Итальянские каникулы (омегаверс, kookv)
17 января 2020 г., 16:40
События этой главы тесно переплетаются с событиями предыдущей и как бы случаются в одно время, поэтому, если вы не прочли прошлую часть, боюсь, можете не понять происходящего в этой главе (
Надеюсь, что вы не против подобного формата глав (зная, что не многие могут это оценить, я использую подобный формат первый и последний раз, скорее всего)
На самом деле я не планировала писать о вигуках в этой вселенной, но когда писала главу о юнминах, идея с вигуками сама собой пришла в мою дурную голову, поэтому сейчас вы можете прочесть их историю.
Надеюсь на вашу поддержку *тык-тык*
Также хочу сказать о том, что после этой главы ставлю статус «завершён», но это не значит, что я не буду выкладывать главы. Это драбблы, поэтому закончу я ещё не скоро *подмиг*
***
Все знают, что я прав в одном: Мы с тобой не сходимся. Ты пробуждаешь плохое во мне, Я пробуждаю твою неуверенность в себе — Ты знаешь, о чем я.
Young & Rude Abir
Тэхён честно не хотел этого. Он честно пытался отговорить Чимина от похода в этот бар и заманить его приготовлением пиццы домой, но друг не поддался, ведь, по словам Чонгука, «пицца будет и здесь, причём готовая и за мой счёт» (это ещё один повод побеситься), поэтому омега, дуя губы, усаживается на красный диванчик в отдалении от танцпола, стараясь не обращать внимания на подбадривающую улыбку Чимина и его подмигивания, которые наверняка должны Тэхёна как-то развеселить, но они явно не достигают цели, потому что омега только сильнее закипает внутри, мечтая оказаться где угодно, лишь бы не здесь, в опасной близости с Чоном-младшим. Особенно тяжело становится, когда Чонгук позволяет себе сесть рядом с ним — какого, спрашивается, чёрта вообще? Когда Тэхён, кинув на альфу злой взгляд, порывается встать, чтобы пересесть поближе к Чимину, который уже (спрашивается, когда?) успел подружиться с Хосоком и его девушкой, Чонгук ловко ловит его за талию и прижимает к себе, отпивая немного ярко-фиолетового алкогольного коктейля, которые к этому времени уже принесли. Тэхён в возмущении оглядывается по сторонам, но, кажется, никто даже не замечает телодвижений с их стороны, и на помощь ему идти совсем не спешат, даже при том, что поведение Чонгука явно отдаёт наглостью. Омега, фырча, пытается убрать по-хозяйски лёгшую на его талию ладонь Чонгука, но альфа в ответ на это только посмеивается и мотает головой, а его хватка становится крепче, и в конце концов Тэхён, надувая щёки и отпивая ярко-оранжевого сока, который ему принесли по указанию того же Чонгука, откидывается на спинку дивана. Ему нужно потерпеть всего ничего. Пару часов максимум. А после он не покажется на улице до тех пор, пока не узнает, что Чон Чонгук улетел обратно, и его сердцу ничего не угрожает, потому что как омега бы ни сопротивлялся, самому себе не соврёшь — Чонгук ему безумно нравится, и ему кажется, что он горит от одного лишь взгляда тёмных глубоких глаз, не говоря о прикосновениях альфы, к которым хочется ластиться, которых хочется больше. — Ты безумно милый, когда дуешься, детка, — внезапно склоняется к его уху и шепчет Чонгук, после чего нахально позволяет себе пройтись кончиком языка по его хрящику, от чего тело Тэхёна невольно дрожит, на что альфа усмехается. — Так и хочется откусить от тебя кусочек, — альфа потирается носом об омежью щёку, а Тэ прикрывает глаза, стараясь не поддаваться, что выходит из рук вон плохо — ореховый аромат опускается глубоко, на дно лёгких, мешая ему думать, не говоря о прикосновениях и ласке, которую он получает от альфы, но которой мало, мало, мало, и хочется больше. — Чёрт, детка, когда ты не выпускаешь коготки, я хочу тебя ещё сильнее, — рычит альфа на его ухо, а Тэхён, с трудом совладав с инстинктами, поворачивает голову так, что чуть не сталкивается с альфьими губами, и это безумно опасно, когда тёмные, пылающие пламенем и страстью глаза альфы утягивают на дно. Тэхён думает, что было плохой идеей открыть глаза и вообще повернуться к Чонгуку, потому что тело снова слабеет. — Ты не получишь меня, Чон Чонгук, — жарко шепчет омега в губы до этого довольно улыбающегося альфы и ухмыляется, отпивая ещё немного сока, пока брови Чона сходятся к переносице, и он едва слышно выругивается себе под нос, усмехаясь и выпивая ещё немного алкоголя. Чонгук не привык проигрывать, но Тэхён не тот, кто даст ему выиграть так легко, и наблюдать за отчаянием альфы даже весело, но только не тогда, когда его, тэхёново, тело тянется к мощному и сильному за лаской. Они с Чоном встречаются не впервые, но впервые проводят так много времени друг с другом, и если раньше Тэхёну удавалось себя контролировать, то теперь с каждой секундой это даётся всё труднее. Тэхён отвлекается на разговор собравшихся за столом и удивляется тому, как быстро Чимин сошёлся с Хосоком и его девушкой, в то время как старший из братьев, Юнги, в молчании хмуро смотрит в сторону смеющихся и изредка выпивает что-то, по мнению Тэ, наверняка горькое, из стопки. Когда рука Чонгука, до сих пор покоящаяся на его талии, словно случайно пробирается под тонкий белый кружевной топ и ласково оглаживает его кожу горячими пальцами, отвлекая от наблюдений, Тэхён вздрагивает, резко поворачивается в сторону Чона, чтобы возразить, но тот шепчет: — Чшшш, тише, — а после эфемерно прикасается к его щеке губами, словно зная, что это успокоит омегу. И это правда происходит — понимающий умом, что так нельзя, Тэхён не может сопротивляться и поддаётся, прикрывая глаза и надеясь, что чонгуков поцелуй на его щеке никто не заметил. Его кожа горит, и наверняка он раскраснелся, но прикосновения альфы и его равномерное дыхание действуют убаюкивающе, и в нём не остаётся сил на борьбу с самим собой, поэтому он незаметно ластится к руке Чона, а когда парень довольно улыбается, в нём есть силы лишь для того, чтобы притворно закатить глаза и почти уткнуться носом в шею Чона, но им (не)вовремя мешают, что Тэхён понимает, когда Чонгук, с трудом отведя от него всё внимание, поворачивается в сторону радостно улыбающихся Чимина, Хосока и Мии, которые ожидают от него ответа на вопрос, который альфа, увлёкшись омегой, не услышал. — Мы же свозим Чимина с Тэхёном в лагуну? — Хосок, до сих пор ярко улыбаясь, пока Чимин с Мией переглядываются и хихикают, ожидает ответа, а Тэхён хмурится, не понимая, о чём речь. Какая лагуна? Омега, приходя в себя, оглядывается по сторонам и замечает довольную улыбку Чимина, направленную в свою сторону, и только после замечает ладонь Чона под своим топом. — А, да, конечно, — легко отзывается Чонгук, чем вызывает в ребятах напротив бурное веселье, в то время как Тэхён, пришедший в себя, пытается высвободиться из хватки альфы, который, хмурясь и вновь обращая своё внимание на него, притягивает ближе к себе. — Детка, что не так? — потираясь о его щёку спрашивает альфа, и это вновь отвлекает Тэхёна от сути происходящего, но ненадолго, потому что ему всё же удаётся оттолкнуть альфу от себя и привести мысли в порядок. Хосок сказал «Чимина с Тэхёном», но Тэхён не понимает, с чего они вдруг решили, что он поедет. Конечно, он не против хорошо провести время, и он не хочет портить отдых Чимину (это вообще последнее, чего он хотел бы), и он знает, что упускать эту возможность — бред. Однако он не согласен. Не с Чонгуком. — Мы же поедем? — Чимин, судя по всему заметивший его недовольство, спрашивает с сомнением и смотрит то на Чонгука, то на Тэ, пока все вокруг затихают, ожидая ответа Тэхёна. Юнги, который, словно знает ответ, только хмыкает и залпом выпивает алкоголь из стопки, всё же направляя заинтересованный взгляд на Чонгука, который ожидает ответа омеги не меньше других, и Тэ, который начинает злиться. Как они вообще могут думать, что он поедет? Абсолютно точно нет. Категорическое нет. Потому что чем дольше он находится рядом с альфой, тем труднее себя контролировать, и сегодняшний вечер тому доказательство. Хотя, если честно, капелька сомнения всё же закрадывается в душе Тэхёна, потому что Чимин смотрит на него с настоящей надеждой, и ему совсем не хочется делать это, но… — Мы? — выгибает он бровь, ощущая на талии усилившуюся хватку уже всё понявшего Чонгука. Это поселяет в нём ещё большие сомнения, потому что, что бы там Тэхён ни говорил, истинность, которую ощущает и он, связывает их куда