Переменная.

***

Распахиваю глаза, судорожно хватаюсь рукой за рукоятку клинка, пытаюсь осознать где я. Ах да, казарма Бесстрашия. Уже спокойнее дышу, переворачиваюсь на бок и утыкаюсь в пахнущую сыростью подушку. Мягкая… Хотя, судя по скорченным во сне лицам остальных неофитов им здесь не шибко сладко. Плевать. Меня это не интересует. Быстро принимаю холодный душ, одеваюсь и возвращаюсь на свою койку. Ни к чему привлекать внимание. У меня есть полтора часа до прихода Фора и их я потрачу на записи в блокнот. Моя рука исчезает под матрасом и спустя секунду выуживает книгу в мягком переплете. Аккуратно раскрываю, перебираю уже исписанные страницы и углубляюсь в свои мысли. Вокруг смешались запахи бумаги и подвала, воздух сотрясает могучий храп, создаваемый мужской половиной комнаты, а я мусолю кончик карандаша, думая, как лучше сформулировать недо-отчет. Прошла неделя, с тех пор как я шагнула в неизвестность под пронизывающим взглядом стальных глаз Лидера. И за эту неделю я поняла только то, что в принципе вернулась к истокам. Тот же жесткий режим, свободное время после шести, изматывающие тренировки, которые временами, не особо сердобольные инструктора проводили не в чистеньких залах, а на улице, под дождем, в грязи, где вода заливалась во все щели, земля мешалась под кроссовками, а ощущения были сравнимы со средневековыми пытками, о которых я читала в большой библиотеке Бюро. Правда, фразу про средневековые пытки в порыве чувств выдал эрудит Уилл, за которую получил от Лидера бонус в виде 10 штрафных кругов. После этого все смекнули, что страдать можно сколько угодно, но исключительно молча. Я же в своей излюбленной садистской манере этими нагрузками наслаждалась. А особенное удовольствие мне доставляли кислые рожи остальных неофитов, мягкие и дряблые тела которых как минимум не были готовы к таким жестоким актам насилия со стороны правящей братии Бесстрашия. Особенно доставалось Воробушку. Под оливковыми глазами залегли фиолетовые тени от постоянного недосыпа, она вся осунулась и выглядела крайне несчастной. Неудивительно. Прошла всего неделя, а она уже прочно обосновалась в красной зоне и ничего не могла с этим поделать. Но даже по этому поводу я никогда не чувствовала угрызения давно обезглавленной и засунутой в задницу совести. Преимущественно из-за того, что я подготовлена. Я прошла через весь этот кошмар, они же… Они все только-только выпорхнули из родительского гнезда, некоторые все еще беззвучно плачут по ночам. А я? А я побывала в гораздо большем аду. Вся моя жизнь была пыткой, экспериментом. Мои руки по локоть в крови, я убивала и убивала осознанно. Я должна помнить кто я и зачем я здесь. Цель миссии – сделать так, чтобы Эксперимент дал плоды. Город это – Эксперимент. Я в нем переменная, мне нельзя забывать о том, что все это нереально. Я здесь, как взрослый в песочнице, должна исполнять свою функцию, но заведомо знаю, что как только площадка опустеет, а дети наиграются, я уйду туда, где должна быть. Я вернусь в Бюро, буду работать на Дэвида, исполнять его грязные поручения в тех случаях, когда он не хочет марать руки и все это станет не важно. Хмурюсь. Реальность полна разочарований. А я знаю, какова эта реальность. И она там, за стеной, через много километров выжженной людьми пустыни. Громкий надрывный звон заставляет уши трижды свернуться в трубочку, громкий крик «Жду вас в зале через 2 минуты!» заново вселяет в сердце, уснувшее было отчаяние, а мысль о том, что ближайшие полтора часа придется воображать себя внедорожником, пилит черепную коробку. Дамы и господа, добро пожаловать в мой день! Уже через 30 минут неофиты, взмыленные и уставшие, начинают сбавлять темп, но грозный оклик Фора заставляет ленивые ноющие задницы начать трусить с удвоенной скоростью. Ведь впереди их ждет «утренний…», как выразился инструктор, «…сюрприз». Полоса