Хищник. Тёмный континент

      В штабной палатке всё ещё звучал пронзительный сигнал с пульта управления дронами — короткий, рваный писк, возвещающий, что «камикадзе» достигли цели. На экране оседала дымка взрыва, искажающая изображение.        Эрик Курц смотрел на это, чувствуя, как в груди разливается тяжёлое, вязкое удовлетворение. Триумф. Наконец-то он достал одну из этих тварей. Наконец-то…       — Вы убили его.        Слова прозвучали, как ржавый гвоздь, скребущий по стеклу, царапая момент триумфа. Курц поморщился. Ему не нужно было это сейчас — ни этот голос, ни этот тон. Раздражение вспыхнуло мгновенно, горячей искрой, перекрывая остатки удовлетворения. Сжав челюсти, Курц оторвал взгляд от экрана и посмотрел на поднявшуюся с земли агента Оугрен.       Из разбитого им же носа Джессики всё ещё текла кровь, струйкой стекая к подбородку. Она стёрла её быстрым, небрежным движением ладони, оставив на коже грязный багровый след. Лицо её было бледным, натянутым, но взгляд — обжигающе жёстким. Глаза, потемневшие от боли и ярости, сверлили Курца насквозь.       — Вы… убили его, — повторила Джессика, её голос звучал глухо, но твёрдо, без единой нотки сомнения.       — Аген…       — Вы убили его! — сорвалась она на крик, голос её дрогнул, но не от слабости — от ярости, от бессильной злобы. — Пожертвовали, как чёртовой пешкой! У нас был шанс его спасти! Всего несколько секунд — и он был бы жив! А теперь…       — Агент Оугрен! — рявкнул Курц, резко перебивая её. Его голос был словно удар хлыста, короткий, резкий. — Возьмите себя в руки! Вы на войне, и люди на ней гибнут! И на ней приходится принимать тяжёлые решения!       — Да, люди гибнут, — процедила Джессика сквозь зубы, взгляд её горел ненавистью. — Когда тяжёлые решения рассматривают как единственный и самый удобный вариант.        В её словах не было истерики, только холодное, ледяное презрение. Курц встретил этот взгляд без колебаний и ответил тем же — бесстрастным, твёрдым, полным того же раздражения.       — Возвращайтесь к работе, Оугрен, — процедил он, чеканя каждое слово. — Нам ещё нужно обнаружить тело Хищника.        Джессика не ответила. Только её пальцы чуть дрогнули, будто сжимаясь в кулак, но вместо удара она лишь тяжело выдохнула, пронзив Курца долгим, хищным взглядом. Затем резко развернулась, тяжёлой походкой подошла к пульту, села и без лишних слов уткнулась в мониторы, возвращаясь к управлению дронами.        Курц фыркнул, усмехнувшись себе под нос. «Чёртова упрямая црушница… Нет, упрямая сука, от которой будут проблемы, как и от оставшейся парочки из «Дельты». Необходимо предпринять меры, прежде, чем они окончательно взбунтуются», — с этой мыслью он повернулся к Гэри.       — Второй канал еще работает?       — Д-да, полковник, — ответила Гэри, все ещё находясь под впечатлением.       Курц кивнул, бросив последний взгляд на Джессику. Её пальцы с силой вбивали команды на консоли, но выражение лица оставалось застывшим — сосредоточенным, отстранённым. Спор окончен, но напряжение всё ещё гудело, как и наэлектризованный воздух над ними.        Он откинул полог палатки и шагнул наружу. Влажный, пропитанный гарью воздух ударил в лицо, тяжёлый, душный, с пряным привкусом гниющей листвы и затихшей грозы. Вокруг раскинулись древние, забытые временем руины, едва различимые в мраке — каменные великаны, оплетённые корнями, застывшие среди джунглей, словно окаменевшие стражи.        И вдруг — тишина.       Гул дронов, шорохи в радиоэфире, далекие хлопки взрывов — всё словно провалилось в пустоту. Неестественное безмолвие заставило Курца напрячься. Он стиснул рацию в ладони крепче, чувствуя, как холодный металл обжигает кожу… Он сделает все необходимое.       — Туз… Туз…       «Твою мать, какой кретин решил меня разбудить?!» — мысленно проворчал Туз, морщась.       Где-то рядом хлюпала грязь, и кто-то схватил его за лицо. Пальцы грубо ощупали скулы, челюсть, проверяя, целы ли они. Затем кто-то так же бесцеремонно оттянул его веко — и в глаз ударил резкий свет.       — Твою ж…! — Туз моргнул, пытаясь избавиться от яркого пятна перед глазами, но вместо этого мир вокруг наконец собрался воедино.        Ливень хлестал по земле, разбиваясь о камни и грязь, стекая ледяными струями за воротник. Воздух был насыщен запахом гари и мокрой земли, где-то в стороне слышался глухой рокот реки… Большой реки. Всё тело ныло, мышцы отзывались тупой болью, но сильнее всего болела грудь.        Туз закашлялся и наконец разглядел фигуру, склонившуюся над ним. Джонс, парамедик эгидовцев, светил ему в глаза фонариком, проверяя реакцию зрачков. Лицо у него было сосредоточенное, как у человека, который делал это уже раз двести.       — Да хорош мне глаза выжигать! — Туз раздражённо махнул рукой, отталкивая фонарик.       — Не дергайся, — фыркнул Джонс, не убирая свет. — Хреново выглядишь, но раз материшься, значит, всё не так плохо.       — Отличный медицинский диагноз, док, — процедил Туз, пытаясь подняться.       — Повторяю: не дергайся. Та образина тебя в стену швырнула, черт его знает, что там с твоими органами. А ну, чувствуешь ноги, руки? — спросил парамедик. — Голову?       — Ага, — проворчал Туз, начиная вспоминать, как Хищник достал его и швырнул, как питчер швыряет золотой мяч на третьем тайме, и тот долетает аж до трибуны.       — Хорошо, а твое имя, фамилия, звание? — спросил Джонс, пряча медицинский фонарик в карман разгрузки.       — Дэвид Хар… Ай, да иди к черту, мозг мне, может, и тряхнуло, но я в себе. — Скрипя зубами, Туз поднялся на ноги, хоть и пришлось сначала опереться о стену.       Туз проморгался и огляделся. Руины Сарната, древнего города, который уже и без того был обречён, теперь местами окончательно превратился в груду хаотично разбросанных камней. Ливень, нещадный и тёмный, делал мрачную картину ещё более безысходной. Размытые грязевые потоки стекали по полуразрушенным стенам, смывая следы прошедшего боя.        Туз провёл рукой по лицу, стирая воду, грязь и кровь с разбитой щеки. Вот только его мысли всё ещё где-то запаздывали. Тонкая дождевая капля стекла по его виску.       — Где остальные?! Все живы? — бросил он, обернувшись к Джонсу, и по лицу парамедика понял, что ответ ему не понравится…        Джессика не чувствовала ни боли от разбитого носа, ни липкой крови, запёкшейся на губах. Всё её внимание было приковано к пульту управления дрона, над которым она сейчас сгорбилась. К видео, где был запечатлен миг, когда дроны-камикадзе… Попали.        Она сидела, сгорбившись над пультом, опершись локтями о край стола, и машинально нажимала клавиши. Экран перед ней пульсировал светом, но глаза Джессики были похожими на два кусочка стекла.       «Господи, какая же ты дура, Оугрен», — у Джессики было жгучее желание хорошенько треснуться головой об стол, заодно разбив к носу и лоб. — «Всё обучение на «Ферме» можешь засунуть себе в зад и прокрутить! Может, хоть с этого будет толк!»       