Хороший эльф — мертвый эльф

      Этим утром лагерь был шумнее обычного. Не хаотичнее, скорее оживленнее. Ведь сегодня скоя’таэли тренировали новобранцев в стрельбе из лука.       Чтобы соорудить какое-то подобие тренировочной площадки, они расчистили небольшую лужайку и поставили вокруг пару кривых чучел — смастеренных на скорую руку из старых рубах и соломы. А после, собрав новичков, выдали каждому по паре стрел и простому луку — какими обычно пользовались dh’oine. Ни один уважающий себя скоя’таэль не стал бы пользоваться таким грубым оружием, но для тренировки тех, кто ни разу в жизни не держал лук, был в самый раз. А вот эльфийский зефар был для них слишком сложным — управиться с ним могли лишь настоящие мастера, и то, лишь те, которые были обучены эльфийской технике.       Из-за этого мероприятия с самого утра стояла настоящая суета. Постоянно раздавались глухие удары стрел, вонзающихся в чучел. А за ними следовали смех и радость от попадания в цель. Кто-то же, наоборот, промазав, громко выругался на Общем — за что тут же получал нагоняй от наставника.       Иорвет направлялся вовсе не к ним. Лишь бросил взгляд на этих горе-лучников, проходя мимо по пути к командному шатру, погруженный в свои невеселые мысли, в дальнейшие планы, в стратегию и ловушки…  Когда кое-что, что выбивалось из общей картины, привлекло его внимание.        Он замедлил шаг.        Шеренга новичков стояла перед мишенями, подняв луки в воздух и готовясь к выстрелу, — плечи держали криво, стояли неуверенно, лук сжимали в руках кое-как. Наставник медленно ходил позади учеников: одного поправлял, другого игнорировал. По нервной походке было понятно, что его терпение было на исходе — тренировать целую группу новичков, да еще и в таком тонком деле как стрельба из лука было очень непросто. Хотя Aen Seidhe обладали врожденной способностью к этому искусству, никто не говорил, что начинать было проще, чем кому-либо другому.        Взгляд Иорвета скользнул по новичкам… И замер.        В самом дальнем конце шеренги — чуть в стороне, особняком от всех остальных, — стоял мальчишка. Тот самый, который с недавнего времени все не переставал привлекать внимание Иорвета. Который ужасно походил на Anad’enel. И который — до прилива желчи — напоминал другого эльфа.       И от этого сходства Иорвета захлестывала злая, беспомощная горечь.        И все же, даже если эти догадки были верны... Даже если это не было простым воспаленным чувством вины… Имел ли он хоть какое-то право вмешиваться? Имел ли право совать свой нос, когда сам был виновен в случившимся, хоть и частично?       Думалось ему, что нет.        Иорвет не любил сожалеть о прошлых ошибках. Что сделано, то сделано. Но даже если так, это было одним из немногих поступков, которых он стыдился. Которые напоминали ему о собственном малодушии и трусости. И которые он поклялся никогда не совершать вновь.       И все же любопытный взгляд Иорвета продолжал преследовать мальчишку. Как его темные кудрявые волосы были собраны в неряшливый хвост. Как одежда безуспешно имитировала стиль скоя’таэлей — плохо, но отчаянно пыталась слиться с остальными.       Но несмотря на эту неказистость, присущей всем подросткам, в нем было что-то еще... В нем ощущалась какая-то внутрення, прирожденная изящность и грация — словно был настоящим Aen Seidhe, спустившимся с Синих Гор, а не беспризорником из людской помойки.       Однако, вся эта “изящность и грация” сходила на абсолютное нет, когда мальчишка брался за лук. Ведь то, как он держал его, было не просто плохо, а вопиюще ужасно! Настолько безобразно, что Иорвету становилось больно даже от одного взгляда на подобное кощунство.        Мальчишка натянул тетиву — слишком резко, слишком дергано, — и выпустил стрелу. Она круто ушла вниз камнем и вонзилась в землю. Ребята чуть постарше, глядя на его жалкий провал, хмыкнули. А наставник, утомленный обучением тех, кто, казалось, был не обучаем, даже не взглянул. Вместо этого рявкнул всей группе: “Еще!”.        