крепче, чем ему казалось вначале. Ему трудно противостоять Чонгуку, иногда даже больно где-то посередине груди, но, зная, чем всё может окончиться, он всё же идёт наперекор собственным желаниям. Чонгук уедет, и всё забудется, даже если сейчас это и кажется важным по ночам, когда он, вспоминая альфу, устремляет взгляд в звёздное небо. Омега сквозь дискомфорт в теле собирает всю волю в себе и продолжает, — Я не поеду с ним, — кивая головой в сторону нахмурившегося Чонгука. — Ты вполне можешь съездить с ними сам, всё в порядке, — улыбается Тэ. — Я уже бывал там раньше, и тебе правда не стоит упускать возможность побывать там, поэтому не смотри на меня, развлекайся, если хочешь этого, — он прикладывает довольно много сил, чтобы скинуть с талии руку Чонгука, и встаёт с места, намереваясь уйти подальше. — Детка, — Тэхён смотрит на Чонгука вниз, а когда слышит предупреждающее утробное рычание, по телу проходит дрожь — истинность не так хороша, как ему рассказывали, и он, честно говоря, не находит ничего прекрасного в том, что хочет подчиниться Чонгуку, как только тот посмотрит на него, не говоря о его рычании. Он бы и рад поддаться, и ему безумно нравится такой Чонгук, зажигающий в глубине его души что-то ещё неизведанное и тёмное, но допустить это никак нельзя. Омега колеблется, на секунду прикрывает глаза, пытаясь совладать с самим собой, что вновь даётся с трудом. — Я тебе не детка, окей? Чон Чонгук, ты ещё не понял, что тебе здесь не светит, да? — шипит омега, а альфа рычит громче, оглядывается по сторонам и, когда Тэхён напирает с большей силой, чтобы тот его выпустил, тяжело выдыхает и откидывается на спинку дивана, не смотря в его сторону, а Тэхён, словно специально покачивая бёдрами, уходит на танцпол, собираясь забыть о произошедшем. Ну, или хотя бы попытаться. Да, он ведёт себя ужасно, и наверняка потом ещё раз сто попросит у Чимина прощения, но, чёрт подери, он не собирается мириться с этим и уж тем более проводить время рядом с Чонгуком. Его гложет чувство вины за своё поведение, но он знает, что ещё немного времени с альфой, и он бы не выдержал. Его безумно бесит нахождение Чонгука рядом, потому что он безумно его хочет, но не может позволить себе повиноваться ему, и это, а в последнее время всё чаще, приносит ему раздражение и злость. Потому что грёбаный Чонгук, как бы он ни пытался сопротивляться этому, завладел его сердцем, и по крайней мере самому себе он врать не хочет, и все эти чувства настолько сводят с ума, он так глубоко тонет в них, что позволяет себе пробраться в центр танцпола и забыться даже несмотря на то, что по пути заметил несколько намекающих и зазывающих взглядов альф на себе, которые не предвещали ничего хорошего. Тэхён, выплёскивая всё, что в нём скопилось, медленно двигается в такт музыке, а из головы никак не идёт Чонгук. Его тёмные волосы, сильные руки, глубокие, густо-коричневые глаза, острые скулы, губы — Тэхён, чёрт подери, хочет всего альфу себе. Хочет настолько, что в последнее время сдерживаться стало гораздо сложнее, и иногда он забывает, где и с кем находится, позволяя альфе больше, чем раньше. Но, чёрт, нельзя! Чонгук отвратительно наглый, невоспитанный, совершенно несерьёзный и ненадёжный альфа. А ещё он безумно горяч, привлекателен и нежен с ним, с Тэхёном, и омегу это подкупает безумно, и даже если он знает, что Николь и ещё достаточное количество для того, чтобы не доверять альфе, омег, провели с ним ночь около месяца назад — это забывается, когда Чонгук оказывается рядом. Чонгук плохой, и Тэхён никогда не любил плохих парней, но Чон ломает все его представления об идеальном альфе, потому что теперь он — его идеал. Тэхён никогда не ощущал себя так, но с Чонгуком всё его тело дрожит в предвкушении, от жажды, просит прикосновений, пока внутренности сгорают в пламени. Когда парень рядом, Тэхён забывает обо всём, забывает самого себя, потому что рядом с альфой это не нужно. Омега, танцуя, прикрывает глаза, пытается отогнать ненужные мысли прочь, когда ощущает на бёдрах довольно крепкую хватку горячих ладоней и решает поддаться альфе, что прижимается к нему грудью и жарко выдыхает в шею. К чёрту всё. Это низко, но, возможно, Чонгук увидит их и поймёт, что у него нет шанса. Потому что если альфа продолжит добиваться его дальше, омега не выдержит и поддастся, а это, он знает, повлечёт за собой множество проблем, не говоря о том, что Чон совсем скоро уедет. Тэхён забывает обо всём, двигается навстречу музыке, и его сознание пьянеет от орехового запаха, поэтому поддаётся альфе, сплетает с ним руки и всё откровеннее потирается о него, пока тот рычит сквозь зубы и оставляет на шее омеги влажные поцелуи, задевая нежную тонкую кожу клыками. Тэхён, закрыв глаза и поддаваясь сильным рукам, разворачивается, покачиваясь в такт мелодии, пока альфа обнимает его за талию и горячо выдыхает в губы — сумасшествие какое-то, и омега никогда бы не позволил себе подобное, если бы не чёртов Чонгук, которому нужно показать, что он, Тэхён, далеко не его «детка». Тэ медленно и с трудом поднимает отяжелевшие веки, а когда понимает, кто перед ним, тут же отталкивает наглеца, с возмущением осматриваясь по сторонам в надежде, что их никто не заметил, и стараясь не встречаться с густо-чёрными глазами чёртового Чон Чонгука, с которым он танцевал всё это время… Нет, не может быть, чтобы он танцевал с Чонгуком! Как он вообще не понял, что это он? — Ты… — омега задыхается, не зная, что сказать, когда альфа вновь подходит ближе и, обвивая талию руками, прижимает к себе, утыкаясь носом в шею омеги, чтобы вдохнуть яркий, выделяющийся даже в толпе, свежий, бодрящий цитрусовый аромат. — Чон Чонгук, отпусти меня! — шипит омега, колотя кулаками по груди альфы, но всё тщетно. Парень только сильнее к себе прижимает и пальцами правой руки сплетается с омежьими, вовлекая омегу в медленный танец, влажно целуя его в шею и усмехаясь. Если Тэхён, ощущая его аромат, так легко этому поддался и доверился, даже не задумавшись, Чонгук с уверенностью может сказать, что Тэ — его омега, потому что только это объясняет произошедшее. Тэхёново тело тянется к нему и признаёт в нём своего альфу, и Чонгуку это безумно льстит, пусть даже сам омега пока колеблется. — Я не разрешал тебе, — рычит альфа, и напор омеги чуть ослабевает, когда он слышит его — ещё одно доказательство. Тело Тэхёна подчиняется ему, какие ещё нужны доказательства того, что они истинные? — Как думаешь, если бы я не пошёл за тобой, где бы ты сейчас был? — Тэхён пытается выбраться, но не получается — Чонгук намного, намного сильнее его, и у омеги от этого ноги подкашиваются — настолько сильно внутренние инстинкты хотят покориться альфе, и это пугает его, потому что раньше он вполне мог сдерживать себя. На этот раз не так. Чонгук наполняет полностью, касается везде, властвует над ним, и он ничего не может изменить, потому что хочет позволить альфе владеть собой и наконец-то перестать сопротивляться самому себе. — Детка, здесь слишком много альф, которые хотят тебя, поэтому ты должен быть аккуратнее. — Один из таких альф — ты, придурок, и, следуя твоим словам, я не должен доверять тебе, — фыркает омега, закатывая глаза, пока его тело с лёгкостью подаётся навстречу движениям альфы, который прижимается бёдрами к его и недвусмысленно подаётся вперёд. Чонгук хмыкает в его шею, вновь целуя и ведя в танце. — Чонгук, отпусти! Если ты думаешь, что я хочу с тобой танцевать, то глубоко ошибаешься, — Тэ снова пытается выбраться, но сил уже меньше — аромат альфы окутывает, и становится так хорошо, что инстинкты, шепчущие и подталкивающие омегу поддаться, берут вверх. — Но ты всё же танцуешь, — Тэхён закипает, а по его телу проносятся мурашки, когда он вновь и вновь ощущает альфьи губы на теле. — К слову об альфах. Я — не они, ты прекрасно это понимаешь. Я никогда не сделаю тебе плохо или больно, — серьёзно говорит он, и сердце Тэхёна пропускает удар. Если так пойдёт дальше, он не сможет сдержаться перед соблазном, потому что Чонгук слишком хорош и привлекателен, и его почему-то безумно тянет к альфе. — Тэхён-и, перестань сопротивляться, — шепчет альфа на ухо омеге, после кусая и засасывая мочку вместе с серёжкой, которую кстати, подарил несколько недель назад именно он. Тэхён стонет и расслабляется, а Чонгук довольно выдыхает в его шею, вновь припадая