Название временно отсутвует

      Всё стадо, гордо именуемое одиннадцатым "б" классом, собралось на стадионе позади школы. Самопровозглашенная королева Юля Игнатьева – высокая натуральная, к сожалению, блондинка воистину кукольной красоты (в том смысле, что насквозь неестественной) высокомерно восседает на железном лабиринте и вдохновенно о чем-то сплетничает со своей свитой. Свиту эту в настоящее время представляют собой черноволосая Соня Кудрявцева и рыженькая Леся Маринина. Просто группа Виагра, честное слово! Две подружки-хохотушки Настя Упорова и Лика Барцева особняком восседают на колёсах, вкопанных в землю, и живо обсуждают что-то у Лики в телефоне.       Остальные двадцать два никчемных прожигателя жизни, включая нас с подругой Аней Макаровой, без особого энтузиазма наблюдают дивную картину. Главный клоун всея школы Игорь Лукьяненко, туповатый качок Женя Коновалов и простой сын простого директора школы Витя Синицын увлечённо шпыняют скрипача и тихоню Тимошку Ларина. Они отобрали его очки и перебрасывают их друг другу, пока тот, как собачка, мечется между ними. Он на голову ниже и в полтора раза уже любого из них, так что выглядит это жалко. Эти придурки не понимают, что потешаются в первую очередь над собой.       Я с ужасом думаю о том, что наблюдать это чудное зрелище мне предстоит ещё почти целый год. Аня, полагаю, тоже. У нас с ней не так чтоб очень уж много общих интересов и убеждений. Нам просто комфортно помолчать друг с другом. Она все время что-то зубрит, а я люблю порисовать. Покой и идиллия. Но в подобных случаях мы с ней единодушно вместо толпы одноклассников видим стаю приматов на водопое.       Я тяжело вздыхаю, осознав, что никто из оставшихся двенадцати рослых лбов мужского пола не собирается заступиться за бедного Тимку. Подбегаю к Коновалову со спины и толкаю. Он не ожидал этого, так что падает на четвереньки, как миленький. Все замирают. Очки у директорского сынка.       –Отдай! – Я перешагиваю качка и подхожу к Синицыну, протягивая к нему руку.       – Мастеркова! – Он отходит от лёгкого ступора, вызванного моим неожиданным вмешательством. – Отстань! Не видишь, люди культурно развлекаются!       – Вижу! Культура из тебя так и прёт! Отдай очки, не выставляй себя ещё бОльшим идиотом, чем ты есть!       – Ага, уже бегу! Поймаешь? – Он делает вид, что собирается перебросить их своим дружкам, чтобы заставить меня попрыгать.       – Мне, по-твоему, делать нечего? Сам отдашь рано или поздно, они же тебе не нужны. А сломаешь или потеряешь – купишь ему новые.       – С какой же радости?       –С такой, что я в свидетели пойду.       – Настучишь? Слушай, есть другое предложение! Забирай! – Он протягивает очки мне, но в последнюю секунду отдергивает руку. – Не за бесплатно! Поцелуешь? Тогда отдам!       – Синицын, тебя я поцелую только если ты резко поумнеешь, побреешь подмышки и нагуглишь, что такое дезодорант!       –Да ладно тебе кочевряжиться! Один маленький засос – и твой драгоценный Ларин снова зрячий!       Не дождавшись ответа, он притягивает меня к себе и тянется слюнявыми губами навстречу. Я упираюсь руками ему в грудь, не позволяя прикоснуться ко мне.       – Придурок!       – Не ломайся! – Он все более настойчив. Внезапно ему в лицо прилетает ком земли. Меня тоже изрядно цепляет рикошетом, но я не теряюсь и, вывернувшись из его захвата, вырываю из рук очки.       – Макарова! – Орёт Лукьяненко, заступаясь за друга. – Сдурела?       – Она сказала нет! – Анин голос звенит над стадионом. В её руках ещё один метательный снаряд.       – Сучка! – Синицын кидается к ней, забыв про меня. – Ты за это ответишь!       Аня замахивается, чтобы бросить в него землю. Я, не дожидаясь, пока он схватит её, прыгаю ему на спину. Кто-то из девчонок визжит.       – Всем стоять! Что происходит?!       В этом голосе столько власти и командирских ноток, что каждый замирает ровно в той позе, что находился в момент крика. Анина рука отведена за голову, её тело полуразвернуто. Синицын замер в нелепой позе бегуна с протянутыми к ней скрюченными пальцами. Я так и висю на нем сюрреалистичной елочной игрушкой. Игнатьева снимает все на мобильник. Остальные, собственно, просто стоят с глазами навыкате и распахнутыми ртами.       – Я спросил, что происходит? – Майкл, незаметно для нас появившийся из уличной двери спортзала и добежавший до класса, переводит глаза на меня. – Слезь с него.       