Переменная.

***

Резко распахиваю глаза и не сразу понимаю, где нахожусь, потому что последнее, что я помню костер и… печаль. Сразу же отбрасываю грустные мысли, потому что еще вчера для себя решила: «Хватит, Эшфорд! Ты боец или где?». Так! Подобные мысли с самого утра до добра не доведут, а мне, между прочим, сегодня предстоит стать на ½ бесстрашной. Поднимаюсь и оглядываюсь. Уходит кое-какое время для того, чтобы понять – я на крыше амбара, благополучно завернутая в плед на подушке из собственной сумки. Очевидно вчера, будучи в расстройстве чувств я искала место для ночлега и не придумала ничего лучше, кроме как обосноваться на крыше. Моему сонному мозгу не охота вспоминать, чем я руководствовалась, пока совершала эту хуету, поэтому быстро собираю все свои пожитки и резво спрыгиваю на землю, в полете оценивая, на сколько амбар оказался высоким. Далее я трачу несколько минут для того, чтобы найти душевую, представляющую из себя покосившуюся деревянную кабинку с кадкой наверху. Механизм прост: в кадку наливается вода, за день она нагревается солнцем и к вечеру можно спокойно принять теплый или даже горячий душ, но сейчас утро, а поэтому я с удовольствием нежусь под ледяными струями, к которым так привыкла в Бюро. Взбодрившаяся и повеселевшая, топаю в столовую и вскоре с аппетитом набрасываюсь на кашу с медом и фруктами, вкупе со вчерашними шашлыками и хлебом. К великой своей радости мне даже удается стырить с кухни бутылку обыкновенной воды, которая мне непременно пригодится после приближающейся гонки со смертью. Сыто облизываясь после вкусного завтрака, теряюсь в толпе веселых и беспечных дружелюбных, которые держат путь во «Втулку». Дамы и господа, я начинаю свое долгое путешествие в другую фракцию прямо сейчас! До «Втулки» доезжаю весело и с песней в прямом смысле этого слова, поскольку разбушевавшиеся от наплыва эмоций Дружелюбные затягивают в автобусе громкую и, (слава богу!), веселую песню, в смысл которой не особо вслушиваюсь. В транспорте душно и тесно, а сам он подрыгивает на каждой неровности так, что душа в пятки уходит, но тем не менее довозит нас до пункта назначения целыми и невредимыми. С облегчением выпрыгиваю из автобуса и, подхваченная разноцветной толпой проникаю в самое высокое в городе здание, где очень скоро свершится моя судьба я решу свою судьбу. В зале Церемонии Выбора полно народу. Серьезно, яблоку упасть негде. Причем ребят, ради которых вся эта Церемония и образовалась, подавляюще мало, примерно 25% от всех пришедших. Остальные это либо их родители, либо люди, которые позарились на лишний выходной, в общем и целом – массовка. Пока всех дрожащих от волнения подростков расставляют в обратном алфавитном порядке, зал гудит от скрипов стульев и разговоров. Тьфу, не Церемония выбора, а одно название… Наконец, на «сцену» выходит местный политический лидер, имя которого, на сколько я помню, Маркус Итон. Вообще, на местное правительство без слез не взглянешь. Городом управляет совет из пятидесяти человек, все до единого – представители Отречения, поскольку эта фракция считается неподкупной из-за своей приверженности к бескорыстию. Бред. Чистой воды безумие. Как городом, где живут бок о бок пять фракций, правит только одна? Ни в жизнь не поверю, что все остальные безропотно с этим согласны. По-хорошему, надо создать демократичную структуру. Скажем… Парламент. Парламент пяти фракций. Пять лидеров, на каждого по пять приближенных, образуют собой тот же самый Совет, где каждый лидер отвечает за свою фракцию, но в то же время поддерживает и помогает соседу. Перед тем, как принять решение, которое может коснуться какой-либо фракции, кроме своей собственной, созываешь совет, заодно решая общие проблемы. Вот такая система дала бы невиданной скорости толчок к прогрессу и может тогда бы не пришлось в игру вводить мою скромную персону, как «последнюю надежду человечества». Пока думаю обо всем этом безобразии пропускаю добрую половину торжественной речи, так что приходиться подсуетиться, чтобы не пропустить ничего важного. - … предки осознали, что не политическая идеология, религиозные верования, раса или национализм виновны в непрекращающихся войнах. Напротив, они решили, что это вина человеческой личности – склонность человечества ко злу, в какой бы форме это ни выражалось. Они разделились на фракции, стремившиеся искоренить те качества, которые считали виновными в мировом беспорядке… - О да, конечно, анархия, фанатизм, расизм и фашизм ни при чем. Не-е-е-т, все беды из-за того, что люди склонны ко злу по природе своей… А тот факт, что все вышеупомянутые ужасы бытия породили люди, которые, по вашим словам, склонны ко злу? У вас не биполярное расстройство, случаем? - … Те, кто винил двуличие, создали Искренность. Те, кто винил эгоизм, построили Отречение. А те, кто