Семь оттенков Эрури

Начиналось всё с обычной в это время года температуры. Сказывалось босячное детство Леви — приютских не очень-то было принято лечить, так что простуживался он легко и по нескольку раз в год, особенно летом от кондиционеров. Вставая утром на работу, Эрвин привычно чмокнул любимого в лоб, заметил испарину, тяжело вздохнул и потащился на кухню за охлаждающим пластырем. О романтическом ужине на крыше, запланированном на этот выходной, можно было забыть. Эрвин выпил свой утренний кофе за Левиным монструозным компьютером в три экрана, что стоял в их спальне, играя в «минёра» и наблюдая за любимым. Не мечется, не стонет, губы не сохнут, значит можно сегодня не брать выходной. Выспится, пройдёт. Он поправил одеяло на худых плечах, потянул носом у самого уха легкий запах шампуня с нотками болезненного пота, и, чмокнув Леви в намокший висок, направился к выходу. Тот даже не пошевелился. Опять до утра «тренировался» онлайн с командой к очередному любительскому чемпионату. Мысль таки выставить компьютер из спальни вон снова всплыла и так же быстро потонула. Если Эрвин не сможет видеть ворчащего и тихо матерящегося Леви в приглушенном свете компьютерных экранов, изредка приоткрывая сквозь сон глаза с их общей постели, он вообще не будет его видеть, Леви ложился спать, проводив его на работу, а вставал к обеду, сколько Эрвин его помнил. Жуткая привычка любовника спать не больше трёх — четырёх часов в сутки поначалу пугала, а потом он привык, научился различать оттенки настроения в вечно хмуром лице и признания в любви в дворовом лексиконе… Вернувшись чуть раньше полудня домой, Эрвин ожидал застать любовника в постели, но злой, с красными глазами Леви сидел на кухне, пил чай и остервенело чесался. — Как себя чувствуешь? — Эрвин поставил пакет с покупками на стол и протянул руку ко лбу любовника. Леви привычно, еле заметно дёрнулся, но тут же расслабился и уткнулся лбом в прохладную, большую ладонь, не выпуская чашки из рук. — Норма. Спать только смертельно хочется. И, кажется, меня комары хреновы покусали, чешусь как припадочный, — в подтверждение своих слов Леви яростно поскрёб сначала макушку, потом коленку, потом, оттянув резинку домашних брюк, в паху. Вытащив руку оттуда, он сначала брезгливо на нее уставился как на предательницу, потом поставил чашку на стол и потащился в ванную комнату отмывать нечистивицу. — Я курицу купил, сейчас приготовлю бульон, — усмехнувшись, бросил ему в след Эрвин. — Не обязательно… Жрать что-то совсем не хочется, — буркнул Леви через приоткрытую дверь ванной, стягивая с себя футболку. — Я ополоснусь быстренько, поменяй пока постель, а то там будто морской слон повалялся, простыни мокрые насквозь… — Скорее уж морской котик, — тихо, чтобы его не услышали, проворчал про себя Эрвин, накрыл кастрюлю с будущим бульоном крышкой и пошёл в спальню менять простыни. Благо постельного белья хватило бы на роту солдат, всё белоснежное и выглаженное лично Леви до идеальной гладкости. Болея, он менял постель после каждого раза как вставал, так что за неделю уходило комплектов десять — пятнадцать. У них даже специальный шкаф был для постельного белья и полотенец. К вечеру Леви уже не просто чесался, а вертелся в постели угрём, поминутно почесывая то одно место, то другое и каждый раз обрабатывая руки алко-гелем до скрипа. Температура поднялась до тридцати девяти, что невероятно злило «Капитана», у которого именно сегодня была не то чтобы важная игра для карьеры, но очень значимый лично для него не соревновательный бой против команды новичков и их бесячего выскочки лидера под ником «Зеленоглазый Титан». Очень хотелось надрать как следует зад желторотому придурку, чтобы не дергался раньше времени, ему еще работать и работать, пока он сможет встать в один ряд с Леви. Тогда можно будет подумать и о том, чтобы завербовать его к себе в команду на атакующую позицию, парень был не лишён таланта, просто слишком горяч и безрассуден… Леви устало усмехнулся и покосился на Эрвина, с головой ушедшего в проверку работ своих студентов с лептопа, уютно устроившись на кресле рядом с кроватью. «Может его попросить заменить меня?» — подумал Леви, пытаясь одновременно почесать пятку и под лопаткой. Сил двигаться совсем не было, начинало лихорадить. — «Нет, это личное. Сам разберусь.» Он откинулся на подушку и