препятствий дело нешуточное и требует особой сосредоточенности. А как тут сосредотачиваться, когда дождь хлещет в лицо и дальше собственного носа не видно? Тем не менее, Ал упрямо месит грязь ногами, вглядываясь в дождливую завесу. Бревна… Придется перелазить. Рывок, грязь неприятно хлюпает под промокшими насквозь кроссовками. Девушка добегает до финиша в числе первых, но отдышка после такого «утреннего сюрприза» даже у подготовленного человека будь здоров, поэтому сдержанно хрипя приваливается к столбу и надрывно кашляет, стараясь унять дрожь в коленках. Слава богу Лидер не видит, а то в качестве профилактики бы второй заход дал! Но как говорится, вспомнишь лучик вот и солнце, хотя в данном случае правильнее было бы использовать другую и не столь красивую метафору… Лидер неспешно шагает через площадку, тяжелые холодные капли скатываются по темному капюшону, плавленная сталь в глазах прожигает каждого взглядом. И ничего хорошего в этих глазах нет. Тем более, что они останавливаются на сгорбленной около столба фигурке. Алиса это видит, тут же выпрямляется и с каменным лицом принимается разминаться, крутя хрустящий корпус в разные стороны. Но от визита Эрика это ее не спасает. - Первый прыгун. – лениво цедит мужчина, брезгливо оглядывая мою промокшую фигуру. Из-за дождя кофта и штаны прилипли к телу. Я уже успела словить пару шуточек на эту тему от стоящих неподалеку Искренних. И теперь серые омуты также скользнули по ногам, животу, мокрому от дождевых капель лицу и остановились на глазах. В этот момент сталь схлестнулась с океаном. Я даже не вздрогнула, совсем перестав моргать. Эрик, он как хищник. Посмотреть ему в глаза, значит бросить вызов, отвести их – значит проиграть, а выдержать тяжелый, полный опасности взгляд – значит ступить на очень хлипкую тропинку, где один шаг в сторону, и ты либо труп, либо достоин одобрения. И сейчас я смотрю на командира, внезапно осознавая, что за нами наблюдают притихшие неофиты. Но психологические пытки на этом не заканчиваются. - Как там тебя? – все так же с ленцой осведомляется Второй, поигрывая желваками. - Алиса. – хрипло выдыхаю я. Отчего-то вдруг становится стыдно, что голос у меня совершенно не женский. Впрочем, Эрику на это начхать. - Какое у этой неофитки время прохождения полосы? – спрашивает он у подошедшего Фора. Тот думает буквально пару секунд. - 7 минут, плюс минус пара секунд. – - Неплохо. – Меня похвалили? - А что, в Дружелюбии учат бегать на выносливость? Стесняюсь спросить, по грядкам? – Молчу. Губы мужчины кривятся в издевательской ухмылке. Похвалили? А, нет, показалось. Но меня снова передергивает, когда смотрю ему в глаза. Холодные, ненавидящие, жестокие… серые. И в них ни капли усмешки. От этого мне становиться еще хуже. Охота спрятаться, убежать, ударить себя, чтобы больше не смотреть в эти две серебряные пучины безумия. Но вместо этого упрямо молчу и продолжаю смотреть. Я видела вещи и пострашнее этих глаз. Перед внутренним взором возникает Дикий, которого я избила куском арматуры. Железный брусок в конце концов на четверть вошел ему в грудь. Когда нас нашли мои наблюдатели, то у меня была сломана рука и сильно повреждено колено, которое до сих пор часто ноет тупой пульсацией. А Кирнан в прямом смысле хлопнулась в обморок, ведь я была вся в крови – своей и чужой. Зашивали меня тогда всем отделением. Криво усмехаюсь, вспоминая прошлое. Эрик, видимо, воспринял это на свой счет, поэтому фыркнул и обошел меня. - Боец! Какого черта ты там сопли жуешь? – крик оглушает, а я по привычке готова схватиться за клинок, который к своему великому сожалению оставила в казарме. Но Лидер следует к другому, на этот раз, провинившемуся неофиту, а я принимаюсь растягивать шпагат, мечтая о кровати и сне. Вскоре ко мне присоединяются Трис и Кристина. Обе мокрые и злые до чертиков. Но