Семь оттенков Эрури

— Это очень странный отель, Леви… — Эрвин, ты пьяный, или да? — Что? Я просто говорю, что он странный, — Эрвин споткнулся о невысокую ступеньку в полутёмном коридоре и еле удержался от падения, схватившись за стену. — Что это за название глупое — «Любовь»? Назвали бы ещё «Надежда на сладкий сон». — Сюда не за сном приходят, — Леви откровенно развлекался, наблюдая за любовником. — Давай, заходи уже. Номер оказался маленький, но очень необычный: огромная кровать, почти как у них дома, красные стены с картинами сердец, цветов и закатов, огромный телевизор, странный кожаный диванчик в углу в форме волны, больше похожий на качели, чем на диван и небольшая душевая за стеклянной дверью. Эрвин внимательно рассматривал себя в зеркало на потолке, немного пошатываясь, пока Леви закрывал дверь на небольшой, крытый балкон, приглушал свет и разливал вино по бокалам. — И номера у них странные, — наконец вынес вердикт Эрвин, снимая пиджак и направляясь к нише в углу, которую он принял за шкаф с бардовой шторкой вместо дверцы. Вернувшись к любовнику с двумя бокалами к руках, Леви застал уникальную картину — Эрвин задумчиво потирал подбородок, пытаясь сфокусировать взгляд на наборе поручней и пристёгнутых к ним мягких наручников в обитой красной кожей нише. На боковой стенке красовался набор из стэка, плети с небольшим фаллоимитатором вместо рукояти и пэддла ака «шлёпалки» в простонародье. На табличке под ними маленькими буквами было написано «после использования оставить на полу» и маленькая стрелочка указывала на ящичек в котором они обнаружили коробку с резиновыми перчатками, пачку презервативов, тюбик смазки и дезинфицирующее средство для девайсов. — Мда, — снова потёр подбородок Эрвин, — без пол литра тут не разобраться, тащи вино. — Подано, мой господин, — усмехнулся Леви, протягивая наполненный бокал. — А мне казалось, что господином больше пойдёт тебе… Леви поперхнулся от неожиданности и судорожно закашлялся, разбрызгивая вино по ковру, благо и он был кроваво-красного цвета и следов практически не было видно. Эрвин спокойно похлопал его по спине и вернулся к созерцанию конструкции для фиксации. Пранк явно выходил из-под контроля. Леви как минимум ожидал шуток, подколок и, возможно, уговоров с его стороны «на попробовать ради прикола», даже заготовил аргументы в стиле «что происходит в Амстердаме, остаётся в Амстердаме», но… Хотя может это уже Эрвин над ним издевается и вот сейчас они вместе посмеются и просто займутся сексом? — Надеюсь, следов не останется, — сказал Эрвин, отставляя уже пустой (когда только успел?) бокал в сторону и берясь за обитые мягкой тканью наручники, — никаких ключей, простая застёжка, как на браслете. Как удобно. Леви уже охреневал по-Аккермански. До этого дня он даже не задумывался над возможностью подобных игр, да и идея напоить Эрвина и привести в «Лав-отель» с клубничкой и плёткой на вывеске была спонтанной, но сейчас, когда Эрвин уже снимал с себя рубашку и расстёгивал брюки, реальность била по голове тяжелым мешком, заставляя всю кровь приливать совсем к другому месту. Эрвин стоял к нему спиной, потягиваясь, как большой кот. Мускулы плавно перекатывались у него под кожей, создавая ощущение подавляющей силы, а его невероятное спокойствие так и подстёгивало заковать, подчинить, взять под свой контроль и заставить молить о большем. Из одежды на нём остались только трусы, белым пятном светящиеся в полумраке комнаты и Леви захотелось не просто снять их, а разорвать в клочья, оставляя царапины от своих ногтей на белой коже упругих ягодиц. Фантазии неслись вперёд со скоростью мысли и так же быстро росла уверенность, что если он прямо сейчас что-нибудь не сделает, то всё закончится, даже не успев начаться. Одним глотком допив своё вино, Леви поставил бокал на столик и подошёл к Эрвину. Провёл обеими руками по его плечам и предплечьям, почувствовав кончиками пальцев едва заметную дрожь и слегка подтолкнул вперёд к