И вновь мы утонули...

— Гриш, — проговорила ему куда-то в плечо, которое было насквозь мокрым от ее слез, — Скажи, почему все так сложно? — Что именно? — отчего-то произнес это шепотом и Ира тоже перешла на шепот. Этот разговор обещал быть слишком личным. — Мы ведь были счастливы с тобой… Почему мы не смогли это сохранить? — шмыгнула носиком, но больше не позволяла себе плакать. Да кажется и слез то уже не осталось. — Я был идиотом. Идиотом, который отпустил такую женщину… Ох, Ирка, я бы все отдал за то чтобы вернуться на двадцать лет назад… Когда я утром говорил, что люблю тебя, я говорил от сердца. И я готов повторить это тысячу раз, чтобы ты услышала. Я люблю тебя. Я никогда и никого так не любил как тебя. Слышишь? — Молчи, Лепс, я не хочу ничего слышать, — положила свою ручку на его губы, чтобы он наконец-то замолчал. Словами резал по сердцу больнее, чем ножом. Зачем он это все говорит, понимая, что им не быть вместе? Иру очень мучил этот вопрос.       Отстранилась от него, откинувшись на спинку своего кресла. Прикрыла глаза и по щеке скатилась одинокая слезинка. Ей было нескончаемо больно слышать эти слова и при этом понимать, что ей никогда не быть больше, чем любовницей, а на это она была не согласна. Именно поэтому она и пыталась все эти два месяца загружать себя работой, чтобы забыть о нем. Забыть о своей зависимости от него. — Ир… — Молчи. У тебя есть сигареты?       Сигареты. Еще одна ее зависимость. Порой казалось, что менее сильная и без них она вполне могла бы прожить. Она могла не курить сутками. Но прожить без мыслей о нем у нее не получалось и часа. Ее это пугало, но сделать с собой она ничего не могла. Она не знала как удовлетворить свою потребность в нём. Если с сигаретами все было просто: она могла пойти и купить себе очередную пачку, то купить Гришу она не могла. И главное, что она поняла только сейчас. Она нуждалась не только в сексе с ним, как сама думала раньше. Она нуждалась в нем как в человеке… Как в любимом мужчине, на которого она могла бы положиться, в котором была бы уверена… Который был бы готов закрыть ее собой, спрятать за своей спиной и снять с ее плеч хотя бы часть проблем, которые должен решать мужчина. Ей хотелось почувствовать себя слабой. И она знала, что может позволить себе такую роскошь только рядом с ним. Вернее могла бы позволить, если не одно но… Он женат.       Лепс сунул руку в карман, после чего протянул ей пачку «Парламента». — Найт блю? * — приняла пачку из его рук, — Зачем тебе такие крепкие? Совсем себя не бережешь… — Было бы зачем, — произнес отвернувшись к окну. — Не говори так, — легонько толкнула его кулачком в плечо.       Вытянула одну сигарету и вернула пачку Грише. Из бардачка достала зажигалку и приоткрыв окно закурила. После первой затяжки чуть не закашлялась, сама давно не курила таких крепких сигарет. Хотя сейчас такая доза никотина была очень кстати. Пыталась успокоиться, чтобы суметь расставить всё по своим местам здесь и сейчас. Но она ещё не знала, что не даёт ему сказать главного. Собственно, того ради чего он с утра приехал. Ведь она даже и не подозревала, что его главной целью был не наезд из-за статьи в журнале. Он хотел сказать совсем другое. — Гриш, — выбросив сигарету в форточку наконец-то вновь заговорила, — Я люблю тебя. Очень люблю… Но я не хочу быть вторым номером в твоей жизни, понимаешь?       Лепс молча достал какую-то бумагу из внутреннего кармана и протянул её Ире. — Свидетельство о расторжении брака… — произнесла одними губами. Сердце забилось как бешенное, — Зачем? — Что значит зачем, Ира?! Я тебя люблю, понимаешь? Я хочу быть с тобой! — повернулся к ней в пол оборота, пытаясь поймать её взгляд, — Аня очень хорошая… Но это было моей ошибкой… Уйти от тебя тогда было моей главной ошибкой. Но я ни о чем не жалею, если честно… Аня подарила мне трех прекрасных детишек. Но я не понимал сам, что никогда не любил её. Она так удачно подвернулась мне после нашего расставания… Но я не ожидал, что отношения зайдут так далеко… Я всегда хотел и хочу быть только с тобой. Я всегда любил только тебя. — А если я скажу, что мне уже этого не нужно? — смотрела прямо ему в глаза, сдерживая слезы, которые снова пытались вырваться наружу. — То ты соврешь. — Нет, Гриша… Я люблю тебя, но я не хочу быть с тобой… — эти слова давались ей слишком тяжело, — Ты ушел от меня один раз… Я не хочу, чтобы мне снова было так больно… Давай поставим точку в этом разговоре. — Ира, солнце, один шанс. Дай мне один шанс все исправить. — Гриш, — оборвала его, — А ты не думал о том, что не весь мир вокруг тебя крутится?! Ты не думал о том, что ты не в праве решать за других, что им нужно? Так вот. Мне нужно душевное спокойствие. Я уже не в том возрасте, чтобы трепать себе нервы из-за отношений. Я хочу спокойной жизни… — Ир… — Подожди, я не договорила… — произнеся это замолчала сама. Пауза затянулась, но Гриша не решался вновь заговорить, давая ей возможность собраться с мыслями и принять взвешенное решение, — Дай мне обещание, что ты больше не сделаешь мне больно, что ты сможешь сделать мою жизнь спокойной. — Я обещаю, что я больше никогда не сделаю тебе больно… — дотянулся до её руки и переплел их пальцы в крепкий замок, — Я не могу пообещать, что в нашей жизни все будет гладко. — неотрывно смотрел ей в глаза; делал все, чтобы она поверила ему, — Так просто не бывает. Но я сделаю всё, чтобы твоя жизнь стала легче и чтобы тебе не было больно. Я очень лю…       Договорить он не успел. Ира прильнула к его губам, вовлекая его в долгий поцелуй. — Я услышала всё, что хотела… Прости, что тогда выгнала… Знал бы ты сколько раз я хотела всё вернуть назад… — Это все сейчас не важно. Правда, — прислонился своим лбом к её, не отпуская её руки. — Поехали ко мне, не хочу оставлять тебя одну. — Не хочешь оставлять сейчас? — сделала акцент на последнем слове. Хотя и знала ответ заранее, и возможно от взрослой женщины этот вопрос звучал глупо, ей было важно услышать ответ из его уст. — Никогда.       Вовлек её в поцелуй после чего она сама крепко обняла его, прижавшись к его груди. — Поехали на моей. Твою завтра заберем.       Кивнула в знак согласия, заглушила двигатель и вынула ключ из замка зажигания. Поставила машину на сигнализацию и убрала ключи в карман. Холодный ветер моментально заставил покрыться мурашками от чего Ира непроизвольно поёжилась, запахивая до сих пор расстегнутое пальто. — Замерзла? — спросил Гриша, когда они оказались в его машине, в которой тоже было не особо тепло. — Есть немного, — честно созналась Аллегрова.       Лепс завел машину и включил печку, но заметив, что Ира все сильнее пытается закутаться в пальто, обернулся к заднему сидению и достал оттуда плед. Накинув его на женщину, вновь поцеловал её, на что она произнесла тихое «спасибо».       Он даже не догадывался, что сейчас она благодарит его совсем не за плед. Она сама не понимала за что именно говорит ему спасибо. Наверное, за всё то, что он сказал в её машине. И на данный момент ей очень хочется верить, что это все не пустые слова…