сейчас у нас есть время перевести дух, пока ожидаем остальных неофитов, которые, кстати, уже появились на горизонте. Вглядываюсь. Майру узнаю сразу, а второй плетущейся тенью оказывается один из искренних, с которыми я ехала в одном вагоне. Парень с искаженным капризной болью лицом медленно приближается к финишу. Замечаю, что правую ногу он странно волочит за собой. Подвернул что ли? Но не вывиха надо ему бояться, а Лидера, чьи глаза опасно сузились и теперь метали молнии в последнего финишировавшего неофита. - Было дано задание пройти полосу препятствий за максимально короткое время. Какого черта ты тут прохлаждаешься? – цедит Лидер, с презрением смотря на парня. - Я ногу подвернул, Лидер. – жалуется неофит. Создатель! Если бы Эрик посмотрел так на меня, то я откинула бы коньки. - Ногу подвернул? А в лазарет тебе не надо? – с притворным беспокойством спрашивает Эрик, а сам медленно приближается к уже мысленно мною похороненному парню. - Да, Лидер. Похоже растяжение и я бы хотел… - удар и подсечка не дают неофиту закончить и он, как подкошенный падает на землю, утыкаясь лицом в грязь. Эрик с презрением смотрит на развалившегося парня и, лениво растягивая слова глубокомысленно выдает: - Если ты хочешь стать бесстрашным, то тебе стоит запомнить, что боль не должна давать тебе повод сдаваться. Если на поле боя схватишь пулю, то противник не будет ждать, пока ты, дерьма кусок, прохлаждаясь отправишься искать себе убежище. А Бесстрашию не нужны нытики и тряпки, которые блять от одного растяжения будут готовы съебаться в кусты, подвергнув товарищей опасности ради спасения собственной шкуры. – Взгляд на всех собравшихся, не предвещающий ничего хорошего, приправлен витиеватым выражением, которое я не берусь повторить. - Хули ты замер то!? 50 отжиманий и еще столько же потом бонусом, пока твоя безмозглая башка не сообразит, что никто тебя жалеть здесь не будет. Пошел! – Выплюнув сию не очень доброжелательную, но весьма доходчивую речь, Эрик с видом полнейшего превосходства водружает ногу в тяжелом грязном берце парню на спину и принимается громко считать, пока неофит под ним, дрожа от напряжения и усталости выполняет наказание. Отчего-то улыбаюсь в ворот куртки. Служи Колдер у нас в Бюро, все бойцы бы давно его копиями стали. Вот что значит правильный командир. Мне нравится его подход. Такой ни с Изгоями, ни с Дикими церемониться не стал бы. Между тем, Эрик отпускает мученика и, грозно обведя всех взглядом заявляет: - Запомните, Бесстрашие не для слабых духом. Вы больше не дети, вы солдаты. И никто, кроме вас самих вам не поможет, поэтому подберите ваши сопли и старайтесь, а то на вас, задохликов, смотреть смешно, еще не хватало фракцию огня позорить таким слабоволием. – пауза, – Свободны!!! – Стеная и охая неофиты отправляются в казарму, чтобы после вновь рвануть в Яму, где нас ждет долгая и о-о-очень нудная тренировка. В комнате быстро скидываю с себя одежду, не обращая внимания на похабные шуточки трех искренних, которые заметно поднатаскались грязных словечек у местного населения. Однако, обидные подколы все равно долетают до моих ушей, поэтому не выдержав очередной шутки и всплеска глумливого смеха, медленно оборачиваюсь. Медленно стаскиваю футболку, ничуть не стесняясь того, что осталась в одном белье и бинте, туго обматывающем мою и без того не шибко большую грудь. С каменным лицом гляжу на золотую троицу всея Бесстрашия. Питер Хейес похабно ржет, Дрю что-то вякает вдогонку, а вот Молли отвернулась, скорчив раздраженную рожу. Все так же медленно стаскиваю штаны и, не сводя с неофитов взгляда, так же медленно одеваюсь. Приятно было видеть, что под конец все трое слегка стушевались. Истероидные радикалы, что с них взять. В Яме, когда я туда попадаю, практически никого нет, поэтому с крайне расслабленным видом принимаюсь охаживать ни в чем не