губами к нежной тонкой смуглой коже, что под лучами прожекторов привлекательно светится розовым. — Блять, ты такой сексуальный, — левая рука альфы медленно скользит по юному телу, в конце концов опускаясь на ягодицу и чуть сжимая, чем вынуждает Тэхёна вновь выпустить стон. Омега теряется в ощущениях, где-то на задворках сознания понимает, что нельзя этого допускать, но всё же подаётся навстречу сильному телу альфы — аромат Чонгука пьянит всё больше. — А ещё на тебе та серёжка, которую я подарил несколько недель назад, — альфа вновь прикусывает его ухо. — Это ничего не значит, — подаваясь навстречу альфе шепчет омега, и его руки сами собой обвивают шею Чонгука, притягивая его ближе, так, что их губы почти соприкасаются — опасно. Тэхён, забываясь, прикрывает глаза, когда сильные альфьи руки оглаживают его тело, пуская по нему дрожь и мурашки. — Мне нравится она, а не ты, поэтому я надел её. Если ты вдруг решил, что, надев её, я даю тебе шанс, то глубоко ошибаешься, Чонгук-и. Но за подарок спасибо, — посмеивается омега на ухо альфе, и после тот сжимает его бёдра с большей силой, а глаза его сверкают огнями, и это явно не предвещает ничего хорошего. Тэхён знает, и он, чёрт возьми, безумно хочет попробовать такого Чонгука, поэтому продолжает играть с огнём. Он даже не понимает, как оказывается прижатым к стене в одном из тёмных коридоров бара, где музыка уже не долбит в уши, и следующее, что помнит — это один сплошной Чонгук вокруг него. Он до сих пор обнимает его за талию, выцеловывая шею, пока омега закусывает губы и постанывает, прижимаясь к крепкому телу ближе и прося больше ласки, и только когда острые зубы смыкаются на нежной коже, приходит в себя. Он в панике оглядывается по сторонам, упирается в плечи альфы, пытаясь его оттолкнуть, но тот только с большей силой прижимает его к себе, кусая вновь, и омега задыхается от того, насколько сильно он хочет Чонгука прямо сейчас — инстинкты переполняют его, и всё, что он хочет — руки альфы на своём теле, его губы на коже. Полный контроль Чонгука над его телом и душой — вот чего он хочет. — Детка, не упрямься, — горячо выдыхает альфа в чужие губы, пока омега вопреки желаниям слабо пытается выбраться из-под напора сильного тела. — Я же знаю, что ты хочешь этого так же, как и я. Не сопротивляйся этому, в конце концов ты всё равно станешь моим, — Чонгук спускается носом к шее омеги и вдыхает дурманящий цитрусовый аромат, что так хорошо сочетается с его, ореховым, создавая заставляющее кровь в венах вскипать сочетание, пока омега отворачивается от него, пытаясь выбраться, но тем самым даёт только больше пространства Чону. — Этого не будет, — отвечает Тэхён, безуспешно пытаясь оттолкнуть альфу и вновь ощущая, что тело само собой тянется к альфьему, чего допустить нельзя — он и так натворил за этот вечер много, и этого вполне хватит, чтобы со стыдом вспоминать всю оставшуюся жизнь. Но что он вообще против этой горы мышц? Чонгук в два счёта может сломать его своими сильными руками, и почему-то Тэхёну становится жарко, когда он заостряет внимание на переплетениях вен и играющих под кожей мышцах. Он уже тянется, чтобы прикоснуться к наверняка разгорячённой смуглой коже пальцами, но вовремя одёргивает себя — нельзя, даже если манит чертовски. Ему стоит лучше контролировать свои эмоции, а ещё угомонить бешено бьющееся от нахождения альфы так близко сердце. — Ты уже месяц бегаешь от меня, делая вид, что не заинтересован, но при этом соблазняешь и заигрываешь, не давая даже коснуться. Даже когда ты отказываешь мне, я только сильнее хочу тебя. Ты прекрасно понимаешь, какую власть имеешь надо мной, знаешь, что я с ума схожу, и всё равно не прекращаешь. Это жестоко, — альфа кусает омежью шею, а Тэхён сдавленно стонет, когда горячие руки наглеца пробираются под его хлопковую белую кофточку, пуская мурашки по коже — омеге безумно приятно, даже если он пытается это отрицать. — Ты, чёрт возьми, хочешь меня, Тэхён, не смей даже отрицать — твоё тело говорит за тебя, — По телу Тэ проходится тёплая волна наслаждения, и это очень плохо, потому что ещё одна подобная, да посильнее, и он уже не сможет противиться самому себе. — Вкусный, — Чон потирается носом об укушенное место и зализывает. — Отпусти! — слабо сопротивляется омега, но это только распаляет парня. Чонгук тычется носом в пылающую щёку Тэ, еле прикасаясь к коже губами, пока Тэхён задыхается то ли от нехватки воздуха и жары, то ли от того, что аромата альфы мало и хочется больше. Он впивается пальцами в широкие плечи альфы и подаётся навстречу, когда инстинкты берут верх. Его разум горит, всё говорит о том, чтобы он был сильнее этого, но тело только всё большее распаляется, когда он ощущает под подушечками пальцев разгорячённую кожу альфы, который победно улыбается, ощущая, что напор омеги сходит на нет. — Чонгук… — выдыхает омега, когда их губы почти касаются, и они дышат одним воздухом на двоих. — Детка, признай, что тебе это нравится, — альфа ласково трется кончиком носа об омежью шею, а когда Тэхён прикрывает глаза и откидывает голову, пытаясь совладать с эмоциями, утробно рычит и снова подаётся вперёд, кусая шею и зализывая укус, извиняясь — знает, что потом Тэ будет ругаться, но желание слишком велико, оно заполняет разум и не даёт думать о чём-то другом. — Нет… Нет, стой… Чонгук… — омега вновь находит в себе силы для борьбы, хотя это даётся с трудом. Чонгука хочется, хочется прямо сейчас, хочется безумно, до взрывающихся галактик перед глазами, и Тэхён понимает, что нужно противостоять, но как бороться с этим, он не знает. Этот чёртов альфа… — Почему ты не хочешь принять то, что нас тянет друг к другу? — Чонгук оставляет на тонкой шее ещё один поцелуй, пока ладонями сжимает талию Тэхёна всё сильнее. — Поддайся этому, — шепчет альфа в его губы. — Нет… — Тэхён закрывает глаза. Если он будет видеть альфу, разгорячённого и безумно сексуального, такого, которому хочется подчиниться, у него не получится отказать. — Нельзя, — омега мотает головой, жмуря глаза. — Мы не можем, как ты не понимаешь? Ты поиграешь со мной, а потом бросишь, думаешь, я не знаю этого? Более того, скоро ты уедешь, забыв обо мне, — Чонгук опускает голову. Всё сказанное — бред и глупые страхи. — Я знаю, что так будет, поэтому прошу, не делай этого. Мне сложно сопротивляться, и если я однажды поддамся, боюсь, потом я разоча… Чонгук, не желая ничего более слышать, прижимается губами к омежьим и целует со страстью, сразу же запуская язык в чужой рот и сплетаясь с другим, влажным, горячим и податливым. Омега несильно бьёт по его плечам, но когда аромат Чона окутывает, пьянеет и забывает обо всём, обвивая руками шею альфы, двигаясь навстречу, отвечая на поцелуй с не меньшей страстью и зарываясь пальцами в его тёмные волосы. Альфа кусается, прижимается сильнее и целует всё глубже, а омега постанывает от жара и забывает обо всём вокруг — ему хочется сгореть в руках Чонгука. Альфа подхватывает омегу под колени и сажает на свою талию, вынуждая его обхватить свой торс худыми ногами, пока его губы обхватывают омежьи. Ладони Чонгука скользят по открытой коже бёдер омеги, пока тот выгибается ему навстречу и удовлетворённо стонет в поцелуй, когда язык Чонгука пробирается глубже, а ладони альфы касаются его кожи. Они целуются горячо, влажно, страстно, не задумываясь о последствиях, и Тэхёну кажется, что он сгорает, когда ладони альфы ложатся на его задницу, чуть сжимая. — Нам нельзя, — заполошно и тяжело выдыхает омега, когда альфа ненадолго отстраняется, чтобы дать возможность отдышаться, но он не слушает и тут же накрывает омежьи губы вновь, по-хозяйски кусает и всасывает, а Тэхён, вопреки словам, вновь поддаётся, выгибаясь в пояснице и обнимая крепкую шею альфы сильнее. — Нельзя… — шепчет между поцелуями, а после сам же бесстыдно сплетается языком с чужим, пока руки альфы изучают его тело, а собственные его ладони перемещаются на сильные альфьи руки с перекатывающимися под бронзовой кожей мышцами и выступившими паутинками вен. — Ты мой, — рычит альфа, набрасываясь на омежью шею и целуя, пока Тэ откидывает голову назад, несильно ударяясь о стену и подаваясь бёдрами навстречу альфьим. Чонгук улавливает это и подаётся вперёд своими, имитируя толчки, а омега оттягивает его волосы сильнее и стонет всё громче, утопая в страсти — благо, музыка в баре