кожаному пуфу под стендом для фиксации. — Одним коленом на пуф, руки в стороны. — Собственный голос показался Леви слишком хриплым и нервным. Всё ли он делает правильно и не прилетит ли ему за это утром, когда Эрвин протрезвеет? Эрвин выполнил его указания, слегка подняв руки, чтобы Леви было проще застегнуть наручники. Ниша явно была рассчитана на людей немного ниже его ростом, так что ему пришлось наклонить голову и упереться ею о кожаную обивку, чтобы было удобнее. Ножные фиксаторы уже не дотягивались до его лодыжек и Леви решил пока оставить так. По затруднённому дыханию любовника Леви понял, что Эрвин уже возбуждён, но сдерживается и расслабился сам. Если ему это нравится, значит он всё делает правильно. С чего бы начать? Он достал из ящика антисептик и на всякий случай хорошенько обработал все предметы на стенде, наблюдая за Эрвином. Тот поворачивал время от времени голову и наблюдал за его неспешными действиями, всё так же сдерживая дыхание. Цепочки на наручниках позвякивали в такт его движениям и Эрвин взялся обеими руками за верхний поручень, чтобы убрать выдающий его с головой звук. Что привело к еще более интересному эффекту — ему пришлось больше прогнуться в спине и отставить зад, в попытках найти удобную позу. Леви решился, выбрал для начала стек, сделал полшага назад и со свистом нанёс первый удар по своей же ноге, проверяя силу удара и эффект. Даже через ткань летних брюк было больно, как от укуса пчелы, с нарастающим эффектом после. От звука Эрвин вздрогнул всем телом и сжал ягодицы, напрягая мышцы ног. Не почувствовав боли он шумно выдохнул и снова расслабился. Леви еще пару раз нанёс удары по своей ноге, регулируя силу и размах и с нарастающим удовольствием наблюдая, как вздрагивает Эрвин и как напрягаются мышцы на его прекрасном, сильном теле. — Леви! — почти простонал Эрвин, и тут же получил абсолютно неожиданный удар стеком по расслабленным ягодицам. — Ух… ммм… — Разговаривать я не разрешал, — прошептал, прорычал Леви и нанёс ещё два лёгких удара — чуть ниже и чуть выше первого. После следующих нескольких ударов стека кожа по краям белья Эрвина была расчерчена красными, припухшими полосами, а по его спине стекал пот. Он то и дело вскидывал голову, стонал сквозь зубы, напрягал мышцы, но ничего не говорил, памятуя о приказе молчать. Леви хотел видеть больше, хотел видеть то, что сейчас было скрыто от его взора. — Не дёргайся, если не хочешь, чтобы я тебе навредил, — сказал он, отложил в сторону стек и взял со стола штопор. Эрвин замер, не поворачивая головы. «В следующий раз используем повязку на глаза», — невольно подумал Леви. — «Стоп! В следующий раз?!» Он отогнал от себя будоражащую мысль о повязке, подошёл к Эрвину и аккуратно взяв ткань его трусов небольшой складкой посередине, немного оттянул и сделал надрыв штопором. Остальное было делом нескольких секунд — разорванная ткань повисла на бёдрах Эрвина, держась на одной резинке и его возбуждённом члене, а взору Леви открылся прекрасный вид на исполосованные стеком ягодицы любовника. — Мы забыли про стоп-слово, — прохрипел Эрвин, слегка закашлявшись. — А если бы оно у нас было, ты хотел бы сейчас его произнести? — спросил Леви, в тайне надеясь на отрицательный ответ. Безумно хотелось хотя бы расстегнуть ремень на брюках, собственное возбуждение грозило вылиться в потерю контроля над собой. — Нет. Всегда такой честный, всегда такой откровенный, что в словах, что в своих действиях. Леви нравилось это в нём, нравилось до безумия, до феерверков под веками. Он не привык доверять людям, их словам… А Эрвину поверил сразу, как только он заговорил с ним. Вот и сейчас. Кто бы мог подумать, что этому большому, сильному человеку будет так приятно подчиняться ему. Алкоголь ли был тому виной, или что-то еще, но… Леви подошёл к Эрвину, прижался к нему со спины и нежно, медленно провёл рукой по его груди, прессу, животу и бёдрам, второй рукой сжимая его член и одновременно целуя его спину. Всего