Поиграй для меня

- Блядь, Музыченко! – Паша шипит в стиснутые зубы, буквально запихиваясь вместе с Юрой в крошечный сортир. На полу здесь старая коричневая плитка, а стены – вырвиглазно-синего цвета. Юра как будто даже удивленно хлопает на него глазами через плечо. «Как будто» - потому что Музыченко в нулину, и он не то чтобы в состоянии чему-то серьезно удивляться. - Юра, ты обещал, что не нажрешься до курантов! Какого хуя?! Сейчас только половина десятого! – Личадеев продолжает плеваться словами Юре в ухо. Музыченко внезапно разворачивается, да так удачно, что чуть не заваливается задницей на бачок. Паша ловит его в последний момент, хватая на себя за локоть. - Пашенька! – Юра расплывается в пьяной улыбке, подаваясь телом ближе. – Блядь, какой ты красивый! – он едва попадает пальцами Паше по подбородку. – Я тебя люблю, - говорит заплетающимся языком и пытается поцеловать Личадеева. Тот сначала пробует увернуться, но туалет действительно крошечный. Особенно для двух парней. Со второй попытки Юра попадает в губы и сразу переходит в состояние остервенелого засасывания. Паша всё ещё зол, а ещё обидно трезв, но он всё равно не может сопротивляться. Он очень быстро начинает постанывать в поцелуй. Ну, потому что они толком не виделись целую неделю. У Паши первая в его жизни зачетная неделя, за которую ему, по ощущениям, вытрахали весь мозг, душу и немного тело. Но совсем не в том смысле, в каком бы ему хотелось. Поэтому теперь он очень быстро начинает прижиматься к опасно качающемуся Юрцу. - Блядь, я так соскучился, - шепчет Музыченко между поцелуями, как будто даже слегка трезвея. Он лезет Паше в брюки отработанным движением кисти, от чего Личадеев мычит и задирает голову. Музыченко тут же прихватывает кожу у него на шее. - Сука, - Личадеев шелестит губами, потом глубоко втягивает воздух через раздувшиеся ноздри. – Юр, - выдыхает, жмурится. - Как же мне хочется тебя трахнуть, - горячий шепот прошибает Пашу до кончиков онемевших пальцев. – Пашка, - жар, который так быстро завязался в низу живота, разрастается комом под Юриной ладонью. Музыченко двигает кистью в каком-то бешеном ритме. Это ощущается где-то на грани дискомфорта, но Паше так охуенно, что даже голова немного кружится. Хочется прижать Музыченко к себе, а ещё лучше – тоже дотянуться до его члена, но Юра так старательно дрочит ему, что Личадеев не может ни о чём связно мыслить. Он сильнее запрокидывает голову и упирается затылком в дверь. В ушах начинает звенеть. Личадеев комкает в кулаке Юрину кофту, и голова взрывается яркой оглушающей вспышкой. Несколько секунда Паша просто загнанно дышит. Постепенно звуки извне пробиваются обратно к нему в голову. Он снова начинает слышать нравоучительные нотки нового дружка Рудбоя. В ответ ему тут же прилетают срывающиеся нотки друга Фаллена. Их невозможность согласиться хотя бы по какому-нибудь вопросу за эти пару часов заебала, кажется, всех, но они продолжают свои дебаты, будто участвуют в шоу из телека. Паша опускает голову, когда Юра одним неловким движением стирает сперму с открытой ладони туалетной бумагой и бросает её в унитаз. Паша было тянется к его штанам, как прямо за его спиной в дверь начинают настойчиво стучать. - Сука, - Музыченко раздосадовано улыбается и поправляет член через ткань. – Сейчас! – кричит за дверь, вздыхает, а потом кивает. Личадеев разворачивается, открывает дверь и буквально нос к носу сталкивается с тем самым приятелем Рудбоя. Парень чуть задирает свой длинный нос и скользит нечитаемым взглядом сначала по Паше, а потом и по Юре. Только идиот в такой ситуации не догадается, почему они заперлись в туалете. Личадеев внутренне готовится к проявлению агрессии, но вместо этого получает лишь ехидную улыбку. - Пацаны, это стратегический объект, его нельзя надолго занимать, - говорит со смешком, закрываясь в туалете. - У Мирон Яныча все объекты стратегические! Он у нас вообще главный стратег! – кричит из кухни Гнойный, вытаскивая изо рта неприкуренную сигарету. Он открывает форточку и склоняется над пламенем зажигалки. Паше так восхитительно легко после оргазма, что он не готов обсуждать ничьи чужие стратегии и доебы. Поэтому он шагает не на кухню, а дальше по коридору. - Блядь, Мась, он меня заебал, - на ходу он слышит чей-то шепчущий разговор. - Он – мой друг. - Да знаю я. Просто чё он до Мирона докопался?! Паша правда пытается не вслушиваться, но он слишком трезв, чтобы игнорировать звуки. - А я знаю? Понравился, блядь! - Очень смешно, - это явно ворчит Рудбой. - Не очень. Я сам заебался их пиздёш слушать. Когда мы там уже на Дворцовую двинем? - Фаллен выруливает Паше навстречу. – Мы пойдём погуляем до магазина, пока он не закрылся, - говорит он Паше и Рудбою одновременно. «Да?» и «Я с вами!» - говорят одновременно Рудбой и подошедший сзади Музыченко. - Нихуя, - отрезает Паша, - мы с тобой и на блакончике нормально погуляем, - утягивая Юру через комнату к окну. Балкон совсем крошечный и незастекленный. Дом вообще очень старый, квартира без ремонта, но зато недорого. Даже в новогоднюю ночь. Для пьянки компанией – самое то. На полу балкончика тонким слоем лежит снег. Паша ступает прямо в тапках. Двигается, чтобы Юра тоже мог выйти из комнаты. Они оба прикуриваются. Личадеев выдыхает дым в морозный воздух и в диагональ двора следит как две мужские фигуры выходят из подъезда и тоже прикуривают. Они о чём-то переговариваются, а потом тот что повыше чуть склоняет голову и быстро клюет в губы того, кто пониже. Они оборачиваются по сторонам и снова прижимаются губами на пару секунд. Потом идут вдоль дома и сворачивают за угол. Паша чувствует какое-то умиротворение. А ещё, как будто он немного ворует щепотку чужого счастья. Но ему совсем не стыдно, нет. А всё потому, что он и сам счастлив. Он поворачивает голову, чтобы сказать Юре что-нибудь приятное, но прежде, чем открыть рот, он замечает, как Музыченко самым бессовестным образом ссыт прямо с балкончика. - Блядь, Юра, - Паша непроизвольно прыскает смехом. Музыченко невозмутимо поворачивает голову через плечо. Никотин явно вернул пару промилле в его кровь – взгляд снова кажется поплывшим. - Ты как всегда! - У Паши нет желания делать Юре мозг, поэтому он просто ржет. Всему виной оргазм, это точно. - Че?! – полусерьезно возмущается Музыченко, зажимая сигарету зубами. – Ты же сам знаешь, чем я в туалете был занят, - даже сейчас Юра пытается флиртовать и поигрывает бровями, не замечая как роняет пепел себе на рукав. - Я тебя люблю, - говорит Паша, дождавшись, пока его парень закончит со своим грязным дельцем и повернется к нему лицом. - И я тебя люблю, - говорит пьяный, но какой-то совершенно счастливый Юра ему в ответ и целует Пашу в губы.