Безумие и 6 других способов неплохо провести вечер

В конечном счете, никто ведь и не обещал, что конец войны обернется воцарением мира и спокойствия в Магической Британии, а также в сердцах и умах людей. Было неким извращением думать, что сама по себе смерть кого бы то ни было (пусть даже и самого Темного Лорда) может сделать волшебников счастливее и спокойнее. Теперь, по прошествии полугода с событий Битвы за Хогвартс, это понимала даже такая законченная идеалистка, как Гермиона. Гриффиндор, Слизерин, магглы, волшебники... Все это стало совсем незначительным, когда, казалось бы, цель 7 лет ежедневной борьбы была достигнута. О, да — эйфория, адреналиновые пики и волна такого мощного, что подкашивались ноги и кружилась голова, облегчения. Но и только. Тогда еще казалось, что все можно будет вернуть на круги своя. Надо просто действовать сообразно плану. Разыскать чету Грейнджер и вернуть им воспоминания, что Гермиона — их дочь. Закончить седьмой курс обучения. А дальше уже все как-то наладится, жизнь, которую, наконец, можно будет назвать обычной, укроет, ежедневные заботы вытеснят эту грызущую, подрагивающую пустоту нутра. Вернуть родителей не вышло — содействие большинства сильных магов, таких как Макгонагалл или Кингсли, сбивающегося с ног, чтобы машина Министерства снова начала работать, как работала до, оказалось бесполезным. Девушка не имела лицензии Обливиатора, и при работе с замещением воспоминаний допустила несколько ошибок, в результате чего память родителей была действительно абсолютно избавлена от воспоминаний о ней. Боги. Реальность потонула в потоке дел, которые казались абсолютно бессмысленными. В то время, как Уизли оплакивали свою потерю, Гарри ежедневно обивал пороги Министерства, присутствовал на заседаниях, наведывался в Мунго к спасенному, но по-прежнему не приходящему в сознание Снейпу. Гермиона не чувствовала себя причастной ни к одному из этих процессов. Гарри клялся, что как только шумиха уляжется, он найдет того, кто поможет ей с родителями. Упорствовал в своем регулярном желании видеться с ней и Рон. Вот только тщательно выверенный, доведенный до совершенства план "Что будет после", оказался не более, чем попыткой глупой девочки вообразить, что она может на что-то влиять. Глупая Гермиона!