прикрыл слезящиеся глаза горячими веками, погрузившись в воспоминания… Если бы кто-нибудь сказал ему, что он познакомится со своим парнем на игре… Леви не удивился бы. В конце концов общие интересы - это неплохой повод для знакомства. Но если бы ему сказали, что его любовником станет учитель средних лет в строгих очках, ростом под два метра, с шикарной мускулатурой, голубыми, как арктический лёд, глазами, греческим профилем и соблазнительной, как сам грех, размерами под стать его росту задницей, он бы попросил этого человека сдохнуть на месте, чтобы перечень его фетишей был похоронен вместе с болтуном-экстрасенсом навеки. Фарлон, один из членов команды Леви тогда доучивался последний год в своём универе. Он и упросил Капитана возглавить на одну игру их университетскую команду по киберспорту против команды колледжа, в котором работал Эрвин. Узнав о том, что команду соперников поведет великий и ужасный «Капитан», ребята упросили учителя Смита, собаку съевшего на военной истории, выступить на их стороне в качестве стратега. И Леви, собиравшемуся поиграть для удовольствия, в полсилы и на расслабоне, попросту пришлось серьёзно отнестись к этой конкретной игре. Его не то чтобы вымотали, но однозначно озадачили нестандартные решения, решительность и мощная харизма стратега соперников. Его лба коснулось что-то прохладное, и Леви с благодарностью провёл пальцами по руке любимого, не открывая глаз. В ответ его губ и век коснулись мягким поцелуем с лёгким запахом свежего бульона. Свежий охлаждающий пластырь на лбу принёс облегчение, и он снова погрузился в дремотные воспоминания, сквозь раздражающую чесотку. После той игры он раз сто прокрутил в голове стратегические решения учителя, но так и не понял, как можно было провернуть такой план без многочасового изучения тактики и характеристик игровых персонажей противника. Неужели учитель действительно этим занимался, смотрел их старые игры? Да и играл он не так чтобы хорошо, но и не как человек, впервые играющий в пвп. Поэтому через неделю Леви уже эффектно и громко ставил на подножку своего самого хромированного и блестящего железного коня перед ступенями колледжа, из которого как раз (какое совпадение!) выходил учитель Смит. Снимая шлем, Леви уже точно знал, что на этот раз его неприкрытый интерес абсолютно взаимен… Взгляд, которым его окатил приличный с виду мужчина, от моментально покрасневших ушей, по затянутой в кожу фигуре до максимально откляченной, в силу строения седушки мотоцикла задницы, по-другому трактовать никак нельзя было. Хотя Леви и пришлось немного поломать голову, как затащить горячего мужика в постель, пока он не сообразил, что тот ошибочно принял его за студента и не предложил обсудить это недоразумение за чашечкой коньяка в его скромном, холостяцком жилище. В девять вечера сработал будильник, и Леви пришлось вставать, хотя всё тело ломило, а чесотка невероятно выводила из себя. В двадцатый раз выслушав от Леви что все комары пидорасы, Эрвин посчитал своим священным долгом прочитать небольшую лекцию о половой принадлежности кровососущей части этих насекомых, не забывая смазывать зудящие части тела любовника мазью прополиса. Леви просветился, заявил что комарихи все тоже пидорасы, и потащился на кухню готовить себе кувшин чая на игру. Как бы он ни любил этого всезнайку, но доверять ему заваривать чай… Игра прошла бодро. Леви матерился, чесался, психовал и разносил противников в одиночку с яростью берсерка, практически наплевав на тактику. Его привыкшая уже ко всему команда офигевала, но слаженно прикрывала спину Капитану, добивая за ним недобитых. После падения башни Леви особенно яро послал всех нахрен, и своих, и чужих во главе с притихшим Зеленоглазым, мать его, Титаном, и вышел из игры, обессиленно сползая с кресла потной лужицей. — Леви, — Эрвин поднял взгляд от экрана своего планшета и внимательно посмотрел на измученного любовника. — Скажи-ка мне, ты ветрянкой в детстве болел? — Не знаю, — Леви сосредоточенно нахмурился. — Кенни говорил, что когда нашёл меня, то я разве что бубонной чумой не был болен. А когда его взяли, а меня отправили в приют, мне сделали сразу прививок десять, на том и успокоились. Короче, не знаю. А что? — Симптомы очень похожи. — Эрвин взял телефон и начал набирать номер Ханджи, своего приятеля и коллеги, второй рукой продолжая