повинную грушу. По мышцам рук разливается приятная нега, сознание очищается. Не прекращаю разминку даже когда остальные неофиты дружной гурьбой вваливаются в помещение и принимаются безудержно болтать. Где-то чувствую укол зависти. Я бы тоже хотела вот так просто взять и громко захохотать, что-то выкрикнуть. Но Дэвид всегда говорил, что мой порок – мое преимущество. Слишком занята своими мыслями и избиением снаряда, поэтому не замечаю, что все неофиты сгрудились в кучу и внимают Фору, раздающему указания. - Алиса, тебе отдельное приглашение нужно? – рявкает инструктор, заставляя меня слегка вздрогнуть и спешно примкнуть к рядам товарищей. – Итак, как я говорил, на первой ступени инициации вам предстоит научиться ближнему контактному бою, суть которого заключается в том, чтобы научить вас защищать себя в случае, если под рукой нет оружия, на которое, повторюсь, не нужно всегда рассчитывать. За неделю вы достаточно окрепли и обзавелись необходимой для пробного боя информацией. – Среди неофитов прошелся встревоженный шепоток, а Фор продолжал: - Поэтому сейчас мы с Эриком разделим вас на пары, и вы в порядке своей очереди будете выходить на ринг и показывать, чему вы научились за время своего прибывания здесь. – закончил разъяснения инструктор и отошел к внезапно появившемуся Лидеру. Вот черт, а я ведь даже не заметила, как он пришел. И как он при такой внушающей комплекции умудряется так тихо подкрадываться? Но эта мысль сразу выветривается из черепной коробки, а Элис вновь поднимает голову, потому что мы будем спарринговаться. Ух... Сейчас точно прольется чья-нибудь кровь… Я нетерпеливо обматываю руки бинтами, думая лишь о том, как хочу, чтобы эти повязки окрасились в багровый цвет победы. Элис резво вскакивает на кривые мускулистые лапы и принимается бродить по клетке. Контроль, Эшфорд, контроль. Вспомни, на что ты, а вернее Она, способна, если выпустить Ее. Но мои нервные размышления разбиваются вдребезги от бьющего по ушам лидерского крика: - Первый и последний прыгун – на ринг! – Медленно оглядываюсь, продолжая потирать ноющие от предвкушения запястья. А в момент, когда я вижу застывшую напротив меня искреннюю по имени Молли, которая скорее напоминает бронетранспортер, нежели чем девушку, чувствую, как тело начинает дрожать от желания, а в глазах появляются черные пятна. Элис делает первый сильный бросок, заставляющий клетку жалобно скрипнуть… Но я уже ничего не предпринимаю. По моим жилам разливается адреналин, смешивается с кровью и проникает в самое сердце, в голове набатом звучит издевательский смех искренних, и я чувствую, как мое тело начинает пылать. POV Автор Медленно, растягивая действие в вечность, идет к рингу, легко, словно кошка, взбирается на него и вперяет взгляд потемневших от ярости синих глаз в человека, поднимающегося на ринг с другой стороны. Для Элис нет разницы парень или девушка, большой или маленький, потому что единственное чего она хочет это бойни, резни и крови, в наибольшем возможном количестве. Хищно прищурившись, наблюдает за каждым движением соперницы, прикидывая, как с ней расправиться. Мягко переступает, для того чтобы занять удобную позицию и растягивает губы в ужасной маниакальной улыбке, когда Молли окидывает ее презрительно-пренебрежительным взглядом и со скучающим видом обращается к Лидеру: - Ну и долго нам драться? – О-о-о, какой у нее мерзкий высокий голосок... Надо будет разорвать ей глотку, а потом медленно отрезать от этого длинного поганого языка по кусочку и скормить его ненавистному Лидеру, который с таким же скучающим выражением на лице холодно бросает: - Пока один из вас не потеряет сознание. – - Или не сдастся. – встревает Фор, но Лидер обрывает его, бросив грубое: - По новым правилам сдаваться запрещено. Если вы близки нам по духу, то вас не должна страшить возможность поражения. Драться