Семь оттенков Эрури

— Да катись ты к чёрту! — Леви, послушай, у меня нет выбора… — Я же сказал, вали! -… Если я хочу поскорее с этим покончить! Посуда еще не летала, но, судя по судорожно сжавшимся на чашке пальцам, до этого могло дойти в любой момент. — Ты можешь поехать со мной, если… — Нахуй иди со своими предложениями, понял? — Леви вскочил со своего кресла и вышел из спальни, грохнув за собой дверью, которая почти никогда не закрывалась, если у них не оставался кто-нибудь на ночь после гулянки спать в гостинной. Эрвин тяжело вздохнул и сел на кровать, расслабляя до боли напряженные плечи. Как-то так сложилось, что они почти никогда не ссорились, не было поводов. До сегодняшнего дня. Как же не вовремя! Ну почему ему не хватило мозгов покончить с этим ещё десять лет назад? Грохнула входная дверь квартиры и стало пугающе тихо. Эрвин снова вздохнул и решительно поднялся. У него еще будет время вымолить прощение, а пока нужно собираться — вылет в шесть утра, значит в аэропорт нужно приехать не позже трёх. И вызвать такси, похоже что Леви его в аэропорт сегодня не повезёт. Самое главное — документы! Если он забудет хоть одну бумажку, дело может затянуться, а этого допускать никак нельзя. Лучше взять на один костюм меньше, но сложить абсолютно все документы, начиная от свидетельства о рождении. Зубную щётку, пасту, полотенце… Хотя полотенце может и не нужно, останавливаться он собирался в местной гостинице, а не в отчем доме, добрую половину которого занимали квартиросъемщики, а вторую закрыли под склад родительской мебели, книг и других ценных вещей… Если хватит времени, нужно уже избавиться от этой рухляди, открыть остальные комнаты для жильцов и повысить арендную плату. Если бы только Леви согласился с ним поехать! Эрвину не пришлось бы делать всё это в спешке, еще и хватило бы времени показать родные места, с которыми было связано столько воспоминаний. Взять с собой книгу в полёт? Нет, не стоит… Сложно сосредоточиться хоть на чём-то, когда Леви в таком состоянии бродит неизвестно где. Лишь бы на неприятности не нарвался, он использовал драки там, где обычный человек напился бы, или выкурил бы пачку сигарет за вечер. И всегда выходил победителем, как ни странно, хоть и слегка потрёпанным. Стопку носков и трусов, галстук для суда, несколько маек, пижама. Хватит ли на две недели? Должно хватить. А если и нет, прачечная тётушки Нелли всё еще работала, если он правильно помнил. Расчёску, бритвенный станок, духи. Он абсолютно не ожидал от Леви такой эмоциональной реакции. Это ведь ничего не значило… для него. А для Леви? Он должен был рассказать раньше. Только повода не было — они никогда не спрашивали друг друга о прошлых отношениях, ни разу. Что он забыл из вещей? А, к чёрту! Если что-то забыл, купит на месте, не в пустыню едет. Было уже полвторого на часах, когда Леви вернулся домой, хмурый, нервный, но целый и даже не помятый. Молча скинул обувь прямо на пороге и сел за стол на кухне, подвигая к себе кофе Эрвина. — Когда такси? — В два, — Эрвин взял с полки над столом другую чашку и налил в неё кофе из приготовленного заранее кувшина. — Прости, я должен был сказать тебе раньше. — Ты любил её? — Да, вначале, — Эрвин поморщился, глоток кофе встал в горле рыбной костью. Возможно именно сейчас был тот самый момент, когда стоило соврать… В первый раз. Но он не смог, никогда не мог, не ему. — И сейчас? — Нет! — Эрвин слегка наклонился, чтобы заглянуть под чёлку Леви, которая скрывала сейчас его глаза. Они горели злостью и какой-то странной и непривычной растерянностью? — Уже давно нет, всё закончилось задолго до того, как мы с тобой познакомились, я клянусь тебе! — Тогда почему?.. — Не знаю, — Эрвин нервно взъерошил всегда идеально уложенные волосы и сделал глоток кофе. Жутко горький. — Руки не доходили, надобности не было, да я и забыл об этом уже… — Забыл что женат?! — Леви вскочил и заметался по кухне будто раненый зверь, выталкивая из себя слова, похожие на рычание. — Забыл что у вас одна фамилия, совместное имущество, общие друзья, фотоальбомы. Может там еще и дети забытые?.. — Нет! — Эрвин начинал злиться. Вот вот подъедет такси, а он ни на шаг не приблизился еще к примирению. — Мы поэтому и разошлись, она не хотела… — А ты значит хотел? — Зло выплюнул Леви, остановившись перед ним с не читаемым выражением лица. — Ты хотел с ней? Ребёнка… Завибрировал телефон Эрвина, снаружи раздался короткий гудок такси и Леви отвёл взгляд. — Леви, еще не поздно, я попрошу подождать десять минут, собери сумку и… — Я не поеду. У меня нет никакого желания встречаться с этой твоей, как её там? — Мари. — Мари… — Леви произнёс её имя, будто пробуя на вкус. — Мы и не собираемся… — Эрвин запнулся о слово «встречаться». — Только заполнить бумаги, решить кое-какие имущественные вопросы с адвокатом и придти вместе на сам суд. — Вот и вали, я то тебе нахуй сдался на этом празднике жизни? Раздался новый звонок на телефон и снова короткий гудок со двора. Эрвин решительно встряхнул растрепавшейся в пылу спора чёлкой и молча направился к выходу. Эту проблему можно будет решить только по возвращению. Благо, что вернётся он уже свободным от груза прошлого человеком. Леви так и стоял посреди кухни пока не закрылась входная дверь и не стихли шаги на лестничной площадке. Потом грузно осел на пол, закрывая лицо руками.

