С Днём Рождения, Гук-и
1 сентября 2020 г., 12:40
Эта часть вообще-то не планировалась. Прямо совсем не планировалась. Но День Рождения Чонгука диктует свои правила, так что… Глава маленькая, написала я её максимально быстро (буквально за пару часов), но мне о-очень хочется показать её хыхыхы
Поздравляю всех нас с этим замечательным днём♥
И, конечно, всех учащихся с первым сентября! Уверена, у вас всё обязательно получится, а даже если что-то не получится, если что-то пойдёт не так, как должно было, как это случилось у меня, это не так страшно. Главное — не сдаваться, если вы чего-то очень хотите! Если же вам кажется, что стоит что-то менять — не бойтесь этого, потому что изменения не такие уж и страшные, главное лишь набраться смелости!
***
Тёплые, осенние, прозрачные лучи солнца пробиваются через прикрытые шторы и скользят по оголённой смуглой спине лежащего на животе и мило жмурящегося от попадающего на его лицо солнечного зайчика, когда Тэхён с умилением наблюдает за тем, как он слегка морщит свой нос. Его взгляд скользит по лицу парня: от взлохмаченных тёмных волос, больше похожих на гнездо сейчас, до пухлых приоткрытых губ, от слегка сведённых к переносице бровей до еле заметного шрама на левой щеке. Сонный Чонгук всегда был чем-то по-особенному красивым. То ли дело в его мягкости, то ли в том, что в это время Тэхён мог делать с ним абсолютно всё, что хочет — он никогда не отказывал ему в чём-то, если Тэ просил его с утра, ещё ничего не понимающего и с трудом разлепляющего глаза. Чонгук в целом редко когда отказывал ему, но, например, поездку на море вечно откладывал, и только с помощью своего излюбленного трюка Тэхён уговорил его поехать туда уже около года назад. Возможно, дело в том, что по утрам Чонгук наиболее сговорчивый на всё, чтобы это ни было, хотя, Тэхён не исключает, что всё это потому, что это Чонгук. Для него он особенный по умолчанию в любое время года, в любое время дня и ночи. Однако утренний Чонгук — это особая любовь. Податливый, словно глина, мягкий, послушный, расслабленный и млеющий от каждого его даже еле уловимого прикосновения. Вот и сейчас, когда Тэхён кончиками пальцев ведёт от его мощных плеч к лопаткам, он ощущает, как чужое тело льнёт к его прикосновениям в поисках большего тепла. Даже во сне Чонгук ищет возможности быть с Тэхёном так близко, как это возможно, и от одной только мысли об этом Тэ ощущает, как по его телу расползается неизмеримое тепло нежности. Его сердце бьётся уже быстрее, и он с трепетом вслушивается в тихое дыхание Чонгука, оглаживая смуглую кожу на чужой спине. Чуть приподнимается, чтобы прикоснуться к щеке Чонгука губами и ощутить, как он даже во сне подставляет лицо под поцелуи, чтобы губы Тэхёна оказались везде: на лбу, на переносице, на трепещущих ресницах, на щеках, на кончике носа, подбородке, уголках губ, а после на них самих. Тэхён мягко касается губами чужих мягких, не закрывая глаз и наблюдая за тем, как медленно, вязко открываются непослушные с утра чонгуковы глаза. В них, даже ещё в ничего не понимающих, плещется тепло, и Тэхён закрывает свои глаза, когда Чонгук отвечает на поцелуй, прихватывая его губы своими, чтобы обнять в тепло. — Мпф, — хнычет Чонгук, выворачивая голову максимально неудобно, чтобы получить больше тепла чужого тела. — Хён, неудобно, — сонно ворчит он в чужие губы, и Тэхён тепло хихикает — Чонгук ощущает его жар на своей щеке, прежде чем переворачивается на спину, и тот устраивается на его груди, с улыбкой разглядывая его, еле разлепляющего глаза, но уже устроившего руки на тэхёновой талии. — Теперь целуй, — требовательно, но мягко, и Тэхён не может отказать ему, такому взъерошенному и милому сейчас. — Капризуля, — Тэхён в шутку закатывает глаза, тянется к чужим губам, но вместо глубокого поцелуя лишь чмокает, хихикая. Брови Чонгука сходятся к переносице, и он часто моргает, не понимая, что произошло. Тэхён готов отдать много, если не всё, за такие тёплые, наполненные любовью, светом и забавными моментами пробуждения. Он тянется к Чонгуку, и их губы наконец соединяются вместе, и Тэхён чувствует возрастающую силу, с которой Чонгук сжимает его талию, когда их языки сплетаются вместе, лениво, томно, медленно и тепло, так, как они оба любят с утра. Он бросает весь свой вес на руки, когда, не разрывая поцелуя, усаживается на чужие обнажённые бёдра под одеялом. Прошлая ночь отзывается в его теле вспышками жара, и он целует уже более страстно и пламенно, когда вспоминает то, как Чонгук входил в его тело вновь и вновь, постанывая в его плечо и тычась в него своими губами. Тэхён, распаляющийся и ощущающий, как в его теле искры прошлой ночи зажигают новый огонь, слегка ведёт бёдрами по чужим, ощущая, как хватка ладоней Чонгука на его бёдрах только усиливается. Он впивается в его бёдра, тихо постанывая, когда Тэхён без предупреждений скользит поцелуями от подбородка к шее — его особому чувствительному месту. Там, где губы Тэхёна касаются его кожи, рождаются