Running on Air/Бег по Воздуху

Гермиона и Рон были в шоке. «Ты не можешь расстаться с Джинни за два дня до рождества, ” гневно сказала Гермиона, поставив перед Гарри кружку чая и пролив немного через край. «О чем ты думал?» добавил Рон. «У мамы будет истерика! Она уже связала одинаковые рождественские свитера!» «И она сказала мне, что ожидает, что вы объявите дату свадьбы!» добавила Гермиона. «Да ладно, ” запротестовал Гарри. «Мы были помолвлены три года, а встречались семь!» «В этом и суть, Молли считает, что что может быть лучше, чем семилетие? Семь считается счастливым числом среди волшебников, Гарри. Молли надеется на свадьбу, она уже начала делать приглашения — “ «О нет, ” с ужасом сказал Рон. «Мама уже делает приглашения?» «Еще хуже, ” угрожающе сказала Гермиона. «Я застала ее за составлением списка имен для внуков.» Рон медленно сполз по креслу, сжимая стакан огневиски. «Гарри, ” сказал он, «у нас было много прекрасных приключений вместе и наша дружба была проверена временем, я дорожу ей. Ты был отличным парнем и по тебе будут скучать многие.» «Все не настолько плохо, ” сказал Гарри. «То есть, Джинни не подавлена или что-то подобное, это было совместное решение — “ «Это не важно. Мама ждет свадьбу и внуков.» Рон отхлебнул огневиски. «Я знаю парня в Норфолке, делает поддельные паспорта довольно дешево. Могу дать тебе его контакты.» Гарри посмотрел на Гермиону. «Мерлин, ты можешь сказать ему, что все не настолько плохо?» Гермиона молча глотнула сливочное пиво.

***

Гарри сидел в старой спальне Рона, несчастно тыкая ложкой рождественский пудинг. Пудинг, хихикая, дергался и пытался отвернуться от ложки; он вздохнул и поднял голову, когда в комнату вошли Рон с Гермионой. «Все?» «Пока нет. Мама на пятом бокале шерри.» «Она хотя бы перестала кричать, ” нервно сказала она. «Да, теперь она плачет. Говорит немного непонятно, но оказывается, ‘Селестия’ была всегда на первом месте в списке имен для девочек.» Гарри возмутился. «Я все равно никогда не назвал бы ребенка Селестией.» «Ага, Перси тоже сказал, что это ужасное имя. Они все начали спорить, Джордж превратил уши Перси в репы и Билл не мог перестать смеяться, так что Перси назвал его длинношерстным кретином и…» Рон дернулся, услышав внизу грохот, за которым последовал смех и, через секунду, негодующий писк. «Что ж, у каждой семьи есть маленькие ссоры на рождество, ” уверенно сказала Гермиона, открыв пакет со сладостями. «Это не причина не наслаждаться праздником.» Гарри потянулся за имбирным тритоном и откусил ему ногу. Тритон скорчил недовольную рожу. «У меня все еще есть контакты того Норфолкского чувака, ” сказал Рон. Несмотря на все это, Гарри не смог не улыбнуться.