***

Уже неделя прошла с того момента, как Эрвин укатил к своей женушке в родные края. Леви закрыл окно почты с отправленным в лигу письмом о том, что в следующей игре его команда не будет участвовать и потащился на кухню. Пить хотелось. Ему казалось, что он всё время только и пьёт воду. В конце концов ему надоело вставать в туалет и он сообразил, что нужно меньше пить, тогда меньше придётся вставать. Но иногда жажда становилась нестерпимой. Голова кружилась. Простуда стала следствием депрессии или её причиной он не знал, да и не важно было. На тумбе завибрировал телефон, Леви привычно его проигнорировал. Позже он пошлёт сообщение, что с ним всё в порядке, чтобы Эрвин больше не звонил… ближайшие пару часов. Достал. Скотина. Женатая скотина. Леви и сам монахом никогда не был, но чтобы жениться? Единственный, за всю его жизнь человек, к которому Леви испытывал такие чувства — был Эрвин. И Леви представлял себе, пытался представить, что Эрвин так же любил другого человека, женщину. Так же сходил по ней с ума, не мог и дня прожить без неё, трогал её тело, доводил до безумия ласками, шептал нежные и грязные слова на ушко. Так же сидел рядом с ней по ночам, в неровном свете ночника разглядывая тени от её ресниц на щеках, пульсирующую венку на шее, губы. Это сводило его с ума. Эрвин сам сказал — он любил её, хотел с ней иметь настоящую семью, ребёнка. Зная Эрвина, он наверняка вставал на колено, когда делал предложение. В грёбаном сердечке из зажженных розовых свечек. А она рыдала от счастья. Любая рыдала бы — это же Эрвин Смит… Миссис Эрвин Смит… А что если?.. Леви представил себе как эта женщина, Мари, готовит Эрвину чашку кофе, садится напротив, берёт его за руку и говорит что всё осознала и жалеет, что просит еще один шанс, что теперь она повзрослела и тоже хочет детей. Голова болела нещадно, перед глазами всё плыло, в горле будто поселился вывернутый на изнанку ёж. Он зашёл в ванную, снял одну штанину и провёл острым лезвием вдоль вчерашнего пореза на внутренней стороне бедра. Промокнуть выступившую кровь стерильной марлей, закрыть рану пластырем, надеть штанину обратно. Он не расклеится, он же не какая-то истеричная барышня. Когда простуда пройдёт, он просто снова встанет на ноги, как ёбаный, мать его, феникс. Порезы пекли, более ранние уже подживали и чесались, отвлекая от ненужных мыслей. Когда больно снаружи, не так больно внутри. А Эрвин? Да пошёл он в жопу. Пусть там хоть конём ебётся со своей женушкой, ему плевать! Ещё семь дней и он точно будет знать, что Эрвин нихуя не развёлся, и что, упс, они ждут малыша и сможет окончательно про это забыть. Мысль, что Эрвин может просто вернуться к нему уже разведённым, плавилась от высокой температуры и стекала солёным потом на простыни, заставляя свежие порезы болеть сильнее и не задерживаясь особо в сознании. Жизнь не сказка с пукающими бабочками пони на радугах, это Леви знал, как никто лучше.