Парень никак не отреагировал. Ни на свой промах. Ни на насмешки. Он просто потянулся за новой стрелой — спокойно и размеренно. Будто ничего не случилось. Будто его промах был намеренным.        Иорвет, вопреки решению не впутывать в свои дела ребенка, все же остановился и внимательнее присмотрелся.        На этот раз мальчишка чуть изменил стойку, которая, увы, была даже хуже прежней. Было видно, как он отчаянно пытался исправить ошибку, только вот совсем не понимал, в чем ошибка была, и что именно нужно было исправить.        Он снова натянул тетиву и снова неправильно — плечи слишком напряжены, руки держали лук слишком грубо и неотесанно. Лук — это музыкальный интсумент: с ним нужно обращаться чутко и нежно. А не так, как стал бы хватать лопату! Было ожидаемо, что и следующая стрела ушла далеко в сторону — хуже, чем раньше.         Иорвет, глядя на этот кошмар, еле сдержался и не скривил лицо.       Мальчишка же, однако, лишь кивнул самому себе, словно ожидал этого. Словно все это было сделано с научной целью. Словно его промах был не ошибкой, а экспериментом. Он настырно продолжал сохранять видимость того, что у него все шло по плану, и не собирался поступиться своей гордостью и просить помощи. Хотя, даже если бы попросил, Иорвет сомневался, что ему бы хоть кто-нибудь помог: наставник слишком устал обучать целую толпу новобранцев, а остальные могли лишь научить только чему-нибудь дурному.       Иорвет свернул с тропы.        Его заметили далеко не сразу. На него никто не обратил внимания, даже когда он оказался за спинами молодых стрелков. Он прошел мимо них, оценивая технику, — про себя отмечая, что она у них хотя бы была, — и наконец остановился в нескольких шагах позади мальчишки.        Вблизи все стало еще очевиднее. Каждое его движение так и кричало о попытке контролировать то, что не поддавалось контролю: мышцы были зажаты и перенапряжены, руки, пытаясь маскировать отсутствие знаний и уверенности, нелепо вцепились в деревко — и с такой силой, будто старался сломать его одной хваткой. А сам мальчишка либо забывал дышать вовсе, либо, после длительной задержки, рвано хватал ртом воздух, прямо как выброшенная на берег рыба.       — Остановись, — скомандовал Иорвет.        Его слова прозвучали негромко, но их услышали все. Шеренга тут замерла и испуганно посмотрела на командира скоя'таэлей, который неожиданно для всех посетил тренировку новичков. Наставник резко обернулся, полностью растерянный таким резким поворотом событий.        — Iorveth… N’gvael… [Я не видел]       Иорвет даже не взглянул на него. Вместо этого он обратил все свое внимание на мальчишку перед собой, который так и замер в неправильной позе, как будто воришка, пойманный на горячем.        — Ослабь хватку, — ровно произнес он, не сводя глаза с ребенка. И тот, еле-еле отходя от шока, осторожно поправил руку с таким видимом, будто от этого зависела его жизнь.       Иорвет шагнул ближе.        — Опусти плечи.        Пауза, после которой мальчишка подчинился — уже без колебаний.        — Тяни тетиву медленнее. И не забывай дышать. Натягивай тетиву на глубоком вдохе и не выдыхай, пока не отпустишь стрелу.       Мальчика вдохнул полной грудью и снова натянул лук. На этот раз его движения были ровнее. Не идеальными, но уже не такими зажатыми.        — Не борись с луком, — еще тише произнес Иорвет, — он тебе не враг.        В этот раз стрела полетела прямее. Не идеальный выстрел — но все же она вонзилась в мишень, пусть в самый дальний край. Хоть и маленькое, но уже значимое улучшение. Иорвет, глядя на это, еле заметно улыбнулся.       Все притихли, глядя на них круглыми глазами и, казалось, затаив дыхание. Иорвет, заметив всеобщее внимание, тут же отступил, возвращаясь на прежний маршрут.       — Продолжайте в том же духе, — кинул он перед уходом.       Наставник быстро взял себя в руки и снова начал выкрикивать команды. Все быстро погрузилось в привычную рутину.        Мальчишка, растерянный неожиданной помощью не абы кого, а самого Иорвета, некоторое время тупо уставился ему вслед. Пока наставник, наконец заметив парнишку, не наорал на него, чтобы тот не глазел по сторонам, а работал. 