***

Утро холодного октябрьского дня застало ее в лондонской подземке, вагон размеренно трясся, навевая дремоту. На улице было промозгло и сыро, и девушка не единожды пожалела, что вместо пальто на ней сегодня второпях трансфигурированная мантия. Впрочем, до пункта назначения идти было не так далеко, а все ее уменьшенные вещи уместились в сумку, которая всегда была при ней. Стоило бы призвать из нее теплый шарф, но Гермионе почему-то делать этого не хотелось. Маггловский Лондон давил на нее, но вместе с тем не вызывал никаких внутренних протестов своим серым, унылым видом. Он вполне соответствовал тому, что было похоронено внутри. Только когда дверь на Бэйкер стрит, "221В" распахнулась, и миссис Хадсон чересчур приветливо и сильно сжала девушку в своих объятиях, ей стало немного не по себе от своего угрюмого настроения и неопрятного внешнего вида. Все-таки тетку она не видела много лет, а первым за долгое время разлуки общением оказалось письмо с просьбой сдать ей комнату на длительный срок. И что самое ужасное — Гермиона, опасаясь отказа, наложила на послание легкие гламурные чары, которые должны были обеспечить положительный ответ. Сейчас, когда она смотрела на приветливую улыбку встретившей ее тетушки, старшей сестры ее матери, воспоминание о манипуляции вызвало у Гермионы укол совести. В конце концов, разве не ставила ли волшебница таким поведением себя выше магглов? — Доброе утро, миссис Хадсон, — сконфуженно побормотала девочка. — О, дорогая! Как я рада тебя видеть! Подумать только - прошло столько лет! — тут на лицо собеседницы набежала тень. — Как печально, моя милая, что обстоятельства нашей встречи определенно не самые радостные... Мне очень жаль — становиться сиротой в любом возрасте очень мучительно. Побледнев, девушка сглотнула подкативший к горлу ком и сделала мысленно пометку на будущее, что письма с чарами могут очень по-разному трактоваться адресатами, особенно, если они магглы. Ведь по сути, она писала лишь жалостливое письмо о том, что ей необходим кров на время, так как она ищет работу в Лондоне — чары сделали остальное, позволяя домоправительнице додумать именно то, что ей казалось наиболее уместным. — Мне тоже очень жаль, миссис Хадсон, но я бы не хотела обсуждать эту тему, — она перевела дыхание и сморгнула подступившие слезы, — я пока не готова ни к сочувствию, ни к жалости, простите. — Милая... — женщина подхватила ее под руку и провела в гостиную. — Пойдем на кухню: ничего так не согревает после промозглых лондонских улиц, как горячий крепкий чай! Гермиона бросила на нее благодарный взгляд, и сняв линялую мантию, так плохо трансфигурированную в пальто из-за утренней спешки, проследовала за ней. На кухне дома "221B" на Бэйкер-стрит, где домоправительница теперь заваривала одной из главных героинь магической Британии чай, обнаружилось множество предметов, которые Гермиона ожидала увидеть в доме среднестатистических жителей Лондона в последнюю очередь. Вопросы, которые раньше так бы и посыпались с языка, не были произнесены вслух, ведь так или иначе поселившись в этом доме, ответы на них она получит. "И что, даже головой в холодильнике вас не пронять, мисс Грейнджер?" — раздался в голове девушки голос, так похожий своими интонациями на голос профессора Зельеварения. Но та лишь легко усмехнулась в чашку горячего чая. Кто бы мог сказать, что "гриффиндорская принцесса", так гордившаяся своей непоколебимой (и порой просто непробиваемой) прямолинейностью, так по-слизерински будет избегать задавать неудобные вопросы. Права, права была эта дряхлая тряпка, называемая Распределяющей шляпой. Ни один факультет не может определить нас, не бывает в человеке только хорошего или плохого. — Так как скоро ты планируешь перевезти вещи, Миона? Миссис Хадсон своим вопросом заставила девушку мысленно застонать. Конечно, как она могла забыть! Обычные люди переезжают, имея хотя бы пару коробок со скарбом — какое-никакое имущество — но никак не с сумкой размером с лист бумаги, пусть даже та и вмещала все имеющиеся вещи волшебницы. От мыслей об имитации бурной деятельности ее отвлек поток информации, выдаваемой женщиной с невиданной скоростью. — Не пойми меня неправильно, я очень рада тому, что ты решила поселиться у меня — твоя матушка частенько писала мне; но дела мои шли не лучшим образом, и я пустила квартирантов, — миссис Хадсон немного виновато обвела рукой кухню, заставленную различными вещами, явно не принадлежащими ей. — Конечно, я знала, что пустить в свой дом Шерлока и жить прежней спокойной жизнью, увы, не получится, но ведь я ему вроде как очень обязана, дорогая... А теперь он таскает в мой дом эту дрянь, — ее рука в театральном жесте указала на холодильник, в котором и занимала почетное место чья-то заспиртованная голова. — Инспектор приходит в любое время дня и ночи, все эти расследования, убийства, люди — это очень действует мне на нервы, — миссис Хадсон обреченно опустилась на стул напротив девушки. Гермиона в свою очередь решила ничему не удивляться и лишь ободряюще кивать. — Ну, хоть вторую комнату занял очень достойный молодой человек, Джон Ватсон. Ума не приложу что он нашел в этом ужасном снобе... — при этих словах она протянула Гермионе газету, на первых полосах которой красовалась статья с фотографией детектива и его помощника. Грейнджер, пробегая глазами маггловскую газету захотела дать себе ощутимого пинка за то, что так и не озаботилась уточнить, как живет миссис Хадсон, перед тем, как решать переезжать к ней. Ведь по всему выходило, что вожделенной отрезанности от мира как волшебников, так и людей, она не получит. Мало того, что дом заняли квартиранты — так еще и известные всей НЕмагической Британии. По всей вероятности, с тем же успехом она могла поселиться у Королевской семьи и рассчитывать на уединение в Букингемском дворце. Что за чушь! — Но к счастью, — продолжала домоправительница, и, казалось, ничто не может заставить ее замолчать, — у меня осталась незанятой комнатка на 4 этаже — небольшая, но зато с выходом на крышу. — Я буду рада любой комнате, тетя, — скрывая сожаление, сказала Гермиона. Пользоваться заклинанием расширения пространства не хотелось, но и жить в чулане она бы не стала. Выход на крышу, конечно, мог бы упростить возможность получения корреспонденции совиной почтой, но она вовсе не ждала писем от друзей. Напротив, надеялась, что амулет, купленный ею в Косом переулке, позволит ей пожить в тишине хотя бы до тех пор, пока не выветрятся чары необнаружения. Ей было необходимо время.