громкая, и никто не слышит их беспредела, благо, что здесь почти ничего не видно, и их никто не может увидеть. — Чёрт подери, что ты делаешь со мной, — альфа покрывает лицо Тэхёна поцелуями, пока омега, забывшийся, ластится к нему и потирается носом о сгиб шеи, вдыхая ореховый аромат глубже. Тэхёна ведёт от того, с какой силой Чонгук зажимает его между своим телом и стеной, но он одновременно с этим делает это так ласково, так осторожно, так бережно, словно Тэ — самое ценное в его жизни, и это настолько подкупает, что не захотеть ещё невозможно. Омега берёт лицо альфы в руки, мягко оглаживает его скулы и первый подаётся вперёд, соединяя их губы, чем заставляет Чонгука зарычать. Он кусает омегу и оттягвает его нижнюю губу, шепча: — Детка, не хочешь продолжить в моей машине? — на что Тэхён уже готов согласиться, когда он на задворках сознания слышит (позднее он будет искренне благодарен обладателю этого голоса, так как он спас его от ошибки): — Чонгук, блять, ты меня вообще слышишь? — Тэхён отрывается от уже распухших от поцелуев губ Чонгука, заглядывая альфе на спину, когда тот, рыча, склоняется к его шее, вновь вылизывая её. За спиной парня стоит Хосок, и он, наверное впервые на памяти Тэхёна, выглядит довольно устрашающе, но всё это не так важно, когда язык Чонгука ласкает его кожу, и омега вновь забывается, постанывая. — Я занят, Хо, не мешай, — отвечает Чонгук, перехватывая возбуждённое и нуждающееся в ласке тело Тэхёна поудобнее и продолжая выцеловывать его шею, медленно подбираясь к ключицам омеги, который к этому времени уже совсем забывает о каком-то там страшном Хосоке — сейчас намного важнее руки Чонгука на его теле, губы Чонгука на его коже. — Чонгук, ему всего семнадцать, давай ты не будешь нарываться, окей? — старший альфа запускает ладонь в огненно-красные волосы, сверля брата взглядом. — Ты вряд ли сможешь сдержаться, — он кладёт руку на плечо брата, и только тогда он останавливается, пытаясь отдышаться, пока Тэхён старается прийти в себя, но его тело само собой потирается о тело альфы. — Да, окей, — соглашается Чонгук, осторожно опуская омегу на пол. Хосок прав, ещё немного, и он бы сорвался, не подумав о последствиях, а Тэхён бы его к себе после ни на шаг не подпустил. Чонгук делает себе пометку угостить брата холодным пивом завтра за его доброе дело. — Детка, — обращается он к омеге, который до сих пор жмётся к нему, вдыхая его аромат. Чонгук оставляет ласковый поцелуй на кончике носа Тэ, а тот смешно жмурится. — Тебя подвезти до дома? — Ммм, — Тэ мотает головой. — Я живу совсем рядом, не волн… — Тэхён внезапно оглядывается по сторонам и распахивает глаза в страхе, прикрывая рот рукой. — О Господи… Что мы… — он ловко выпутывается из ослабевшей хватки альфы и внезапно убегает, а Чонгук чертыхается и порывается бежать следом, прекрасно понимая причину такого поведения омеги, но Хосок его останавливает: — Разберёшься с ним потом, сейчас он тебя уже вряд ли послушает. Удивлён, что он вообще подпустил тебя к себе, — хмыкает старший. — Ну, знаешь, он кажется таким правильным и невинным, что я не думал застать вас, сосущихся возле туалета бара. Немного не вяжется с его образом. Хотя вообще это можно считать продвижением в ваших отношениях, — Хосок лучезарно улыбается, а Чонгук с сомнением смотрит на его улыбку, неуверенный в том, что случившееся можно назвать продвижением. — Сложную штучку ты себе отхватил, Чонгук-и, — качает старший головой. — Он того стоит, — довольно улыбаясь, отвечает Чонгук. На его губах до сих пор вкус тэхёновых губ, и это невероятно. — Он бы всё равно рано или поздно поддался бы, — говорит Чонгук, пытаясь в толпе танцующих найти своего омегу. Он не ожидал, что тот сбежит после того, как они поцеловались, хотя, наверное, стоило бы подумать об этом и подстраховаться. Довольно забавно, хотя альфе сейчас в большей степени тяжело от того, что теперь, скорее всего, подступиться к Тэ будет сложнее. Но теперь он хотя бы знает, что Тэхён тоже хочет его, и он далеко не правильный и не невинный, как сказал Хосок, а Чонгука это только ещё больше заводит. По крайней мере, они уже целовались. Можно сказать, что это победа.***
— Мы поцеловались, — откинувшись спиной на кровать и зажмурившись признаётся Тэхён Чимину, который, возможно, уже уснул, но это не так важно. Тэхёну просто жизненно необходимо выговориться, иначе он взорвётся. Его губы до сих пор нестерпимо горят, а в груди всё сжимается от стыда, но он не понимает, за что ему стыдно больше: за то, что так просто сдался под напором альфы или за то, что сбежал после. Если говорить честно, то скорее за второе, потому что, как бы он ни пытался отнекиваться, в руках Чонгука было безумно хорошо, и он обязан это признать хотя бы наедине с самим собой. Тэхён никогда не совершал глупостей, всегда был тем самым примерным и послушным мальчиком, который выполнял все домашки, не пил алкоголь и приходил домой вовремя, но сегодня вечером он впервые совершил глупость из-за Чонгука. Кажется, что ему должно быть страшно и стыдно, но на деле ему безумно понравилось и хочется ещё, и его пугает только это. Тэхён раз за разом рядом с Чоном совершает глупости, и он боится этого, потому что не знает, к чему приведёт его неосмотрительность и увлечённость альфой. Прошёл уже час с его возвращения домой, и сегодня они легли спать вместе по инициативе Тэхёна, который никак не мог уснуть в своей комнате и в итоге приплёлся к старшему с подушкой и одеялом в обнимку. Чимин сопротивляться не стал, даже больше, не стал расспрашивать Тэ, даже когда он крепко обнял его, но младший не знает, хорошо или плохо то, что Чимин не стал его расспрашивать, потому что теперь ему приходится принимать решение, рассказывать или нет, самостоятельно. Вопрос Чимина создал бы хотя бы видимость того, что он решил сделать это не сам, и Тэхён отчаянно ждал его, но не дождался. В итоге он проигрывает самому себе уже третий раз за весь вечер. — Погоди, что? — Чимин, который, по мнению Тэхёна, уснул, внезапно поднимается на кровати и с выпученными глазами ожидает продолжения, пока младший медленно, но верно, скатывается вниз, прикрывая пылающее лицо одеялом. — Ты… Ты и Чонгук? — Тэ медленно кивает, вновь жмуря глаза, словно это как-то может ему помочь спрятаться от образовавшейся ситуации. — Погоди, это значит, что вы теперь вроде как… вместе? — осторожно спрашивает Чимин, хотя Тэ явно слышит в голосе друга весёлые нотки — кажется, он уже готов накинуться на него с объятиями и поздравлениями. — Это ничего не значит! — бурчит Тэ. Чёрт, он и сам не знает, значат ли их поцелуи в баре хоть что-то. Возможно, для альфы это лишь развлечение, и прямо сейчас он усмиряет пыл в постели с другим омегой, хотя это то, чего Тэхён явно не хочет. Не то чтобы Тэхён загоняется, вовсе нет, просто… он не хочет, чтобы это было так. Пусть чёртов Чон Чонгук сейчас мучается в своей кровати и думает о нём, пусть он делает что угодно, лишь бы не с другим омегой, потому что этот альфа, чёрт возьми, его альфа. Тэхён соврёт, если скажет, что он не хочет, чтобы их поцелуи что-то значили, потому что для него это означает много. — Я не знаю. Не уверен, что это значит что-то для него, но, думаю, для меня это значит много, — признаётся Тэхён вслух, и он слышит тихий писк Чимина в подушку. — Вы… Ох, чёрт, так вот что произошло, когда ты убежал? — воодушевлённо расспрашивает Чимин, и теперь Тэхёну кивать намного легче. Пусть Чимин спрашивает напрямую, лишь бы не просил рассказать его. — Боже, это невероятно! Тэ, я видел, как он смотрит на тебя, и, поверь мне, ему не плевать на то, что произошло, — уже серьёзно говорит Чимин, а сердце Тэхёна срывается в бездну. Реально ли это? Каковы вообще их с Чонгуком шансы? Он не знает, ничего не знает. Знает только, что рядом с альфой забывает себя, чувствует себя свободнее, чем когда один, и это самое прекрасное, что он когда-либо ощущал, и хочется испытывать это вечно. — Ты правда так думаешь? — Тэхён встречается взглядом со взглядом кивающего в ответ старшего, и когда видит в нём уверенность, смущённо улыбается. На душе становится немного легче, хотя ответы на вопросы, которых с каждой секундой всё больше, до сих пор нет. Он найдёт их потом. А сейчас, раз уж Чимин не спит, узнает то, что волнует его не меньше, чем их с Чонгуком поцелуй. — Знаешь, я видел, что