Сердце моё драконье

— Пап, чё за дела?! — Сморкала вбежал в дом, когда Спайтлаут как раз стоял на выходе. Всё же Сноглток пропускать — себе дороже. Такова традиция — отмечать его. — Мне сказали, что ты женишься! Ты свихнулся?! — Что за тон? — крепкая его фигура сейчас была ещё более внушающей. — И почему это ты не на празднике вместе с другими? — Сначала ты ответь на вопрос! Брови старшего Йоргенсона тут же съехались на переносице. Какое-то время Сморкале казалось, что отец сейчас пошлёт его далеко и надолго или — просто уйдет молча. Но всё вышло несколько иначе — неожиданно Спайтлаут смягчился и даже почти улыбнулся. — Слушай, Сморик… я давно хотел с тобой серьезно поговорить… — Начинай, — требовательно произнес Сморкала, загораживая выход. — Я весь внимание… — …но после праздника… ты же знаешь, что… Сморкала ещё больше запыхтел — он не мог поверить в происходящее. — …праздновать Сноглток нужно вместе с близкими, без ругани и споров… Сморкала знал, что Йоргенсоны всегда предпочитали действия каким-то разговорам, но сейчас отца было не узнать. Глаза его странно потеплели, морщины куда-то ушли. Он начал ходить и томно вздыхать — Тор всех подери, если это не так, — будто влюбленная курица-девка! Неужели всё, что напела Забияка, — правда?! -…если и есть что-то, что я хотел бы тебе сейчас сказать, то это: «Прости меня, сын…». Сморкалу передернуло. Такого ужаса он не мог вообразить и в кошмарном сне. Его отца будто подменили. И как теперь с этим жить? Что хуже — потерять отца или терпеть издёвки от дерзких мальчишек до конца зимы? Не слишком тесные отношения с отцом рисковали и вовсе сойти на «нет», в случае скорой свадьбы. — За что простить-то? — недоуменно начал Сморкала. — Забияка мне сказала, что есть человек, которому я сейчас нужен больше какого-то Сноглтока! И кто же этот человек, если не ты? Спайтлаут чуть наклонил голову в большом рогатом шлеме, и снова на его губах заиграла улыбка. Слишком странная и нереалистичная улыбка для человека, который всегда ходил мрачнее тучи, если дело не касалось кровавых драк с дубинками или празднования победы на Дне Весения. — А ты подумай, если есть, чем… Сморкала собрался взорваться ругательствами — его порядком бесило, что каждый второй на острове считает их семью самой тупой, — после Торстонов, конечно, — но не успел. Из-за широкой спины отца вдруг вышла Валка. В повисшей тишине Сморкале стало крайне неуютно, но он был рад тому, что не стал говорить ничего лишнего. — Я, пожалуй, оставлю вас… — Эй, стой! Что это значит? — младший Йоргенсон, сжимая кулаки, кинулся за отцом, но тот, не ответив, просто закрыл дверь перед его носом. Как обычно. — Тебе это так с рук не сойдет! Вернись! Мы не договорили!!! — Сморкала, успокойся… Тор Всемогущий — Сморкала был готов поклясться, что голос Валки стал для него чем-то вроде драконьей мяты. Он словно наркотик блокировал все здравые мысли, кроме одной, от которой, порой, волосы шевелились, и хотелось скорее исчезнуть, лишь бы не быть застигнутым врасплох. — П-привет, Валка… сюрприз, надо признать, удался… уже второй за день, мать его… — Что-что? — она, очевидно, услышав его бормотание, подошла чуть ближе. — …то есть — что ты здесь делаешь, я это хотел спросить… Сморкале вдруг захотелось, чтоб кто-то дал ему затрещину. Отец справился бы как нельзя лучше. Только — где его теперь сыщешь? — Я отошла от традиции праздновать Сноглток когда оказалась в Драконьей пещере. Нет — праздник, конечно, веселый и нужный, но… — …но я тебе нужен больше, чем он? — Сморкала не поверил в то, что смог произнести эти слова не запнувшись и не завязав язык в тугой узел, как обычно бывало, если он сильно нервничал. — Да?