Девушка стиснула зубы, коротко втянула носом воздух, игнорируя резкую боль в переносице. Хотелось кричать на всю силу легких. Или ударить что-то, очень много раз. Но вместо этого она вернулась к записям с разведывательного дрона.       Момент удара. Вспышка. Взрывная волна. Обломки, летящие в воздухе. Илай… Хищник… Они исчезают в густой дымке, оставляя после себя только пустоту.        Джессика вновь бездумно нажала кнопку перемотки, заставляя видео вернуться на несколько секунд назад. Вспышка… Взрыв… Дым… Опять… Её пальцы сжимались и разжимались, но она не отрывала взгляда от экрана, надеясь разглядеть что-то ещё, зацепиться за хоть какой-то призрачный шанс… Шанс, что в какой-то момент Илай успел отскочить в сторону, что его лишь присыпало камнями… А они просто не видят! Не видят!        А потом, прямо перед ней на стол легла пачка влажных салфеток.       — Хреново выглядишь, — сказала Гэри негромко, встав рядом        Джессика медленно подняла глаза. В её взгляде ещё плескалась недавняя буря — злость, усталость, разочарование. Но сейчас в нём была лишь пустота. Она не ответила, просто кивнула — коротко, почти машинально, — и потянулась к пачке.       Салфетка хрустнула в пальцах. Холодная влага коснулась кожи, смывая засохшую кровь с губ, подбородка, носа. Вязко, неловко. Джессика морщилась, но продолжала.       — Слушай… — Гэри заговорила вновь, почти шёпотом, осторожно, запустив руки под лямки бронежилета. — Ты и капитан Рэйвен… были… ну, близки?       Джессика застыла с салфеткой, прижатой к разбитому носу. На секунду дыхание перехватило.       — Нет… — она провела салфеткой по губам, размазывая засохшую кровь. — Да! Мы были друзья! — Джессика осеклась, она не хотела говорить «были»… Но сказала. Господи! — Мы друзья.        Слишком короткая пауза. Слишком тихий голос. И по итогу слишком сбивчивый ответ.       — Понятно, — сказала Гэри, не дав ей ускользнуть в тишину. — Просто… ты сама видела. Там уже ничего нельзя было сделать. Всё произошло за секунды. Он бы не успел…       — Нет! — Джессика разом вскинулась, взгляд вспыхнул, как спичка по наждаку. — Не говори этого! Не смей говорить, что мы были бессильны!       — Я не хотела… — начала Гэри, поднимая руки в примирительном жесте, но Джессика уже не слушала.       — Иногда этих «секунд» — именно столько и нужно! — её голос дрожал, но не от слабости. — Один шаг. Один приказ. Один проклятый выбор. Всё могло быть иначе.       — Джесс…       — Илай тянул время, понимаешь? Он знал, что делает. Он дал нам шанс — а мы… мы просто разменяли его, как пешку в шахматах, чтобы прихватить вражеского ферзя!       Джессика дернула плечами, сбрасывая с себя чужое сочувствие, и снова уставилась в экран, где всё ещё висела картинка застывшей дымки после удара дрона.       — Это не должно было быть так, — прошептала она. — Не с ним. Не вот так.        Гэри не сразу ответила. Несколько секунд просто стояла рядом, глядя на Джессику, взвешивая, стоит ли говорить дальше или вообще рот открывать.       — Ты не можешь винить себя за это, — наконец сказала она. — Ситуац…       — Я должна была это остановить, — тихо, но твёрдо отрезала Джессика. Она не смотрела на Гэри, её взгляд всё ещё был прикован к экрану. — Не дать Курцу совершить это… преступление.       Сказав это, Джессика заметила в отражении на экране, как напряглось лицо Гэри — пухлые губы вдруг превратились в тонкую линию, глаза дернулись в сторону выхода из палатки.       «Насколько же ты боишься его?» — мысленно спросила Джессика Гэри, но уже по одному её лицу определила правильный ответ, чтобы следом задать следующий молчаливый вопрос. — «Мне тоже стоит так его бояться? Может и да. Особенно после сегодня», — Джессика вытерла последнее пятно крови с лица. — «Но черта с два я буду бояться. Черта с два я буду играть по твоим правилам, Курц. Нужно предупредить Туза и Билли…»       Джессика отвела взгляд от экрана, потерла виски. Голова гудела, как компьютерный процессор от перегрева.       «Нужно сказать. Только вот как? Прямо вызвать по рации, каким-то намёком, что поймёт только Туз? Нет, слишком очевидно и рисковано. Думай, Оугрен, думай!»        Курц опустился на камень и закатал штанину. Крепление снова чуть сдвинулось — не критично, но неприятно. Он проверил крепления, поддел ногтём пластиковую защёлку, подтянул ремень. На коже чуть ниже колена проступило красное пятно — натирает. Придётся опять возиться с подкладкой.       «Скорее всего, Оугрен попытается связаться с Харлоу и Крайзом», — промелькнула мысль в голове Курца, пока он возился с замками. — «Идея, что всё можно исправить — очень в её стиле.»        Курц щёлкнул последней защёлкой, натянул штанину обратно и аккуратно провёл рукой по ткани, приглаживая складки.        Оугрен… Слишком импульсивна. Своевольная. Она не умеет держать дистанцию, всё тащит на себя. Это красиво в кино, но на деле — мешает. От неё теперь больше вреда, чем пользы.        Курц поднял взгляд точно на палатку, где сейчас находилась одна из проблем, которые следовало решить. В голове крутились варианты, но все они упирались в одно и то же. В выстроенную систему Оугрен уже не встроить. И удивительно, что она вообще прошла отбор на «Ферме»… Кто-то явно закрыл глаза. Или кто-то слишком сильно в неё верил.        Шумно выдохнув, Курц потянулся к рации. Щёлк — канал переключился. Большой палец завис над кнопкой вызова.        Остаётся только одно.        Курц нажал кнопку с пометкой НЧГ.       — Джонс, на связь.       — На связи, шеф, — тут же отозвался медик его отряда.       — Обстановка?       — Иду к обрыву. Остальные уже там, в том числе и Туз.       — Он пришёл в себя?       — Да. Повреждения оказались не такими серьёзными. Как только услышал, что произошло — вскочил и рванул       — Чёрт, — тихо фыркнул Курц, почесав подбородок. — Ладно, в поле командование берёшь на себя. Объявляю код пять-два. Повторяю: код пять-два.        На другом конце связи воцарилась короткая пауза.       — Шеф… вы уверены? — даже сквозь помехи чувствовалось, как Джонс колеблется.       — Это не обсуждается, Джонс, — холодно отрезал Курц. — Код пять-два.       — Есть, сэр. Конец связи.        Туз нашёл остальных там, где и сказал Джонс. И когда впереди показался обрыв, шаги флоридца замедлились сами собой. Каждый следующий давался тяжело, будто он шёл по вязкому бетону. Казалось, воздух здесь стал гуще, тяжелее, наполняя лёгкие так, что дышать стало трудно. Каждый шаг отзывался глухим эхом в висках, сливаясь с шумом бушующей внизу реки… Туз не мог поверить… Они вляпывались в такое дерьмо и выходили грязными, как черти, но живыми, а теперь… Нет, тут что-то не складывалось.        Гроза над ними сгустилась, как вены, набухшие от злости. Света почти не осталось — лишь редкие проблески молний разрывали угольно черное небо, отбрасывая резкие, зловещие тени на землю. Но дождь вдруг замер… Не прекратился — именно замер, завис в воздухе, будто мир задержал дыхание. На миг стало почти тихо, только гул реки внизу продолжал напоминать о своём существовании.        