несколько движений рукой и Эрвин вскидывает голову, ударяясь о потолок ниши, глухо стонет в изгиб локтя и подаётся назад, одновременно толкаясь в ладонь любовника. Не сейчас… Леви чувствует, что Эрвин уже на грани, но не сейчас. Он сжимает головку члена Эрвина двумя пальцами и успокаивающе оглаживает его спину. — Леви!.. — Что? — собственный голос кажется ему глухим, но они оба не против продолжить игру, Леви это чувствует в воздухе, в запахе… — Хочешь пить? — Да, — Эрвин глухо смеётся и расслабляется. Зад горит огнём, но любопытство сильнее. — Что дальше, господин? — Увидишь… Леви наливает в бокал немного вина, разбавляет водой из бутылочки на столике и даёт выпить Эрвину со своих рук. Эрвин расправляется с вином в два глотка и замирает, ожидая продолжения и слегка подрагивая всем телом от прохладного воздуха кондиционера, горящего огнём зада и неопределённости. Собственный стояк уже мешает Леви не то, чтобы думать, но даже двигаться, и он всё-таки расстёгивает брюки, немного снижая давление на своё и так не ангельское терпение. Следующей в ход идёт плеть с фаллоимитатором вместо рукояти. Леви аккуратно раскатывает по рукояти презерватив и обильно смазывает его смазкой, надевает перчатку и тоже плюхает на неё смазку. В голову лезут пошлые шуточки, но, почему-то кажется, что в данной ситуации стоит промолчать, и он сдерживается. От прохладных пальцев Эрвин вздрагивает, но подаётся назад. Эта игра ему знакома. Леви растягивает его медленно, время от времени поглаживая внутри ту самую точку, второй рукой оглаживая припухшие следы от стека. Сочетание лёгкой боли и удовольствия, он и сам чувствует это так, будто он сейчас в голове Эрвина, будто у них одни органы чувств на двоих. Очень хочется вставить и закончить всё в несколько рывков, но приходится терпеть. Вряд ли ему еще раз выпадет такой шанс. Он вынимает пальцы и вводит вместо них рукоятку плети в презервативе. Эрвин недоволен такой заменой, но молчит, сопит в локоть. — Похоже на хвост, — сипит Леви, не узнавая собственный голос. Сказать, что зрелище получилось эротичным, это не сказать ничего — белый зад в красных полосах и торчащая из него плеть. Можно ли считать его извращенцем, раз ему это нравится? Или дело в том, то это его Эрвин? — Держи крепко, сожми ягодицы. Если выпадет, я тебя накажу. — Да, господин, — хриплый смешок. От этого голоса и тона Леви накрывает диким возбуждением и ему приходится согнуться пополам, уперевшись руками в колени и медленно дышать несколько секунд, чтобы не опозориться, кончив, ни разу к себе не прикоснувшись. Ну, держись, дорогой! Он берёт шлёпалку, проверяет на своём предплечье пару раз и уверенными, точными движениями закрашивает белые места между красными полосами на заду любовника. Эрвин стонет уже не сдерживаясь, то подаваясь назад, то сжимая ягодицы, чтобы удержать плеть внутри. Цепь наручников позвякивает при каждом движении Эрвина, добавляя свои ноты к стонам, шлепкам и тяжелому дыханию едва сдерживающегося Леви. Наконец Леви не выдерживает, дрожащими руками вынимает плеть, одним движением расправляется со своими брюками и бельём и рывком входит в любовника, заставляя его опуститься чуть ниже и буквально повиснуть на руках. Всего несколько движений внутри Эрвина и сжатой ладонью по его члену и всё взрывается диким, обоюдным удовольствием, оставляя после себя звенящую пустоту полного удовлетворения. Эрвин отстёгивает себя сам — оказалось, что один из браслетов сам расстегнулся во время бурной кульминации. Сил остаётся только на то, чтобы искупаться и забраться в прохладную постель. — Если ты хоть кому-то… — тихо смеётся Эрвин, уткнувшись лицом в подушку. — Что происходит в Амстердаме, остаётся в Амстердаме… — довольно ворчит Леви, целуя плечи и спину любовника. Нужно будет встать раньше Эрвина и сгонять по-быстренькому в аптеку, иначе Эрвину придётся не только завтракать, но и обедать стоя. Вот тебе и отель «Любовь»! Благослови господь извращенцев!