до конца! – Элис в голове Эшфорд реагирует на такое нововведение со счастливым утробным урчанием, а сама девушка, не дрогнув ни мускулом продолжает безучастно смотреть на свою жертву. Бронетранспортер переводит высокомерный взгляд на Алису и нерасторопно встает в стойку. Возможно со стороны Молли выглядит угрожающе, поскольку ее внушительные габариты и крайне недоброжелательный вид дают сопернику понять, что с ринга он будет как минимум выползать. Но Ал, исподлобья таращась на неофитку сразу замечает косяки, которые за всей этой мощной бравадой вряд ли увидят остальные новички. Кривая и абсолютно неустойчивая позиция в ногах даст прекрасную возможность повалить Молли за пару секунд, потратив на это лишь пару движений. Минимум энергетических затрат, максимум урона. Руки у неофитки длинные и корпус хорошо защищен, однако она очень медлительная и неповоротливая, следовательно будет играть на силе и габаритах, а значит, победа в этом бою уже у Ал в кармане. В каком-то смысле неофитке просто повезло, потому что в Бюро ее учили спарринговаться исключительно с бугаями, которым она чуть ли не в пупок дышала, зато знала, что самые уязвимые места у таких махин – это ноги и голова. Между тем Молли, угрожающе поводя широкими плечами медленно приближалась к Алисе, которая абсолютно расслабленно стояла перед соперницей, даже не думая занимать необходимую позицию. Да, это позерство. Но эти самые понты дадут понять не только соперникам, но и наблюдающим лидеру и инструктору, что хрупкая девушка из Дружелюбия как минимум способна дать отпор, а дальше дело за малым. Молли, шумно сопя, сделала первый неуверенный бросок вперед, от которого Эшфорд с легкостью ушла и оказалась сбоку, откуда нанесла стремительный удар под ребра, издалека походивший на обычный тычок, не принесший никакого урона. Однако бывшая искренняя изогнулась и шипя от боли схватилась за поврежденное место. А Алиса, стерев с лица пугающий оскал снова стояла на безопасном расстоянии в ожидании смотря на соперницу. Таким странным образом они еще несколько томительных минут кружили по рингу. Молли неуклюже нападала, Ал уходила от удара и доставала неофитку разными достаточно болезненными способами, которые потихоньку изматывали яростно сопящий бронетранспортер. За пару минут Ал добыла достаточно информации, необходимой для контратаки. Во-первых, Молли делала шумный выдох и торопливый подшаг, прежде чем ударить; во-вторых, ведущая правая рука неофитки била по одной и той же летящей траектории, причем в этот момент весь ее корпус был открыт, потому что левая рука по инерции отлетала в сторону. Этого материала хватит за глаза. Осталось только выждать момент… И вот, взмыленная искренняя на долю секунды останавливается, для того чтобы перевести дыхание. В этот момент она расслабляется, локти безвольно повисают, и это дает сигнал к началу наступления. Ал резко бросается вперед, точным нехилым ударом пробивает незащищенный корпус, ныряет охнувшей неофитке под руку, оказывается у нее за спиной и с силой бьет по ногам, заставляя габаритную соперницу подкоситься и упасть на колени. Далее слегка отходит, подпрыгивает на месте, увеличивая инерцию своего тела и затем с разворота впечатывает пятку в голову Молли, которая вскрикнув валится на бок, хватаясь за отбитое ухо. Алиса стоит в исходной позиции, сжимая кулаки, прожигает темным безумным взглядом тело перед ней и дрожит от той силы, которую испытывает. Элис внутри нее требует кровавой расправы, заставляет ее хотеть броситься на оглушенную соперницу и превратить дряблое тело в фарш, кровавое месиво… Но Эшфорд сдерживает Ее, трясется, тяжело дышит, чуть ли сознание не теряет, но сдерживает и думает о том, что еще один такой всплеск и она больше не будет пытаться контролировать эту феноменальную тьму в своей голове. Меж тем в Яме царит тишина, нарушаемая