***

Это была долгожданная передышка. Он всегда был благодарен Гермионе и Рону за такие моменты; мимолетное веселье и легкие улыбки, шанс всплыть на поверхность и глотнуть воздуха. Потому что весь день Гарри думал об агонии, отразившейся на лице Драко, когда он исчез. Будто на него наложили круцио. У него было ощущение, что он не должен быть здесь, праздновать с друзьями и семьей, распаковывать подарки и есть сладости пока, где-то в этом мире, Драко был один и, скорее всего, серьезно ранен или истощен. Гермиона застала его за размышлением и вместе с Роном отвела в сторонку. «Помнишь, что говорилось на аврорских тренировках? Ты не должен все время думать о расследованиях, иначе ты выгоришь и не сможешь больше помогать никому.» Так что Гарри старался наслаждаться оставшимся днем и вечером аппарировал в квартиру. Джинни хотела закончить по всей видимости очень поглощающий разговор с Флер и должна была тоже скоро вернуться. В квартире было абсолютно темно, за исключением маленькой елки. Она все еще стояла на краю кухонного стола, усыпанная крохотными огоньками. Драко стоял рядом с ней, слабый свет от огоньков плясал на его лице подобно облакам, проплывающим по небу. За ним, в окне, Гарри видел яркий ночной Лондон. Линии поездов, движущихся от станции к станции; высоко в небе, месяц пробивался сквозь туманную зимнюю ночь. «Ты здесь, ” медленно сказал Гарри, проверяя слова чтобы убедиться, что они не упадут и не разобьются. Драко посмотрел на него. Он выглядел ужасно, подумал Гарри. Худой и измученный. Тени под глазами. Явно, его старания показаться сказывались на нем. Возвращаться домой трудно. Уходить легко. Драко заговорил, но слова были немыми. Гарри закусил губу. «Я не слышу тебя, ” тихо сказал он, и Драко замолчал. Его плечи слегка поникли. Он двинулся в сторону Гарри, лунный свет просвечивал сквозь него будто он был создан из воды, и Гарри понял, что Драко появлялся здесь с большим трудом. То, что осталось от его сил было недостаточным для разговора, недостаточным чтобы быть цельным. Он был похож на привидение. На расстоянии нескольких шагов он потянулся к Гарри, на что Гарри ответил не задумываясь, вытягивая свою руку. Его пальцы не встретили препятствия. Драко исчез. Снаружи, на улице, кто-то опять свистел. Дуй, дуй, ветер южный…

***

26 декабря, день подарков. Город будет заполнен людьми. Модные пары, проплывающие между стеллажами с дорогими брендовыми вещами, молодые семьи и охотящиеся за скидками люди, все будут поглочены толпой. Гарри стоял на балконе, наблюдая за спешащими людьми. Ранее в тот же день улицы пустовали, сейчас же — в последний час светлого времени суток — люди начали направляться домой. «Закрой дверь, ” сказала Джинни. «На улице очень холодно.» Она стояла посреди кухни, в джинсах и новом рождественском свитере. Ее волосы были растрепаны, Гарри нашел это немного успокаивающим. С ней было гораздо проще разговаривать, когда она выглядела небрежно, не убегая торопливо на очередную тренировку. Она носила свою форму наподобие доспех. Гарри зашел внутрь и закрыл балконную дверь. Говорят, что на следующей неделе пойдет снег, несмотря на то, что в Лондоне он идет редко. Этот город двигается и дышит как огромное существо, вдыхая жизни восьми миллионов людей и превращая снег в слякоть теплом, исходящим от бушующей жизни. Джинни поставила чайник. «Как ты думаешь, ” наконец сказала она, «мы можем это исправить?» Гарри положил руки в карманы. Его пальцы коснулись карты-ключа от Рено; в прохладном гладком пластике было что-то обнадеживающее. «Нет.» Джинни отвернулась. «Я думала, что мы могли, ” сказала она, «до следующего утра, когда я ушла на тренировку. Мы только что расстались, но я все равно встала и пошла на тренировку. И я поняла, что для меня это важнее, чем попытки поправить наши отношения. Моя карьера всегда была для меня на первом месте.» Она посмотрела на него; создавалось ощущение, что они были честны друг с другом в первый раз за долгое время, и резко Гарри стало тошно носить маски и следовать сценарию, написанному кем-то другим для кого-то другого. В первый раз он сказал правду, мысль, которую он постоянно отрицал на протяжении последнего года их отношений. «Иногда я думаю, что нас связывает только война. Мы были такими другими тогда, никто из нас не знал, увидит ли конца войны. Влюбляться было так просто.» И тогда, после войны, мы стали обычными людьми, наши прежние я тихо растворились со временем… Он заинтересовался, не сказал ли правду слишком резко, но Джинни не была оскорблена. Она наклонила голову. «Я никогда не думала об этом с этой стороны, ” медленно сказала она. «Возможно, ты прав. Влюбляться легко. Разлюбить…ты не замечаешь этого, пока не становится слишком поздно.» Уходить легко. Возвращаться домой трудно. Они допили чай в тишине, затем Джинни сказала, что она идет на встречу с Вандой, ловцом команды и ее лучшей подругой. «Расскажешь ей о нас?» спросил Гарри, и Джинни кивнула. «Я просто хочу поговорить с кем-то. Кроме тебя, ” добавила она, и затем сморщилась. «Ой, я не имела это в виду — “
 «Все в порядке. Я понимаю.» Гарри замешкался. «Я тоже должен поговорить кое с кем. Я не вернусь до завтра.» «Хорошо. Передавай Рону и Гермионе привет.» Джинни помолчала, затем развернулась и ушла. Гарри прислушался к тишине.

