Гибель Лотоса

Тихо. Слишком тихо там, где всегда можно было услышать шелест документов. Цзинь Лин оглядывается, закусывая нижнюю губу и опуская голову вниз. Он стоит в дверях, сжимая руки в кулаки и чувствуя тяжесть на пальце. Это непривычно и даже хочется снять, чтобы снова почувствовать пустоту, но он даже не думает об этом. Это единственное, что сейчас связывает его с дядей. Тоненькая ниточка, которую парень пытается удержать, закрепить, улучшить. Он не хочет, чтобы она пропала. Ему пятнадцать, а у него уже практически никого не осталось. Сначала родители, потом дядя Цзинь и сейчас. Человек, которого он знал с самого детства, который с ним нянчился, воспитывал и постоянно ругал. Он все ещё хочет услышать голос дяди, почувствовать его руки на своём плече, поискать его поддержку. Слеза скатывается по щеке и Цзинь Лин делает нерешительный шаг вперед. В кабинет дяди, где в детстве постоянно он искал защиты и засыпал на коленях мужчины, он чувствует удушающую пустоту. Он был не готов к потери ещё одного человека, слишком близкого и родного. Чувства совсем другие, не такие, какие были при гибели Цзинь Гуанъяо. Он чувствует давление на заднюю часть головы, дрожь в коленях и боль в горле. Цзинь Лин хрипит, падая на пол и сжимая белые одеяние. Хочется их снять, сжечь и больше никогда не видеть. Но нельзя. — Прости меня, дядя. — шепчет дрожащим голосом парень, стараясь не поднимать головы. Раньше он тут часто сидел, иногда учась у дяди или просто слушая ещё один выговор. Сейчас же, там пусто и немного пыльно, но Цзинь Лин чувствует тот взгляд, который всегда вгонял его в дрожь. — Прошу… Он не знает о чем просит. Наверное, ему просто хочется вернуться в детство, почувствовать сильные пальцы в волосах, которые пытаются заплести хоть что-то племяннику и стараясь не сильно дергать в волосы. Там Цзинь Лин может обернуться, широко улыбнуться и потянуться маленькими ручками к дяде, который замрёт на несколько секунд, но обнимет в ответ. Ком слишком противный, не даёт спокойно вздохнуть, поэтому парень задыхается. Кашляет и смотрит широкими глазами на дрожащие руки, а потом снова закусывает губу. Кольцо слишком неправильное на его руке, но он чувствует легкую теплоту, будто оно пытается успокоить, поддержать. Цзинь Лин прижимает правую руку к груди, будто пытается защитить единственное, что осталось у него. Пускай они с дядей ругались, Цзинь Лин постоянно сбегал, но Цзян Чэн никогда не выгонял его с Пристани Лотоса, только напоминал, что он Наследник Ордена Цзинь. Сейчас он не знает, что делать. — Дядя, — снова шёпот, тихий, что можно не услышать. Цзинь Лин поднимает глаза, поджимая губы, смотря на пустое место напротив, — дядя. Наверное, он был плохим племянником. Недостойным такого дяди, только если у него был выбор, Цзинь Лин не отказался от Цзян Чэна. Взгляд натыкается на маленькую коробочку и любопытство появляется во взгляде, а руки уже тянутся к нему. Он тянет ее к себе, открывая крышку и застывая на месте. Коробочка обычная, деревянная с символом Ордена Юньмэн Цзян на крышке. Цзинь Лин заглядывает внутрь, смотря на засохшие цветы, белую с вышитыми облаками ленту и на старый колокольчик. Пальцы аккуратно держат коробочку, пока глаза снова наполняются слезами. Он достаёт сначала ленту, которая будто нехотя тянутся за рукой. Цзинь Лину не нужно знать много. Он сразу догадывается чья она, поэтому только усмехается, откладывая на стол. Дальше идёт колокольчик. Старый, потертый, но единственной, что там можно прочитать так это «Вэй». — Дядя, зачем же ты его хранил? — спрашивает Цзинь Лин, поднимая взгляд и поджимая губы. Если хранил, значит ждал, дорожил. Только сейчас эта информация не принесёт радости, только горче. Цзинь Лин понимает, что нужно привыкнуть к боли, к пустоте впереди и к тяжести на пальце. Дальше пальцы пробегаются по засохшим цветам и он достаёт их, с ясностью понимая, что это венок. Цзинь Лин всматривается в него, вспоминая, как сам старался его плести и потом прибежал в кабинет дяди, чтобы надеть на него венок. Он никогда бы не подумал, что Цзян Чэн сохранил его, спрятав в коробочку и держа ее поблизости. Слезы снова полились из глаз, пока Цзинь Лин дрожащими руками убирал обратно все в коробочку, закрывая крышкой. — Дядя, — снова зовет родного человека, а потом зажимает рукой рот, но все равно продолжает шептать, — прошу…вернись. Цзинь Лин готов все стерпеть. Пусть даже дядя переломает ему ноги, главное, чтобы сейчас двери открылись и он снова бы почувствовал, что не один. Пристань Лотоса всегда была ближе, даже ее адепты не казались такими отвратительными, как в своем Ордене. Ему пятнадцать. Всего лишь пятнадцать, а он чувствует, что устал. Только крутит кольцо, отправляя немного духовной энергии в него и смотря, как в руке появляется кнут. Он искриться фиолетовыми молниями и парень видит его именно в руках дяди, который сжимает и хмуриться. В его руках только уверенность, но у нынешнего владельца, только дрожь и слабость. — Дядя, я докажу, что могу быть лучшим. — дает клятву в пустоту, сжимая глаза и сдерживая слезы, — Я бы так хотел, чтобы ты это увидел, дядя.