лишь глухими ударами, с которыми бессознательную Молли утаскивают с матов. - Молодец, но если бы не тянула кота за хвост, получила бы больше баллов. – безразлично тянет Эрик. А Алиса, не реагируя ни на что спрыгивает с ринга и направляется к снарядам, манящим своей беззащитностью. Элис внутри беснуется, злится, рычит, но сделать ничего не может, потому что девушка хоть и дрожит, но ситуацию полностью контролирует, а в глубине души все равно знает – еще бы чуть-чуть и стало бы поздно. Но нельзя! В первую очередь из-за того, что за убийство своих из этой фракции вышвырнут к изгоям и даже ухом не поведут. А во-вторых, Ал абсолютно не хочет замарать свои руки еще раз. Они и так уже по локоть в крови, и лишние смерти ей не нужны. Остаток тренировки неофитка проводит у вышеупомянутых снарядов, стараясь не отвлекаться на периодические крики, стоны, глухие звуки ударов и возни сзади, где на ринге остальные неофиты неуклюже избивают друг дружку в погоне за баллами для таблицы. POV Алиса Тренировка заканчивается, выхожу из зала первой, ураганом проношусь по темным коридорам, забегаю в спальню неофитов, принимаю душ и одеваюсь в рекордно короткие сроки, поэтому, когда в казарму вваливаются остальные подростки я уже сижу на своей кровати и строчу в блокноте, незаметно прикрепляя к поясу клинок. В помещении стоит гомон от обсуждения боев. Кто-то извиняется друг перед другом, кто-то взахлеб рассказывает, как он круто положил соперника на лопатки и, как ни странно, атмосфера тут царит весьма миролюбивая, поэтому успокаиваюсь и растягиваюсь на койке, приводя в порядок мысли и тело. Да уж, сегодня был очень трудный день, так что вечером… Вечером, думаю можно пробраться в бар и как следует оттянуться. Соблюдая все меры предосторожности, разумеется. Однако что-то мешает мне и заставляет вынырнуть из собственных размышлений. Взгляд. Причем не один. И все они колкие, режущие, опасливые. Трис, Кристина, Уилл… Все они, так или иначе, смотрят. Стараюсь игнорировать, но еще со времен Бюро это выходит плохо, поэтому быстренько ретируюсь из спальни, надеясь, что разговоров за спиной удастся избежать. Я уже очень жалею, что сорвалась и проявила себя с той стороны, которую предпочитаю держать в секрете. Ладно, плевать. Зато я одна из первых в таблице, а это того стоит. И все равно сожаление продолжает жрать меня изнутри, лишая возможности здраво мыслить. Мне нужна разрядка. Срочно. Нервно оглядываясь бреду к столам, в поисках свободного места. Надо затеряться сейчас. Не хочу чувствовать на себе настороженные взгляды, особенно если они от Трис или Кристины. За неделю мы неплохо сдружились, и я абсолютно не хочу из-за инициации и рангов терять… подруг? Да, пожалуй подруг. Невольно вспоминаю о Кирнан. Ей бы здесь понравилось. А как бы гармонично смотрелось ее стройное сильное тело в черных одеждах, которых в Бюро просто-напросто не существовало… Совсем раскисаю и плюхаюсь на первую попавшуюся скамью, где на меня, как на неофита, смотрят заинтересовано и с усмешкой. Кошусь на сидящего рядом мужчину, который в отличие от остальных не тратил на меня свое время и продолжал уплетать свой бургер. Высокий, хорошо сложенный, кареглазый и, я бы сказала, молодой, хоть большая горькая складка на лбу и опущенные уголки тонких губ добавляли ему десятка два лет. На шее из-под куртки выглядывает витиеватая чернильная линия татуировки, являющаяся продолжением какого-то хитрого орнамента, в ушах небольшие туннели, а бровь проколота в двух местах, выделяя длинный и белый на загорелой коже шрам, ведущий от уголка глаза. Невольно любуюсь этим грозным существом, когда меня прерывает низкий гортанный голос: - Прекращай пялиться, крошка, я этого не люблю. – выдает мужчина, не отрываясь от еды, однако переводя на меня взгляд серо-зеленых серьезных глаз. Безразлично отворачиваюсь. И не таких