винил трусость, породили Бесстрашие… - продолжал монотонно тараторить Итон. А те, кто разрушили свой мир жаждой власти, возродили монархию в лице пятидесяти представителей одной фракции, тем самым отбросив себя на несколько веков существования назад… -… Трудясь бок о бок, эти пять фракций живут в мире уже много лет, и каждая вносит вклад в свой сектор общества. Отречение удовлетворяет потребность в бескорыстных лидерах в правительстве… - интересно, он сам слышит, что говорит? Маркус же неприкрыто превозносит себя, а заодно и всю правящую братию перед всеми пяти собравшимися фракциями, хоть это и полностью противоположно тому, чему учит Отречение, а никто и ухом не ведет! Это пиздец, господа! Расходимся! - … Дружелюбие дает понимающих воспитателей и сиделок; Бесстрашие гарантирует защиту от внутренних и внешних угроз… - единственная угроза здесь это вы сами, а о внешних вообще молчу. С каких это пор Бюро, пусть даже они и не догадываются о существовании подобного, является угрозой? В учебниках написано, что ваши предки возвели стену, чтобы обезопасить вас от врага. Дык этот миф пустили добровольцы, которые первыми отправились на Эксперимент, но лишь для того, чтобы люди, блять, не бегали за ворота на перекур! Иначе весь Эксперимент бы отправился в одно непримечательное место, которое приличные люди обычно не называют. - … мы даем друг другу намного больше, чем можно описать словами. В своих фракциях мы находим смысл, находим цель, находим жизнь, без которых мы не выживем… - меня аж передергивает от того, на сколько в данный момент Маркус напоминает Дэвида. Такой же высокопоставленный еблан, развешивающий лапшу на уши простым людям, которые верят во всю ересь, профессионально прикрытую благими и очень высокими целями. Ради общего блага, так сказать… Не хватает только заученного «Во имя Великого Прогресса, Нации и светлого будущего!». - … и потому сегодняшний день – это праздник; день, когда в наши ряды вливаются… - ага, а заодно и ВЫливаются – новые члены, которые будут трудиться вместе с нами ради лучшего общества и лучшего мира! – Ну вот! Пожалуйста! Брат-двойник Дэвида, мать его за ногу! Однако, взрыв аплодисментов в зале дает понять, что лапшу, так обильно раскиданную по нему люди покорно проглотили и теперь просят еще. Настолько занята своими негодующими мыслями, что не замечаю, как первые ребята из нашей застывшей колонны уже бодренько топают к выбранным фракциям. Но пропустить свое имя у меня физически не получится, так как я в этой живой очереди последняя. А все из-за того, что давным-давно какому-то «гению» взбрело в голову сделать Церемонию выбора в обратном алфавитном порядке. Впрочем, расслабляться мне не стоит, так как очередь продвигается довольно быстро. Маркус только и успевает выкрикивать: «Искренность!» «Отречение!» «Дружелюбие!» «Дружелюбие!» «Бесстрашие!» «Эрудиция!». Оглядываюсь. В зале постепенно нарастает шум. Преимущественно из-за родителей, чьи пташки так неожиданно и эгоистично выпорхнули из гнезда. «А о тебе никто плакать не буде-е-е-т…» злорадно шипит в моей голове чей-то голос. Отмахиваюсь от него, но червячок обиды все равно начинает акт насилия над моим настрадавшимся сознанием. А ведь я могу выбрать абсолютно любую фракцию… И никто мне ничего за это не сделает. Если я уроню каплю своей драгоценной крови над чашей с землей, обозначающей Дружелюбие, ничего не произойдет. Никто не может мне помешать сделать выбор. Реальный выбор. А потом будет слишком поздно и тогда Дэвиду придется самому вмешиваться и наводить в городе порядок. Неважно каким образом. Хотя… А что если он психанет и сбросит на Чикаго ядерную бомбу? А Совету скажет что в городе ситуация стала неконтролируемой и ему пришлось срочно свернуть Эксперимент… Вот в этом-то и проявляется моя дивергенция. Я недостаточно эгоистичная, чтобы ради своего удобства и комфорта подвергнуть ни в чем не повинных людей гипотетической, а может быть и очень даже реальной опасности. И как бы мне не хотелось, но я все равно, на какую-то жалкую часть принадлежу ко всем фракциям. Тест? Тест я подстроила под себя, подготовилась к нему… Когда я проходила его в самый первый раз еще в Бюро мои результаты дали по 20% на каждую Фракцию. И в данный момент Отречение говорит мне забыть о себе и покорно следовать гребанному плану. Три человека передо мной. Я должна… Два человека передо мной. Не здесь, не сейчас, уймись глупое сердце… Один человек передо мной. Нет меня, есть только план… - Эшфорд Алиса! – знатно охрипшим после Церемонии голосом выкрикивает Маркус, и я под взорами всего зала твердо шагаю к возвышению. Беру нож, точным легким движением, чтобы потом быстро зажило, вспарываю себе ладонь и стряхиваю алые капли на вмиг зашипевшие угли. - Бесстрашие! – Не смотрю по сторонам, твердо ступая направляюсь к беснующейся