Хищник. Тёмный континент

      С начала октября с Вашингтоном творилось нечто необычное. С одной стороны, казалось, что город замер в своём величии: купол Капитолия возвышался над холмами, Белый дом, утопая в тенях наступающего вечера, оставался символом силы и власти. А с другой стороны, политическая лихорадка захлестнула всё, подобно прибывающей волне в час прилива. Коридоры, по которым ходили люди при власти, гудели от бесконечных встреч, шёпотов, кулуарных сделок. Каждый политик пытался угадать, как повернётся ситуация через месяц, а каждый лоббист — предугадать, кто окажется на вершине. Лозунги, обещания, речи — всё это было на виду, тщательно приглаженное и выставленное напоказ, как безупречные причёски самих политиков. Но за кулисами царил хаос, где каждый шаг мог стать ошибкой, а каждая ошибка — катастрофой.        Вечерами город не остывал. Молодые помощники и старые ветераны политики сидели в барах, пили крепкий виски и курили дорогие сигары. Кто-то спорил о налогах, кто-то строил стратегии о том, как переиграть конкурента. Каждый был занят своей игрой, своей частью большого спектакля. И Вашингтон, как магнит, притягивал самых разных людей. Одни приезжали сюда с горящими глазами, надеясь изменить мир. Другие — с хищной усмешкой, жаждая власти и денег. Но в итоге город проглатывал всех. Здесь всё решалось за закрытыми дверями, где большие деньги сталкивались с большими идеями, и далеко не всегда побеждали последние.       Листья кружили в прохладном воздухе, падая на ступени Капитолия. Они скрывали под собой грязь и пыль, как и город скрывал свою изнанку за фасадами торжественных зданий. Но всякий, кто хоть раз прикоснулся к этой жизни, знал: ничто здесь не бывает таким гладким, каким кажется.        В Вашингтоне, как и в любом космополитическом городе, были рестораны, куда ходят с жёнами, и рестораны, куда ходят с любовницами. Если мужчина с женой, лучшей половиной, избранницей, матерью его детей, звеном всей цепочки, и у него есть желание полакомиться бифштексом, он отправится в «Мортон», тихое и спокойное заведение на углу Коннектикут-авеню в самом центре делового квартала. Там замечательно, вкусно и великолепно, но там скучно. Если же мужчина со своей кралей, живым фонтаном молодости и говорливости, и собирается побить рекорд употребления виагры, если он со своей «племянницей», со своим ягненочком, тогда за порцией белков ему была прямая дорога в «Палм» на Девятнадцатой.       Но Престон Миллер сидел в ресторане третьего типа, в котором не обсуждали ни биржевые сводки, ни скандальные интрижки. Это было крошечное заведение, спрятанное на одной из боковых улиц, вдали от блеска Коннектикут-авеню и суеты Девятнадцатой. Мягкий свет старых ламп наполнял помещение уютом, стены украшали потускневшие фотографии с видами Вашингтона, а воздух был пропитан ароматом свежего кофе и поджаренной корочки на картофеле.       Миллер любил это место. Здесь не было официантов в уж слишком безупречных костюмах или винных карт толщиной с энциклопедию. В такие минуты Миллеру казалось, что за пределами этих стен весь мир погряз в самодовольстве. Политики, бизнесмены, лоббисты — они приходили в «Мортон» или «Палм», чтобы подпитывать своё тщеславие, сидеть подальше от реальности, напыщенно сдирая со стейка кровь. А он — не такой. Он просто работал. Миллер разглядывал кружку с остатками кофе и хмуро прикидывал, сколько сейчас в этом городе самодовольных хмырей, считающих себя королями мира. Они, вероятно, заполнили дорогие рестораны, лоснили стулья своими задницами в костюмах от Бриони, а потом возвращались к своим офисам, где вычерчивали очередной план, как переплюнуть всех остальных.       Мужчина откусил очередной кусочек картофеля. Тёплый, немного пересоленный, с привкусом чего-то настоящего, далёкого от показной мишуры. Для него это был момент тишины в мире, полном шума, где каждое слово, каждое действие оценивалось сквозь призму власти и выгоды.        