ты вернулся с Юнги, — начинает он и тут же замечает, как щёки друга заливаются алым. — Мы просто болтали. Знаешь, он оказался довольно неплохим парнем, не считая его изначальной незаинтересованности во всём этом. Ну, а ещё, кажется, он имеет довольно большое влияние на Чонгука, потому что он пошёл за тобой именно после совета Юнги, — Тэхён фырчит. Так вот кто виновен в том, что Чонгук не отклеился даже после того, как он при всех его послал? Если бы у омеги была возможность и вера в самого себя, он написал бы довольно длинное письмо этому Юнги, где рассказал бы ему о том, что это всё вообще не его дело, но старший слишком угрожающе выглядит, пусть по комплекции и чуть меньше Чонгука, поэтому делать этого Тэхён, конечно, не станет. — Пошлю ему открытку, — надувая губы, бурчит Тэ, укладывая голову на плечо старшего, пока тот зарывается в его мягкие волосы пальцами и медленно перебирает, усмехаясь в макушку. — Не смейся, — строго указывает Тэхён. — Между прочим, я не просил его помогать нам, и он не должен совать свой нос не в своё дело. Мне вообще не нужна чья-либо помощь с Чонгуком. Ещё две недели, он уедет, и тогда станет проще. — А как же истинность? — напоминает Чимин. — Не говори, что ты не будешь по нему скучать, потому что я не поверю тебе. Он ведь нравится тебе, ты сам мне признался сегодня в этом, когда мы были на пляже, — Чимин на время замолкает, а Тэхён не знает, что ответить, потому что да, Чонгук ему нравится, но… всё это слишком сложно. — Кроме того, Тэ, сегодня вы перешли черту. Ты ведь знаешь, что, встретив истинного, но не приняв его, ты можешь обречь себя на страдания? Не душевные, а физические, — с беспокойством спрашивает Чимин. Тэхён лишь крепче сжимает его талию, жмуря глаза. Он знает это, знает, потому что даже сейчас, когда Чонгук рядом, но когда они не вместе, ему уже больно, и он не знает, что будет, когда Чона и вовсе не будет рядом. Что самое страшное — он беспокоится за состояние Чонгука, которому наверняка не легче, чем ему.***
Тэхён, надув губы, всё же выходит из дома вслед за Чимином, предварительно тяжело вздохнув, когда отец, наблюдающий за какой-то программой, подмигивает ему и желает удачи. О какой удаче здесь вообще может идти речь? Он снова не устоял перед Чимином, и все мы помним, чем это кончилось в прошлый раз, да? Тэхён зарекается, что на этот раз целоваться с Чонгуком он точно НЕ будет, даже слова ему не скажет, не посмотрит на него ни за что на свете. Благо, стыд за произошедшее в баре уже поугас, и теперь в нём есть силы вести себя достойно. Однако, когда он видит альфу, смеющегося шутке Хосока, зачёсывающего тёмные волосы назад, в чёрной футболке, неприлично облегающей его горячее тело и таких же чёрных шортах, которые чуть-чуть, именно настолько, насколько нужно, чтобы захотеть представить его бёдра во всей красе, открывают смуглую кожу, он уже не может обещать себе, что сможет придерживаться своего плана и не сотворит глупостей, потому что настолько горячий Чонгук просто не даёт думать о чём-то невинном. Тэхён, кусая губы, останавливается взглядом на сильных жилистых руках с переплетениями вен, и ему становится жарко от того, что эти руки беспардонно трогали его тогда. На улице утро и всего плюс пятнадцать, но омега готов скинуть с себя всю одежду прямо сейчас, потому что слишком жарко. Когда он ловит взгляд Чонгука на себе, то тут же отводит свой, вздирает носик и подходит к компании ребят ближе, но как можно дальше от альфы, который, судя по взгляду Чимина, не перестаёт смотреть на него. Однако он успешно избегает его взгляда, и это 0:1 в его пользу, потому что, как он замечает чуть позже, когда они уже рассаживаются по машинам, Чонгук раздражён. Кстати, увы, их поместили в одну машину, хотя Тэхён отчаянно пытался попасть в машину Хосока. Ему как минимум час придётся дышать орехом, хотя омега решает не возражать, потому что не хочет показать себя слабым снова. Но это не самое ужасное, что могло произойти. Увы, Чимин сел на переднее пассажирское сиденье, и Чонгуку (хотя он наверняка не был против), пришлось сесть на заднее рядом с Тэ, что омегу взбесило, хотя он честно старался не показать вида. Он с самого начала прижимается к своему окну и смотрит лишь на проплывающие мимо пейзажи Италии: побережье, городочки и деревеньки. Первые полчаса пути выдаются спокойными, хотя, если честно, напряжение не давало Тэхёну усидеть на месте, и он всё время ёрзал, в то время как Юнги с Чимином бодро обсуждали планы на день и пытались втянуть в это Чона с Тэ. Естественно, им это не удаётся, поэтому спустя какое-то время разговоры прекращаются, а на их место приходит музыка, что немного, но всё же расслабляет. В конце концов, когда Чонгук накрывает его ладонь своей, большой, Тэхён почти подпрыгивает на месте и ошарашенно смотрит на альфу, который позволяет себе сплести пальцы их рук вместе и ласково улыбнуться ему. Тэхён теряется, когда видит ласковую улыбку альфы в свою сторону, поэтому всё, что делает — отворачивается к окну, делая вид, словно там намного интереснее, чем в машине, хотя это далеко не так. А когда они приезжают, и Тэхён уже хочет выбраться из машины, желая проветриться после не самой лёгкой и приятной дороги, Чонгук шепчет ему о том, что скучал, и сердце омеги тает. Чёрт бы побрал этого Чон Чонгука, но у них снова ничья. 1:1. Хотя это только начало.***
Они возвращаются с лагуны поздно: звёзды на небе уже загораются, а свет от фар пикапа яркими лучами освещает ночной воздух, где часто мелькают мотыльки, тянущиеся к свету. Горячий воздух итальянского побережья постепенно остывает, и дышать становится легче, особенно у побережья, где пахнет свежестью. В машине, как только Юнги заглушает мотор, повисает полная тишина, так как ещё полчаса назад Чонгук, волнуясь о своём омеге, попросил Чимина с Юнги быть потише — Тэхён, вымотанный после купания и бесконечных игр, уснул на чонгуковом плече, цепляясь за его руку. Даже если он сделал это, не осознавая, альфа всё равно безмерно счастлив и всю дорогу сумасшедше улыбался, а Юнги, когда ловил его улыбку в зеркале, тихо фыркал, хотя и улыбался довольно тому, что Чонгуку, кажется, всё же удаётся завоёвывать сердце омеги. — Отнесёшь свою принцессу? — оборачивается Юнги, ехидно глядя на него и движением бровей и головы настоятельно советуя ему свалить из машины как можно быстрее. Чонгук, от глаз которого не ушли переглядки между братом и Чимином, ухмыляется, безмолвно выгибая бровь, мол, что мне за это будет, на что Юнги умоляюще смотрит на него и одними лишь губами обещает дать младшему кучу пинков, если он не свалит сейчас же — Чимин уже собирается выходить, поэтому он волнуется. Чонгук в конце концов понимающе кивает, хотя он не уверен, кто кому надаёт пинков, Юнги ему за то, что не сделал так, как просят, или он ему за «принцессу». Хотя, если честно, когда Чонгук, сдавшийся под строгим взглядом старшего и понявший, что ему вряд ли перепадёт лишняя баночка холодного пива завтра, уже вносит Тэхёна в дом и спешно объясняет его папе, который, надумав себе всякого, выпучил глаза, что омега не пил, так как он ему не разрешил (чистая правда, кстати говоря), и что Тэ всего лишь спит, он действительно думает, что Тэхён — его принцесса, и со словами Юнги спорить уже как-то не хочется, а пинать его уж тем более. Потому что это, чёрт возьми, правда, Тэхён — его маленькая капризная принцесса днём и нежная и податливая ночью, как оказалось, чему Чон невольно улыбается. Омега во сне, пока Чонгук без особых усилий поднимается с ним на руках по ступеням, прижимается к груди альфы, и его пушистые ресницы подрагивают, когда он жмурится от яркого света в доме. Чонгук нежно улыбается и прикасается ко лбу омеги губами, внося его в тёмную комнату и осторожно, чтобы не разбудить, укладывает на кровать, застеленную светлым бельём. Альфа против воли осматривает комнату, подмечая на стенах плакаты какого-то музыканта, множество гирлянд на стенах, игрушки и подушки на кровати, светлые задёрнутые шторы, чуть колышущиеся под напором лёгкого ветерка из приоткрытого окна с широким подоконником, доску с напоминаниями, белый стол, где в прозрачных баночках омега хранит цветные карандаши с фломастерами, ноутбук на том же столе, комод с большим круглым зеркалом, довольно старый, но странно вписывающийся в уютную атмосферу комнаты