черной толпе, из которой ко мне выбегают несколько человек и начинают трясти, хлопать по плечам. Как-то запоздало радуюсь тому, что третий этап миссии успешно завершен. А впереди долгий и трудный четвертый этап инициации. Но об этом потом, потому что Бесстрашные дружной гурьбой ринулись к выходу, и я, единственным желтым пятном в этой непроглядной мгле, неотрывно следую за ними. Да уж, как бы мне ни понравилось в Дружелюбии, но Бесстрашие берет уже хотя бы одним адреналиновым всплеском, вызванным простым спуском по лестнице. Черная толпа, визжа и улюлюкая, буквально скатывается вниз, чуть ли не выбивает двери в холле «Втулки», а потом со всех ног припускает по спокойным до их появления улицам Чикаго. «Охраняет покой граждан…», мда уж… Это они поторопились с высказыванием. Мысленно ворчу, но непередаваемое чувство, которое вызывает бег перекрывает все остальные эмоции, поэтому опьяненная ветром и криками товарищей бегу во весь дух, выжимая из своего истосковавшегося по тренировкам за сутки тела по максимуму. Все, вырвалась из плетущейся в конце группы переходников и теперь несусь наперегонки с урожденными бесстрашными, которые даже на ходу одаривают меня смешками и подколами. Игнорирую этот веселый бред, просто потому что сама понимаю, случай перехода из Дружелюбия в Бесстрашие крайне редок, ведь эти две фракции буквально полные противоположности, как белое и черное в одеждах Искренних. Да вот только я ни разу не дружелюбная, хотя об этом знать никому необязательно! Чем дольше бежим, тем ближе высокие серые опоры, на которых держится городская железная дорога. Чем дольше бежим, тем яснее осознаю, что Бесстрашие все-таки есть, было и будет единственно верным выбором. И лишь только первые ребята достигают опорных балок, то сразу начинают взбираться по ним с удивляющей ловкостью и скоростью. Ладно, где наша не пропадала! Погнали! Кажется, последнее высказывание я громко озвучиваю, потому как урожденный бесстрашный сбоку от меня начинает неистово ржать. Хорошо смеется тот, кто взберется на рельсы первым и точно попадет в новую фракцию, поэтому начинаю карабкаться вверх с удвоенной силой. И хоть ровной поверхности я достигаю в рекордно короткие для себя сроки, но факт есть факт, лазать по вертикальным установкам у меня выходит хуже, чем драться, бегать или стрелять, например. Переведя дух после головокружительного подъема, выжидающе уставляюсь в сторону, из которой, по идее, должен приехать наш поезд до Бесстрашия. И он, как миленький выруливает из-за угла через 2 минуты томительного ожидания. Не жду, сразу начинаю трусцой бежать в противоположную от него сторону, и когда он наконец равняется с нами припускаюсь во весь опор. Первый бесстрашный уже уцепился за выемки в гладких боках поезда и теперь исчезает внутри несущегося транспорта, освобождая проход своим товарищам. Заскакиваю пятой, и сразу же направляюсь в другой конец вагона, туда, где потихоньку скапливаются неофиты-переходники. Пока иду, успеваю собрать букет шуточек в свою сторону, которых, собственно, и пыталась избежать. Ладно, ладно. Я им это потом припомню. Я уже говорила, что я злопамятная? Оказавшись в нужном вагоне, успеваю заметить, как в него забирается Стифф, смутно мне знакомая… Узкое лицо, большие оливковые глаза…Точно! Мы вместе глазели на прибывающих к школе в день теста бесстрашных. Любопытно… Надо будет ближе пообщаться, хотя бы потому, что отреченная в Бесстрашии такое же редкое явление, как и дружелюбная. Медленно подхожу к противоположной стене, опускаюсь на пол, неприкрыто рассматриваю будущих собратьев (врагов). Не густо, хочу я вам сказать… Трое эрудитов: двое парней, одна девушка. Оба парня выглядят весьма колоритно, особенно тот, что светленький с кудряшками, а девушка, изящная и смазливенькая, в общем, не понятно, что тут забыла, хотя, судя по тому, как недвусмысленно она жмется к блондинчику, они парочка. Далее, пятеро искренних. Трое парней, двое девушек. Первый из них сразу мне не понравился: блестящие зализанные волосы, прямой длинный нос, который тот, судя по всему, просто обожает совать туда, куда не надо и хитрые маленькие глазки, раздражающие одним только своим прищуром. Второй парень больше похож на скалу, с какими я часто сталкивалась в столовке Бюро. Но от тех бугаев у него только габариты, потому что лицо у искреннего доброе и большое, а глаза жалостливые. Этот долго не протянет… Третий парень напоминает хорька. Подхалимская улыбочка, адресованная первому искреннему, покорно прижатые к груди руки, высоко задранная голова, как следствие небольшого роста и щуплого телосложения. Этот не интересен, да и опасности не представляет, хотя… Может какую-нибудь пакость выкинуть. Такие как он обычно бьют лежачих и нападают со спины. Ну да ладно. Так, теперь девушки. Та, что стоит рядом со своими