***

Когда Гарри был совсем маленьким, он думал, что машины были как космические корабли, которые могли отвезти его куда угодно. Он мог проехать по млечному пути, обогнуть луну, обогнать взрывающиеся звезды и остановиться у холодных, блестящих туманностей. Вселенная никогда не кончается. Он ехал дальше, следуя по виляющим дорогам и шоссе пока те не стали ощущаться как бесконечные петли, лента Мёбиуса, сотканная из мокрого асфальта и оголенных полей.

***

У него заняло шесть с половиной часов чтобы добраться до Хелстона. Он остановился в Ланстоне чтобы заправиться, и в итоге задержался там на час, копаясь в картах из бардачка. На страницах были отмечены сотни маршрутов и Гарри заинтересовался, проехал ли Драко по каждому. К его приближению к побережью плоские пастбища стали уступать глубоким долинам и высоким скалам. Воздух стал прохладнее и пробирал до костей; Гарри содрогнулся и включил отопление. Он проехал мимо Хелстона к маленькому приходу Ландуэднака; это оказалось небольшим количеством каменных домов и маленькой церковью. Дороги пустовали — было около двух часов ночи и Гарри представил, что все жители спали в своих теплых домах, а в очагах тихо догорал огонь. Он следовал указателям до тех пор, пока не начал медленно взбираться по узкой дороге до Лизардского маяка. Он слышал отдаленный шум волн, разбивающихся в непрерывном ритме о скалы. Гарри припарковал машину и задумался. Середина зимы, и он неизвестно где в два часа ночи, слушая звук разбивающихся волн, слушая звук другого голоса. Слушая дуновение южного ветра с края Британской земли, слушая свист через трещины в камнях, тайные лощины и пещеры вдоль берега. Он открыл дверь и вышел. Ветер стал яростным, кусая его за лицо, дергая за волосы, хватая за его одежду. Он протянул палочку ввысь и прошептал. «Люмос.» Мягкое синее свечение осветило тропинку перед ним. Рядом стоял знак, гласивший юго-западная прибрежная тропа и он пошел в сторону, куда указывала стрелка на знаке. Дикое зимнее море рычало, ветер был сильным и горько-холодным, прометаясь вдоль Кельтского моря и облизывая взмывающие ввысь волны, укалывая кожу Гарри солеными каплями воды. Даже со светом палочки, тропа коварно извивалась по мокрой и темной земле, и Гарри несколько раз чуть не упал. Если бы Драко был здесь, он бы точно засмеялся. Звук моря становился все сильнее. Ветер стал беспощадным, хватая одежду Гарри и дергая ее подобно требовательному ребенку; его лицо покраснело от холодных пощечин морского воздуха. Наконец, Гарри дошел до края обрыва. Черные волны кипели вокруг камней, морская пена была того же цвета, что и декабрьское небо. Где-то там, на чернильно-черном горизонте, мигал свет корабля, пронизывающего океан. Гарри пододвинулся к обрыву. Он посмотрел вверх. На небе висел полумесяц. Та же фаза луны, как и в его сне о Корнуэльском берегу. До машины был долгий путь, до Лондона еще дольше, но Гарри подумал, что он сможет привыкнуть к долгим поездкам.