тёплые сгустки. Они направляются прямо к низу его живота, когда Тэхён, тяжело дыша, лижет его кожу, спускаясь ниже — на грудь. Чонгуково расслабленное тело кротко подаётся навстречу прикосновениям, пока губы Тэхёна исследуют уже давно изученное тело, одаривая лаской и теплом, спускаясь всё ниже. — Такой мягкий сейчас, — шепчет Тэхён, целуя его напрягающийся живот, когда слуха достигает приглушённый стон — Чонгук никогда не был громким, но что-то в этом заставляло Тэхёна кусать губы, заставляло что-то внутри него гореть ярким пламенем. Пальцы Чонгука впутываются в его волосы, когда он кружит поцелуями внизу живота, уже близко к цели, но не настолько, чтобы он уже не мог терпеть, и Тэхён ластится к его телу, когда чужие пальцы слегка массируют кожу на его голове. — Тэ, — Чонгук тянет гласную, жмурясь, когда губы Тэхёна блуждают уже возле его полувставшего члена, но ещё не касаются. Ладонями Тэ упирается в его крепкие бёдра, приподнимаясь и наблюдая за тем, как часто поднимается чужая грудь, как жмурится Чонгук в желании. Он редко видит такого мягкого Чонгука. Обычно он берёт всё в свои руки, и Тэхён не успевает даже слова сказать, когда оказывается прижатым к кровати, поэтому такие моменты, когда он полностью отдаётся в его руки, становятся ещё более ценными для Тэхёна. — Это мой подарок для тебя, Гук-и, — шепчет Тэхён, наблюдая за тем, как член Чонгука дёргается, прежде чем мимолётно коснуться его губами. Он с трудом удерживает бёдра Чонгука, не успевшего сказать ни слова, успевшего лишь выпустить на волю очередной томный стон, на месте, чтобы тот не подался вперёд, когда ведёт поцелуями по нему от головки до основания, ощущая, как тот горячо пульсирует, прося ласки, нуждаясь в ней. Пальцы Чонгука до сих пор в его светлых волосах, и он сжимает их сильнее, когда Тэхён, целуя уже покрасневшую головку его члена, слегка приоткрывает рот и прикасается к ней языком. Чонгук же тонет в ощущениях тепла: они прокатываются по его телу разрядами, сотрясая всё внутри, и он теряется во всём, не может сконцентрировать внимание ни на чём, кроме губ Тэхёна на его члене. Он неконтролируемо стонет что-то бессвязное, пока Тэхён вновь и вновь целует его, медленно, не торопясь, ласково. Он спускается языком к яичкам, зная, что Чонгуку это нравится, целует их, ощущая, как по собственному телу бегут разряды жара. И снова поднимается чередой мелких поцелуев к головке, чтобы вобрать её в рот, посасывая. Одновременно с этим он наблюдает за тем, как Чонгук выгибается в спине, чувствует, как всё его тело дрожит, и это лишь распаляет. Тэхён облизывает головку языком, толкается языком, дарит тепло, постепенно вбирая член всё больше, не до конца, но настолько, насколько сможет. А потом стонет, пуская вибрацию по всему телу Чонгука и закрывая глаза, чтобы начать двигаться быстрее. Его язык обводит каждую венку на члене, пока Чонгук осторожно, не слишком увлекаясь, толкается в его рот, слегка сжимая волосы на его голове и постанывая. Размягчённый, не имеющий сил, он разочарованно стонет, когда ощущает пробежавшийся по члену холодок, когда Тэхён выпускает его из рта, чтобы снова поцеловать. Он усаживается на бёдра Чонгука снова, тяжело дыша и направляя член так, что тот оказывается между его половинок. Склоняется к Чонгуку, чтобы поцеловать его, зажмуренного, раскрасневшегося, мягкого и послушного, и их языки сплетаются. Тэхён ощущает чужие широкие ладони на бёдрах и слегка трётся о чонгуков член, прежде чем направить его в себя и медленно, жмурясь и задыхаясь, опуститься. Он ощущает, как тот пульсирует в нём, как Чонгук с трудом сдерживается, чтобы не толкнуться, ощущает, как его собственное тело дрожит, сжимая его, шипящего от узости, в себе, и всё в нём горит, когда с помощью силы гуковых рук он невысоко приподнимается и насаживается снова. Тэхён упирается ладонями в крепкую грудь, выгибается в спине и запрокидывает голову, раскрывая губы в немом стоне, пока Чонгука наблюдает за ним и направляет, заставляя двигаться всё быстрее. Он скользит взглядом по его красивому, смуглому, освещающемуся солнечными зайчиками телу и не сдерживается, тянет его на себя, расставляет колени в стороны и вбивается в чужое тело сам, пока Тэхён хнычет и тычется носом в его шею, хаотично выпуская язык и касаясь им чужой горячей кожи. Чонгук обнимает его за талию, прижимает к себе, входя всё быстрее и ощущая, как тело вокруг него сжимается всё чаще и беспорядочнее, когда в его глазах вспыхивают искры, и он наполняет Тэхёна без остатка, его бёдра дрожат, а между их телами ощущается тёплое. Тэхён тяжело дышит, не отстраняясь, а Чонгук ведёт кончиками пальцев по его спине, целуя в плечо. А потом Тэхён, потерянный, взъерошенный, приподнимается, с нежностью заглядывая в тёмные глаза напротив, чтобы сказать: — С Днём рождения, Гук-и, — и поцеловать пылко, страстно, ненасытно, но трепетно, ласково и нежно, пока по их телам гуляют солнечные зайчики.***
Буду рада узнать ваше мнение о главе *-*