товарищами напоминает скорее бронетранспортер, нежели чем существо женского пола, у нее большой нос и кривые зубы, на этом, пожалуй, можно закончить. Вторая искренняя, что сидит напротив меня рядом со Стиффом, высокая, смуглая и, видно, что выносливая. У нее вполне милая мордашка и короткие темные волосы, а в данный момент она чему-то улыбается, слегка склонив голову к своей собеседнице. Ну, у той даже рассматривать нечего. Она как воробушек. Видно, что может быть очень дерзкой, решительной, вполне бесстрашной, но видимой опасности не представляет, поэтому расслабляюсь и откидываю голову назад. Пить хочется… Тьфу! Совсем забыла в этой суматохе о том, что предусмотрительно спрятала за пазуху холщовую сумку, где лежат вода и блокнот. Да и не вспомнила бы, под широкой одеждой ведь не видно. Все оборачиваются на мое копошение, а когда я достаю емкость с живительной влагой, буквально начинают пожирать мою тушку глазами. Нарочито долго открываю бутылку и делаю первый глоток, который смачивает иссохшую ротовую полость, второй глоток должен освежить мое разогретое пробежкой тело, а третьим я утоляю жажду, предварительно побулькав водой во рту. Так, ну а теперь я могу решить, кого же из всех девятерых я хочу заполучить в союзники. Вода, неумышленно стала моим козырем в налаживании первого контакта, поэтому обвожу всех присутствующих взглядом. По-хорошему, здесь хватит на всех по глотку. Но мне не нужны все. Мне нужны двое эрудитов и, как ни странно, искренняя со Стиффом, которая, хоть и пытается следовать заветам своей бывшей фракции, но, видно, тоже очень хочет пить. Миролюбиво улыбаюсь и протягиваю бутылку эрудитам. Блондинчик, сухо поблагодарив, принимает от меня бутылку и первым дело передает ее своей девушке, потом пьет сам и, не глядя отдает третьему, который со словами «Дамы вперед.» уступает тару искренней и Стиффу. - Я Кристина. – внезапно представляется искренняя напротив. - Эдвард, а это Майра. – оглушает нас приятным баритоном эрудит со своей пассией. - Уилл. – улыбается третий парнишка, с интересом посматривая на Кристину. - Беатрис. – тихо выдыхает Воробушек и скованно улыбается. - Какими судьбами в Бесстрашии? – стараясь быть дружелюбной, осведомляется мулатка у слегка ошалевших под таким напором неофитов. - Протест родителям. – ухмыляется Уилл. - Я к этому с детства готовился. У меня отец перешел в Эрудицию из Бесстрашия. - пожимает плечами блондин. - А я с ним. - безапелляционно заявляет до этого молчавшая Майра. Все переводят взгляд на Беатрис. - Ну а ты? – - Просто… захотелось. – неуверенно отвечает девушка. Мысленно фыркаю. И правда, воробушек, самый настоящий. Остаток пути ребята вяло переговариваются. Видно, что все нервничают перед прибытием. Внезапно краем уха улавливаю волнение в соседних вагонах и понимаю, что мы подъезжаем. Встаю, отбрасывая более ненужную бутылку в сторону, прячу сумку с блокнотом под одеждой и отхожу к стене, чтобы взять хороший разбег. Остальные удивленно смотрят на меня. А я стою и жду, пока из первого вагона раздадутся первые восторженные крики. Когда это происходит, слегка нервно топчусь на месте и собираюсь с мыслями. Все-таки, прыгать из поезда в виртуальности гораздо проще, чем по настоящему, но тем не менее я это уже много раз делала, поэтому в отличие от недоумевающих неофитов-переходников, знаю чего ожидать, и едва крыша показывается в поле зрения разбегаюсь и сягаю в неизвестность. Несколько секунд головокружительного полета, растягиваются в непозволительную вечность, за которую я успеваю хорошенько рассмотреть все варианты приземления и в итоге опускаюсь на ноги, спружиниваю, перекатываюсь через голову, царапая кожу мелким гравием, а после вскакиваю и по инерции продолжаю бежать к, потихоньку образующейся группке неофитов, чернеющей на фоне серого неба. Покрываюсь предвкушающими мурашками, ведь я знаю, что будет дальше. И как самая низенькая среди этих тестостероновых мужланов пытаюсь пробиться вперед, однако у меня ничего не выходит и поэтому остаюсь довольствоваться четырьмя живыми стенами по бокам и кусочком неба сверху. - Молчать. – Внезапно произнесенное заставляет замереть, а мозг, кажется, автоматически перекрыл себе подачу кислорода… Сказавший это человек не кричал, и даже не повышал голоса. Но как только низкий с хрипотцой баритон коснулся ушей, захотелось беспрекословно выполнить все, что он скажет, а потом спрятаться в самый дальний угол и заткнуть уши руками. Очевидно, подобные эмоции испытали все неофиты. Что переходники, что урожденные, все они вмиг замолчали и повисла ужасная давящая тишина. А я отчего-то обрадовалась, что не стою в первых рядах, где все остальные остались на растерзание говорившему. - Меня зовут Эрик. Я один из пяти лидеров вашей новой фракции. – Снова молчание, а я начала злиться на себя, потому