***

      Зашли в дом Лепса. На входе их встретила Ева и по всей видимости ее парень, в котором спустя несколько секунд Ира узнала Максима. По взгляду Макса она поняла, что тот тоже её сразу же узнал. Лепс обнял дочь и пожал парню руку, который все это время не сводил глаз с Аллегровой. Макс поздоровался с Гришей и сказал, что уже как раз собирался уходить. — Останься на ужин, — предложил Лепс. — Если вы приглашаете, — немного смущенно улыбнувшись, согласился.       Не могла поверить своим глазам. Такой вежливый и даже милый сейчас парень. И именно он буквально стебал её пару часов назад.       Ева с отцом ушли на кухню, а Макс несколько замешкавшись не успел пойти за ними, а когда сообразил, что не стоило ему оставаться один на один с этой женщиной, то было поздно. Ира наспех одела тапочки и ухватила Макса за руку, когда тот пытался «сбежать» на кухню. Аллегрова максимально приблизилась к нему. — И никаких «интересных» заголовков, помнишь? — шепнула ему на ушко и проведя ноготками по плечу, рассмеялась от его растерянного вида. — Чего смеешься? — спросил Лепс, который помогал дочери накрыть на стол, когда Ира зашла на кухню. — Да так, шутку вспомнила, — попыталась отмахнуться женщина. — Расскажешь? — отвлекся от тарелок и вилок и подошел к Ире, приобняв ее и поцеловав в щеку. Собственно от детей он ничего скрывать не намеревался, да и впринципе такой жест с его стороны к Ире был обыденностью для его семьи. И только они вдвоем знали все эти двадцать лет, что это далеко не просто обыденный жест и для них это значило намного больше, пусть они в этом никогда не признаются даже друг другу. — Обязательно, но позже, — поцеловала его в ответ в уголок губ.       Обернулась к парню, который как раз зашел на кухню все с таким же растерянным взглядом. Теперь ее очередь была усмехаться и подстёбывать его. А уж она то отыграется…

***

Мы вновь утонули в наших мечтаньях. Любовь захлебнула своей простотой. Но мы не подумали, сделав признанье. Хотя нам сейчас видно всё, как игрой. И снова мы вместе вступили в обман Нам хочется верить в наивные игры, А игры не просто, с названьем «роман» И верить мы будем в значенье судьбы. И если всё даже закончится миром Мы будем опять же лишь верить мечтам И также всё будем мы тратить все силы, На то, чтобы не стать нам под властью рабам. Не будет напрасны все эти уроки Не станет всё это в конце простотой Мы также поверим во мненья пророков, Любовь мы уже не признаем игрой.