Билли стоял ближе всех, почти у самого края, его фигура настоящего бойца казалась хрупкой на фоне разверзшейся перед ним бездны. Ветер срывал с козырька кепки капли дождя, но сам Туз не двигался. Только смотрел вниз, как загипнотизированный.        Он увидел, как Билли медленно повернул голову, посмотрел на него — и тут же отвёл взгляд, пряча глаза под козырьком кепки.        Туз шагнул мимо, мимо эгидовцев, что сбились в неловкую, молчаливую группу. Их лица были серыми, напряжёнными, кто-то жевал губу, кто-то вцепился в оружие так, что побелели костяшки. Но никто не произносил ни слова.       Туз даже не посмотрел на них, просто дошёл до самого края и посмотрел вниз в самую глубь ущелья. Там ревела река. Её воды, мутные, сердитые, неслись между скал, вспенивались на острых камнях, увлекая за собой ветки, камни, хлам. Поток был быстрым, жестоким, кровожадным.       — Нет, брат, все так просто не может закончится — пробормотал Туз, следя за рекой. — Ты, черт возьми, жив, я это знаю.        Гроза над ними прислушалась. Глухие раскаты грома перекатывались по небу, но дождь по-прежнему не срывался вниз единой стеной. Только резкие порывы ветра рвали воздух, задевая людей, застрявших на краю обрыва.        Джессика уставилась на экран, где зелёным горели иконки готовности дронов: батареи заряжены, сенсоры откалиброваны, программные маршруты загружены. Но запускать их сейчас не имело никакого смысла. Даже если удастся поднять их в небо в это мнимое затишье, через минуту ветер снова врежет с силой, и тогда хоть как маневрируй — воздух разорвёт дроны в клочья, разобьёт о деревья или унесёт в другую сторону. Это был риск впустую.        «Бесполезно», — подумала Джессика, сжав губы и кончиками пальцев растирая себе лоб. — «Как же передать сообщение…»       Джессика бросила еще один усталый взгляд на экран, где последний болтавшийся в воздухе дрон сейчас снимал стоявшего над пропастью Туза… И тут её осенило! Если нет возможности передать сообщение аудиально, то сгодится и визуальный метод! Один короткий знак, скрытый под маневрирование дроном, но который с лёгкостью расшифрует смекалистый Туз. Главное только, чтобы он его увидел! «Давай, Оугрен, пора показать фигуры высшего пилотажа.»        Джессика перешла в ручной режим управления дроном — щелчок по экрану, пальцы уверенно скользнули по джойстику, выводя интерфейс прямого контроля. Сигнал шел слабый, с задержками, но связь пока держалась.       Она вздохнула, стараясь приглушить дрожь в плечах. Всё — сейчас или никогда. Один дрон, одна траектория. Один шанс.       Прежде чем приступить к исполнению, Джессика подняла глаза. Гэри всё ещё стояла неподалёку, взгляд ее был пустым, но напряжённым — будто она ожидала чего-то, сама не зная, чего именно, бесцельно перебирая оборудование. И тут в проём палатки шагнул Курц.        Джессика замерла, сердце сжалось. Она уже знала — второго шанса не будет. Если Курц догадается, что она делает… Чёрт его знает, что будет.       «Лишь бы Туз увидел…» — мысленно выдохнула Джессика и начала движение дроном.        Туз шагнул ближе к краю, но остановился, когда носки ботинок почти коснулись осыпающегося обрыва. Под ногами хрустнула галька — тонкий, но раздражающе громкий звук в этой гробовой тишине. Внизу бушевала река. Воздух стоял плотный, липкий, точно взбитая вата, наполненная электричеством. Даже ветер исчез. Лишь редкие капли дождя постукивали о его макушку.       Туз всегда полагался на своё чутьё. Не на технику, не на инструкции — на внутренний голос, то странное предчувствие, которое порой срабатывало точнее любого прибора. Бабушка называла это «сиянием». Говорила, что мир всегда что-то шепчет тем, кто готов слушать. Иногда это была странная мелочь, что цепляла глаз. Иногда — просто зуд в затылке, холод в груди, ощущение, что что-то не так.        Сейчас — ничего. Чёртово ничего.        Грозовая тишина разрывала терпение. Ни шороха, ни колебаний воздуха. Только собственное дыхание Туза и бешеный стук сердца. Он моргнул, повёл плечами. Щёлкнули суставы шеи, когда он мотнул головой, пытаясь стряхнуть этот гнетущий вакуум.       — Ну же… — выдохнул Туз. — Где ты, чёрт побери?       Он резко вскинул голову.                                Потемневшее небо нависало низко. Облака казались почти осязаемыми — рыхлыми, тяжёлыми. Но и там, наверху, не было ничего. Ни звука, ни проблеска молнии, ни силуэта. Туз ждал, чтобы хоть что-то нарушило эту неестественную пустоту. Хоть что-то.       Где-то на грани восприятия зашевелилось беспокойство. Как будто небо над ним дышало. Как будто смотрело… А ведь оно и вправду смотрело.        Над ними маячила тёмная точка — дрон. Сначала Туз подумал, что тот просто борется с воздушными потоками — слишком сильные, слишком рваные. Но нет. Дрон не просто дрейфовал, он двигался с упрямой настойчивостью, будто нарочно выписывал траектории.        Раз, два, три — резкий разворот, ещё один… Рисунок стал угадываться. Не военный манёвр. Не разведка. Сообщение.        С… О… С.       — Опля, — выдохнул Туз и сразу же огляделся, проверяя, кто ещё мог заметить. Никто не смотрел вверх. И это было хорошо. Потом он встал рядом с Билли, якобы невзначай толкнув того плечом.       — Смотри в оба, пацан, — прошептал он, стараясь не привлекать внимания. — Мы в полной заднице, и Джесс заодно с нами.        Билли ничего не ответил — только коротко кивнул, будто поправляя кепку. Хватило одного взгляда, чтобы увидеть: он понял.        «Если боссмэм не может передать сообщение по рации — значит, и нам лучше не включать дебилов и болтать в эфир. Всё должно выглядеть случайным. Ох, дерьмо, чем дальше, тем веселее», — с этой мыслью Туз сделал шаг в сторону, будто разглядывал что-то на горизонте, потом на полсекунды приподнял руку, потер затылок… и задержал ладонь в воздухе чуть дольше, чем нужно. Большой палец поднялся вверх — как бы случайно, как бы просто жест в никуда       Но он знал: дрон увидит. А Джесс — поймёт.        На экране дроновой камеры мелькнуло движение. Джессика всмотрелась внимательнее, чуть наклонившись вперёд. Вот он — Туз. Сделал шаг вбок, просто осматривал местность, как делает любой военный, даже когда спит… и вдруг поднял руку. Пальцы на миг замирают на затылке, а потом — чётко, хоть и небрежно — поднимается большой палец.       Она выдохнула сквозь зубы, почти с облегчением.       «Я в тебе не сомневалась, Туз».        Если бы Джессика могла — улыбнулась бы. Но сейчас было не до того. Она лишь коротко кивнула, будто он мог её видеть, и вернулась к пульту, быстро сменяя кадр… Так как рядом с ней встал Курц.        