***

      — Iorveth? — вновь отвлек его голос Аэлвина, который недавно докладывал о положении дел на фронте, и который должен был давно покинуть командный шатер.        Эльф, заплутавший в собственных мыслях, несколько непонимающе поднял взгляд от карт на столе, на которых были отмечены недавние движения армий Нильфгаарда и Редании, а также интересные показания, которые удалось вытянуть из нильфгаардской ведьмы. Он вопросительно уставился на Аэлвина. Эльф, смутившись тем, что отвлек командира, указал на необычного посетителя — мальчишку, который по всей видимости уже давно топтался у входа в палатку, не смея войти без разрешения.        Аэлвин вопросительно покосился на Иорвета, как бы спрашивая, как ему следовало поступить с мальчишкой. Иорвет, долго не думая, лишь кивнул, давая позволение ребенку войти. У него должно быть было какое-то серьезное дело, раз пришел к командирской палатке.       Ко всему прочему, у Иорвета тоже была пара вопросов к мальчишке. Разумеется, он не собирался ничего у него выпрашивать, только чтобы утолить собственное любопытство, но раз этот ребенок сам пришел в логово тигра...       — Командир, — скромно начал паренек, чуть пройдя вглубь палатки. Его голос был вежливым и размеренным, даже немного неестественно дисциплинированным — как будто не ребенок, а маленький солдат.       И если сравнивать с тем, как он говорил с Anad'enel, буквально небо и земля.       Иорвет тут же поднял руку от карты, останавливая его.        — Можешь опустить звания, мы не среди dh’oine. Здесь все зовут друг друга по именам.        — А… — немного смутился мальчишка, но все же нашел в себе силы продолжить, — я… Я хотел поблагодарить Вас.        Сказав это, парень медленно и уважительно поклонился — не слишком низко, но достаточно, чтобы выразить почтение.       Иорвет, продолжая стоять около стола с картами, наблюдал за неожиданным гостем — он бы никогда не подумал, что мальчишка лет двенадцати от роду сам придет в командирский шатер, куда даже обычные скоя’таэли не имели смелости заходить просто так. Не то чтобы им кто-то запрещал, просто…       — За что? — сухо поинтересовался эльф.        — За то, что не прошли мимо, — парень наконец разогнулся из поклона. — За Ваши наставления. Возможно, для Вас это пустяк, но для меня это значит многое. Вы очень помогли.       Иорвет прищурился. Он оглядел мальчишку еще раз, на этот раз уже открыто изучая его.        Парнишка смотрел на него большими оленьими глазами, готовыми ловить каждое его слово и даже самую незначительную похвалу. Он улыбался, но не так, как это делали дети. Он улыбался, как взрослый эльф — легкой улыбкой, в которой были лишь благодарность и почтение перед своим спасителем.       И самое ужасное, Иорвет не совсем понимал, был ли этот парнишка искренним. То, как он двигался, куда смотрели его глаза, выражение лица, — все казалось слишком идеальным, отрепетированным и выверенным до мелочей.       Иорвет сохранял молчание, ровно глядя на ребенка, и тот, на удивление, хорошо выдержал его взгляд — даже слишком хорошо.        — Нет нужды, — сухо бросил Иорвет, отпуская мальчишку из захвата проницательного взгляда. — Большинство бы просто приняли помощь.        — Большинство осталось незамеченным, — осторожно возразил он. — А меня Вы заметили.        Иорвет удивленно приподнял бровь.        Высокомерно. Даже очень для такого-то сопляка, который ничего толком не умел.        Однако… в этом высокомерии угадывалось что-то еще — что-то по-детски нежное, почти ранимое, что он явно пытался спрятать за этой бравадой. Поэтому Иорвет не стал зацикливаться. Он лишь снисходительно хмыкнул и отвел взгляд.        — Как тебя зовут? — вдруг спросил он, не глядя на парня.       — Финн.        Мальчишка сделал осторожный шаг вперед, как будто услышал приглашение в вопросе командира.        — Финн, — задумчиво повторил Иорвет.        Это имя совсем не подходило мальчишке: слишком короткое, слишком простое и грубое. “Финн” походило больше на кличку, которую дали в спешке, не придавая этому большого значения, чем на настоящее имя, дарованное при рождении.        — Так ты из тех плененных эльфов, которых удалось отбить у dh’oine? — вдруг спросил Иорвет, припомнив кое-что.       — Да, все так, — Финн сделал еще один аккуратный шаг вперед.        А Иорвет все гадал, откуда в его лагере мог взяться этот мальчишка, вот оно как оказалось...       Около пару месяцев назад разведчики доложили, что в Новиграде начали отлавливать оседлых эльфов, якобы под предлогом очищения города. Разумеется, дело было не совсем в этом — на самом деле они собирались продать этих эльфов, и за весьма хорошие деньги. Ведь с недавнего времени появился очень щедрый покупатель, которых ссорил деньгами за каждого эльфа. Этот таинственный покупатель раньше и на его эльфов нападал — разумеется, не в открытую. Он тщательно маскировал свои действия под всевозможные происшествия: то монстры утащили, то реданцские псы схватили и так далее.       К сожалению, выследить этого "покупателя" было непросто. Даже почти невозможно. А пропажи не прекращались. Поэтому у Иорвета не осталось другого выхода, кроме как запретить скоя'таэлям любые вылазки кроме тех, которые он лично планировал и координировал.       И вот, этот покупатель не заставил себя ждать. Лишившись возможности красть скоя'таэлей, он нашел другой способ — купить эльфов прямо из Новиграда. И в каком-то смысле, это было скоя'таэлям на руку. Ведь наконец-то появилась возможность выследить этого тайного покупателя.       Это был шанс, который было нельзя упускать — ни в коем случае. Если, разумеется, он не хотел, чтобы этот торговец и дальше продолжал преследовать скоя’таэлей. Все были согласны с этим планом, даже несмотря на то, что им пришлось бы пожертвовать жизнями плененных эльфов. Подумаешь, что такого в том, чтобы позволить кучке жалких недоэльфов погибнуть ради победы над врагом? Тем более, они сами заслужили это, выбрав жизнь по указке dh'oine...       Но в самый последний момент Иорвет передумал.       Сам не понимал, что на него нашло, но... Впервые, он четко осознал, что если так пойдет и дальше, они убьют себя быстрее, чем это сделают dh’oine.       Хватит. Он уже достаточно жертвовал эльфийскими жизнями.       В тот день весь лагерь замер в недоумении. Разумеется, никто ничего не сказал, но он все видел и слышал. Их взгляды, полные сомнений и непонимания. Напряженную тишину, которая тогда повисла над лагерем. И немой вопрос, который остался лишь в мыслях скоя'таэлей: "Неужели мы так просто оставим это? Позволим этому dh'oine продолжать жить и дальше охотиться на нас?"       Впрочем... сейчас, глядя на мальчишку перед собой, который все еще был жив, Иорвет лишь убедился в правильности своего решения. И стало неожиданно тепло на душе — чувство, совсем отличное от той холодной пустоты, которую он испытывал, добиваясь победы ценой эльфийских жизней.       Что же касалось того "торговца", Иорвет обязательно его найдет — это даже не было вопросом. Просто в этот раз он найдет другой способ.       — За что тебя схватили? Выглядишь слишком молодо для нарушителя закона.       — Это потому, что я его не нарушал, — слишком активно ответил мальчишка, и на мгновение показалось, будто маска белого и нежного цветка на мгновение съехала с юного лица. — Там, откуда я родом, даже такие уши как у меня считаются преступлением.        Из-за этих слов, взгляд эльфа невольно притянулся к ушам мальчишки. Те были недостаточно длинными, чтобы принимать его за Aen Seidhe, но и не круглыми и короткими, как у dh’oine. Его уши выдавали в нем самого настоящего полукровку, которые были нелюбимы многими — как Aen Seidhe, так и dh’oine.        Впрочем, Иорвету было все равно на его уши. Прежде всего, мальчишка был ребенком.        — А как же твои родители? — неожиданно для самого себя поинтересовался Иорвет, не сумев сдержать любопытство. — Должно быть, они тебя потеряли?        Мальчишка не вздрогнул и не выглядел удивленным, скорее так, будто только и ждал этого вопроса.        — У меня нет родителей.        Его ответ звучал слишком чисто. Как заранее подготовленная речь — заученная и отрепетированная.        — Что, совсем никого? — спросил Иорвет, на этот раз с наигранным удивлением.        Челюсть мальчика напряглась — совсем слегка.        — Никого, — твердо заявил он. Пытаясь убедить в этом то ли Иорвета, то ли самого себя.        Эльф наконец отошел от своих карт и теперь был весь во внимании. Скоя’таэли у входа в шатер изредка поглядывали на него — в удивлении, что командир решил потратить время на разговоры с каким-то ребенком. А впрочем… для него это и правда было в новинку.        А этот ребенок продолжал упрямо стоять на месте. Видимо, ему было что сказать помимо слов благодарности.        — Я хочу остаться. Если можно, — скромно добавил он. — Я знаю, что всего лишь полукровка, но даже так, я могу быть полезен.        Выражение лица Иорвета не изменилось.        — И каким образом?        — Я быстро учусь, — поспешно ответил парнишка. — Я не создаю проблем, я… — После которой паузы он осторожно добавил, — Я не буду обузой.       Слова были точными. Подобранными. Заранее подготовленными. И Иорвет отлично услышал мольбу, скрытую под ними: “Не прогоняйте меня”.        — И это все, чего ты хочешь? Быть полезным?        Вопрос, казалось, застал мальчишку врасплох. Он удивленно уставился на Иорвета, как будто не верил, что правильно понял вопрос.        — Нет, — тихо признался он, отрицательно покачав головой. А потом, как будто что-то решив про себя, поднял дерзкий взгляд и слишком уж уверенно заявил: — Я хочу стать лучше. Самым лучшим. Хочу стать одним из вас и показать dh'oine, где на самом деле их место. Ради этого я готов на все. Это не просто слова. Если позволите мне стать одним из скоя'таэлей, однажды я обязательно докажу это!       Глядя на этого мальчишку, Иорвет невольно задумался… Ему было несвойственно предаваться воспоминаниям и грустить по прошлому, но сейчас он не мог не вспомнить себя — другого себя, юного, без единого шрама на теле и лице, полного сил и стремлений, уверенного, что у него все получится, кто бы что не говорил…        Тогда он жил в далеко в горах и не знал забот. Не знал, через что ему предстояло пройти. Его мать, как только увидела его судьбу, никогда не переставала отговаривать его — снова и снова повторяла, что на Taith an Marwolaeth нет ничего кроме смерти. В те дни он доверял своим силам и воле куда больше, чем словам матери, которые, как показала практика, оказались правдой. И все же, вернись он сейчас в прошлое, все равно бы выбрал этот путь — есть вещи, которые должен сделать, несмотря ни на что. Даже если заранее знаешь финал.       