Миллер был мужчиной внушительного телосложения — высокий и широкий в плечах, он до сих пор производил впечатление человека, способного раздавить противника одним лишь взглядом. Но годы брали своё: пиджак его строгого делового костюма немного натягивался на талии, выказывая неумолимость времени и чуть меньше часов в тренажёрном зале, чем в молодости. Коротко подстриженные волосы на висках начали серебриться, добавляя ему солидности, но Миллер не жаловался — его отец в этом возрасте уже давно лоснился бритым черепом.       Костюм сидел безупречно, в основном благодаря его жене, которая каждое утро поправляла галстук и критически оглядывала его, словно проверяя, может ли её муж сегодня выйти в свет, и оставляла пару игривых замечаний на счет его небольшого брюшка. В сочетании с тёмно-синим оттенком костюма и классическими оксфордами это придавало ему образ чиновника, банкира или корпоративного юриста — человека, который больше привык решать дела словами, а не делами… Что было лишь наполовину правдой. Под пиджаком, в портупее у левого бока, покоился пистолет. Миллер никогда с ним не расставался. Его пальцы, крупные, с коротко подстриженными ногтями, знали вес оружия так же хорошо, как и вес чашки утреннего кофе. Он лениво жевал картошку, иногда отрывая взгляд от окна и скользя им по скучающему персоналу заведения, который и не догадывался, кем он был.        А его работа… Что ж… В официальном пропуске с которым он мог пройти и Пентагон, и в Белый дом, и на территорию большинства военных баз страны значилось весьма скромная, но не менее уважаемая должность советника министерства обороны, а на деле же Миллер уже добрых десять лет специализировался на ситуациях, когда нужны решительные меры и абсолютно нулевая огласка. Именно подобный род деяльности позволял ему следить за всем сложным миром большой политики, так называемой «большой игры» и сделать один очень простой вывод… Большинство политиков было людьми временными. Подобно шахматным фигурам, они стремительно проносились по белым и чёрным клеткам поля. А настоящими игроками оставались люди, подобные ему самому — опытные, бывалые ветераны, которые сидят за шахматной доской достаточно долго для того, чтобы понимать перспективу любой из возможных партий.       Миллер чуть ослабил галстук, чувствуя, как нарастающая усталость окутывает его, и задумался, не заказать ли ещё хороший стейк. Но едва он собрался поднять руку, чтобы подозвать официанта, как дверь ресторана решительно распахнулась, и внутрь вошла Сара Брукс.       Эта женщина моментально притянула взгляды всех, кто находился в зале. По крайней мере, мужской половины находящихся. Просто Брукс была той женщиной, которую невозможно игнорировать. Её густые рыжие волосы, отливающие золотом в свете ламп, спадали на плечи мягкими волнами, подчёркивая элегантный изгиб шеи. Яркий цвет шёлкового красного шарфа, завязанного небрежным узлом, контрастировал с её фарфорово-белой кожей. Лицо, словно сошедшее с обложки модного журнала, отличалось безукоризненными чертами: высокие скулы, прямой нос, выразительные брови и чуть приподнятые уголки полных губ, которые то ли манили, то ли предупреждали. Приталенный пиджак подчёркивал изящную талию и грудь, а юбка-карандаш, облегавшая её бёдра, делала её фигуру ещё более притягательной.        Брукс всегда двигалась с грацией хищницы, каждый её шаг на высоких каблуках был наполнен уверенностью и силой. Ноги, бесконечно длинные, были идеальными. Но самым пленительным пожалуй были глаза. Зелёные, чем-то напоминавшие холодный изумруд, сверкающие умом и сарказмом, внимательно скользнули по залу. «Ну и классная же задница», — хмыкнул про себя Миллер, позволив себе эту констатацию очевидного факта в момент, когда задняя часть фигуры женщины отразилась в одном из зеркал. Когда Брукс наконец подошла, её губы изогнулись в тени усмешки, прежде чем она бросила на стул сумку и села напротив Миллера.       — Господи, наконец-то этот день закончился, — гневно выдохнула Брукс.       — Ну, в нашем деле рабочий день заканчивается после полуночи, — добродушно хмыкнул Миллер, подвигая свою тарелку. — Картошки?        