Сердце моё драконье

Я не боюсь уже высоты, Я не боюсь уже дикой боли, Я так боюсь тебя не найти, Ведь та луна от меня тебя скроет… (Л. Свик)

— Забияк! — Торстон вздрогнула, отрываясь от столь важного дела, как роспись фамильного щита. — Забияк!!! — Тор, ударь меня по голове! Что ещё?! — она увидела своего непутевого братца, скорчившего такую гримасу, что не рассмеяться было очень трудно. Но она сдержалась, так как раздражения в ней сейчас было куда больше. — Ты не видишь, чем я занимаюсь? Тебе же всё до овечьего зада! А то, что мы одни опаздываем сдать щит на конкурс — это ничего! — Ничего — это пустое место! Ау-у-у!!! — Задирака, странно подпрыгивая на одной ноге, плюхнулся на подстилку, где раньше спали Барс и Вепрь. — Я мизинчик ушиб! Забияка закатила глаза. Её брат вот уже несколько месяцев завоевывал себе взрослую репутацию среди викингов, говоря умные вещи и поддерживая тех, кто отчаялся, а тут… из-за банальной травмы — нет, конечно, ушиб мизинца очень болезненный, — расклеился, и теперь сам, похоже, будет плакать в свою «густую бороду». — Что, снова Иккинг на ногу наступил своей культей, когда ты велел ему меньше хромать? — поддела Забияка. — На твоем месте я бы не иронизировал, — буркнул Задирака, стаскивая с ушибленной ноги обувь. — Если он продолжит хромать, то к нему будут относиться не как к вождю, а как к… — А если ты продолжишь выносить мне мозг с этой глупостью, то я тебе и второй мизинец отдавлю! — Забияка решительно встала, возвышаясь над ним. — Ой-ой-ой! С чего ты так боишься не поучаствовать в этом тупом конкурсе? Призы там не изменились — да и вообще, на кой Один нам теперь новое седло и мешок сушеной рыбы? Забияка замерла на мгновение. — Ты не в курсе, как всё изменилось, мой всегда-больше-других-осведомленный братец? — спросила она, даже расстраиваясь. — Как такое возможно? — Да если бы что-то изменилось, я бы первый узнал! Или кто-то решил заменить Плеваку на его единственно-верном посту? — Да, мама Иккинга. Задирака поперхнулся. — Чего?! — Валка сказала, что теперь, без драконов, мы должны сделать конкурс фамильных щитов с уклоном на… будущие семьи. Дескать, теперь не драконы будут выбирать какой узор им нравится, и в который они бы пальнули залп огня, а викинги, которые готовы вступить в отношения… с ней или… с ним, как бы… — Чего?! — ещё раз взвизгнул Задирака, отвлекаясь от дикой боли в опухшем пальце. — Щитовые смотрины. — Забияка скривилась. — Вот, как она это назвала. — И как это будет… выглядеть? — Понятия не имею. — Забияка с придирчивой ухмылкой осмотрела щит. — Но отказаться от участия нельзя — засмеют. — И как разрисованный щит может показать то, что спрятано у тебя внутри? — философски произнес Задирака. — Как он покажет твою душу? Это ж просто кусок металла. Это… средневековье как-то! — Ага, умник, а мы — викинги, если чё! — Торстон попыталась незаметно ударить своего брата по башке, но тот вовремя обернулся. — Внесешь свою лепту? Она улыбнулась, протянула Задираке щит лицевой стороной, откуда стекала краска. — Да, нарисую мой больной мизинец, и мы никуда не пойдем!!! — нахмурился он. — Ещё как пойдем! — запротестовала Забияка, прижимая щит к себе. — Не пойдем! Я тут решаю! — на одной ноге Задирака смотрелся куда как комично, без конца путаясь в своей бороде. — Ты ещё мне спасибо скажешь, когда придет время! — Оно уже давно пришло, а мы всё друг на друга глядим! — И это типа… плохо? — ещё сильнее нахмурился викинг. — Да уж ничего хорошего! Я хочу завести парня!!! Сильного, решительного, красивого как Эрод или ещё чуть красивее! Слышишь?! Парня, а не ноющее существо, которое слишком похоже на меня! — Пф! Потому что это и есть ты, сестренка! Она только