что уже второй раз за минуту покрылась отнюдь не приятными мурашками, размером с кулак. Лидер, говорит? Черт… - Там, несколькими этажами ниже – вход в наш лагерь. Если вы не сможете собраться с духом и прыгнуть - вам тут не место. Неофиты-переходники вправе пойти первыми. – Все, приехали… Не для того я семь лет пахала, как прокаженная, чтобы сейчас сложить ладошки на мандошке, испугавшись Лидера. Жути он, конечно, нагнал, не ведь и авторитет надо зарабатывать у зеленых! Потеряв все терпение, расталкиваю бугаев локтями и вырываюсь вперед буквально за секунду до того, как с противоположной стороны из толпы выйдет Беатрис. Судя по всему, я не ошиблась. Воробушек еще покажет себя, но не сейчас, не сейчас… Бортик, за которым находится вход в Бесстрашие чересчур высокий для меня, поэтому с трудом забираюсь на него под аккомпанементы из похабных шуточек и подколов. Не страшно. В конце концов, первые прыгают не они, а маленькая хрупкая девочка из Дружелюбия. Когда понимаю, что мои ноги устойчиво расположились на резиновом покрытии бортика, наконец решаюсь обернуться на Лидера. Воу… Ладно, признаю, это превзошло все мои самые смелые ожидания. Высокий, широкоплечий сгусток мышц и невероятной силы, которая, кажется, витает вокруг этого человека, виски на светлых волосах выбриты, в брови пирсинг, а вся шея и руки забиты причудливым геометрическим рисунком. И глаза. Серые, холодные, расчетливые, как сталь, глядящие на меня с издевкой. От всего Лидера волнами исходит скрытая угроза… Опасно. Опасен. Шумно вдыхаю и наконец отвожу от него взгляд. Почему-то мне кажется, что голос этого страшного человека в последствии окажется наименьшим злом, что в нем есть… Но меня в данный момент должна волновать разверзнувшаяся подо мной дыра в асфальте, на которую я столько раз пялилась в виртуальности. Мне было строго запрещено туда сягать, поэтому я лишь ходила по краю, играясь, примериваясь. Теперь же я должна прыгнуть, потому что это приравнивается к приказу, а приказы не оспариваются. Но… Тьфу, даже теперь, когда я больше не смотрю на Эрика, холодный, режущий ножом взгляд продолжает преследовать! Он словно выжжен на сетчатке! Ужас, куда я попала? Мамочка забери меня отсюда! Внезапно осознаю, что потратила слишком много времени на размышления, опять… Поэтому, прежде чем кто-либо, а в особенности Лидер, успевает выдать очередной едкий комментарий шагаю в пустоту, с нездоровым интересом глядя себе под ноги. Рвано выдыхаю, наблюдая за тем, как дыра приближается ко мне. Легкое волнение внезапно сменяется раздражением. Я не боюсь. И пусть все злопыхатели подавятся собственной слюной, но Алиса Эшфорд будет жить и переживет вас всех! Бум! Падаю спиной на что-то жесткое и пружинящее. Сеть? На дне этой дыры висит обычная сеть? Ладно, не жалуюсь. Хотя бы жива осталась. Смотрю вверх, где через бортик, силясь разглядеть последствия моего прыжка, перегибаются неофиты. Раздраженно фыркаю. Интересно, они рассчитывали увидеть мой хладный раскуроченный труп? Так, пора выбираться отсюда, а то меня и впрямь пришибет следующим прыгуном. Ползу, путаюсь в сетке и буквально выпадаю кому-то на руки. Этот самый кто-то – мужчина с глубоко посаженными темно-синими, как у меня самой глазами. Абсолютно не обрадованная тем, что меня кто-то поймал, стараюсь быстрее принять вертикальное положение и отхожу от синеглазого на пару шагов, отмечая, что он очень крепко сложен. - Как твое имя, прыгун? – спрашивают меня глубоким рокочущим и почему-то смутно знакомым голосом. - Алиса. – хрипло отвечаю, смотря мужчине в глаза, пытаясь понять где же мы могли видеться. - Первый прыгун Алиса, запиши. – меня отпускают, позволяя отойти к стене, чтобы спокойно дождаться остальных неофитов. Впрочем, долго ждать не приходиться, потому что мгновение спустя на сетку падает тело в серых одеждах. Воробушек. Беатрис лежит на спине, как и я минуту назад, таращится вверх и нервно смеется, закрывая лицо руками. Потом перекатывается к краю сетки, хватается за руку какого-то бесстрашного и вываливается в руки синеглазому. Интересно, у него профессия такая, неофитов из сетки вытаскивать? Тем временем бесстрашный хватает Беатрис за плечи и отпускает, правда, позже, чем это необходимо. - Спасибо – тихо бормочет Воробушек, оглядываясь вокруг. Мы стоим на платформе в 2 метрах над землей, а вокруг нас - открытая пещера, где по мере того, как глаза привыкают к освещению, обнаруживается нехилая такая толпа бесстрашных, очевидно пришедших поглазеть на своеобразную церемонию Посвящения. - Поверить не могу, - произносит голос из-за наших спин. Он принадлежит темноволосой девушке с тремя серебряными колечками в правой брови. Она ухмыляется, глядя на Беатрис, которая также как и я оборачивается на говорившую. - Дружелюбный и Стифф в Бесстрашии? Невероятно. – - Она не просто