Сердце моё драконье

Сморкала возненавидел этого викинга всем сердцем. Новеньких очень часто недолюбливают — это правда, но этот тип сумел вывести его из себя. В первый же день на арене. Во-первых, он жутко тупил, не понимая, что вообще надо делать, если на тебя надвигается угроза, а во-вторых, всё время спрашивал о том, что знать бы должен с пеленок. Сморкала держался как мог. И всё же после поединка он сорвался. Их не смогли растащить трое. Позже выяснилось, что этот тип — дальний родственничек Иккинга. Тогда стало ясно, в кого он, этот викинг, пошел. К Иккингу Сморкала привык. Даже можно сказать — хорошенько притёрся. Они с детства были рядом. И пусть Иккинг никогда не играл в одной песочнице с ним, Йоргенсон признавал за сыном вождя право дышать с ним одним воздухом. Хоть и не демонстрировал ни малейшей симпатии. Что касается нового члена в их бравой команде — Сморкале показалось, что вождь-Иккинг сошёл с ума, когда объявил об этом, — это было делом принципа. Сморкала решил, что сделает всё, чтобы паренек навсегда остался заикой или сильно повредился. Паренек был щуплым, слабым. Ведомым. Почти копия раннего Иккинга. Только ещё и бесталанный. А это большой такой минус «в карму». Иккингу, к слову, было некогда следить за обучением новичков. Задираке и Забияке это казалось слишком скучным занятием. Рыбьеног с недавнего времени увлекся изучением других языков. И целыми днями торчал в библиотеке. Оставался только Эрод, но с ним у Сморкалы были крайне напряженные отношения. Потому Йоргенсон всеми силами пытался доказать и показать, кто здесь главный. Гоняя новенького от зари до зари. Иногда на арену приходила и Валка. Её присутствию всегда были рады. Впрочем, Сморкала не проверял, насколько другие их жители или воины «радуются» её появлению. Ему хватало и своих эмоций. Что били просто фонтаном. Каждый раз, когда он её видел. Но что самое противное — она смотрела не на него, мускулистого красавца, тягающего большие ящики на раз-два, а на этого худосочного недоучку. Сморкала вот уже больше года ухлёстывал за матерью Иккинга. Но добиться взаимности от бывшей драконьей королевы оказалось той ещё задачкой. Она была словно отвесная скала — только ты подпрыгиваешь, хватаешься за выступ, и тут — бах! — резкий обрыв. Сморкале казалось, что он уже много шишек себе набил, чтобы вот так вот, будто неразумному «ребёнку лезть за конфетой к чужому дядьке» и обламываться, — он просто не был готов. — Как дела у Конана? Сморкала подавился куском баранины, закашлялся, когда услышал, как зовут хлюпика, которому прозвище «клоп» подходило больше, чем все подростковые комплексы вместе взятые. — Слабак он и есть слабак! — Сила, если что, не только в том, чтобы горы сдвигать, — Валка села рядом и придвинула к Сморкале принесенные овощи — томаты и салат. — У всех своё предназначение. Помнишь? — Может, и так, но… тогда я не догоняю, какого чёрта он ещё не составил компанию Рыбьеногу! Он на арене бесполезен, как я… — В реальном бою. — Валка сказала это, вроде бы, ни к кому не обращаясь, но Сморкала правильно истолковал её слова. — Подумай над этим. — Так мне завалить кого-то надо? — Сморкала уставился на Валку, едва прожевал. — Что? — Ну, чтобы ты на меня внимание обратила, мне завалить кого-то в бою? — Для начала, сделай так, чтобы Конан, которого ты обучаешь, не погиб в первом же бою. Чтобы не завалили его. Идет? Сморкала хотел подавиться снова, но не стал. Он в тот день ещё долго размышлял над словами Валки. Той женщины, которой готов был облобызать руки-ноги. Всю её. Чья воля была для него почти законом. «Почти», потому что — был и Иккинг, который, вроде, как «вождь». — Слышь, Клоп! Сюда двигай! — Сморкала подозвал Конана после одной из тяжелых тренировок. — Живее! — Да? — Конан смотрит из-под длинной черной челки, лезущей ему в глаза, но почему-то всё ещё растущей. — Что? — Завтра у нас, то есть — у вас, экзамен. А послезавтра мы идем в поход. — Я знаю. — Ты будешь вахтенным. Пока мы сходим на берег к аборигенам за добычей, ты будешь стеречь наш корабль! Силенок хватит или списывать можно? — Если честно… Я тут подумал недавно — зачем мне, спрашивается становиться воином? Сморкала уронил