Оугрен напряглась всем телом. Он не касался её, не говорил ни слова — просто стоял слишком близко. Этого было достаточно. От него веяло холодом, тяжестью — не просто человека, а офицера, который никогда не сомневается в праве отдавать приказы. Вплотную к ней Курц казался чересчур большим, чересчур давящим в этом тесном, шумном от генераторов и приборов пространстве.        Она ощущала, как нависает его тень, и ей пришлось заставить себя не отодвинуться.       — Что видно? — тихо спросил полковник. Негромко, но в его голосе не было ничего, кроме сухого металла.        «Чёртов робот.» Джессика не сразу ответила. Сделала вид, что проверяет параметры.       — Ничего, — произнесла она ровно, даже чуть холодно. — С дрона ничего не видно.       На секунду повисла напряжённая тишина. Затем Курц чуть отстранился, кивнул и, не сказав больше ни слова, потянулся к своей рации. Щелчок.       В наушнике раздался треск радиопомех, резанувший слух, а следом — голос Курца, несколько отстранённый:       — Докладывайте. Вы видите объект?       Брови Туза поползли вверх. Пальцы правой руки дрогнули, мелко задрожали, как натянутая струна перед тем, как лопнуть. Внутри медленно, но верно закипал гнев.       «А вот и сукин сын, из-за которого мы по уши в той самой глубокой заднице.»        Фолэн коротко выдохнул и нажал кнопку НЧГ.       — Мы… не видим тела, сэр. — голос его был осторожным.— Наверное, его унесло течением.       Ответ последовал почти сразу, ровный, без единой эмоции:       — Нет, тело слишком тяжёлое, — ответил Курц, рассуждая вслух. — Плюс та куча металла, что он на себе таскает. Если он не выплыл, значит, пошёл на дно.        Туз скрипнул зубами.       — Пока нет возможности подвести туда дроны, — продолжал Курц всё тем же спокойным голосом. — Найдите место для спуска, осмотрите всё поближе. Возможно, через несколько часов мы сможем вызвать необходимое оборудование. Делайте что хотите, но мне нужно тело Хищника, — Курц сделал паузу. — Хоть по кускам. Подтверждение, что мы его достали. Ясно? Пять-два.       Туз прищурился. Джонс стоял вроде как спокойно, но мышцы на лице выдавали другое: желваки ходили, как часовой механизм на последнем издыхании. И заметив все это, Туз спросил:       — А что вообще за «пять-два»? Что это значит?       — Не твоё дело, — неожиданно рявкнул Фолэн, даже не дав Джонсу рта открыть. — Просто выполняй приказ.       — Я не тебя спрашивал, крысья морда, — спокойно заметил Туз, держа автомат у груди.       — Чё ты там сказал?! — вскипел Фолэн.        Билли не обратил внимания на пустой треп эгидовца. Он поймал движение краем глаза — и напрягся. Из-под козырька своей выцветшей кепки он увидел, как Стиз и Миллс начали медленно обходить их с Тузом, будто невзначай, будто просто осматриваясь, как делает любой военный… но слишком слаженно, слишком синхронно, как для обычного наблюдения. И слишком молча.       Спустя пару шагов они уже стояли так, что отрезали путь обратно к руинам, а Фолэн с Джонсом закрывали дорогу к джунглям.       — Эй, какого хрена вы нас обходите?! — рявкнул Билли, схватившись за рукоятку своего пулемета и готовясь в любой момент его вскинуть.       «Ну, вот. Одна вечеринка сразу за другой», — скосив взгляд сначала на Билли, а затем на остальных и быстро оценив ситуацию, Туз аккуратно стал играть пальцем вокруг спускового крючка собственного автомата.       Тем времен Миллс поднял руки ладонями вперёд и изобразил на лице что-то вроде растерянной улыбки.       — Эй, чувак! Ты башкой сильно приложился?! Мы же на одной стороне! — вспыхнул Миллс с шокированной гримасой на лице. — Мы только прикидывали, как спуститься лучше, ты чего за пушку хватаешься?! Сдурел совсем!       — А сам то чего так нервный? А, Миллс? — вместо Билли заговорил Туз с кривой, но вместе с тем вызывающей усмешкой.       — Ну, мы только что начистили рыло инопланетному головорезу, — пробормотал Миллс, энергично жестикулируя. — И ты хочешь, чтоб мы были спокойны?!       — Вы же типо охотники за пришельцами, — фыркнул Туз, переминаясь с ноги на ногу и заодно заметив, как Фолэн начал закипать. Нужно было добавить только последний штрих, и Туз это сделал. — Я думал, для вас это как за пивом сходить.       — Ну, все! Ты меня достал дерьмоед хренов! — крикнул Фолэн, делая шаг вперёд.       — А ну, шаг назад! — Туз тут же нацелил на него автомат.        Фолэн ответил тем же… И через несколько секунд воздух наполнился щелчками предохранителей и бесконтрольной руганью с редкими благоразумными призывами опустить оружие, что сразу же тонули в новых взрывах угроз и ругани!        Мониторы мигали, рябили статикой, а один из экранов уже показывал картинку с дрона, на которой едва различимо блестели наведённые друг на друга стволы. Курц стоял, стиснув кулаки так, что захрустели суставы. Его губы подёргивались от ярости.       — Что эти кретины творят?! — процедил он.       Курц, став ещё бледнее в своей злобе, шагнул к монитору, пристальней взглянул на кадр с поднятыми автоматами. Все должно было произойти филигранно точно, а не как в старых дешёвых вестернах, где нужно успеть спустить курок первым… Если все пойдёт по худшему сценарию, то это может сильно ударить по его возможностям.       Курц быстрым взглядом нашёл Джессику и тихо, но жестко произнес. Очень жестко. Тоном, пресекающим всякие пререкания.       — Оугрен, немедленно прикажите своим людям опустить оружие!        Джессика посмотрела в лицо полковника, и он сразу же прожег её взглядом, но она не дрогнула. Не испугалась. Она больше не имела права бояться.       — Я не могу отдавать им приказы, полковник, — спокойно заметила Джессика. — По факту это я слушаюсь их, как своих «нянек» во время полевых…       — Мне не нужна здесь лекция! — Курц даже не дал ей договорить. Он наклонился ниже, как и голос его, ставший ещё более зловещим. — Мне нужно, чтобы вы выполнили мой приказ и отдали команду опустить оружие своим… нянькам! Это ясно, агент Оугрен?!        Джессика выпрямилась. Разбитый нос больно пульсировал, и каждый вдох отдавался жжением в слизистой.       — Вы не имеете права мне приказывать, — произнесла она спокойно, словно констатируя факт и этим ещё больше зля полковника. Он ведь знал об этом. — Я не в вашей цепочке подчинения.        Курц замер. На короткий миг в его глазах отразилось удивление, но оно мигом сменилось холодной яростью.       — Правда? — прошипел он, делая шаг вперёд. — Тогда, агент Оугрен, советую вам освежить в памяти систему иерархии гражданских и военных служащих. Вы в зоне операции, за которую командование несу я. И если вы думаете, что статус конторской крысы делает вас особенной, то вы глубоко ошибаетесь.        Он медленно вынул пистолет из кобуры. Не торопясь, с почти театральной методичностью — но без капли лишнего движения. Оружие в его руке не дрожало.       — Гэри, — сказал он, не отрывая взгляда от Джессики. — Обезоружь агента Оугрен. Она отказывается выполнять прямой приказ и, как следствие, представляет угрозу нашей миссии.        