шкаф для одежды, где наклеены какие-то рисунки, наверняка хранящие в себе что-то важное для Тэхёна, полки над кроватью с множеством книг с разноцветными потрёпанными корешками, светильник в виде Месяца. Альфа с трепетом в сердце разглядывает каждую мелочь, стараясь запомнить, потому что это первый раз, когда он оказывается так близко к настоящему Тэхёну. Движимый мыслью о том, что Юнги наверняка только поблагодарит его, если он задержится, альфа находит предлог для того, чтобы подойти к доске с напоминаниями ближе. Конечно, это нехорошо, но, чёрт подери, когда ещё ему представится возможность побывать здесь, в комнате его любимого омеги? В конце концов, возможно, он узнает что-то о том, как можно доказать Тэхёну свою преданность, поэтому, оглянувшись и убедившись, что Тэ спит, он всё же всматривается в темноте в ровный, красивый почерк Тэхёна на листочке в клеточку. Он подмечает, что написано на корейском, а ещё допущено несколько ошибок в словах, но стремление не забыть родной язык более, чем похвально, и альфа улыбается. Среди самых обычных дел на день Чонгук находит «не позволяй Чонгуку сделать это снова», и парень хихикает в кулак, прекрасно понимая, о чём именно написал омега. Но его волнует не столько то, что именно Тэ написал о нём, сколько то, что он написал о нём на доске напоминаний. Ещё одно доказательство того, что Тэхён без ума от него. Чонгук подмечает, что прошло уже немало времени, возвращается к постели спящего Тэхёна и присаживается на край кровати, позволяя себе вглядеться в тонкие черты лица. Тэхён невозможно красив в лунном свете: подрагивающий во сне веер густых тёмных ресниц, несвойственный для корейцев, густые брови, обычно вблизи с Чонгуком хмурящиеся, а на этот раз расслабленные, нос с милой родинкой на носу, куда альфе уже довелось его поцеловать и куда он ещё не раз поцелует, пухлые, чуть приоткрытые, мянящие губы, которые омега весь день кусал из-за неловкости, возникшей между ними ещё в машине. Альфа, завороженный красотой и влекомый цитрусовым ароматом, склоняется к лицу омеги, ласково улыбается, оглаживает большим пальцем его подбородок и, ни секунды не сомневаясь, целует в губы. Он лишь прикасается губами к чужим, а его сердце взрывается от нежности и любви — Тэхён вынуждает его чувствовать то, что Чонгук ещё ни разу не испытывал. Парень с трудом отстраняется, ещё раз позволяет себе задержаться на умиротворённом личике омеги, оглаживает его щёку ладонью, к которой Тэхён ластится и даже улыбается во сне, вынуждая улыбнуться и Чонгука. Его омега невероятен, и когда-нибудь он завоюет его, и, Чонгук уверен, уже скоро он скажет ему «да», потому что с каждым днём альфа ощущает между ними не то, что было поначалу — неприязнь и нежелание его даже видеть, а смущение и страсть, от смешения которых сносит голову. Сегодняшний день тому доказательство: омега не раз проявлял к нему нежные чувства, хотя и смущался очень, явно стараясь не делать этого. В конце концов, ещё утром в машине он не отдёрнул свою руку от него, а ещё, альфа собственными глазами видел, улыбался, глядя в окно, и это вряд ли из-за пейзажей вокруг. Чонгук улыбается и собирается встать, когда слышит: — Ммм, — омега стонет во сне, хмурится и внезапно цепляется за чонову футболку, не позволяя уйти, и альфа удивлённо поднимает брови, пытаясь вызволить ткань из довольно крепкой хватки тонких пальцев Тэ, который безумно мило дует губы и выглядит при этом как самый настоящий ребёнок, у которого забирают любимую сладость. — Чонгук-и, — сердце альфы пропускает удар. — Останься, — в сонном бреду шепчет Тэхён, и Чонгуку ведь кажется, или он правда хнычет? — Детка, ты будешь ругать меня, если я останусь, — со смешком тихо говорит альфа, наклоняясь и оставляя поцелуй на надутой щёчке омежки, на что он впервые на его памяти улыбается так нежно, что альфье сердце, сердце сорванца и нахала, замирает. Он впервые видит омегу настолько расслабленным и мягким, а тот факт, что в таком состоянии Тэхён показывает себя настоящего, не кусается и не царапается, как это было обычно, говорит о том, что Чонгук не ошибается в его чувствах. Омега, точно так же, как и он в него, влюблён безумно, только скрывает, как может. Хотя, нужно признать, что скрывать у него это получается из рук вон плохо. — Чонгук-и, ты так вкусно пахнешь, — внезапно говорит омега, еле открывая глаза, а у альфы сердце вновь замирает. Тэхён признался, что ему нравится запах Чонгука, и это ли не очередное доказательство его настоящих, искренних чувств и желаний? Альфа нежно улыбается, когда омега вновь просит его остаться, заламывая брови. Боже, ещё немного, и он правда останется здесь, рядом с омегой, за что наверняка получит от его отца, да и от самого Тэхёна немало огребёт. — У меня есть идея, детка, — альфа улыбается посетившей его мысли и вдруг снимает с себя чёрную толстовку, что была на нём всё это время, под которой скрывалась такая же чёрная футболка. — Я могу оставить у тебя свою толстовку, и ты будешь обнимать её, хорошо? — Тэхён охотно цепляется за толстовку и тут же тычется в неё носом, глубоко вдыхая, довольно улыбаясь, шепча «спасибо» и вновь проваливаясь в сон. А Чонгук задерживается ещё на две (три) минутки, разглядывая омегу и укрывая его лёгким одеялом перед тем, как выйти из комнаты.***
Тэхёну стыдно. Безумно стыдно. Кошмарно стыдно с самого утра, когда он проснулся и наконец-то сполна осознал произошедшее вчера вечером. Он ругает себя и морщит личико от одной только мысли о том, что не смог контролировать себя вчера, когда альфа занёс его в дом, и тем самым навсегда сдал свои чувства (хотя он знает, что его чувства — самая очевидная для всех вокруг вещь). Чёрт бы побрал этого Чонгука, но бороться с этим уже невозможно, и вместе со стыдом Тэхён против воли смущённо и счастливо улыбается, вспоминая, с какой бережностью парень заносил его в дом и укладывал в кровать, с какой нежностью целовал. Вечером, когда небо уже успело потемнеть, с пляжа в открытое окно доносятся звуки музыки и задорного смеха, а розоватый воздух наконец-то свежеет, Тэхён, расположившись на кровати в полутьме огоньков жёлтой гирлянды, мечтательно улыбается, разглядывая очередную фотографию Чонгука в инстаграме. К чёрту эту ложь, он всегда так делал с тех пор, как его глупое сердце воспылало не менее глупыми чувствами. Поначалу он стеснялся этого и даже откидывал телефон куда подальше, когда осознавал, что творит, но теперь оторваться не может и в который раз рассматривает фото альфы в профиле, скользя взглядом по крепкому накаченному телу и прекрасному мужественному лицу: высокий лоб, густые брови, тёмные глаза, губы… Губы, которые его целовали чуть больше недели назад. Щёки Тэхёна снова горят. Этот шикарный альфа — его, как бы там ни было. Он был бы его, даже если Тэхён бы не хотел этого. Но он хочет. Очень хочет. Омега откидывается на кровать спиной и бессмысленно пялится в потолок, некоторое время безуспешно пытаясь выкинуть альфу из головы. Не получается. Если бы Чимин, который ушёл на свидание с Юнги, был сейчас здесь, он бы наверняка посмеялся. Более того, он весь день не упускал возможности пошутить о том, что Тэхён пахнет Чонгуком, а Тэхён по привычке отвечал шипением и закатыванием глаз, хотя в глубине души безумно рад тому, что запах альфы так крепко связался с его. Сейчас же, вечером, он даже надел толстовку Чона, что была ему на тройку размеров больше и скрывала короткие джинсовые шорты, но при этом очень хорошо смотрелась на нём. На самом деле Тэ бы соврал, что она удобная, в качестве своего оправдания, но настоящая причина, по которой он её надел, далеко не в этом, хотя толстовка и правда безумно удобная. На самом деле всё тэхёново тело буквально весь день просило надеть её и тянулось к аромату альфы так, что омега, не контролируя себя, часто обнимал её и вдыхал запах альфы, не желая, чтобы его тело перестало им пахнуть. Безумие какое-то, и, наверное, это даже зависимость, но Тэхёну безумно нравится пахнуть Чонгуком, хотя отец, почуяв за ужином неладное, довольно двусмысленно переглянулся с его папой, который в ответ только довольно улыбнулся, и этого достаточно, чтобы понять, о чём они думают. Тэхён прикрывает глаза, вслушивается в шум океана, песни, гитару и смех, вдыхает аромат альфы глубже, и который раз за день его посещают мысли о