Сейчас этот мальчишка, глаза которого горели желанием показать себя, стать лучше и сильнее, напомнил ему прошлого себя — наивного и до глупости верящего в то, что был готов ко всему на свете.        — Опасная цель, — лишь проронил Иорвет, говоря то ли с собой, то ли с мальчишкой. Но тот, казалось, вовсе не заметил легкую отстраненность командира и лишь кивнул, полностью соглашаясь со словами.        — Вы правы. Она опасная. Если провалишься, — поспешил добавить он, дерзко и самоуверенно.         Сухих губ Иорвета коснулась легкая улыбыка. Он подумал, что было бы хорошо, если бы у этого парнишки все получилось. В отличие от него самого.       Видимо, он на самом деле старел, раз его мысли вновь и вновь обращались к прошлому.        Прервав бесполезные размышления на эту тему, Иорвет развернулся и вернулся к столу с картами.        — Пока можешь остаться, — сухо бросил он.        Иорвет выбрал именно эти слова, потому что не был вправе решать судьбу этого ребенка — пока окончательно не убедится, что у этого ребенка не было этих самых "родителей". Как он мог так легкомысленно распоряжаться чьей-то судьбой? Поэтому эльф решил отложить вопрос на потом.         Но от его внимания не скрылось, как мальчишка была очень недоволен этим словом “пока”. Виду он старался не показывать — страх лишь тенью промелькнул в его ореховых глазах.       Но мальчишка не стал спорить. Вместо, он еще раз поблагодарил его, поклонился и тут же поспешно покинул шатер.        Иорвет, глядя ему вслед, задумался, в какие болота его затягивало… а после, смахнув ненужные мысли, вернулся к своим картам. 

***

      Тем временем, Бринна была раздражена на столько, что была опять готова вляпаться даже в драку — куда угодно, чтобы хоть куда-то деть эту горечь, что костью встала поперек горла с того момента, как она “побеседовала” с мелким сученышом. С одной стороны, хотелось нарваться на неприятности, подраться и забыться, а с другой… Сука, с другой стороны, она сидела во вражеском лагере, где ей было прямым текстом сказано — специально для нее на Общей речи — сидеть на жопе Р.О.В.Н.О. А потому, девушка напоминала пороховую бочку — вроде тихую и безопасную, но стоило хотя бы одной искре зажечься рядом, вот тогда мало не покажется.       И эта искра сама нашла ее.        — Кажется, мы не закончили, — услышала она позади себя и резко обернулась.        Бринна сидела в какой-то глуши, одна одинешеньки, и очень усердно никого не трогала и не на кого не смотрела — отчасти потому, что здесь не было на кого смотреть. Как и тут ее нашли! Поначалу она решила, что это был Эльдаин, который в последнее время ходил за ней по пятам, чуть ли не как злой дух, — видимо, Иорвет приставил ей новую няньку. Вот только вскоре поняла, что это был вовсе не Эльдаин.        Бринна тут же вскочила со своего бревна и отпрыгнула на несколько шагов назад.        — И правда, кажется, не закончили, — сдержанно протянула она, глядя на хищную улыбку эльфа перед собой. — Пришел, чтобы я тебя убила? А твоя хозяйка не расстроиться, если ее любимый пес сдохнет?       — Ха-ха, а ты забавная, — очаровательно улыбнулся Рамейр. Он сделал несколько шагов навстречу, и побрякушки на его бедре музыкально загремели — странно, что она не слышала этого звука, когда он к ней подбирался. — Уже не такая молчаливая, как при нашей первой встрече. Покровительство Иорвета тебе явно к лицу. Ты как будто даже похорошела.       Высоченный эльф прошелся рукой по волосам, зачесывая их назад, а после так высокомерно взглянул на нее, что… Уфф, держите ее семеро!        — Тебе чего от меня надо?        — Хочу закончить, что начали. Тут одна птичка напела, Браэном зовется, что ты не просто убийца, а настоящий профессионал в охоте на скоя'таэлей.       На этих словах он ловко достал нож — ее трофейный нож, который она уже давно не видела, с тех времен, как Браэн и его компашка решили избавиться от нее, — и ловко подбросил его, играясь. А потом так хитренько посмотрел на нее, мол, узнаешь?       — Вот интересно проверить, правда ли это. Или ты все же простая шлюха.       — А мне не интересно в этом участвовать, — твердо заявила девушка.        Бринна смотрела на этого эльфа со всей яростью, которая накопилась в ней за это время.       Еще чего?! Она не самоубийца, чтобы бросаться на такого бугая! И не хотелось ей, чтобы ее распотрошили, как молодого поросенка — не после того, как она еле-еле пришла в норму. Этот тип был явно не в своем уме, предлагая ей какой-либо поединок. А ничего, что она, на минутку, была раза в три меньше его? Раза в три слабее и раза в три хуже в фехтовании?! Опять же, гордость не позволяла ей сказать это вслух...         К тому же, это было не единственное, что ее останавливало. Этот эльф хотел, чтобы она сразилась? Чтобы доказала, что была убийцей? Что своими руками убила Ангуса Бри-Кри? Чтобы... что? Чтобы потом ее казнили, на этот раз уже за реальное дело?! Ха, неужели она настолько походила на идиотку?!       — Да ладно тебе! Я с таким трудом избавился от твоего охранника, чтобы он нам не помешал…        Эльф сделал шаг вперед, а она — шаг назад, заходя все глубже в лес, туда, где ей уже никто не поможет.       — Обещаю, если проиграю, не стану жаловаться, — продолжал канючить эльф, опасно приближаясь к ней все ближе и ближе, вынуждая поднять оружие.       Вот ведь! Бринна заскрипела зубами, ведь она правда пыталась! В кои-то веки она старалась сидеть тихо и не искать проблемы на свою голову, но этот эльф... Что-то в нем — в том, как он разговаривал, как он вел себя, как смотрел на нее, — говорило, что его просьба была вовсе никакой не просьбой. И выбор у нее был невелик: либо умереть, либо сражаться.       А потому...       — Ну конечно не станешь, — раздраженно бросила она, доставая нож. Который Иорвет с барского плеча позволил ей оставить. — Ведь трупы не умеют говорить.       — Ха-ха, это то, что я хотел услышать! — воскликнул эльф, и его глаза, чернее лесной чащи, загорелись недобрым блеском. — Но, чтобы никого не обидеть, установим правила: деремся до первой крови. Не хочу, чтобы Иорвет спустил с меня семь шкур за убийство какой-то девки.       Бринна ничего не стала на это говорить. Словам Рамейра она, разумеется, не верила — ведь если тому покажется, что никакая она не "шлюха", которую привели в лагерь утех ради, убьет и глазом не моргнет. А потом всем будет говорить, что обезвредил опасную убийцу скоя'таэлей, которая ни с того ни с сего напала на него в чаще леса. И никто ему ничего не сделает.       Она могла позволить Рамейру покалечить себя — подумаешь, великое дело! Ведь ей было не привыкать к ранам и боли. И правда, куда проще и безопаснее было продолжать выдавать себя за шлюху, которая в руках ничего кроме сковородки да члена не держала. И ей искренне было плевать, кем ее считали в этом гадюшнике: хоть девкой Иорвета, хоть проклятием всех эн шей вместе взятых, вот только...       Этот эльф выбрал уж очень неподходящий момент, чтобы затеять с ней драку. Ну что поделать! Если судьба сама кидала в ее руки шанс отвести душу, кто она такая, чтобы отказываться?