***

Новый Год пришел и ушел. Гарри выехал из квартиры второго января; Гермиона и Рон обустроили гостевую комнату в их доме. Он завершил одно из расследований пятого января, когда он выследил одного пропавшего мужчину: он оказался в восточной Франции с новой жизнью и, к несчастью своей старой жены, с новой семьей. Но он всегда, всегда где-то в другом мире. Его мысли летят вдоль трасс и петляющих дорог; они метаются вокруг углов и слышат рык моря и песнь зимнего холода. Каждую ночь он просыпался в три утра, ему снились обрущающиеся склоны и крик; он сидел в Рено Меган часами, уставившись в пустоту. Мы приближаемся или просто теряемся? Люциус Малфой. Это были последние слова Драко Гарри, в последний раз когда они говорили. Мой отец. In inceptum finis est. Гарри пролистал файл и уставился на слова, небрежно написанные им семь месяцев назад. Любит круги. Ему нужно воспоминание от Нарциссы, он уверен. Он был терпелив, но она не рассказывала. Как заполучить воспоминание от кого-то, кто не хочет его давать? Он выпрямился. Нет. Что ж — да.

***

Когда Гарри вернулся с работы, он прошел в гостевую, скинул мантию, вернулся в гостиную и уселся за стол, уставившись на Гермиону. Она наслаждалась чашкой чая и была поглощена книгой, но заметив его, она медленно подняла голову. «О, нет, ” с опасением сказала она. «Ты хочешь что-то. Возможно нелегальное, несомненно сложное и безусловно опасное.» «Ты случаем не знаешь никаких хороших зельеваров?» Гермиона захлопнула книгу и смерила его взглядом. «Хороших зельеваров или сомнительных зельеваров?» «Хороших. Очень хороших.» «Достаточно хороших чтобы сварить, например, Сыворотку правды?» «Конечно же нет, я не варвар, ” сказал Гарри. «Я думал… достаточно хороших чтобы сварить Феликс Фелицис.» Взгляд Гермионы смягчился. «Что ж, это хотя бы легально, ” сказала она, возвращаясь к книге. «На прошлой неделе Рон пытался узнать, знаю ли я что-то об Эссенции Безумия. Серьезно.» «Так ты можешь достать его?» «Возможно. Но это будет стоить больших денег.» «Сколько?» «Если ты возьмешь ипотеку, должно хватить.» Гермиона посмотрела на Гарри и хмыкнула, увидев его выражение. «Шутка, Гарри. Но это серьезно очень дорого.» «Сообщи мне, когда ты найдешь зельевара, и я разберусь с оставшимся.» «Это…для работы?» спросила Гермиона после длинной паузы. «Гарри…ты же знаешь, что это зелье не работает так. Оно не даст тебе чудесным образом все ответы, оно просто предложит путь до наилучшего исхода. И побочные эффекты могут быть очень опасными…» «Я знаю.» Гарри отвернулся. Гермиона вздохнула; «Это довольно отчаянная крайняя мера, Гарри.» «Я знаю, ” повторил он. «У этого может быть высокая цена.» Это стоило того, независимо от цены.

***

Он послал сову Нарциссе. Дата назначена. Она думала, что он делал рутинный визит, чтобы заверить, что дело все еще активно расследуется. Среда, четырнадцатое января. Прошло три недели с последнего разговора Гарри с Драко, стоящего в его квартире, немного больше, чем исчезающее привидение. Вернется ли он когда-нибудь? Гарри выпил Феликс Фелицис за час до выхода. Двенадцать часов жидкой удачи. Он остановился, чувствуя беззаботную эйфорию, поглощающую его. Затем он направился к входной двери, планируя аппарировать, но почему-то он продолжил идти. К Рено Меган. Путь до мэнора займет два часа, но Гарри это не тревожило. Он просто опоздает на два часа и все. Рено очень хорошо восстанавливался от трехлетнего заточения, двигатель плавно замурчал когда Гарри запустил машину. На секунду он замер, затем потянулся к картам, хранящимся в бардачке. Почему бы не проехаться по живописному маршруту Уилтшира? Он все равно опоздает на два часа; чего плохого может сделать еще час? Драко нарисовал линию вдоль набережных дорог. Драко нравилось побережье, подумал Гарри. Пороговые места. Людей тянет к подобным областям, где линии размыты и присутствуют двойственности. Земля и вода, но также и не совсем. Он положил руки на руль — каждую руку на слегка потертые места, на которых так часто лежали руки Драко — и поехал.