листать статью на планшете. — У тебя уже отчетливо видны красные точки на открытых участках кожи. И на лице тоже. Ханджи! Привет, прости что так поздно. У меня к тебе профессиональный вопрос как к бывшему врачу. Да, знаю, но лицензию-то никто не отбирал… Ветрянка. У взрослого. Фотки? Сейчас пришлю. Передам. Тебе привет от Ханджи, — сказал он, закончив разговор. — Пойдём в душ, ополоснёшься перед сном, заодно сделаю пару фоток твоей сыпи. — Этому извращенцу что, на живого человека захотелось подрочить для разнообразия? — беззлобно оскалился Леви, обхватывая Эрвина руками и ногами, пока его несли в душ. — А ты от меня не заразишься? — Я уже переболел в детстве. И не волнуйся, Ханджи я отправлю только твою сыпь. Всё остальное оставлю себе. — Эрвин поставил Леви на пол в ванной комнате, развернул к себе спиной, и, сняв с него футболку и домашние брюки вместе с бельём, звонко шлёпнул по маленькому, но упругому заду. От картинки в голове, где Эрвин надрачивает себе, глядя на его фото в стиле ню на своём телефоне, член Леви заинтересованно приподнялся, но тут же обессиленно упал, сдавшись на милость высокой температуре и общей слабости. — Знал бы, что тебя возбуждают подобные вещи, ни за что не дал бы тебе себя лапать. Ладно шрамы и татуировки, ладно пирсинг и бритый лобок, но сыпь! Фи, учитель Смит, как не стыдно! — Хорошенько вымойся антибактериальным мылом, но не чешись, если не хочешь добавить к своей коллекции еще несколько не столь героичных и сексуальных шрамов, — Эрвин сделал пару снимков его спины на свой телефон, чмокнул в грозную макушку и вышел, тихонько прикрыв за собой дверь. На выходе из душа Леви снова пришлось раздеваться. Ханджи подтвердил ветрянку едва взглянув на фото и выслушав остальные симптомы по телефону, и прописал зелёнку до покупки основных лекарств завтра утром после похода к «практикующему врачу общего направления», чтобы убедиться в диагнозе. Сказать, что Леви разозлился на такую подставу от собственного организма, это не сказать ничего, учитывая еще и прощальный комментарий Ханджи про «типичные болезни малышей»… И это наверняка Майк со своим свежим отпрыском виноваты, по крайней мере это слюнявое прямоходящее было единственным ребёнком, с которым Леви контактировал ближе чем два метра в последнее время. Эрвин же, со своей стороны, успокаивал любовника тем, что зелёный цвет всегда был Леви «к лицу», намекая на игровую форму его команды по киберспорту, и это почти сработало бы, если бы не дёргающийся от еле сдерживаемого смеха глаз. Леви неиронично грозился уехать в лес и потеряться там, если на его коже появится хоть одно зелёное пятнышко. Победил Эрвин, здравый смысл и усилившаяся чесотка К утру, обессиленный Леви уже даже не огрызался на «ваше пятнистое котейшиство», «радиоактивного леопарда», предложения заказать ему новый, леопардовый шлем зелёного цвета (после недолгого спора, такой был даже найден в одном из онлайн магазинов мотоэкипировки) и перекрасить волосы в зелёный, чтобы к боевому раскрасу подходило. Учитывая что очередная гонка была уже через две недели, последнее предложение было даже чем-то актуально, не может же он всё время быть в шлеме, рано или поздно его нужно будет снять. Поворчав и поворочавшись, Леви задремал на застеленном пожервованой ради этой цели простынкой диване, брезгливо поморщившись на предложение Эрвина прикрыть хоть чем-то его обнаженное, покрытое зелёными пятнами тело. Эрвин поцеловал любовника в единственное не затронутое сыпью место — правую ягодицу и устроился с планшетом в кресле, приготовившись подремать оставшиеся до утра пару часов… С жаропонижающим и ацикловиром дела пошли лучше, и уже через несколько дней Леви окончательно поправился и вернулся к привычному ночному сидению за компьютером и в свою любимую, уютную постельку размером с небольшую вертолётную площадку, на которую Эрвин ворчал что-то о «компенсации», а Леви в ответ напоминал ему о его росте и той жуткой односпалке, на которой он ютился, пока жил один. Но если бы ему когда-нибудь пришло в голову порыться в планшете Эрвина, он обнаружил бы там несколько фото себя спящего на диване лицом вниз, свесив одну ногу и руку, всего покрытого неровными, зелёными пятнами на манер леопардовых и с любовно дорисованными в фото редакторе кошачьими ушками и длинным хвостом изумительно изумрудного цвета.