Terror of not being misunderstood

      Важно не то, какой ты, важно то, что о тебе думают.        — Энди Уорхол

***

      День за днем.       Так ему сказал Дио. Живи день за днем и когда-нибудь станет лучше. Если бы могло стать лучше — у Нориаки были свои представления о жизни вообще. Большую часть времени казалось, что он даже не должен был жить. Как будто вокруг него находилось облако тумана, изолирующее его. Хотя были и времена, когда это облако было единственным, что защищало Нориаки. Так что ему стоило бы быть только благодарным этому облаку. Так или иначе, все остальное было, по большей части, обузой. Как минимум, этот эмоциональный туман не был таким уж бесполезным.       Нориаки плеснул теплую воду на лицо, начисто вытирая руками. Он поднял голову, промокнул лицо полотенцем и посмотрел на себя в зеркало. Скривился от увиденного и схватил одежду с табуретки справа от раковины. Из открытого окна слева дул холодный ветер, но Нориаки окно закрывать не стал. Вместо этого он натянул черную водолазку. Надел темно-зеленые классические штаны. Черные носки и коричневато-красные туфли с заостренными носками. Снова посмотрел в зеркало. Он выглядел так же, как и всегда. Ему в голову пришла мысль, что, возможно, стоило бы добавить что-нибудь вызывающее, ведь как-никак сегодня открытие его новой художественной выставки, так что он вышел из маленькой белой ванной. Зашел в спальню и взглянул на черный шерстяной кардиган, забытый матерью Нориаки, когда она навещала его вместе с его отцом.       Вызывающее? Если ты думаешь, что простой женский кардиган неприличен, то я думаю, что ты не в тех кругах вращаешься. Не тупи, Нориаки, все равно никто даже не заметит.       Нориаки вздохнул, но все равно надел кардиган. Это была хорошая вещь, и он скучал по своей матери. И все равно никто не заметит.        — Какёин! Сколько тебя можно ждать? Мне хватает уже того, что я лично должен приезжать, чтобы вытащить тебя в галерею, — донесся страдальческий голос из места, что Нориаки нарек гостиной. Он обеспокоенно бросился туда, а там на его диване в не столько удобной, сколько драматичной позе лежал светловолосый мужчина.        — П-прости, Дио, я… — заикаясь, пробормотал Нориаки, что заставило Дио глубоко вздохнуть.        — Наконец-то. Ты никогда так не опаздываешь, — сказал блондин, поднимаясь с дивана и подходя к Нориаки. Он нахмурился, после чего самодовольно усмехнулся.        — Это, часом, не твоей матери?       Нориаки неуверенно кивнул. Дио засмеялся:        — Да ты сегодня неудержим! Еще немного — и я не смогу тебя как-то сдерживать, — Дио наклонился к Нориаки и наградил его хищной ухмылкой. Нориаки отстранился.        — Пожалуйста, не стоит, — тихо произнес он. Ухмылка сползла с лица Дио и растворилась.        — Такси скоро приедет, пойдем вниз, — сказал он, хватая плащ с дивана. Нориаки кивнул, взял свой собственный плащ, и так они и ушли.