челюсть. — Потому, что ты уже пришел сюда и попросил тебя обучить, олух! — Олух — ваш дом. А я тут временно… — Слушай ты, Клоп! — Сморкала схватил паренька за грудки. — Да без экзамена я тебя никуда с арены не выпущу! И попробуй мне не сдать! — С таким добрым наставником, я, боюсь, костей там не соберу! — Соберешь! Встанешь и сделаешь то, что должен! Понял?! — Я не понимаю — тебе ведь за меня дополнительных кусков не выдают на ужин. Чего ты за меня уцепился? — Конан испуганно смотрел на Сморкалу своими большими карими глазами. — Не твоё дело! Я — учитель! Ты — ученик! Сказано — выполнять, и никаких гвоздей! Всё! Следующее утро выдалось пасмурным. Того и гляди, должен был пойти дождь. Однако вся деревня собралась на трибунах вокруг арены. Люди шли за зрелищем — так уж испокон веков повелось. Толпа. Против неё не попрешь. Никак. Что могучие и бесстрашные рабы-гладиаторы — тешили её, что викинги, сражающиеся за статус в обществе, — продолжают тешить. Сморкала, нервничающий едва ли не больше, чем перед своим экзаменом, поправил шлем, увенчанный парой грозных рогов, и важно кивнул подошедшему Иккингу. С женой Астрид. Не было только Валки. — А где… — Она приболела. Не придет. — Иккинг, суетясь, усадил Астрид. И хоть та старательно скрывала живот, все уже знали — скоро у вождя будет пополнение. — Начинайте. Сморкала с силой надвинул шлем на лоб. Ради кого, он, спрашивается, столько сил убил?! Нервов попортил?! Всё ради неё, а она ещё и не приходит смотреть на его триумф! Ох, уж эти женщины. Зато есть и хорошие новости — теперь, раз Валки не будет, ему не надо трястись за Конана-клопа. Ну его — парень не дружит с головой. Сперва орет, что хочет быть настоящим викингом, а потом — задний ход дает. По традиции сперва наставники борются между собой, а затем уже выход их учеников. Сморкала не сомневался в себе. Уложить Задираку — дело нехитрое. Достаточно сказать, что он встречается с его сестрой. И тот побежит креститься, читать длиннющую молитву собственного сочинения и окроплять себя святой водой. Дескать, избавился от балласта. Но — шиш там. Сестра Задираки — это ад на земле. И каждый житель на Олухе это знает. Сморкала знал, что даже если Клоп долго не продержится, то хотя бы Валка не увидит этого позора. И его личного фиаско в том числе. Однако, уже спустя пару минут после начала боя, Сморкала понял, за что он так возненавидел этого парня. За умение искать неприятностей. И подкидывать эти неприятности другим… — Эй, что с ним? — Что с ним — ты не видел?! Ему промеж глаз заехали! — Кувалдой? — Да пошла ты! Липучка! — Сам иди — это ты его так? — Нет! Но за то, что он с тобой все ж не встречается — надо было взмазать! Сморкала кое-как открыл глаза. Над ним склонились знакомые лица. Только они расплывались и кружились с большой скоростью, сливаясь в одно черное пятно. — Ч-что со мной? — Жить будешь. — Вопрос — долго ли… — Плевака! Ради Тора — не до тебя сейчас… Сморкала почувствовал на своём лице, покрытом жесткой щетиной, теплые ладони. Он узнал бы их из миллиона. Это она. Валка. — Ну ты даешь, Сморкала! — теперь толчок в плечо от Задираки. — Мы думали, что ты Клопа ненавидишь! А ты ему жизнь спас! — Что, правда? — А то! Получил за него по морде — это подвиг, брат! — Точно, Сморкала! — поддерживает и Рыбьеног. — Впервые в бою ты отличился чем-то кроме указаний откуда-нибудь сверху! — Да-да, ты ему на самом деле жизню спас! — Забияка, смотрящая на него с восхищением — это дорогого стоит. Но не настолько, как взгляд от Валки. — Если бы Клопу такой хук прилетел — он бы копыта откинул тут же. А ты — ещё десять раз об стенку, и будешь жив! Башка — камень! — Я не думал, что скажу это, но… спасибо, учитель! — теперь тонкий голосок от самого Клопа. Сморкала моргает, стараясь различить каждый момент. Момент его славы. Не первый, конечно. Но такой он — точно один. — Зря я тогда на тебя жаловался — извини, — ты классный! — Жаловался?! — Это уже в прошлом. — Валка с искренней улыбкой смотрит на него, и Сморкале кажется, что он бы получил ещё несколько ударов. Чем угодно. Лишь бы она продолжала смотреть на него вот так. — Но от обучения новичков тебе стоит отдохнуть. Верно? — Ну, если с тобой вместе — то да.