***

Он приехал к мэнору ровно к закату. Нервозный домашний эльф открыл дверь и уставился на него. «У меня встреча с Нарциссой,» приятно сказал Гарри, постукивая картой-ключом по своей ладони. «Подождите, пожалуйста, в приемной,» - сказал домашний эльф, спешно кланяясь. «Тинки приведет госпожу.» Эльф отступил, затем побежал вверх по винтовой лестнице. Гарри, оставшийся один в приемной, поинтересовался, опаздывали ли когда-либо к Малфоям на три часа. Обычно, он некомфортно сидел бы на старинном кресле неподалеку, но на этот раз он слонялся по приемной. На столе был ряд фотографий Малфоев, и он принялся изучать их. На первых нескольких, юный Драко гордо улыбался между своими родителями. Однако со временем его улыбка угасла и расстояние между тремя Малфоями увеличилось, до самой последний фотографии. Сделанной незадолго до исчезновения Люциуса, Гарри был уверен. Люциус стоял в левом углу фотографии; Драко стоял справа. Нарцисса была между ними, беспомощно оглядываясь на обоих. Гарри увидел, как Люциус посмотрел на Драко и потянулся к нему. Драко кинул на него взгляд, полный холодной ярости и отодвинулся, почти исчезнув с фотографии. Раздались шаги. Гарри оглянулся. Нарцисса спускалась по лестнице, одна рука на перилах. «Вы задержались,» заметила она. «Простите. Я решил приехать сюда на машине.» «Я заметила.» Нарцисса встала на последней ступени, одна рука все еще на перилах и вторая на кулоне. «Когда я увидела машину, я — на секунду — подумала что Драко возвращался домой.» «Мне жаль.» Нарцисса покачала головой. «Глупая мысль.» «Я проехал через Портсмут. Это приятно, ехать по побережью в это время года. Практически нет пробок.» Нарцисса долгий момент смотрела на него, затем отвернулась. «Может быть,» медленно сказала она, «поэтому я и позволила вам забрать машину.» «Почему?» Она слегка наклонила голову в сторону гостиной. Гарри заинтересовался, был ли этот жест сознательным. «Вы напоминаете мне о нем. Странно, не так ли? Но я считаю, что Драко хотелось бы видеть, что его машина используется кем-то, кто…» Она затихла и отошла, возможно чтобы позвать домашнего эльфа, но Гарри быстро вмешался. «Кто тоже любит водить? Кто-то, кому тоже нравятся живописные места?» Гарри улыбнулся. «Я поехал в Корнуэлл. Выследил последний маршрут Драко. Вы когда-либо видели самую южную точку Великобритании?» Нарцисса уставилась на него, затем прочистила горло. Будто отвечая на немую команду, рядом с ней появился эльф. «Напитки, ” сказала Нарцисса, и эльф, поклонившись, снова исчез. Нарцисса вышла из комнаты, заставляя Гарри следовать за собой пока они не пришли в официальную гостиную. Гарри рассмотрел комнату: в ней было полно места чтобы сесть, но он направился к окну. Нарцисса молчала, но Гарри не ощущал нужду в разговоре. Он ждал, рассматривая территорию мэнора. Через какое-то снова появился эльф. Гарри не отвернулся от окна, ожидая, пока не услышал звон стаканов и удаляющиеся шаги эльфа. «Драко был бы в ярости, услышав бы это, ” сказала Нарцисса. Солнце почти зашло, и он мог увидеть отражение Нарциссы в темном окне. Она смотрела на него с грустью на лице и Гарри был уверен, что если бы она знала о том, что он видел ее выражение, она бы его спрятала. «Но в вас есть что-то, что я вижу в нем.» «Я не думаю, что Драко был бы недоволен этим сравнением, ” сказал Гарри, наблюдая, как