***

      Лестница шаталась и уходила у Нориаки из-под ног. Как минимум, так было по ощущениям, но Нориаки догадывался, что дело не в лестнице. Он выпил вина больше нужного, а нехватка закуски делала головокружение от алкоголя хуже.        — Какёин, — донесся мягкий голос с нескольких ступеней ниже, — осторожнее. Ты всегда попадаешь в передряги, как напьешься.       Нориаки повернул голову, чтобы увидеть Дио. Дио протянул руку, чтобы коснуться его плеча. Последний моргнул:        — Я думал, ты уехал на такси.        — Как будто я могу бросить тебя одного в таком состоянии, — насмешливо произнес Дио и подошел к Нориаки. — Ты бы сделал с собой что-нибудь, не так ли?       Нориаки помотал головой. Попытался изобразить улыбку.        — Не волнуйся, я чувствую себя хорошо.        — Я не волнуюсь, я знаю, — строго отсек Дио и потянул Нориаки за собой к двери.        — Где ключи? — спросил он. Нориаки выудил ключи из кармана и передал их Дио. Он открыл дверь и помог Нориаки пройти внутрь. Снял с него плащ и повесил на вешалку. Снял с него туфли и оставил в маленьком коридоре. Нориаки уставился на Дио в легком восхищении. Дио никогда не делал ничего подобного. Ну. Не то чтобы никогда, но это было явно на него не похоже.        — Ну и чего пялишься? Спать иди, болван. Или мне отнести тебя на кровать? — гаркнул Дио и снова склонился над Нориаки. Он вздрогнул.        — Прости. Я сам дойду. Прости, что я такая обуза, — он прошел мимо Дио, слегка покачиваясь от алкоголя. Дио поднял бровь и щелкнул языком.        — Понятно, снова себя ненавидим, — съязвил он, скосив глаза в сторону пьяного парня. На его губах застыла перекошенная ухмылка.        — Вот Ванилла никогда не выкидывает подобного, — начал он, следуя за Нориаки. — Он всегда очень собранный и делает только то, что поддерживает его образ.       Нориаки быстро обернулся. Его глаза блестели, и ему было сложно фокусировать взгляд на Дио. А он спокойно рассмеялся:        — Прости за это. Не мне критиковать твою жизнь или сравнивать ее с чужими жизнями.        — В-верно.       Он действительно извиняется? Не особо на это похоже. Почему он вообще заговорил про Ваниллу?        — Живее, Какёин, давай уложим тебя, — сказал Дио, схватил Нориаки за руку и мягко потянул его в спальню. Нориаки же все смотрел на него, все еще искал ответы на свои вопросы.        — Тебе стоит раздеться, — подсказал Дио. — Не думаю, что ты бы оценил, если это сделаю я.        — Ага, — Нориаки моргнул, но начал стягивать водолазку после того, как снял кардиган. Он медленно снял и штаны тоже и залез под простыни. Дио отошел задернуть занавески.        — Иногда я ловлю себя на том, что хотел бы, чтобы ты был больше похож на Ваниллу. Он уже дебютировал как серьезный художник, а ты… ну. Скажем прямо, мне обычно тяжело продать твои творения, будь то фотографии или картины. Людям просто не нравится тот тихий гомик Нориаки, что ты им даешь.       В горле Нориаки застрял ком, и он не смог найти, что ответить на тираду Дио. В конце концов, он был прав, и Нориаки знал это, как никто другой. Дио направился к двери.        — Ну или, может, секс просто продается лучше, — завершил он, закрывая дверь и проходя в коридор. Нориаки подождал в тишине, пока закроется входная дверь. Одиночество было таким же шумным, как и всегда. Нориаки закрыл глаза.

***

       — Собираешься публиковать что-нибудь, Нориаки?       Нориаки осторожно развернулся, стараясь не пролить свой апельсиновый коктейль.        — А! Миссис Куджо! Не ожидал, что вы снова придете! Прошу прощения, что не заметил вас, — мягко произнес Нориаки и чуть заметно кивнул. Женщина напротив него хихикнула и подхватила его за руку.        — Можешь звать меня просто Холли, дорогой. И не стоит извиняться. Я не могу не приходить снова. Просто твои работы настолько красивые — я просто должна была взять своего милого мальчика тоже! — с энтузиазмом воскликнула миссис Куджо. Нориаки не мог не улыбаться добрым словам, что получал от нее.        — Вы же знаете, что я не могу так, миссис Куджо, это было бы слишком неправильно, — сказал он, покрываясь легким румянцем на щеках, и опустил взгляд на носки туфель.        — Так какими будут следующие проекты? — полюбопытствовала она и тихо засмеялась: — Прости, что сую нос не в свое дело.       Нориаки чуть мотнул головой:        — Ничего страшного, — улыбнулся он. — Серьезно, ненадолго мне показалось, что только вы и покупаете мои работы. Я планирую дальше сделать серию фотографий. Просто пока не нашел вдохновение для этого.       Миссис Куджо засмеялась и положила руку на плечо Нориаки:        — Не переживай! Я уверена, что рано или поздно оно появится!        — Спасибо, миссис Куджо, — пробормотал Нориаки. Она похлопала его по плечу пару раз.        — А сейчас я возьму чего-нибудь выпить. Ты что-нибудь хочешь? За мой счет, конечно! — улыбнулась она. Нориаки посмотрел на нее большими глазами.        — Это вовсе не обязательно…        — Я требую, Нориаки.        — Еще один «Манхэттен» был бы в самый раз, спасибо большое.        — Мне только в радость, правда. Иди пока поболтай с другими гостями, а я скоро вернусь с выпивкой.       И на этом она пошла к барной стойке. Нориаки взял вишенку из коктейля, положил на язык и нервно лизнул пару раз, прежде чем съесть ее. Бокал он отдал ближайшему официанту и направился к группе гостей вечеринки. Отвечая на вопросы от всех, Нориаки увидел его, и он не имел ни малейшего представления о том, кто он, но это было самое красивое, что он вообще когда-либо видел. И дело было не в том, что парень выглядел как-то необычно: у него были черные волосы, голубые глаза и загорелая кожа. Было нелепо то, как Нориаки был им сражен. Но было в нем что-то, что выделяло его по меркам Золотого века Голливуда, конечно, не считая, что он был наполовину азиатом. Нориаки почувствовал, как его лицо краснело все больше и больше, стоило ему задержать взгляд на этом человеке. Ему действительно хотелось запечатлеть этот момент, запечатлеть этого парня как форму искусства, но он не мог заставить себя взять полароид в подобной ситуации. Он слегка улыбнулся себе под нос. Но, конечно же, всегда был выход.        — Секс продается лучше всего, — тихо произнес он, взял свой блокнот и записал идею.