том, что, возможно, Чонгуку правда стоит дать шанс. В конце концов, альфа уже месяц пытается добиться его, а вчера искренне о нём позаботился, даже когда они были наедине, и он мог использовать этот момент в других целях. Тэхёна посещают мысли о том, что Чонгук не такой уж и плохой, возможно, и наверняка ему удастся приручить альфу, если что-то пойдёт не так, потому что, он заметил, Чонгук правда слушается его, более того, он позволяет себе вольности только тогда, когда Тэ сам этого хочет, пусть и делает вид, что нет. Чонгук чувствует его слишком хорошо, знает, чего Тэ хочет. Возможно, дать альфе шанс — не такая уж плохая идея. Ведь лучше попробовать, чем упустить своё счастье. Его мысли прерывает голос папы, зовущий его на первый этаж, и Тэхён, лениво перекатываясь на край кровати, неловко падает на пол, тут же крича, что у него «Всё отлично, не нужно подниматься наверх, чтобы проверить, жив ли я, ладно, пап?», а после, мельком оглядывая себя в зеркало, выходит из комнаты, несколько удивлённый, но в большей степени заинтересованный тем, что его позвали в такое позднее время. Если бы он только знал, что его ждёт… Тэхён, бегущий по лестнице, резко останавливается, когда внезапно встречается взглядом с грёбаным Чонгуком, стоящим на пороге его дома. Что он вообще здесь забыл? Омега замечает, как альфа его оглядывает, а после довольную ухмылку на его лице (в нём появляются сомнения по поводу того, что Чону можно дать шанс), и только тогда вспоминает, что на нём его, чонгукова, толстовка, в которой он обнаружил себя спящим сегодня утром. Его щёки горят, и он уже медленнее спускается вниз, стараясь не смотреть на внезапного гостя, который приветливо улыбается его папе, и Тэхён ещё выскажет ему парочку ласковых за то, что он вообще приблизился к его дому, потому что теперь ему наверняка придётся ответить на кучу вопросов папы и отца, которые и без того с утра смотрят на него с подозрениями. Кроме того, на его голове наверняка ужасный бардак, он не удосужился нормально посмотреться в зеркало, прежде чем выйти, а ещё жмурится на ярком свете в коридоре, что выглядит наверняка не очень, потому что он явно видит в глазах Чона насмешку, пусть даже добрую и с толикой нежности во взгляде. Он, вообще-то, не должен волноваться о том, как выглядит перед Чонгуком, но… Чёрт, как же стыдно за свой вид… Хочется провалиться под землю, и Тэхён бы так и поступил, если бы не услышал вопрос альфы к его папе: — Так, что, могу я украсть Тэ на некоторое время? — мило улыбаясь, спрашивает Чонгук, когда омега оказывается рядом с ними. Джин, радостно улыбаясь, поворачивается к Тэхёну, и омега, выпучивший глаза, тут же, не скрываясь от Чонгука, категорически мотает головой, дуя щёки. Он ни в коем случае никуда не пойдёт с этим наглецом, и, конечно, папа пойдёт ему навстречу, ведь он наверняка понял, что Чонгуку доверять не стоит, потому что, серьёзно, куда он пойдёт в такое позднее время с таким альфой? По Чонгуку же явно видно, что он поганец. — Да, конечно, — улыбаясь, соглашается Джин, и Тэхён округляет глаза. Какого чёрта вообще? Он готов отпустить его в десятом часу с незнакомым альфой, который явно не выглядит как тот, кому можно доверить жизнь сына? Серьёзно? Что такого сделал Чонгук, чтобы Джин разрешил ему? Почему грёбаный Чон Чонгук нравится буквально всем? Почему люди не видят его кобелиной натуры за горой мышц и красивыми глазами? Тэхён зол. Чертовски зол! Он точно не даст альфе шанс. — Главное — верни его к утру, — хихикает Джин и подталкивает опешившего сына к альфе, который тут же приобнимает его за талию. — Но папа, я не соглашался, — возражает Тэхён, пытаясь оттолкнуть от себя Чона. Омега зло поглядывает на него и дует губы, взглядом переходя на папу и с мольбой в глазах пытаясь уговорить его изменить решение. Он ни в коем случае не должен оставаться наедине с Чонгуком, потому что, как показывает их совместный опыт, ничем хорошим это никогда не кончается, и вечер в баре неделю тому назад — прямое этому доказательство, не считая вчерашнего события. — Папа, пожалуйста, — шепчет Тэ, на что Джин только улыбается, словно не замечает его уговоров. — Тэхён-и, нехорошо возражать папе, — с улыбкой говорит Чонгук, в то время как глаза альфы в глубине, там, где видит только омега, опасно воспламеняются. Он не примет отказа и наверняка пришёл за ним уверенный в том, что всё получится так, как хочет, но они оба знают, что это было глупо с его стороны, потому что омега никогда не согласится так просто. Тэхён бы, если бы не Джин, наблюдающий за ними, врезал бы альфе между ног, честное слово, но вместо этого он вновь пытается выбраться из-под крепкой хватки альфы. Рука на его талии на это сжимается сильнее, и Тэ слышит тихий, но довольно грозный утробный рык парня, предупреждающий о том, что лучше бы ему согласиться, и его тело вновь само собой повинуется, что, естественно, не остаётся без внимания Чонгука. Усугубляет ситуацию ещё и то, что Тэхён до сих пор в его толстовке, и аромат Чонгука окутывает его с ног до головы, ослабляя. — Я постараюсь вернуть его как можно скорее, — мило улыбается Чонгук его папе, и Джин напоследок, подмигивая, говорит им что-то вроде «не торопитесь», после чего Тэхён оказывается на улице. Он скрещивает руки на груди, злобно сверля альфу недовольным взглядом, и резко направляется в сторону побережья, не удосужившись спросить Чона о том, что он здесь вообще делает и за чем приехал. Тэхён знает, за чем, точнее, за кем. Он приехал за ним, но Тэхён старательно делает вид, что возмущён этим фактом, хотя где-то в глубине души пищит — любой омега будет счастлив, если за ним будет бегать такой альфа, как Чонгук. Даже если он говнюк. К слову, Чонгук — больше, чем говнюк, и его самонадеянность иногда поражает, хотя в той же мере она возбуждает, чем бесит ещё больше. Они идут в молчании довольно долго, так долго, что побережье с огнями оказывается за их спинами, хотя музыку с бара ещё слышно. Вопреки надеждам Тэхёна, альфа не сваливает и не исчезает в темноте вечера. Вокруг них яркая, берущая своё, июльская ночь, а на небе уже загораются первые звёзды, пока мягко шумят волны, а вдалеке видны огоньки прогулочных катерков, и это было бы довольно романтично, если бы не Чонгук. Бесячий Чонгук. Чонгук, который сначала переспал со всеми, с кем не лень, а после собачкой принявшийся бегать за ним, словно всегда был таким преданным. Чонгук, который пиздец как смущает, а ещё которого пиздец (вот прям пиздец, понимаете?) как хочется прямо сейчас, и Тэхён уже готов наплевать на гордость и принципы, забить на последствия и наброситься на альфу, покорившись ему, но остатки разума говорят, что это будет слишком глупо. Хотя не факт, что он пожалеет. — Ты даже не хочешь узнать, почему я приехал? — с усмешкой спрашивает альфа, направляясь следом за омегой, когда они идут по ещё не успевшему остыть песку в сторону моря. Тэхён усердно его игнорирует, только идёт быстрее и закипает всё больше, не позволяя себе поддаться альфе, который нагло пользуется тем, что Тэхён до жути любопытный. Он знает, что если ответит, за этим последует ещё сто слов Чонгука, а за ними ещё тысяча его, и так бесконечно, до тех пор, пока альфа, как в прошлый раз, не заткнёт его более интересным, чем препирания, делом. Возможно, если он будет игнорировать Чонгука, он отстанет? Увидит на пляже какого-нибудь симпатичного омегу и свалит к нему. Однако, Тэхён знает, что этому не бывать — Чон бегает за ним уже месяц, и он не перестанет, пока не получит по праву своё. — Тэхён, чёрт тебя подери, ответь хотя бы что-нибудь! — альфа внезапно хватает его за запястье и притягивает к себе, крепко удерживая за талию и горячо выдыхая в раскрывшиеся от удивления омежьи губы. Руки Тэхёна от внезапности сами собой укладываются сначала на крепкую грудь альфы, а после на его сильные руки, пока омега тонет в его тёмных глазах, а сам Чонгук дожидается ответа на вопрос и втягивает носом сладкий цитрусовый аромат, который кружит голову вот уже почти месяц. Он подходит Тэхёну идеально: мягкий и сладкий, но в то же время яркий, свежий, буйный, сочный, скрывающий в себе страсть, такой, которого хочется больше, от которого у парня голова кругом. Он устал, безумно устал от их с Тэ игр, хочется забыть обо всём на свете, кроме его бездонных глаз и сладких губ. Потому что любит