собралась возразить, он перебил её: — И да: если это смотрины, то… какого эротического выхухоля у нас один щит на двоих?! — Задирака, включив того самого болвана, которого Забияка знала, как облупленного, дёрнул щит на себя. — Надо чтоб их было два! Чтоб уравнять шансы! — Да сейчас! Захотел! Это мой — иди и ищи себе свой! И разрисовывай сколько влезет! Не успеешь! — Забияка толкнула Задираку, и тот свалился на солому. — Вот увидишь, мой щит будет самым красивым! — Наш! — заорал он ей. — Щит Торстонов! Что твоё — то моё. Не забыла?! — Аккуратнее, братец. Тебя могут не так понять… — Забияка качнула головой, поправив огромные светлые косы, и вышла. Задирака сплюнул от досады и принялся искать лекарство для своего пальца. Перевернув половину дома вверх дном, он понял, что, скорее всего, мазь кончилась, так как травмы у викингов — дело частое. Почти ежедневное. А чудесная мазь с обеззараживающим и болеутоляющим эффектом — штука дорогая. — Что так быстро вернулась? — он, не оборачиваясь, встретил сестру. — Устала слушать, какой красивый у тебя щит? Что-то прогрохотало и затихло в углу. Задирака понял — это щит. — Ненавижу! — выплюнула Забияка. — Кто-то несколько дней убивается, руки выкручивая и мозги заодно, а кому-то достаточно просто отпечаток своей раскрашенной рожи на щите оставить! И всё — герой! — Что, выходит, наш юный Йоргенсон пользовался сегодня успехом, как и всегда? — Вообще-то, Сморкала нарисовал на своем щите Валку, и у них там всё это уже давно взаимно, так что ему первое место сегодня по боку, — сказала Забияка. — Я про Эрода! — А я вам говорил, не стоит так часто напоминать Эроду, какой он красивый. Всё — теперь звезду схватил — пиши пропало! Будет своей харей тыкать в каждую навозную кучу, в надежде сделать мир лучше… — Да, зря я тебя не послушала, — она подошла сзади и протянула ему пузырек. — Ты это искал? — Да, а где… Задирака обернулся и поймал на себе насмешливо-хитрый взгляд. — Оставь себе! Парню своему будущему отдашь! — он обиженно дернул плечом. — Пусть он тебе и щит в следующий раз разрисовывает! Или — ткнет тебя в него посильнее! — Да ладно тебе! — Забияка чуть наклонилась и боднула его, как делал в детстве, когда они ссорились. — Я не выставляла щит на смотрины. Просто наблюдала со стороны за другими. — Как это…? — Вот так это. Ты сказал, что он — наш. Верно, — она кивнула, снова смотря на него, но уже без иронии. — И то, что он у нас один на двоих — это не принижает, а наоборот — возвышает клан Торстонов на фоне других! В следующем году сделаем так, что у всех челюсти отпадут! — Ага, если мой мизинец… — Да брось — уже через пару дней сможешь бегать! — Уверена? — спросил Задирака с надеждой смотря на неё. И понял, что никогда не было лучшего лекарства, чем её голубые глаза и россыпь веснушек на вытянутом лице. — В смысле, что у всех челюсти попадают? — А то! Мы ж не станем повторять предыдущих ошибок, начнем готовиться заранее! — Да, если вспомнить Астрид и Иккинга, то «подготовка заранее», играет ключевую роль в успехе… Теперь они знают друг о друге всё и даже больше. Теперь можно и жениться… — Ну, знаешь, у нас с тобой похожая ситуация. — Забияка вдруг подалась вперед до конца, и её нос соприкоснулся с носом Задираки. — В смысле, что мы тоже немало друг о друге знаем… — Да, согласен, — Торстон сглотнул и чуть отодвинулся, чтоб и без того неловкий момент не выдал его физиологической реакции и не скомпрометировал ещё больше. — А вообще, я имел в виду… — Когда ты не пытаешься сильно умничать или наоборот — болванить, то… ты вполне годишься на роль моего парня, — прошептала, улыбаясь, Забияка, всё же отдавая ему мазь. — Подумай об этом. Но не сейчас, а когда мизинец заживет.