так их оставила, Лорен. – возражает мужчина, имея в виду скорее Воробушка, нежели чем меня. - Как тебя зовут? – - Э-э… - Беатрис почему-то замялась. Большие оливковые глаза мечутся по полу, словно она о чем-то напряженно думает. Разглядываю девушку, невольно сравнивая ее с Кирнан. Сходства, я вам скажу, ноль, хотя внешне Воробушек отдаленно и напоминает высокую светловолосую девушку с зелеными глазами, которая оставила меня в лесу, на лужайке, кажется, вечность назад… - Что, вопрос сложный? – спрашивает синеглазый, голос которого так и сочится сарказмом. – В таком случае, советую хорошенько подумать, прежде чем выбрать новое имя. – - Э-э… Хорошо. Ммм… Трис. Меня зовут Трис. – отвечает Воробушек, нервно теребя подол серого платья Отречения. Вскоре Трис присоединяется ко мне. В пещерном сумраке вижу, что она вся раскраснелась от удовольствия, улыбается, а оливковые глаза лихорадочно блестят. Девушка смотрит на меня и как-то облегченно выдыхает: - Здорово, правда? – Не могу игнорировать эту светлую и донельзя дружелюбную улыбку, поэтому кривлю губы в усмешке и перевожу взгляд на увеличивающуюся толпу уже прыгнувших неофитов. Что ж, пока все идет по плану. Я как минимум попала в Бесстрашие и заручилась негласной поддержкой со стороны пяти человек, с которыми мне предстоит коротать ближайшие несколько недель до конца инициации. Как минимум двое из них представляют серьезную угрозу, и это еще не считая урожденных бесстрашных. Когда все неофиты оказываются в сборе, синеглазый и Лорен медленно выходят и встают перед нами. Неофиты умолкают, ожидая очередного представления. - Так, неофиты! Меня зовут Фор. Большую часть времени я работаю в диспетчерской, но на следующие несколько недель я буду вашим инструктором. Все ясно? – устало принимается объяснять синеглазый, обводя собравшуюся толпу пронизывающим взглядом. - А Фор, это как четыре? – раздается из толпы голос искренней Кристины. - Да, что-то типо того. – цедит Фор, и по моему, только идиот бы не услышал недобрых ноток в его голосе, а Кристина этого, кажется, даже не заметила. - А что, один, два и три уже были заняты? – ухмыляется искренняя, демонстрируя всем полное отсутствие инстинкта самосохранения. Фор, недобро зыркает в сторону неофитки, медленно, нарочито расслабленно подходит, нависая над девушкой подобно скале и с поддельным дружелюбием в голосе спрашивает: - Как твое имя? – - Кристина. – - Значит так, Кристина… - имя девушки он произносит с какой-то болезненной издевкой, от которой почему-то сводит живот. – Вот первое правило, которое нужно соблюдать, если хочешь здесь выжить. Держи. Язык. За. Зубами. – чеканя каждое слово, холодно произносит инструктор. – Поняла? – - Да. – глухо отзывается девушка, видимо осознавшая, что с Фором шутки плохи. - Урожденные бесстрашные пойдут с Лорен, остальные за мной. – оставив, наконец неофитку в покое, говорит мужчина и, не оборачиваясь, направляется в глубь пещеры. Пока мы петляем по бесконечным и абсолютно темным коридорам Бесстрашия решаю для себя две вещи. Первая – никогда не связываться с Эриком и вторая – никогда не перечить Фору, потому что, как я поняла, основываясь на своем небогатом опыте, эти двое друг друга стоят… Толкаясь, наступая друг другу на ноги и весело гомоня, неофиты продвигаются вслед за хмурым Инструктором, а я первое время пытаюсь запомнить маршрут, по которому мы идем. Прямо, направо, налево, еще раз налево, прямо и снова направо… Бросаю эту неудачную затею примерно на 8 повороте и догоняю заметно сдружившихся Кристину и Трис. Таким образом мы доходим до большой железной двери, установленной прямо в покатой каменной стене подземелья. Фор у этой двери замирает и, выдержав торжественную паузу, провозглашает: - За этой дверью место, в котором вам придется жить в течение всей инициации, так что будьте как дома. – с явной издевкой говорит мужчина и распахивает дверь, являя нашим глазам весьма жалкое зрелище. Десять кроватей, расставленных около серых, местами покрывшихся плесенью стен, вселяют в сердца неофитов неприкрытое отчаяние, а звук капающей откуда-то воды только подливает масла в огонь. Со всех сторон слышится недовольное ворчание, создаваемое преимущественно искренними. - Это вы еще санузел не видели. - с улыбкой доверительно сообщает Фор и наслаждается произведенным впечатлением, поскольку вышеупомянутое помещение представляет из себя комнату, где слово «личное пространство» теряет всякий смысл, так как в принципе отсутствует напрочь. Душевые, туалеты, все это лишь названия, для которых прямым и самым подходящим синонимом является словосочетание «дырка в полу». Ну, не знаю как другие, а я жаловаться не стану. Из принципа, а еще потому что уж очень мое сердце греют нахлынувшие воспоминания о временах, когда я будучи ребенком жила в казарме. Разумеется, разница