удивление отразилось на лице Нарциссы. «Возможно, ” позволила она. Она подошла к подносу и взяла бокал, наполненный прозрачной жидкостью с долькой лайма на стенке. Джин-тоник, подумал Гарри. «In inceptum finis est, ” сказал он. «Я знаю выражение, похожее на это. Я открываюсь под конец.» Он положил руки в карманы, изучая отражение Нарциссы в окне. Начали виднеться звезды, холодные и белые на фоне темного январского неба. «Я помню ту ночь, ночь битвы. Я шел навстречу своей смерти, но я был не один. Я помню дух моей матери, идущий рядом со мной.» Он обернулся, облокачивая спину о холодное стекло окна. «Как вы думаете, Драко когда-либо чувствовал, что шел один?» Нарцисса отвернулась от него. «У вас нет права задавать мне подобные вопросы, ” низким голосом сказала она, но Гарри услышал дрожь в ее голосе и понял, что задел ее за живое. «Я делала все возможное для Драко.» «А что по поводу Люциуса?» Гарри вспомнил фотографию. «Я полагаю, что к моменту его исчезновения, Драко едва ли разговаривал с ним.» Нарцисса сделала большой глоток джин-тоника. Казалось, что она хотела упрекнуть его за поднятие такой личной темы, однако заметив ключ-карту Рено в руке Гарри, передумала. «Они ссорились, ” наконец сказала она. «Драко всегда обожал своего отца, и слушался каждого слова. Для Люциуса было очень тяжело видеть, как Драко отдалялся. Думаю, Люциус был уверен в том, что все останется прежним после войны…но после битвы, Драко перестал общаться с нами. Он так резко отдалился, было похоже, что Драко был близок к тому, чтобы уйти насовсем… Люциус воспринял это очень плохо, сказал Драко взять себя в руки. Признаю, он злился на Драко. Но чем сильнее он злился, тем больше Драко отступал…» «До того, как…» подсказал Гарри, и Нарцисса отвернулась. «Я дам вам воспоминание, ” наконец вымолвила она. «Только из-за того, что на пару секунд мне показалось, что Драко возвращался домой.» И, подняв палочку в виску, она выпустила серебристую нить в воздух. Возможно, подумал Гарри, это было последней деталью пазла. *** Вскоре он покинул мэнор, возвращаясь по тому же пути. Флакон давил на него своим присутствием, и путь до дома Рона и Гермионы был долгим. Гермиона открыла дверь с чашкой чая, зажатой в руке. «Мне нужен омут, ” сказал ей он. Она зевнула, выглядя не удивленной. «В кабинете Рона. Он использует его для работы.» «Мне придется уничтожить воспоминание после.» «Хорошо.» Он ценил отсутствие вопросов. Гермиона скорее всего была слишком поглощена работой; она вернулась к стопке книг в гостиной, а Гарри прошел в кабинет Рона. В кабинете было немного прохладно, так как согревающие чары — сконцентрированные вокруг более занятой части дома — там были менее эффективны. В считанное мгновение он был погружен в воспоминания. Первое, что он услышал, был голос Драко. Повышенный и гневный. «Я не буду этого делать, я не стану сбегать — “ Окружение сконструировалось вокруг Гарри. Он стоял в коридоре — скорее всего в мэноре. Нарцисса стояла рядом с ним, пристально слушая — подслушивая, понял Гарри. Повышенные голоса исходили из комнаты напротив них, дверь была слегка приоткрыта. «Ты ведешь себя очень неблагодарно, Драко, ” зло произнес Люциус. «Я потратил большую сумму денег, подготавливая поместье на Крите — “ Драко горько засмеялся. «Уверен, так и есть.» «Ты ведешь себя слишком упрямо, ” сорвался Люциус. «Это