Подперевшая к этому моменту щеку ладонью, Брукс стрельнула угрюмым взглядом на тарелку, а после ловко забрала чистые приборы с соседнего столика и наколола самую большую картошку.        Теперь уже Миллер игнорировал завистливые взгляды остальных мужчин, брошенных якобы случайно в их стороны. Эти бедолаги наверняка считали, что у них роман и после этого «романтичного» поедания жареной картошки они поедут в какую-то гостиницу и там… Ну, фантазия завистливых мужчин, видящих красивую женщину с другим, всегда безгранична. Но они совершенно не подозревали, что Миллера и Брукс объединяли исключительно рабочие и частично дружеские отношения, не больше и не меньше. Да чего уж греха таить, все кто хоть немного интересовался политикой, узнавал в рыжеволосой красотке помощницу советника по национальной безопасности. Казалось бы, очередная третьестепенная фигура на политической доске, но именно благодаря точным аналитическим оценкам Брукс удалось загасить в зародыше не один конфликт.       — Спаржевой диете, похоже, пришел конец, — наконец проворчала молодая женщина, дожевав картофелину, и уже насадила на вилку следующую.       — А что послужило стимулом к этому решению? — спокойно спросил Миллер, потягивая кофе. За несколько лет знакомства с Брукс он уже не раз видел, как та срывалась с очередной диеты, и причиной всегда были решения их общего начальства, дабавлявших высоклассному аналитику работы.       — Очередное закрытое совещание Совета национальной безопасности. Присутствовали представители Министерства обороны, разведывательного сообщества, Министерства внутренней безопасности и ещё целая толпа людей, которые очень любят произносить слова «межведомственная координация», когда сами понятия не имеют, что происходит. И попробуй высидеть несколько часов кряду, когда половина из этих старых козлов тайком мечтает покрепче схватить тебя за задницу. — Брукс нетерпеливо повела головой, подавляя желание в очередной раз взглянуть на рабочий телефон. — Кстати, а тебя что, в этот раз не вызывали?       — Про меня вспоминают, когда «утка подгорает», — многозначительно ответил Миллер, сделав очередной глоток кофе. — Что у нас нового?       — Да все как обычно. Основное сейчас внимание на Китай, но и за остальным глаз да глаз. Есть кое-какая активность в ближневосточном регионе, но еще рано говорить об точной оценке. — Брукс продолжала медитативно размазывать соус в такт мысли. — А еще наконец-то президент принял решение касательно продолжения финансирования программ, вроде «Эгиды».       — А что, расследование инцидента в Африке и той информационной утечки уже закончилось? — Миллер искривил бровь, глядя на подругу поверх чашки.       — Да, сегодня с результами расследования выступил генерал-лейтенант Гарри Мейнбор, помнишь его?       — Он, кажется, из военно-воздушной разведки. — нахмурился Миллер. — Скользкий тип.       — Да, он самый, — кивнула Брукс. — Согласно итогам, что нам и так прекрасно известно, полковник Эрик Курц превысил свои полномочия, санкционировал операции по поимке одного из субъектов с кодовым обозначением «хищник» без разрешения на то Панетта, а также был вскрыт факт передачи Курцем секретной информации особой важности… Проще говоря, будь полковник жив, то его бы упекли за решётку за госизмену.       — А что же сливы? — Миллер слегка наклонился вперед, понизив голос. — Уже выяснили, кто получатель?       — Ничего. — Брукс пожала плечами. — Никаких следов, у этого Курца не было даже никакого припрятонного офшорного счета где-то на бермудах, который можно проследить. Так что дракон и медведь пока вне подозрений.       — А если Иран? — предложил Миллер.       — Слишком крутой уровень для них, — фыркнула Брукс, отправив в рот очередную картофелину. — Скорее всего слив был направлен кому-то внутри страны, но кому, пока только предстоит выяснить.       — А что же сама программа?       — Полная реорганизация. Президенту не понравилось, что ею по факту руководил фанатик, считавшим необходим истребить всех… скажем так, представителей внеземных народов.       — А ты так не считаешь? — на лице Миллера появилась кривая усмешка.       — Я считаю статистические данные, а уже потом делаю выводы. Но, кажется, тебя в свое время просили дать оценку возможных действий при контакте… с теми же «хищниками»? Ох, и жуткие же создания даже на фотографиях.       — Да. Я тогда предложил сворачивать на время все наши операции в горячих точках, если будет замечена активность этих хмырей, и подождать, пока их руками уменьшится количество противников. Ну, собирают они головы тех же сомалийских пиратов или фанатиков с Аль-Каталы, какая разница, если это можно использовать в свою пользу.       — А наш президент считает, что необходим контакт… дипломатический, — с заминкой заметила Брукс. — Даже вот… с такими, как «хищники». Чтобы человечество перестало быть целью для сафари.       — Значит, у «Эгиды» будет новое руководство?       — Скорее всего и новое название программы, как и цель. А курировать все будет некто Кристофер Бест, тоже, как и мы, человек вне основных структуры. Кстати, симпатичный, — улыбнулась Брукс.       — Надену свою лучшую рубашку, вдруг пересечемся, — в тон ответил Миллер, окончательно допив кофе. — Значит, скоро инопланетные визитеры станут такой же частой головной болью, как и все остальное?       — Скорее всего, — вздохнула Брукс. — В любом случае нужно предусмотреть все возможные сценарии, чтобы подговить к ним действия.       — О, это мы умеем, — все так же многозначительно улыбнулся Миллер.        Тяжёлая осенняя прохлада встретила их сразу за дверью ресторана. Вашингтон уже начинал готовиться к ночи, хотя город такого масштаба никогда по-настоящему не засыпал. По улице медленно ползли машины, над крышами зданий мерцали огни офисов, где сотрудники ещё продолжали бороться с отчётами, бюджетами и кризисами, а ветер гонял вдоль тротуаров первые опавшие листья.       Миллер остановился на мгновение, застёгивая пиджак.       — Кстати, раз уж ты всё равно собираешься провести выходные за работой, можешь хотя бы делать это в нормальной компании, — заметил он, когда они неторопливо двинулись вдоль улицы. — Заезжай к нам в субботу.        Брукс подозрительно прищурилась.       — Это приглашение или попытка вербовки, мистер Миллер?       — Это попытка спасти тебя от добровольного истощения организма очередной диетой. Просто, Карен обещала приготовить свою рыбную запеканку.       На лице Брукс впервые за весь вечер появилась по-настоящему искренняя улыбка.       — Ладно. Вот это уже серьёзный аргумент.       — Я так и думал.        Некоторое время они шли молча.       Со стороны могло показаться, что это обычные коллеги, возвращающиеся домой после тяжёлого рабочего дня. Вашингтон был полон таких людей. Мужчин и женщин с папками под мышкой, со служебными телефонами в карманах и усталостью в глазах. Людей, которые считали себя частью механизма государства. Разница заключалась лишь в том, что большинство из них знало лишь крошечный фрагмент картины.       Миллер же видел немного больше. Достаточно, чтобы понимать, насколько хрупким на самом деле был окружающий мир. Достаточно, чтобы знать: большая часть населения Земли даже не подозревает, насколько близко подошла к краю за последние месяцы.       Они миновали перекрёсток, где загорелся зелёный сигнал светофора.            Ну, а где-то далеко на другом конце планеты африканские джунгли были окутаны бледными лучами рассвета. В безымянных долинах ветер гулял среди развалин древних сооружений. В лабораториях под грифом «совершенно секретно» учёные изучали образцы, происхождение которых явно определялось как самое внеземное. В архивах разведывательных служб множились папки с пометками, которые ещё год назад показались бы фантастическим бредом.       А в самом Белом доме всего несколько часов назад президент подписал документы, запускавшие новую главу в истории всего человечества. Правда, пока это все хранилось в тайне… Пока что…

КОНЕЦ?