нахалов видали. Ну нет у меня привычки на красивых мужиков пялиться, да вот только мой сосед этого не знает, поэтому теперь висок противно зудит. Смотрит что ли? От раздражения пальцы немеют и поэтому не могу справиться с едой, так подло выскальзывающей из рук. Хмурюсь, напрягаясь еще больше и в конце концов мой бургер рассыпается на тарелке, вызывая у меня сосущее раздражение. Собираюсь возобновить попытки нормально поесть, но сбоку со свистом выдыхают, и большая мощная ладонь тянется к моей тарелке, ювелирно организовывает несчастные кусочки хлеба и протягивает мне. Бормочу благодарное «Спасибо» и принимаюсь уплетать блюдо за обе щеки. Сбоку фыркают и замолкают, однако в следующую секунду вновь нарушают молчание: - Бургеров никогда не ела что ли? – интонации вроде бы беззлобные, поэтому мотаю головой, исподтишка глядя на мужчину, смотрящего теперь с хорошо скрытым интересом. - Нет. – тихо отвечаю я, снова чувствуя стыд за свой голос. - И откуда же ты такая? – - Дружелюбие. – слегка расслабляюсь, чувствуя, что мужчина настроен на мирный разговор. - А что с голосом? Стесняешься? – как бы между прочим интересуется он. Вздыхаю и выуживаю блокнот. - Вот оно что. – понятливо кивает тот. – Ну что ж, я Вендетта. «Алиса. А это твое настоящее имя?» быстро строчу, одной рукой уплетая обед. - Ух ты, какая любопытная. – безэмоционально выдает Вендетта, однако его тон резко леденеет. – Запомни Алиса, не все вещи должны иметь огласку, особенно в Бесстрашии. – Киваю. Каждый имеет право на свои секреты. У самой их вон сколько. Вендетта, видимо, ответом остался доволен. Во всяком случае, остаток ужина мы вели мирную переписку, в суть которой я не особо вникала, всецело наслаждаясь возможностью почувствовать себя обычным подростком. Впрочем, как известно, все хорошее имеет свойство заканчиваться, поэтому прощаюсь с мужчиной, носящим такое странное имя, и спешу покинуть столовую, держа в этот раз путь на склад. Я еще не забыла про данное себе обещание как следует оттянуться, хотя в голове до сих пор набатом бьет назойливая мысль о всевозможной осторожности. Боюсь представить, что случиться, если меня там застукает… Да хотя бы наш инструктор. Уф… Пресвятые создатели, а что же будет, если я там на Лидера наткнусь?! На сколько я могу судить этого человека, Эрик там должно быть часто ошивается. С такими мрачными мыслями преодолеваю кучу коридоров, из которых, по-моему, состоит вся моя жизнь, и ураганом врываюсь в темное приятно пахнущее кожзаменителем помещение, гордо именуемое складом. Там я вожусь недолго, выуживая из всевозможного великодушно предоставленного барахла черную джинсовую куртку имеющую весьма эксцентричную подкладку в виде серой толстовки с капюшоном. Выкладываю за это чудо старинной моды один из трех талонов и бодренько устремляюсь в сторону, где предположительно должны находится средства массового развлечения, которые на деле представляют из себя бар, тату салон со всеми прилагающимися и бессчетное количество экстремальных и порой самодельных аттракционов. Скудно, скромно, однотипно, но у бесстрашных философия такая: если пить, то до потери сознания, если рисковать, то всем и сразу, если любить, то до ноющей боли в груди, а если умирать, то борясь за жизнь, свою и чужую. А родилось это мышление преимущественно из-за того, что смерть в Бесстрашии сплошь и рядом. Большинство членов фракции погибают, не проживая и пол века, причем по абсолютно разным причинам. Поэтому у этих людей просто нет времени на спокойную размеренную жизнь, семью, долгие размышления о своем предназначении. Стабильность здесь равна старухе с косой, что каждый день ходит с бесстрашными в обнимку, постоянно напоминая о себе разными малоприятными способами. Так что здесь особо не раздумывают и окунаются в любой омут с головой. За своими размышлениями не замечаю, как достигаю