***

Шёл десятый день. На счету у Леви были: посланный уже дважды через закрытую дверь нахуй Ханджи, три комплекта белья в мусорном пакете, пришедших в негодность из-за пятен крови, пустая упаковка из-под кукурузных хлопьев и пустая коробка печенья. В холодильнике тоже была еда, но есть хотелось не настолько, чтобы туда лезть. От простуды осталась только изматывающая слабость и острое нежелание делать что-либо ради своего выживания. А Эрвин вернётся только через пять дней. Если вернётся. Леви намеренно не читал его сообщения, не хотел ничего знать. Да и что он там уже может написать? «Жди, и я к тебе вернусь?» Будто слова что-то значат. Эрвин, он такой вот, как мужик с картинки на грёбаных хлопьях — правильный, умный, весь с иголочки. Ему подходит быть в окружении жены, пары чистеньких, аккуратных детишек, большого сенбернара, и всё это на фоне домика в пару этажей. Нахуй ему не сдался гомик беспризорник с полу-криминальным прошлым и суицидальным хобби. По крайней мере, если бы ему, Леви, дали возможность выбирать будущее Эрвина, он выбрал бы для него ту жизнь, с картинки. Больно. Больно быть таким дебилом. Опять в ванную, достать лезвие, провести под вчерашним порезом… Слишком глубоко, кровь потекла по ноге, пачкая носок и пол. Леви выругался и включил воду в раковине, чтобы смыть с себя это безобразие. Хорошо, что пачка новых пластырей была тут и не нужно за ними никуда идти. — Что это всё значит?! Леви дёрнулся от неожиданности, подскользнулся на собственной крови и свалился бы в ванную, если бы его не схватили во время за руку. Эрвин, нависший над ним выглядел одновременно донельзя взбешенным и испуганным. — Ты поранился? Что? Как? Дай я посмотрю… — Отвали! Леви попытался отвернуться и остановить кровь хотя бы марлевым тампоном, но ему не дали; Эрвин схватил его на руки и понёс в гостиную, опуская на диван и снимая с него болтающиеся на одной ноге домашние штаны. «Пизда чехлам!» — успел подумать Леви, прежде чем понял, что женский половой орган первым придёт всё-таки к нему — Эрвин успел определить источник крови и как раз сейчас ошалело разглядывал девять ровных полосок пластыря на внутренней части его бедра, под которыми алел свежий, сегодняшний порез. — Что это? — Эрвин поднял на него непонимающий взгляд. — Подожди, я аптечку принесу. Не двигайся. Леви послушно откинулся на диванные подушки и приготовился к заслуженной каре. Почему-то теперь, когда Эрвин дома, собственное поведение казалось ему ужасно глупым и детским. Хотя… А вдруг он просто приехал за своими вещами? Вернулся хмурый Эрвин с аптечкой. — Почему ты?.. — начал было Леви, но Эрвин бросил на него столь многозначительный взгляд из-под бровей, что слова застряли в глотке. Он быстро обработал и перекрыл свежий порез, аккуратно содрал остальные пластыри, смазал всё противовоспалительной мазью и перебинтовал как следует всю ногу от паха до колена. После чего так же молча поднялся на ноги, развернулся и с одного удара проделал дыру кулаком в двери, благо двери между комнатами были из крепкой фанеры, а не из цельного дерева. Теперь пришла очередь Леви промывать ему сбитые в кровь костяшки и бинтовать. Руки дрожали у обоих. — Почему ты раньше приехал? — наконец-то закончил свою мысль Леви, раздраженно собирая в аптечку остатки бинтов, ножницы, и ватные тампоны. — Передумал разводиться? — Дебил! — в сердцах бросил Эрвин и понёсся сначала в спальню, потом в прихожую за чемоданом. В его устах такое простое ругательство прозвучало серьёзней, чем всё, что мог бы выдать Леви в похожей ситуации, выросший на улице, а не в интеллигентной учительской семье. — Если бы кое-кто читал сообщения, — сказал он разблокировав телефон Леви и тыча пальцем в экран, — то он знал бы, что по приезду я встретился с женихом Мари, которым оказался мой бывший одноклассник Найл. И что мама Найла работает в городской администрации, а значит развод удастся оформить раньше. А вот документы о разводе! — Эрвин открыл чемодан и плюхнул рядом с Леви тонкую голубую папку. — Теперь объясни мне чем, за пять лет наших отношений, я заслужил такое твоё недоверие, что ты устроил всё это вот… с кровью и самоизоляцией?! — Это ты дебил! — разозлился Леви, чувствуя, как последние силы его покидают, а планета кружится уже с такой скоростью, что даже просто сидеть ровно становится не просто. — Какого ху…дожника ты вообще со мной время теряешь? В колледже твоём мы с тобой просто друзья, не дай бог деткам твой моральный облик гейством попортить. Для соседей — тоже. Иди, там, найди себе бабу нормальную, будешь ей веники таскать и детей по штуке в год строгать, как в этих рекламах ебучих про масло с йогуртами. Со мной-то чего тебе ловить? И что я со своим телом делаю, тебя ебать тоже не должно! — Твоё тело — моё дело! — Эрвин взял его за подбородок своей широкой ладонью и заставил поднять взгляд. — Как и твои мысли, и твои чувства. Ты весь мой! И должен следовать за мной, какие бы жизненные трудности не вставали у нас на пути! И единственный человек, с которым я действительно хочу создать семью и вместе воспитать ребёнка, а то и двух, это с тобой! И не смей больше себе вредить! Иначе… — Угрожаешь? — Насупился Леви, чувствуя, как его злость и неуверенность тают в этих тёплых глазах цвета льда, растворяясь без следа в осознании сказанных только что слов и обещаний. — Предупреждаю, — уже спокойнее ответил Эрвин, вовлекая Леви в нежный поцелуй одними губами. Ну, по крайней мере, Леви выполнил обещание и не сел за руль мотоцикла в расстроенных чувствах, как и обещал ему когда-то. Нужно заставить теперь его пообещать не вредить себе больше, что бы не происходило между ними в будущем…