безумно. — Мне это не интересно, — отвечает омега на вопрос, пытаясь выбраться из крепкой хватки. Он опирается ладошками о грудь Чонгука, но горячие мышцы альфы только распаляют и вынуждают забыть об изначальном настрое. Он проигрывает. Снова. Чем ближе альфа, тем больше его хочется, и Тэхён это уже понял, поэтому сегодня постарается не нарываться. Хотя, кажется, он уже провалился, потому что тонет в тёмных, отражающих огни ночного городка, глазах альфы, ныряя всё глубже, на мгновение замирая и ощущая, как под его ладонью быстро бьётся чонгуково сердце. — То есть ты совсем не хочешь поговорить со мной о том, что случилось неделю назад? О том, что произошло вчера, когда ты просил меня остаться? Только не говори, что ты не помнишь, — Тэхён игнорирует, стараясь смотреть в сторону — знает, что если поддастся и посмотрит на альфу, сразу же проиграет, потому что он слишком слаб перед ним. — Не хочешь поговорить о том, что происходит между нами? — жарко шепчет альфа, в надежде заглядывая в омежьи глаза. Тэхён нереально красив, и ему больших усилий стоит не украсть его прямо сейчас, чтобы наконец-то разрушить все построенные Тэхёном стены между ними с помощью жара от прикосновений тела к телу. Он манит к себе, так манит, что Чонгука накрывает жгучим желанием. — Детка, прекращай играть со мной. Ты ведь тоже ощущаешь это, даже не отрицай, — альфа склоняется ближе и тычется носом в омежью щёку, а Тэ, уставший сопротивляться, прикрывает глаза, невольно расслабляясь в объятиях и вдыхая ореховый аромат глубже. Может, ему правда нужно покончить со всем? Подобные мысли проскальзывают всё чаще, а нахождение альфы рядом совсем не помогает собраться с мыслями. Потому что грёбаный Чонгук прав. Тэхён ощущает притяжение между ними, ему кажется, что кончики его пальцев горят, когда он прикасается к альфе и его разгорячённой коже под чёрной футболкой, не скрывающей мышц. Но если ему суждено сгореть из-за этого, он совсем не против, потому что Чонгук, каким бы он придурком ни был, его альфа, и Тэхён не может это отрицать. Его тянет к Чону, тянет так, что в животе всё сжимается от одного только вида альфы, тянет так, что хочется забыться в его тепле, прикосновениях и поцелуях. Хочется послать всё к чёрту, потому что всё нутро Тэхёна говорит подчиниться, и если это истинность, то ему безумно нравится утопать в Чонгуке, позволяя ему делать так, как захочется, потому что это приносит безумное удовольствие. Хочется Чонгука. А сейчас альфа так близко, что не поддаться кажется Тэхёну грехом. Как он может упускать это? Пусть даже у них будет две недели, но омега знает, что это будет лучшее время в его жизни, потому что это Чонгук, и Тэхён рядом с ним чувствует себя как никогда раньше свободным. С ним хорошо, и даже если они проведут вместе совсем мало времени, возможно, стоит потратить его с пользой? Омега в нерешительности закусывает губы, потому что где-то на задворках сознания мелькают страхи о том, что Чонгук, добившись его, может уйти, и омеге страшно, но почему он должен отказывать себе в желаниях, если правда хочет этого?Что-то в тебе Заставляет меня хотеть делать то, чего не следовало бы
Наверное, именно поэтому Тэхён, забывая обо всех своих принципах, подаётся вперёд и накрывает альфьи губы своими. Чонгук, довольно рыча, подхватывает поцелуй и тут же берёт всё в свои руки, властвует и сжимает тэхёново тело так, что омега сдавленно стонет и отчаянно цепляется за крепкие плечи и шею альфы, пока их языки сплетаются. Жарко, мокро, настойчиво и одновременно нежно — Чонгук целуется так, как нужно для того, чтобы Тэхён завёлся. В его животе всё тяжелеет, когда Чонгук утробно рычит в поцелуй, сжимает его талию с большей силой и позволяет одной руке спуститься на прикрытую его же толстовкой задницу, сжав её. Тэхён оглаживает острые скулы ладонями, обвивает шею парня руками, а Чонгук целует глубже и настойчивее, но с нежностью, и омега тает от этого, задыхаясь, когда альфа всё же отстраняется от его губ и прижимается своим лбом к его, тяжело выдыхая. Они оба так долго этого ждали, что не нужно много слов, чтобы понять, что Тэхён окончательно и бесповоротно сдался в альфьи руки — в телах обоих впервые за долгое время возникает лёгкость, и это всё, что нужно для того, чтобы понять, что впереди их ждёт только счастье и только вдвоём. — Детка, ты мой, — шепчет альфа, а Тэхён прикрывает глаза и кусает губы, чтобы не улыбнуться и не раздуть и без того раздутое эго альфы ещё больше. Он, может быть, и решился, но Чонгук до сих пор остаётся засранцем, поэтому уступать ему Тэхён не станет. Однако, теперь этот засранец полностью его. — Ну и стоило ломаться месяц? — с улыбкой спрашивает парень, а Тэхён в ответ пожимает плечами, всё же улыбаясь в ответ, когда альфа сплетает пальцы их рук в замок — Обещаешь, что будешь только моим? — Тэхён немного наивен, а ещё он очень ревнив, и он знает, что с Чонгуком будет сложно, но почему бы им и правда не попробовать? А ещё омеге впервые так хорошо, и только теперь, наверное, он осознаёт ту страшную боль, которая ныла в его сердце всё время. Чонгук улыбается хитро, и Тэ уже почти уверен, что получит в свою сторону очередную колкость, но альфа, наоборот, склоняется ближе и покорно шепчет: — Только твой, — он вновь утягивает омегу в поцелуй, обхватывает губами губы Тэхёна и облизывает, проникая влажным языком внутрь и встречаясь с чужим, пока Тэ жмётся ближе и отвечает на поцелуй с не меньшей страстью, зарываясь пальцами в пряди волос альфы. Чонгук отстраняется, только когда воздуха уже не хватает, и Тэ задыхается, тычась лбом в альфью грудь и обнимая его — Чонгук впервые видит Тэхёна настолько покорным и податливым, и это рождает в его сердце что-то нежное. Он тычется носом в омежью макушку и целует, шепча о том, насколько Тэ восхитителен, шепча признания и обещания, что будет верен ему одному, на что Тэхён счастливо улыбается. Они возвращаются обратно очень медленно: Чонгук вечно притягивает омегу к себе и целует, бесконечно долго целует, пока Тэхён тает от нежности. Они идут за руки, пока омега окунает ноги в набегающие на берег волны, а Чонгук наслаждается его красотой и хихиканием: Тэхён невероятно тёплый посреди моря, песка, звездной ночи и звуков живой музыки, которая доносится из бара. Тэхён — живая Италия во всей её красе. Страстный, искренний, тёплый и нежный омега. Его омега. — На тебе моя толстовка, — хмыкает альфа, когда омега в очередной раз окунает ноги в ещё не остывшую воду. Тэхён чуть смущается — он надеялся, что Чонгук не затронет эту тему. — Она смотрится на тебе чудесно. Думаю, и имеет смысл отдать её тебе, детка, — и это правда так, хотя, возможно, его мнение немного предвзято, но он не может не думать о том, насколько миниатюрно выглядит Тэ в его одежде. — Вовсе нет, — омега фырчит и вздирает носик выше, чем побуждает в Чонгуке желание рассмеяться. Тэхён ещё такой ребёнок, ей богу. Капризный, но при этом ужасно милый, настолько, что у Чонгука скоро передоз будет, но и тогда, кажется, будет мало, потому что Тэхён обалденный, и от него у альфы голову сносит. — Вовсе да, — он копирует тон омеги, на что тот закатывает глаза. Чонгук вдруг приближается и вдыхает аромат. — Ты пахнешь мной, — у Тэхёна мурашки по спине. — А ещё тебе очень идёт моя одежда, — альфа ласково чмокает опешившего омегу в нос и идёт дальше, засунув руки в карманы джинс, пока щёки Тэ покрываются румянцем — тело выдаёт его с потрохами, и он это так ненавидит (любит на самом деле). — А, и ещё, мы теперь вместе, Тэхён-и, — довольно оповещает его альфа, и омега даже по его спине может догадаться, что он улыбается. Тэ закусывает губы, чтобы не улыбнуться, а после бежит и заскакивает на спину альфе, который вовремя подхватывает его под коленками, заставляет обвить худыми ногами свой торс и смеётся, когда омега оставляет на его щеке поцелуй и обвивает шею руками. Тэхён не знает, что его ждёт дальше, но уверен, что будет счастлив рядом с Чонгуком, даже если это продлится две недели. Правда, он ещё не знает, что альфа решил остаться здесь, с ним, чтобы продолжить обучение по обмену и дальше, но Чонгук знает это, и он уверен, что у них всё получится, даже если будет трудно. Он готов выдержать все трудности ради того, чтобы называть Тэхёна своим омегой, иметь право целовать его, а однажды проснуться в одной постели.