между чистой, светлой, и даже в какой-то мере уютной обстановкой казармы в Бюро и этой прогнившей насквозь холодной, серой комнатой, которой предстоит стать нашим несколькинедельным пристанищем колоссальная, однако, жить можно, поэтому заваливаюсь на относительно чистую кровать и с хрустом потягиваюсь. По бокам от меня располагаются Кристина и Уилл, Трис же оказывается через одну кровать, а пятую занимает бывший искренний с большими добрыми глазами. Фор терпеливо дожидается, пока мы расположимся на новом месте, а потом снова ведет нас, на этот раз на склад, где нам предстоит избавиться от наших старых шмоток и облачиться во все черное. Склад, кстати, оказывается поистине большим. Полагаю, это все потому, что на Бесстрашных одежда рвется, пачкается или еще как-то портится быстрее, чем сутки сменяют друг друга. Подсуетившись, успеваю достать себе одежду по размеру, а вот Трис и Кристине так не везет и им приходиться довольствоваться остатками. Спустя несколько минут я,вполне довольная, оглядываю свое отражение. На мне широкие черные военки, большая черная футболка, скрывающая руку по локоть, кожаная куртка, на размер больше моего собственного и тяжелые берцы на высокой шнуровке. Клинок я предусмотрительно спрятала на талии под одеждой, а яркую, и потому слишком несуразную фенечку оставила на запястье, скрытую сейчас курткой. Избавиться от нее у меня просто не хватило духу. Наши старые вещи мы обязаны символично сжечь, поэтому без сожаления, не глядя швыряю яркие одежды в огонь. Для меня это не жертва, я не чувствую себя предателем фракции или семьи, сжигая последнее, что по идее связывает меня с ней. Зато остальным неофитам избавиться от обычных тряпок не так то просто, поскольку все они до сих пор любят своих близких и не могут запросто отречься от них, сотрясая воздух бессмысленным «Фракция превыше крови!». После склада нашу недовольную толпу утаскивают на экскурсию по штаб-квартире, а первое место, куда нам предстоит отправиться, Фор назвал «Ямой». И скоро становится понятна причина столь странного имени нарицательного. Начать следует с того, что это помещение представляет собой большую подземную пещеру, огромную на столько, что ни конца ни края не видно, сколько не вглядывайся. Неровные каменные стены возвышаются над головой на несколько этажей и крыша сделана из стеклянных панелей, которыми устланы практически все заброшенные здания в Чикаго. Соответственно, непрошаренному человеку это место снаружи покажется обыкновенной и абсолютно непримечательной постройкой. Яма, кстати, полна людей. Вернее будет сказать, что здесь, судя по количеству снующих фигур, собралась ни больше ни меньше вся фракция. Все бесстрашные стоят группками, и то тут то там темные скопления взрываются до жути громогласным смехом. Как же, я помню, что нашла в справочнике Бюро, когда искала информацию об образе жизни моей будущей фракции: «Бесстрашные всегда живут одним днем, стараясь выжать из жизни по максимуму. Это происходит потому, что они живут бок о бок со смертью. Они делят с ней пищу, кров, близких людей и никогда заранее не знают, доживут ли они до завтрашнего вечера. Отсюда такая безбашенность и тяга к необдуманным поступкам, которые нередко заканчиваются очень трагично.» Но мои размышления прерывает до жути знакомый, пробирающий, пронизывающий насквозь низкий голос с хрипотцой. К своему великому неудовольствию холодею от пяток до кончика носа и съеживаюсь, когда Лидер проходит мимо меня. Эрик рявкает неофитам построиться и занимает свое место рядом с Фором. - Что ж, давайте к делу, - когда неофиты, наконец, угоманиваются, приступает к инструктажу Фор. - Отныне вы неофиты, и с завтрашнего утра у вас начинаются ежедневные тренировки. Инициация делится на два этапа: первый – физическая подготовка, где вас будут обучать ближнему бою и обращению с оружием, а второй - психологическая, где вам предстоит справиться и побороть свои страхи. Эта ступень инициации считается наиболее сложной и выматывающей, но всему свое время. – - Далее, мы здесь очень строго наблюдаем за инициацией, поэтому вас будут ранжировать и оценивать вашу работу баллами. – он прерывается, чтобы небрежно махнуть рукой на большое электронное табло, висящее на каменной стене Ямы, где записаны наши имена. – Однако, хоть вы и занимаетесь отдельно от урожденных, но оценивать в конце ступени вас будут вместе с ними. А их результаты уже выше, чем ваши. – - От оценок, полученных во время подготовки, будет зависеть ваше назначение. Особая группа, разведка, охрана периметра, патрулирование города или наблюдение за афракционерами. Неофиты, набравшие в конце ступеней наименьшее количество баллов - отсеиваются. – подхватывает речь Инструктора Лидер, чему моя хрупкая душевная организация абсолютно не рада. Хмурюсь, провожу по губам языком. Впервые