В палатке стало так тихо, что было слышно, как гудят деревья под хлесткими ударами ветра, набирающим силу и готовым рухнуть с неба в любую секунду.       — Полковник, вы… — начала ошарашенная приказом Гэри.       — Это приказ, лейтенант Адамс! Выполнять! — гаркнул Курц, держа Джессику на мушке.        Гэри сжала губы. Несколько долгих секунд она смотрела на Курца, словно надеялась, что тот передумает — но нет, он лишь сильнее сжал рукоять пистолета, нацеленного в Джессику.       — Есть, сэр… — процедила Гэри сквозь зубы. Её голос был ровным, но слишком уж сухим, а лицо — угрюмым, будто она проглотила гвоздь.        Она шагнула вперёд, плавно, без лишних движений, и с отточенной точностью сняла кобуру с пистолетом с пояса Джессики, едва коснувшись пальцами ткани. Всё это время Джессика не сводила с неё взгляда, но не шелохнулась.       — А теперь, агент Оугрен, — проговорил Курц, сняв с бронежилета свою рацию, — подумайте, прежде, чем говорить что либо.       «Ну, прям как в кино», — пронеслось у Туза в голове, пока он, не моргая, водил взглядом между Джонсом и Фолэном. Пальцы на рукоятке автомата были крепко сжаты, как и у Билли с его пулеметом, отслеживавшего свои цели.       — Так и будем стоять, пыжась друг на друга, или кто-то всё-таки начнёт думать башкой? — хмыкнул Туз, даже не пытаясь прятать кривую ухмылку.        — Да поцелуй ме… — начал было Фолэн.       — Заткнись! — крикнул на него Джонс.        Фолэн замолчал, хоть и буравил Джонса взглядом, полный ярости. Джонс перевёл прицел чуть ниже, в сторону земли, и твёрдо сказал:       — Нам не нужен дружественный огонь, окей? Успокойся. И своего парня тоже остуди.        Туз чуть наклонил голову и сощурился.       — Взаимно, док. Посоветуй своим ребятам тоже убрать пальцы с курков, пока кто-нибудь случайно не покрасит тут всё в красный. А особенно этому кретину, вроде слабоумных в армию перестали брать ещё с Вьетнама, — хмыкнул Туз, кивая на Фолэна.       — Да ты у меня сдохнешь, урод, — процедил Фолэн, прищурившись, будто уже видел, как втыкает нож в глотку Туза.       — Я вырежу тебе улыбку до ушей, понял? А потом посмотрим, как ты шутишь без языка.        Туз лишь склонил голову чуть вбок и скривился в медленной, ледяной ухмылке.       — Сначала дотянись, крысеныш. А если дотянешься — то я сдеру это дебильное выражение с твоей физиономии вместе с кожей. И это не угроза, а обещание.        Фолэн уже раскрыл рот для нового потока брани, но вдруг — треск рации пробил накалённую тишину.       — Харлоу, Крайз, немедленно опустить оружие! — проревел знакомый голос Курца. — Повторяю, опустить оружие! Это приказ!       — Ой, да сейчас, — осклабился Туз, даже не думая опускать оружие.        Над их головами небо стремительно темнело, будто кто-то проливал тушь по небосводу. Тучи сгущались с какой-то зловещей поспешностью, чернея до цвета асфальта, когда по нему разливается разогретое масло. Ветер стих, и тишина стала такой плотной, что казалось — воздух сам замер в ожидании выстрела…        — Почему оружие всё ещё поднято?! — прорычал Курц, чуть ли не вжимаясь лбом в монитор. — Харлоу, Крайз, немедленно опустите оружие, это приказ!        На экране ничего не менялось. Ни один ствол не дрогнул. Курц развернулся и тут же направил пистолет на Джессику, его лицо пылало бешенством.       — Отдайте приказ, Оугрен. Сию же секунду. Или вы станете причиной перестрелки, которая похоронит всю операцию и ваших товарищей. Вам это нужно?        Джессика молчала. Но руки её дрогнули. Один вдох — и в носу снова кольнуло болью. Она стиснула зубы, глядя прямо в глаза Курцу. Медленно, с яростью и отвращением, как будто прикасалась к змеиной чешуе, она потянулась к рации.        «Пошёл ты к черту, Курц!»        Рация вновь ожила треском. Туз чуть дёрнул плечом, насторожившись — голос принадлежал Джессике. Сквозь помехи, но безошибочно.       — …Туз… слышишь меня?..        Он бросил быстрый взгляд на Билли, тот тоже уловил перемену в тоне. Не отвечать было уже нельзя.       — Слышу, боссмэм, говори, — отозвался Туз, нажимая кнопку на НЧГ, голос его был резким, но ровным.        Мгновение молчания, а затем в наушниках послышался голос Джессики — быстрый, сдержанный, как у человека, у которого не осталось времени на объяснения:       — Туз, послушай меня внимательно. Обо мне не беспокойт…       — Дай сюда! — резко, глухо в связь ворвался голос Курца, а вслед за ним звук удара и… Щелчок. И всё. Связь оборвалась, как оборванный нерв.       — Хо, — с ядовитым весельем протянул Фолэн. — слушайте свою црушную сучку, иначе полковник сделает ей бобо!        Туз поднял холодный взгляд на эгидовца и произнёс спокойно, почти шёпотом:       — Я. Тебя. Убью.        Фолэн уже открывал рот, чтобы добавить ещё что-то мерзкое, но не успел…        Небо вспыхнуло ослепительной вспышкой, а затем последовал гром. Звук был такой силы, что казалось, его можно было увидеть: он прошёл по воздуху, по земле, пробежал по коже — ударная волна, как от взрыва.       Уши заложило, всё вокруг дрогнуло.        А потом в землю ударила молния, совсем близко, заставив всех разом упасть на землю. Второй удар прошёлся ещё ближе.       — Ходу-у-у! — заорал Туз что было сил, толкая Билли вперёд.        Бежать было сумасшествием. Угодишь под молнию, и она поджарит до костей, а один неверный шаг, и ты уже летишь в пропасть. Но это был шанс. Дикая, злая ухмылка Фортуны. И Туз вцепился в неё, как утопающий.        На бегу Харлоу резко развернулся и ударил Стиза прикладом по лицу — с хрустом и брызгами крови. Тот рухнул, а Туз нырнул в сторону, уходя в перекат и вновь вскакивая на ноги на скользкой грязи, чтобы пригнуться — как раз вовремя: пули, пущенные Фолэном, прошили воздух у него над головой.       — Туз, послушай меня внимательно. Обо мне не беспокойт…        Как и ожидалось, договорить ей не дали. Джессика почти не расслышала, что закричал Курц, но тотчас ощутила, как заболели ногти, когда он вырвал рацию из её рук, а следом стало ещё больнее… Глухой, мясистый звук. Голова Джессики откинулась вбок, и она рухнула со складного стула, сбив с собой пульт управления. Консоль хрустнула, экраны мигнули и погасли, провода с визгом вырвались из гнёзд.       Она ударилась плечом и локтем, тело скрутило судорогой от боли, а из рассечённой брови хлынула кровь.       — Твою мать… — прошипела Джессика сквозь зубы, сгибаясь на полу. Мир плыл, в ушах звенело, но сознание не уходило…       — Вот именно, — процедил Курц откуда-то сверху… А потом все утонуло в грохоте дрожащей палатки. Затем стало ещё громче. Ветер ударил в брезент всей своей яростью, сорвавшейся с цепи: он завывал, трепал, застукивал каплями, стучал, пытаясь пробиться внутрь. Молния вспыхнула за стенкой, ослепляя на миг, и почти сразу за ней пришёл гром — такой силы, что могло показать, что прямо над их голова зазвенел гигантский колокол. Конструкция затрещала, лампа под потолком закачалась.        Курц дёрнулся, рефлекторно — взгляд ушёл вверх, к дрожащему потолку.       — Что за черт?!        Джессика это почувствовала. Шанс. Один-единственный.        Боль всё ещё пульсировала в голове, кровь сочилась в глаз, но она стиснула зубы. Пальцы сжали лежащую рядом клавиатуру — достаточно увесистую.        Она рванулась. Быстро, с новой вспышкой молнии. И лягнула Курца прямо в протез!       Металл звякнул, фиксаторы лопнули, и Курц, не успев даже вскрикнуть, покачнулся и завалился точно на раскладной столик. Джессика подалась вперёд, встав одним пружинящим движением. Первый удар — клавиатурой по руке с пистолетом, выбив его куда-то на землю, а следующий удар пришёл по голове неуклюже пытавшегося подняться Курца. Курц взвыл.       — Ублюдок! — выдохнула Джессика, вкладывая всё в финальный замах.       — Джесс! Стой! — Гэри, со стороны, бросилась к ней, пытаясь схватить.        Но Джессика уже разворачивалась. Размах — и клавиатура со звоном врезалась по лицу. Гэри дернулась, упала на колени. Джессика спешно пнула раскладной столик — и тот с грохотом рухнул на Гэри, прижав её и выигрывая драгоценные секунды для самой Оугрен.        Сзади хлопнула затворная рама. Курц на полу вслепую поднял пистолет. Выстрел — оглушительный, вплетённый в грохот грома. Пуля ушла в никуда, прожужжав над плечом Джессики. Она уже бежала. Прыжок — и она выскочила из палатки, прямо на скользкие камни и грязь.        Дождь хлестал, как плетью, ветер валил с ног, одежда прилипла к телу. В свете молний всё казалось нереальным. Позади хлопнул второй выстрел. Третий. Но Джессика уже неслась прочь.       Туз влетел в грязь с такой скоростью, что ботинки едва не слетели с ног. Земля захлюпала, скользнула под ним, и он упал за ближайшую каменную стену, едва не вывернув плечо. И в ту же секунду в тот самый камень впились пули — одна за другой, с безжалостным гулом, вырывая из кладки мелкую крошку. Каменные осколки брызнули ему на голову.        Туз сплюнул, закашлялся, но не поднялся — слишком опасно. Прислонившись к стене, судорожно выдохнул. Это было какое-то безумие. Бред, хаос и анархия на сдачу. Всего час назад они были охотниками. А теперь — дичь. Загнанные, мокрые и по уши в дерьме, весьма буквально.        Харлоу бросил пустой магазин, тот чавкнул в лужу. Резким движением вбил новый, щёлкнул затвор — готов. Поднялся, вскинул автомат и дал короткую очередь в сторону преследующих его эгидовцев.        Туз поднял голову.       Небо над ними. Оно буквально трещало — молнии тянулись одна за другой, в воздухе пахло озоном, как в реанимации после разряда.       — Чёрт! Черт! Черт! — закричал Туз и сорвался с места, припадая к земле, желая залезть под нее поглубже. Сделал всего несколько шагов — и тогда молния ударила. Совсем недалеко от того места, где он был секунду назад.        Землю взметнуло, воздух содрогнулся. Туз даже не успел понять, отбросило ли его взрывной волной, или он сам прыгнул вперед, инстинктивно стремясь занять безопасную позицию.       — Пригибайся от пуль, уворачивайся от молний! Обожаю Африку! — прорычал Туз, растянувшись на земле.        На какую-то мучительно сладкую долю секунды Тузу захотелось просто остаться так лежать. Всё тело ныло, суставы скручивало, в голове отдавалась тупая, пульсирующая боль, в ушах звенело. Ливень лупил по лицу, хлестал по щеке. Пусть буря проглотит, пусть всё кончится, просто… просто ничего не делать… Но это ощущение длилось ровно миг!        Где-то глубоко внутри надпочечники плюнули в кровь жидкое безумие. Адреналин вспыхнул в венах, как жидкий огонь, заставив сердце рвануться, будто из клетки. Мир обострился. Звуки снова стали резкими, цвета — чёткими, мышцы взвыли, требуя движения. И всё внутри него — злость, страх, упрямство — схлопнулось и упали на кнопку под названием «выживать»… И «побеждать» заодно.        Извернувшись прямо в грязи, Туз упёрся ногами в ближайшие камни и, ухватив автомат, вскинул его на грудь, прицелился и… Выстрелы смешались с ударами грома, от чего стали больше походить на выстрел многотонного орудия! Пули врезались в укрытия эгидовцев, обрушив на них пыль, камни и здоровую порцию паники. Кто-то вскрикнул. Туз добился главного: никто не хотел сближаться.        И тут в общий оркестр грохота, дождя и грома ворвался новый голос — пулемёт Билли. С яростным рёвом, с хлёстким лязгом он посылал очереди через руины, вдавливая недавних союзников в землю.       — Вот так, пацан! Задай этим ублюдкам! — Туз зарычал, ухмыляясь, на миг забыв про боль и страх. Он вскочил с земли, весь в грязи, будто вынырнувший из болота, но тут же снова прижался к стене — пули полоснули мимо.       — Выходи, сука! Я тебя достану! — раздался визгливый голос Фолэна, и он высыпал целую обойму в стену, за которой был Туз. Каменная крошка сыпалась с глухими ударами, воздух резал свинец. — Когда закончу с тобой — прирежу твоего дружка твоим же ножом! А потом, слышишь, потом потрахаю вашу црушную сучку по самые гланды! Прямо на ваших трупах, понял?! Вот как тебе такое, мразь?!       — Ты сначала доберись до меня, утырок! — рявкнул Туз, сорвав с пояса дымовую гранату. У него уже созрел план.        «Так, наверное, себя чувствует загнанный кролик…» — промелькнуло в голове Джессики, когда она осторожно выглянула из пустого, некогда уютного, а теперь мёртвого дома где-то в развалинах древнего Сарната. Каменные стены были иссечены временем, подоконник осыпался под её рукой, словно крошка старого хлеба.       Буря ревела, как раненый зверь. Ветер хлестал, закручивая ветки, листья и капли в бешеные спирали, врываясь во все щели.        Казалось, сам город восстал, глотая любой звук, любую тень. И всё же… затаившись в этом покинутом гробу, чьем-то жилище давно забытой эпохи, Джессика слышала, как где-то в буре кто-то крадётся. По мокрым камням, по грязи.        Она затаила дыхание, прижалась лбом к каменной кладке. В голове крутились варианты — один за другим, обрываясь, рушась, глупеющие под давлением реальности. Спрятаться? Но где и на сколько? Бежать? Но куда? Дождаться Туза и Билли? А если они уже мертвы? В это верить хотелось меньше всего! А если следующая молния врежется сюда?        Где-то недалеко небо расцвело вспышкой — ослепительной, синевато-белой. Гром грянул тут же, не дав молнии и секунды форы. Вибрация ушла в землю, и Джессика почувствовала её даже здесь— будто невидимая рука дрогнула под её ногами. Затем — вторая вспышка. Молния, как живое существо, зигзагом врезалась в землю в сотне метров от неё, и стены древнего дома вновь ответили дрожью.       «Что же делать?» — спросила себя Джессика, машинально сжав зубы. Тепло её дыхания уже не ощущалось — всё тело было сведено от холода, а разум загнан, как и она, в угол. Она затаилась в древнем доме, где сквозняки с ревом врывались в пустые залы древнего Сарната, круша покой мёртвого города, точно ища тех, кто нарушил его тишину.        