Вперёд в прошлое

Тем временем на другом конце города дверь закрылась, и Стёпа оказался в темноте. И тишине. Голоса стражников, инквизитора и итальянцев, скрип сапог и стук дверей, яркое итальянское солнце и голубое небо остались по ту сторону. У Стёпы теперь было время подумать, но думать не хотелось. Из-за самой главной мысли, которую парень как раз упустил, всё полетело к чертям. В глубине души Стёпа всё ещё надеялся, что это сон, и он сейчас проснётся, доделает свою машину времени и поможет всё-таки этому недотёпе-Ване. Сам факт того, что он сейчас находится в темнице какого-то непонятного двенадцатого или тринадцатого века, а где-то у него над головой бродит Инквизитор и думает, как бы сжечь еретика, не давал ему покоя. «Интересно, — подумал Стёпа, пытаясь мыслить позитивно, — Если я умру здесь, то я вернусь в своё время или… Или нет? А что, если так и будет, и я вернусь, а Ваня останется? От этого младшего брата одни проблемы…» Парень огляделся вокруг. Ничего, что могло бы ему помочь. Дверь, как видно, открывается только снаружи. Окон нет, да их и не могло быть: даже стены находились под землёй. На полу не лежало ничего, кроме… А, нет, показалось, вообще ничего. Глаза понемногу привыкли к темноте, да и так холодно, как показалось на первый взгляд, в этой дыре не было. Стёпа снял куртку, встряхнул её и едва не крикнул от радости, но вовремя вспомнил, что лишних звуков издавать не стоит. Даже междометие «к чёрту» Инквизитор воспринял как призыв к Сатане. Из всех возможных карманов куртки посыпались все возможные и невозможные бумаги. Половина из них оказалась совершенно ненужной, а вот другая половина… Это были чертежи. Чертежи, по которым Стёпа собирался чинить машину времени. Но тут же минутная радость угасла: чтобы эти чертежи принесли пользу, их нужно было каким-то образом передать Ване. Можно, конечно, это сделать через посредника, но вероятность того, что сюда кто-то придёт, сводилась к нулю. Стёпа со вздохом собрал чертежи и, аккуратно сложив их, сунул обратно в карман куртки. Неожиданно скрипнула дверь. В темноте было что в очках, что без очков: не видно ни-че-го. Стёпа только успел подумать, что будет сопротивляться, как перед ним возникла хрупкая девочка. Лет тринадцати, не больше. Сопротивляться тут было некому, да и незачем. — Стёпа? — с акцентом спросила девочка, и тот уже был готов ответить, как вспомнил, что контактировать здесь ни с кем нельзя. — Я не могу с тобой общаться, это может привести к нарушению пространственно-временного континуума. — Меня прислал Ваня, я хочу помочь! — воскликнула девочка, и было понятно, что она не поняла ни слова из сказанного ей. Но она так мило улыбалась, что Стёпа решился. — А где сам Ваня? — Он не смог, — пожала плечами собеседница. — Впрочем, как обычно, — вздохнул Степан и понял, что из этого ничего не получится. — Это вопрос жизни и смерти! — продолжала девочка на повышенных тонах. И только тут до Стёпы дошла вся суть. — А, я же умру, — протянул он. — Вот, отдай это Ване. Он вытащил из кармана чертежи, проверил, все ли на месте, и отдал их невольной помощнице. Та нахмурилась, покрутила их и так, и эдак, и, снова ничего не поняв, спросила: — Завещание? — Чертежи! — усмехнулся Стёпа. Шансы на спасение были, хоть и очень маленькие. Одна ошибка этой девочки — и пострадать мог не только Стёпа, но и она, и Ваня. Лишь только за ней закрылась дверь, парень подумал: «Как же она сюда попала? Так свободно пришла, поговорила и ушла? Может, я всё-таки сплю?» А дело было так. *** «Этот мальчик такой странный, особенно его музыка. Никогда не слышала ничего подобного. От неё сразу пускаешься в пляс, хочешь ты того или нет. И смешной. Он так пристально смотрел на меня…» — проносилось в голове у Луизы, пока она ходила от одной комнаты к другой. Где-то здесь должен быть спуск в темницу… Впереди послышались голоса: — …не знать Великого Инквизитора! Надо же быть таким невежественным. Думаю, хотя бы из-за этого его сожгут как можно скорее. — Я слышал, что казнь назначили на завтрашнее утро. А всем, кто сопровождал Инквизитора тогда, назначено взыскание. Страшно подумать, какие пытки для них придумают… — Это из-за их участия в ритуальном танце еретика? Какой же силой он обладает? Надеюсь, её недостаточно для того, чтобы выбраться отсюда, иначе… Луиза шла вперёд, ведомая звуками голосов. Когда головы стражи уже были видны, на её плечо опустилась холодная ладонь. — Дочь моя, что ты здесь делаешь? Луиза вздрогнула. Она даже не подумала о том, что будет, если её заметят. Если сейчас отговорки не придут на ум, на завтрашнем костре сгорит не только бедняга, о котором говорили стражники. — Отец я… Я хочу посмотреть на колдунов. Девочка протараторила это так быстро, что сама не успела понять смысл сказанного. — На колдунов? — задумчиво протянул Инквизитор. — Что ж… А ты знаешь, что среди них полно убийц, насильников, садистов и даже неверующих еретиков? Луиза испуганно кивнула. Отец её оглянулся, усмехнулся и сказал: — Конечно, ты можешь посмотреть. Стража, пустить её! Ступив на порог темницы, девочка поняла, что дороги назад нет. «День назад я и помыслить не могла о том, чтобы помогать преступнику. Интересно, каково это — в огне гореть?» — подумала она и продолжила путь. *** «Если чертежи дойдут до Вани, всё наверняка будет хорошо, » — подумал Стёпа перед тем, как заснуть. Неожиданно догадка промелькнула молнией. Он вскочил, очки сдвинулись набок. «Как же он починит машину, если по физике оценки выше двойки никогда не видел? Может, хотя бы по сообразительности у него пятёрка?» Откуда-то сверху раздавались голоса, что-то увлечённо поющие. Стёпа прислушался и от нечего делать попытался разобрать слова. Гори всё синим пламенем, Чёртова машина, От дьявола, от дьявола Наша церковь нерушима Её законы нарушил ты зря И будешь ты сожжён с утра! Сжечь ере-ти-ка! Сжечь ере-ти-ка! СЖЕЧЬ ЕРЕТИКА!!! К чёрту науку, Ведь богу она не нужна, Ты слишком умный для Средневековья Твоя машина будет с тобой сожжена Не избежать тебе позора Сжечь еретика! Сжечь ере-ти-ка! СЖЕЧЬ ЕРЕТИКА!!! «Дебилы» — подумал Стёпа. Больше он спать не хотел. В голову лезли всякие разные мысли, с которыми заснуть явно не получилось бы.