в жизни я вижу человека, который настолько пугает лишь одним своим присутствием. Лидер, который до этого рассматривал неофитов задержал свой взгляд на мне. Вспышка. Я потерла лоб. Воспоминания прошлого. Не самые радужные. Ступени? Меня о них не предупреждали, хотя… с другой стороны, это облегчит мне задачу при устранении лишних соперников. А с урожденными бесстрашными что делать? Я не знаю чего от них ожидать, не знаю уровень их подготовки. Тьфу, вся операция медленно, но верно, катится в направлении места не столь отдаленного. Ладно, справлюсь. Главное самой не стать отсеянной. Наверное, Дэвид это учел, не то не готовили бы меня столь усердно на протяжении долгого времени. А Лидер меж тем продолжает говорить, причем вид у него такой, будто он только что узнал, что ему предначертано стать главным в этом грешном городе. - Что мы будем делать, если нас отсеют? – спрашивает какой-то парень из толпы. Наивный. На самом деле мы все уже в глубине души знаем ответ. Требуется только устное подтверждение наших самых худших опасений. Тихо хмыкаю, тут же спохватившись. Не дай бог Лидер услышит. - Покинете фракцию. – равнодушной отвечает, не заметивший моего нахальства Эрик. – И станете изгоями. Ваши имена записаны в таблицу, каждый день вы будете зарабатывать баллы. Как видите, первый прыгун свои десять уже получил, так что не советую расслабляться. Окажетесь в красной зоне к концу этапа – вылетите. – со все той же убийственной моськой сообщает Лидер. До столовой все идут молча, переваривая и проглатывая душевные муки, принесенные известием о возможном вылете из фракции, в которую мы еще не попали. Но чем ближе мы к столовой, тем светлее становится в коридоре, тем ярче и соблазнительнее разливаются в воздухе запахи еды, а душевное расстройство уменьшается обратно пропорционально ощущению голода. Поэтому в столовую неофиты уже нетерпеливо вбегают, сразу принявшись осматриваться в поисках чего-нибудь поживиться. Не могу не заметить, что бесстрашные оценивающе поглядывают на новоприбывших неофитов, и это снова заставляет меня зависнуть от наплывов дежавю в которых подобные взгляды преследовали меня в Бюро каждый день. Но истосковавшийся по еде желудок снова дает о себе знать, поэтому я, навалив себя всего и понемногу устремляюсь к уже примостившимся за дальним столом девчонкам, которые ведут оживленную беседу с… Фором? К сожалению, пока дохожу до них, инструктор, с видом крайне оскорбленным, уносится в противоположную сторону, предварительно чуть не сбив меня вместе с подносом. - Что это с ним? – сипло озвучиваю свой вопрос, усаживаясь на освободившееся после Фора место. Кристина вместо ответа издает странный звук, подозрительно напоминающий хрюканье, а Трис заливается краской. В общем и целом, ситуацию мне не объяснили, но по отрывкам фраз, проскальзывающим сквозь смачное чавканье бывшей искренней узнаю, что Трис, что-то не так сказала и в итоге Фор заявил, что ей надо быть осторожнее. Вот! Чуяла моя задница, что лучше его не трогать, и как оказалось неспроста. Внезапно в столовой поднимается неимоверный грохот, который бесстрашные издают, изо всех сил молотя по столу жестяными кружками и тарелками. Так же, как и все неофиты оглядываюсь в поиске причины столь странного поведения. Искать долго не приходиться, потому что взгляд натыкается на группу людей, которые стоят на огороженном возвышении под сводчатым потолком. По шепоту рядом сидящих людей мне удается понять, что эта пятерка не кто иные, как лидеры фракции огня, которые вроде как должны толкнуть торжественную речь. Один из пяти, темнокожий, с аккуратной бородкой и самый старший на вид делает шаг вперед, обводит столовую тяжелым взглядом и, набрав в грудь воздуха, начинает: - Новобранцы, встать! – Привычно вытягиваюсь в струнку, как происходит всякий раз, когда моих ушей касается режущий слух приказ. Но невольно замечаю, что вскакиваю раньше, чем следовало бы, потому теперь ловлю удивленные взгляды своих сотоварищей, которые тоже медленно принимают вертикальное положение. – Вы выбрали фракцию воинов, призванную защищать этот город и его жителей. Мы здесь верим в ежедневный подвиг и отвагу, которая побуждает одного человека вступаться за другого. Уважайте эту веру и гордитесь этим! – Вот это речь! Сразу видно, темнокожий урожденный лидер и оратор! Заставил даже по моим венам растечься желанию, ажиотажу и нескончаемому восторгу, что влечет к подвигам и бою… Не то что Дэвид со своей извечной волынкой, способной разве что мертвых заставить слушать с интересом. Пока сдержанно бью в ладоши замечаю, что Трис сбоку от меня взмывает в воздух, а я следом за ней, толкаемая силой десяток рук. Кружусь, окрыленная ощущением поддержки и единства, на время расслабившись и забыв обо всех проблемах. И в этот момент резко осознаю: мне здесь нравится!