Песок, дождь и пепел неслись по улицам в неразличимом хаосе, превращая всё снаружи в колеблющееся месиво силуэтов и теней. Она всматривалась в эту пелену, надеясь уловить хоть тень движения — и ничего. Только яростные удары молний, высекающие короткие вспышки света, при которых руины становились похожи на искорёженные декорации конца света.       Вернувшись назад, в темноту своего укрытия, Джессика прижалась спиной к прохладной стене и, опершись локтем о колено, задумчиво постукивала кулаком по подбородку. Всё, что она знала, было неполным, обрывочным, скомканным — но другого не было. Информация — это оружие, и её у неё было немного.        Ее самый первый удар пришёлся точно — в ту ногу, где у Курца стоял протез. Джессика видела, как тот подвел, как Курц утратил устойчивость и упал, и это внушало слабую, хрупкую надежду: возможно, она вывела его из строя. Или хотя бы сделала движение для него еще более болезненным и неустойчивым.       Джессика тяжело выдохнула, почти с хрипом, выжав из лёгких последний тёплый воздух. Руки дрожали. Она согнулась, обхватила себя за плечи, и только сейчас поняла, как сильно её знобит — от холода, от напряжения.        «Что у меня есть?» — мысленно повторила она, выстраивая цепочку. Ни численности, ни тяжёлого вооружения. Ни поддержки. Даже карта местности и та только по памяти. Для начала было знание. Знание того, что кое в чем преимущество её оппоненты, до недавнего времени союзники, все же утратили. А именно, Курц больше не контролирует ситуацию! Не может видеть происходящее с дронов, рации трещат на каждом третьем слове, пока хоть немного не утихнет эта воистину ужасная буря. А значит, у Джессики есть шанс… Для чего? Как она могла этим воспользоваться?        Джессика прижалась затылком к холодной стене и провела ладонью по лицу. Прикоснулась к носу — вспышка боли сверкнула в голове, точно молния. Виски пульсировали. Когда она убрала руку — на пальцах осталась кровь. Мокрая, смешанная с дождевой водой, с потом, с грязью. Она тронула голову — в спутанных мокрых волосах пальцы наткнулись на запёкшуюся ссадину. Липкая боль, тупая, будто кто-то вкручивал под кожу ржавый винт. И всё же она жива. Если бы не та чёртова ферма. Если бы не тренировки сопротивления допросу, где их учили — через холод, через боль, через унижение. Где один из инструкторов, не моргнув, выбил ей зуб — за то, что она дрогнула. За то, что плохо соврала. Если бы не это — она бы уже сдалась… Сломалась.        То, что произошло с Курцем, было неумолимо везением. Джессика пошла на чудовищный риск. Просто все… сработало. Сработало потому, что она решилась. А вот теперь везение кончилось. Начинается самое трудное.       Где-то за стенами заброшенного дома громыхнуло — земля дрогнула, будто сделала тяжелый вдох. В воздухе висел запах мокрого камня, сгоревшего пластика и пороха. Джессика выдохнула. Внутри что-то скручивалось, как пружина. Может, её собственное сердце?       — Ладно, Оугрен, — прошептала Джессика себе под нос, вновь подползая к выбитому оконному проёму. Взгляд метался по бурлящему хаосу снаружи: тени, пляшущие в завихрениях песка и дождя, то выныривали, то исчезали. Некоторые казались слишком целеустремлёнными, слишком прямолинейными… как будто знали, куда идут.        Нельзя медлить.       — Лучше всего… — выдохнула она сама себе, чтобы утвердить план действий. — Обойти лагерь. По дуге. Понаблюдать. Выждать момент — и… стащить что-то. Спутниковый телефон, рацию, пистолет.        Джессика задержала дыхание, а потом криво усмехнулась.       — Если никто не критикует, то это уже похоже на план.       Она поднялась с корточек и скользнула наружу. Её тело на секунду повисло в проёме окна, и затем — вниз, в воду. Грязная лужа под окнами захлюпала до щиколоток, ледяная жидкость мгновенно потекла в ботинки. Она чуть не вскрикнула.       Пригнулась, спина к стене.        Буря продолжала гудеть над руинами, срывая куски камней и забивая любые звуки. Но Джессика слышала своё дыхание. Слишком громкое, чтобы не расслышать его в таком безумном кошмаре.       Двигайся, пока не заметили. Один шаг — и ты вне досягаемости. Два — и у тебя преимущество.        И Джессика двинулась. Сквозь поток воды, сквозь хлещущий дождь и завывающий ветер. Выбирая путь между развалинами…        Как кролик.       Кролик, чуточку быстрее обычного, чуточку умнее — тот, что затаился в кустах после первых раскатов грома. Он знает, что в траве опасно. Но он не знает — где именно смерть. Он чует запах хищника, но не может различить направление. И потому крадётся, тревожно дрожа носом.        Джессика замерла у стены, прижавшись к мокрому камню. Всматривалась в вихри дождя и обломков. Где-то вдалеке мелькнул силуэт — возможно, человек, возможно, просто игра света. Но она двинулась дальше.        Кролик сделал рывок — к другому кусту, к обломку, что может дать хоть тень укрытия. Сердце в груди стучало, как барабан. Он чуточку надеется. Возможно, буря смоет следы, возможно, хищник в замешательстве. Он не знает, что когти орла уже расправлены. Что тот наблюдает сверху, сквозь пелену, выжидает. Он даже не видит — орёл уже начал падение.       Джессика преодолела пролом в стене. Каждый шаг — скрип суставов, толчок адреналина. Угол зрения сузился, движения — машинальные. Вокруг — только буря, грохот, трепещущая в животе дрожь. Надо ещё немного. Ещё шаг. Она почти в джунглях.       Кролик почти у норы. Он почти успел. Он верит.        И тут в грохоте грома рождается иной звук. Он не похож на остальные. В нём больше холодной воли, чем слепой ярости. Он тоньше, но пронзительнее.        Это был выстрел.        Джессика дёрнулась, как кукла, у которой кто-то внезапно обрезал все нити. Её руки распахнулись, пальцы беспомощно царапали воздух. Крик — нет, скорее судорожный вдох боли — вырвался изо ее рта, но в считанные секунды затерялся в буре. Колени подогнулись, мир ушёл вбок.        Спину будто пронзили каленым прутом. Жгучая, вязкая, тяжёлая боль, что медленно разрослась внутри.        Кролик подскочил. Он не понимает, что произошло. Он ещё жив. Он не сразу осознаёт — орёл уже ударил, и кролик теперь полностью в его когтях.        Джессика рухнула в грязь. Резкий спазм легких, в которых больше не было воздуха, только рвущая на части боль. Она пыталась вдохнуть — грудная клетка не слушалась, каждая попытка оборачивалась вспышкой адской муки, будто ребра ломали заново с каждым вдохом.        Разум лихорадило. Мысли бились, дробились на осколки, как стекло в эпицентре взрыва. Паника накатила мгновенно, необратимо. Она захлестнула всё — тело, разум, волю. Джессика задыхалась, ртом хватая дождь. Её трясло. Даже самый простой вопрос — выдержал ли бронежилет?.. — оказался недостижимой вершиной. Логика растворилась в боли.       Где-то в глубине сознания она знала — если бы пуля прошла навылет или пробила кевлар насквозь, она бы уже не двигалась. Но знание — ничто, когда в позвоночнике будто вскипела кислота.       