отличная возможность, Драко. Оставайся здесь, если хочешь — прячась в мэноре, там, где желающие отомстить не смогут до тебя добраться — и когда ты устанешь от существования взаперти, я свяжусь с соответствующими людьми и организую твой рейс на Крит. Я делаю это чтобы защитить тебя и твою мать — “ «Если ты хочешь защитить свою семью, Отец, я советую вложиться в маховик времени и обдумать некоторые решения, совершенные тобой двенадцать лет назад.» «Насколько я помню, что ты тоже сделал несколько решений.» Нарцисса вздрогнула. «Мне было шестнадцать, ” прошипел Драко. «Ты был достаточно взрослым, чтобы нести ответственность за свои действия, Драко. Насколько я помню, твое решение принять Темную Метку было только за тобой. Твоя мать была против, а я не комментировал это.» Возникла долгая пауза. Затем Люциус нетерпеливо заговорил. «И теперь ты снова дуешься, понятно. С меня хватит этого детского поведения. Завтра я уезжаю на Крит. Ты и твоя мать останетесь здесь на три месяца, пока Министерство успокоится. Тогда с тобой свяжутся мои люди и ты отправишься на Крит.» Возникла еще одна пауза. Гарри, отчаянно желая увидеть лицо Драко, пододвинулся к двери и посмотрел в комнату. Но так как Нарцисса сама не видела их, комната была ничем более бежевого тумана. «В день, когда закончилась война, ” наконец произнес Драко, «я пообещал себе, что никогда больше не стану подчиняться приказам.» Дверь резко распахнулась и Драко вылетел из комнаты прямо сквозь Гарри, будто он был привидением. Гарри автоматически отодвинулся и пронаблюдал за тем, как Драко исчез за поворотом. Он почти забыл, что воспоминание принадлежало Нарциссе, но затем она зашла в комнату и посмотрела на Люциуса. Комната сфокусировалась: кабинет, с дубовым письменным столом в углу и двумя креслами у мраморного камина. «Тебе не стоило так разговаривать с ним, ” сказала Нарцисса. Гарри не смог понять, была ли она грустна или недовольна. Люциус выглядел гораздо старше, чем в воспоминаниях Гарри. На его лице было больше морщин, он выглядел уставшим. «Я делаю это для тебя и него, Нарцисса. Пусть Драко и злится сейчас, но он поблагодарит меня, когда станет старше.» «Он и так уже старше. Нашему сыну двадцать два, Люциус. Он перестал быть непослушным ребенком, которого надо отчитывать и запирать.» Люциус опустился в одно из кресел. «Ты всегда справлялась лучше с его капризами.» «Его капризами? Люциус, он прошел через войну — “ «Как и мы все, ” резко сказал Люциус. После долгого момента, он отвернулся. «Я не могу больше позволить никаких ошибок. Через три месяца убедись, что Драко поедет с тобой на Крит.» Нарцисса рассматривала своего мужа. «К несчастью, ” сказала она, «Драко уже состоявшаяся личность. Мы не можем больше контролировать его.» Люциус промолчал. Развернувшись, Нарцисса вышла, и воспоминание растворилось. Гарри поднял голову от омута и решил ехать. Куда-нибудь. Куда угодно.

***

Он не был уверен почему, но Феликс Фелицис — выветривающийся из его тела, но все еще действующий — знал. Так что он позволил зелью управлять своими решениями. Гарри встал и прошел к машине, слыша хруст гравия под ногами. Он коснулся рукой прохладной ручки и открыл дверь машины, сел в кресло и положил руки на руль. «Мы можем поехать куда угодно," тихо сказал он. Ответа не последовало, но он ожидал этого. Он запустил двигатель.