Я молча повинуюсь.       – Итак? Почему она на тебя повесилась? Полагаю, причина в том, что ты замахнулся на девочку?       – Она в меня грязью бросила!       – Странно, мне показалось, у тебя от рождения лицо такое. Просто так? Развлекались? – Майкл переводит взгляд на Аню.       – Нет, конечно! – Она пристыженно выбрасывает землю. – Он лез к Кате целоваться, хотя она отказывалась. А она просто заступилась за Тиму потому что они отобрали у него очки.       – А ты, собственно, кто такой? Новенький, чтоль? – Коновалов, кажется, опомнился и начинает грозно наступать на Майкла, поигрывая бицепсами. Явно старается его запугать, хотя и пониже ростом.       – Не ты, а вы. Я ваш учитель и требую впредь вести себя прилично всех и каждого! Так у кого там очки отобрали? – Тимка робко поднимает руку. – Где они?       – У меня. – Я протягиваю их хозяину. Он еле слышно благодарит и цепляет искомую оптику на переносицу.       – На этом предлагаю закончить разборки. Ты умываться, только недолго. Остальные – строиться. Мобильники сложите вон на столик! Не бойтесь, пока я тут, никто их не возьмёт.       Игнатьева, кажется, не рада, что затеяла эту съемку, но ослушаться не решается. Все выкладывают гаджеты куда сказано и выстраиваются в расхлябанную шеренгу.       – Итак, класс, – Майкл, придерживая журнал за спиной, оглядывает весь этот разношерстный и разноцветный сброд, – не с того мы начали, но уж как получилось. Разрешите представиться! Зовут меня Михаил Александрович О'Рейли.       – Вы из Америки? – Бесцеремонно перебивает Игнатьева.       – Почему такие выводы?       – Фамилия у вас американская и акцент заметен.       – Нет, мисс Холмс. Фамилия у меня ирландская. Так же присутствуют в роду британцы. А сам я из Австралии, хотя мама все же русская. Ещё вопросы?       – Что же вы в России делаете? – Она никак не унимается, ещё и глазки начинает строить.       – По семейным обстоятельствам переехал на историческую родину. Вопросы относительно моего предмета имеются? – Майкл, все так же заложив руки за спину, проходит вдоль шеренги и останавливается напротив королевы. Она качает головой. – Тогда пара вопросов есть у меня. Для начала, как я могу к вам обращаться?       – Игнатьева Юля.       – Что ж, очень приятно. Можете считать, что очаровали меня, хотя мне больше интересны ваши спортивные успехи. Как у вас с лёгкой атлетикой? Данные у вас хорошие, ноги длинные, рост подходящий.       – Да, – она буквально лучится самодовльством, – я начинающая модель! Может, видели мои фото в рекламе духов?       – Не доводилось. Я, безусловно, сражен и желаю вам всяческих успехов в этом трудном деле, но меня по-прежнему интересует лёгкая атлетика. Класс! – Он слегка повышает голос, обращаясь ко всем сразу. – Два круга лёгкой трусцой, потом разомнемся. Напра-во! Бегом марш!       – Нет, девки, я этого так не оставлю, он ещё ползать за мной будет!       Игнатьева – запыхавшаяся, взлохмаченная, мокрая – шумно вываливается в раздевалку в сопровождении четырёх или пяти девчонок. Кто-то стоит в лифчике и трусах, кто-то уже успел надеть школьную форму. Где носило этих куриц, для меня большая загадка. Видимо, наша королева пыталась очаровать нового учителя.       – Может, он женат? – Предполагает Маша Ильянкова, подружка Игнатьевой по модельном агентству.       – А кого это волнует? – Юля грациозно опускается на низкую скамейку и начинает расшнуровывать кроссовки. – Я не собираюсь за него замуж, но игнорить он меня не будет. А вот тебе, – она вытягивает километровую ногу, преграждая мне дорогу на пути к выходу, – ничего подобного не светит. Ногами не вышла, да и мордой тоже.       – Знаешь, – ухмыляюсь я, – если его можно покорить одними только ногами, то это как раз твой уровень. Успехов!       Я пытаюсь перешагнуть её костыли, но она намеренно цепляет мне стопы, отчего я лечу на четвереньки.       – Ой, прости, пожалуйста! Я такая неуклюжая! – Эта стерва делает вид, что искренне раскаивается.       – Ты это специально сделала! –Я, бурча, отряхиваю колени.       – Не докажешь. – Раскаяние с её лица бесследно исчезает.       – Катя, ты уронила. – Лика протягивает мне отлетевший к её ногам телефон и под ручку с Настей выходит из раздевалки.       – Твою мать, он совсем новый! – Я судорожно ищу на гаджете повреждения, но чехол сработал на совесть. У меня вырывается облегчённый вздох.       – Это что, последняя модель? – у глазастой Кудрявцевой эти самые глаза лезут на лоб. Её подружки разом уставились на мои руки.       – Откуда он у тебя? – Игнатьева аж встала со скамейки от удивления.       – Подарили, – бурчу я и пытаюсь просочиться между её припевалами, но не тут-то было.       – Кто? – Она выхватывает телефон у меня и, разглядывая, вертит в руках.       – Тот, кто тебе не светит! Отдай!       – Зачем тебе такой дорогой? – Она делает вид, что не слышит меня, – какой смысл выпендриваться телефоном, если из себя ничего не представляешь?       – Не все люди выпендриваются, представляешь? Некоторые просто принимают подарок!       – Так кто же, все-таки, такой щедрый? – Она отдергивает телефон от моей протянутой руки, насмешливо глядя мне в лицо. – И что ты ему дала взамен? Неужели продала свою девственность?       – Игнатьева, ты пошлая меркантильная сука! По твоим стопам я идти не собираюсь!       Мне, наконец, удаётся выдрать у неё свою собственность и протолкаться через её подружек. Вслед мне доносится намсешливое "ну-ну". Да плевать на этих дур вообще! Но как же чешется язык сказать, что это Майкл подарил мне взамен утраченного. А на неё не посмотрел даже. Вот бы она взбесилась. Но ведь задницей чувствовала, что не стоило принимать этот телефон. Но он настаивал, уверяя, что может себе это позволить.       На выходе из тёмного коридора перед раздевалками поджидает засада в лице новоиспеченного физрука.       – Никто не расходится, у меня ещё есть объявление.       Почти весь класс толпится у входа в его каморку с крайне недовольным видом. Из столовой умопомрачительно пахнет свежими пирожками, и всем хочется поскорее восполнить калории, что Майкл выжал из нас вместе с потом. Через пару минут подтягиваются последние опоздуны, включая королевскую свиту.       – Все в сборе? Отлично! Хочу донести до вашего сведения, что через пару недель ничинает работать секция плавания. Ходить будем в фитнес-клуб через дорогу, администрация школы все согласовала. В понедельник и четверг нам будут выделять пару дорожек на час.       – Но у нас никогда не было плавания! – Синицын озвучивает всеобщее замешательство.       – Потому что не было аттестованного преподавателя. Я же профессиональный пловец и кое-чему смогу вас научить. Приглашаю всех желающих. Обязательно сообщите мне, если примете положительное решение и принесите справку. Абонементы будем оформлять централизованно, в них так же войдёт тренажёрный зал два раза в неделю. Групповые абонементы обойдутся дешевле индивидуальных. Форма одежды для бассейна купальный костюм, шапочка, очки и тапочки. А для тренажерного зала леггинсы, майка или футболка и кроссовки. Ах да, ещё попрошу отнестись к плаванию серьёзно и не прогуливать без причины.       – А если возникнут проблемы? Ну, вы понимаете? Женского характера? – Игнатьева кокетливо изгибает бровь.       – С такими проблемами, Юлия, подойдёте к медсестре, и она выпишет вам освобождение. Но не советую злоупотреблять. Она ведёт записи, так что прогулять три занятия подряд таким образом не получится. Смотрите чтобы не пришлось в итоге заниматься с этими самыми проблемами. Всё ясно? Настоятельно рекомендую обратить внимание на эту секцию тех, у кого проблемы с дыханием, а сегодняшний урок таких выявил. Правда, Ларин? И тех, кто не очень хорошо плавает – научу. Вопросов нет? Тогда попрошу задержаться, – Майкл сверяется с журналом, – Абдулову, Ларина, Мастеркову и Хмельницкую. Остальные свободны.       Класс с галдежом вываливается из спортзала, и наступает гулкая тишина. Пять фигур сразу как-то теряются в громадном помещении.       – Итак, дорогие друзья, – Майкл обводит нас взглядом. – Я вас задержал чтобы внести ясность. У вас есть проблемы с лёгкой атлетикой, и вы рискуете не сдать нормативы. Советую обратить на это внимание. Да не пугайся ты так, Мастеркова. Никто не требует от вас олимпийских рекордов. Я удовлетворюсь хоть каким-то улучшением ваших результатов. Но само по себе оно не наступит, так что придётся приложить усилия. Побегайте по утрам, проходите в бассейн. Ничего сверхъестественного. На этом все свободны.       – До свидания, – бормочим мы и выходим из зала. Вот же свалилось чудо подкачанное на мою голову! Предыдущий физрук ставил нам зачёты, если его никто не кантовал. Делайте что хотите. Кто гонял в футбол, кто просиживал спортивные штаны на скамейках, но когда он был с бодуна – не тронь! Михалыч, мне тебя не хватает!