Она с усилием повернула голову, и глаза защипало — слёзы, дождь, пот, кровь… всё смешалось. Лицо заливала вода, и Джессика моргнула, пытаясь разглядеть…        Фигура. Неуклюже ковыляющая, будто поглощённая тем же хаосом, что и шторм вокруг. Но шла прямо к ней…        Курц.       Лицо — как у каменной статуи, вырезанной на надгробии. Без гнева. Без радости. Без жизни. Только пустота и целеустремленность. В руках — винтовка. Блестящая от влаги. Курц шёл медленно, опираясь на протез, который теперь выглядел чудовищно — металлический культеприёмник был грубо перемотан десятком слоёв изоленты, штанина была разорвана до колена.        Джессика осознала с леденящим ужасом — на этот раз ей не вырваться из когтей орла…       Дымовые гранаты не считались летальным оружием, по крайней мере по задумке, но в реальности — всё зависело от того, как ты её используешь. Если подбросить достаточно близко, металлический корпус при срабатывании разрывается, выбрасывая наружу раскалённые фрагменты и едкий, плотный дым. И тогда — это уже не средство прикрытия, а импровизированное средство поражения, чьи осколки такие же острые, как и у обычной гранаты.        Туз знал эту особенность и без промедления ею воспользовался.        Он поднёс первую гранату к груди, ловко зажал её между локтем и корпусом. Резким движением выдернул чеку — щелчок, лёгкий звон металла. Почти не глядя, Туз метнул её в сторону. Вторая пошла следом: рука — в карман, пальцы — на кольцо, он дёрнул назад, с коротким рывком, а потом швырнул следом.        Первая граната ударилась о камень — бух! — и сразу извергла облако кипящего дыма, сделав картину тропической бури ещё более сюреалестической. Дым пополз низко, душно, как пар из глубокой трещины. Вторая граната врезалась в верхнюю часть стены, рассыпавшись горячими осколками во все стороны и новой порцией густого дыма.       — Я ранен! — раздалось с той стороны.        Туз вскинул автомат, ствол дрогнул в сторону движения — короткая очередь прорезала мрак между двумя развалинами. Не дожидаясь результата, он мгновенно рванул вбок, подальше от прежней позиции.        Туз почти добрался до намеченного укрытия — несколько стремительных шагов по мокрым камням. Но мир вдруг разорвался!        Старая стена вздрогнула, будто живая, и разлетелась в клочья с сухим треском и глухим гавком взрыва. Что-то тяжёлое ударило Туза в грудь — камень, осколок, или воздух сам стал ударом. Его закрутило, ноги оторвались от земли, и в следующее мгновение он упал в грязь, проехавшись вперёд.       Автомат вылетел из рук, отлетел в сторону. Туз видел его — чёрный силуэт в дождевой пелене, почти под рукой, почти рядом. Всё, что надо — потянуться…        И тогда что-то тяжёлое и мокрое врезалось в спину, пригвоздив к земле.       — Куда собрался, кретин? — сипло засмеялся Фолэн.        Он навис над Тузом, дыша сигаретами, потом сплюнул, и сапог с глухим хрустом опустился на затылок. Мир мигнул серым и алым, рот наполнился кровью. Шея загудела, но не сломалась. Пока.       — Думаешь, ты что-то из себя представляешь? — продолжал Фолэн, будто наслаждаясь моментом. — Я тебя на ленточки порежу, понял? А потом найду вашу сучку… Если она ещё дышит… О, я ей покажу, что такое хороший тра…        Он не успел закончить.        Туз не сопротивлялся словам — только дождю, грязи и боли. Его пальцы в это время медленно, вслепую скользнули под разгрузку, туда, где на поясе висели ножны.        Он выдохнул, сжал рукоять. И взорвался.        Рывок вверх — как пружина. Левой рукой он отбил ствол автомата в сторону, оружие Фолэна дёрнулось, но не выстрелило. Правая рука уже была в деле — нож вошёл в живот с мокрым, вязким звуком по самую гарду.        Фолэн всхлипнул — не закричал, не выругался — просто захрипел, когда изо рта полилась горячая кровь. Глаза его дёрнулись, как у рыбы. Он дёрнул курок, но Туз уже вклинился между ним и стволом, выбив автомат лёгким, почти небрежным движением — руки эгидовца стали вялыми, словно принадлежали другому телу.       — Если хочешь кого-то убить… — прорычал Туз сквозь стиснутые зубы и подхватил Фолэна за плечи.        Он поднял его, как куклу, и швырнул оземь так, что грязь, дождь и тёмная кровь брызнули веером во все стороны. Земля всхлипнула под весом тел. Фолэн закашлялся, но не успел вдохнуть — в лицо прилетел первый удар. Потом второй. И третий.        Туз колотил его с хрустом, не останавливаясь — кулак за кулаком, с каждым ударом он выбивал всё дерьмо, что тот сказал, всё, что сделал, всё, что собирался сделать. С каждым новым ударом лицо Фолэна становилось всё менее человеческим.        Он попытался что-то сказать — может, молить о пощаде, может, угрожать — но губы его только булькнули кровью. Он пытался отбиваться, но Туз без церемоний сломал ему запястье.       — Так убивай… — прорычал Туз, нагибаясь и хватая валявшийся рядом тяжелый камень. — …а не болтай попусту!        Крик вырвался из груди вместе с камнем, когда он с размаху опустил его на голову Фолэна. Один раз. Второй. Третий. Четвёртый…        Череп лопнул, как перезревший плод. Лицо превратилось в месиво — не осталось ничего, кроме крови, костей, серого вещества и дождя, всё слиплось в тёплую, мерзкую кашу.        Туз отшвырнул камень — тот упал с глухим шлепком в грязь, как бесполезный, истёртый обломок ненависти. Грудь вздымалась в лихорадочном ритме, дыхание рвалось наружу с хрипом. Несколько секунд он просто сидел, глядя на изуродованное тело, проверяя, действительно ли всё кончено.        Потом рывком выдернул нож — тот вышел из живота с булькающим звуком — и поднялся, шатаясь.        Автомат Фолэна валялся рядом. Туз подобрал его, одним движением сорвал заглушку с переключателя режима огня и перевёл его в полный автомат. Глаза пылали — не как у бойца, а как у зверя, загнанного и разъярённого.        Он сделал шаг вперёд, поднял ствол — и с рёвом, вырвавшимся из самых глубин его нутра, выпустил весь магазин в сторону эгидовцев, чьи силуэты маячили сквозь дождь и дым.       — БИЛЛИ, ОТХОДИ!!! — проревел Туз, почти захлёбываясь яростью, и в каждый выстрел вкладывал ненависть, страх, истощение и желание выжить.        Билли вывалился из развороченного дома, словно его вышвырнуло взрывной волной. Он перекатился по мокрой земле и тут же поднялся на ноги, не разбирая, где север, где юг — бежал, ведомый инстинктом.        Туз отбросил чужой опустевший автомат — как ненужную, отработанную вещь — и сразу же подхватил свой. Пальцы легли на знакомый спусковой крючок, плечи напряглись. Он побежал вслед за Билли, не позволяя себе думать, не позволяя страху даже мелькнуть — только вперёд, сквозь холодный дождь и рваный воздух, насквозь пропитанный гарью и криками.        И тогда — небеса разверзлись. Молния ударила в землю впереди них с грохотом, который разорвал всё вокруг. Земля вздыбилась, грязь взлетела фонтаном, а свет — резкий, слепящий — выжег всё до черноты.       — Твою мать! — закричал Туз, падая куда-то во мрак…