конечной точки своего маршрута. Оглядываюсь. Здесь темно, коридорные лампы практически не дают никакого света, издалека льется приглушенная музыка, туда-сюда снуют бесстрашные, откуда-то слышна недвусмысленная возня, сопровождаемая такими же недвусмысленными звуками, а внимание мое привлекает яркая неоновая вывеска тату-салона, куда я сразу же невольно направляюсь, словно притягиваемая непонятной мне силой. Впрочем, входить внутрь я пока не спешу. Был у меня опыт с неоновыми табличками, да не понравилось. Благо двери здесь стеклянные, так что мне отлично видно все, что происходит внутри. Несколько металлических кресел, куча непонятных ящичков и стеллажей, яркое и манящее неоновое свечение и стены, завешанные миллионной бесконечностью эскизов, рисунков, трафаретов, от которых у меня, честно говоря, разбегаются глаза. На одном из кресел, кстати, лежит здоровенный и, кажется, полностью разукрашенный мужик, над которым склонился не менее разукрашенный зеленоволосый парень, на вид лет двадцати восьми. Оба о чем-то непринужденно разговаривали, но ровно до тех пор, пока здоровяк нечаянно не перевел на меня взгляд, ухмыляясь что-то сообщил своему товарищу и хищно оскалившись поманил меня пальцем. К своему величайшему удивлению, я, активно хмурясь, поспешно юркнула в помещение и уже более опасливо приблизилась к явно наслаждавшимся зрелищем мужчинам. - Ба, какая мелкакя! – гаркнул здоровяк, неприкрыто осматривая меня с ног до головы. – С такой и не повеселишься как следует. Э-э-э! Да иди сюда, не бойся ты, я ж пошутил! – быстренько сориентировался амбал, заметив, что я собираюсь умывать руки. В мыслях мне пришлось хорошенько так на себя прикрикнуть, чтоб вела себя нормально и, очевидно, это отразилось на моем лице, которое я в соответствии с конспирацией пыталась сохранять каменно-непроницаемым. – Да не шугайся ты так. Пугливый, однако, молодняк пошел… - меж тем раздосадовано бубнил здоровяк, не спуская с меня черных внимательных глаз. – Как тебя зовут, малышка? – подозрительно ласково протянул этот сомнительный мужик. Зеленоволосый продолжал упорно молчать, не скупясь при этом на взгляды, пронзающие всю меня. Тьфу, аж не по себе становиться. - Алиса. – недружелюбно сиплю, косясь на все еще не подающего голоса зеленоволосого. А затем мир вдруг содрогнулся, и я оглохла на пару секунд, потому что эта гора тестостерона взорвалась громовым и ужасно заразительным смехом. Отсмеявшись, здоровяк взглянул на меня с еще большей веселостью и добродушно хлопнул меня по плечу, да так, что я чуть не ткнулась носом в пол, благо зеленоволосый галантно подставил мне руку. - А ты смешной экземпляр, девочка. Давай быстрей проходи инициацию, и я тебя к себе в разведку возьму, чудо пернатое. Я Вепрь, кстати. А мой молчаливый друг – это великий мастер тату Гьята Йох. – зеленоволосый слегка наклонил голову и застенчиво улыбнулся в знак приветствия. – Ну что, выкладывай. Какой рисунок хочешь? – с энтузиазмом заботливой бабушки проворковал Вепрь. – Я ж видел, как ты глазела, кроха. Давай, давай, не стесняйся. Татуировки – часть нашей жизни! И не кривись ты так, а то все красивые мужики в радиусе метра подохнут, а я еще жить хочу. – воскликнул он в восторге от собственной шутки. - Я… - начала было отпираться я, но куда там… Вепрь, кажется, не на шутку разошелся и принялся носиться по помещению, собирая и притаскивая мне разные эскизы, не прекращая при этом молоть языком с такой скоростью, что даже Метью, мой давний знакомый из Бюро, мог бы позавидовать такой сноровке. Гьята меж тем спокойно подготавливал оборудование и в пол глаза косился на мою несчастную тушку, которую в скором времени ожидала художественная потеря девственности. Через минут семь я смирилась со своей судьбой и решила хоть как-то поучаствовать в выборе рисунка, который будет украшать мое тело до конца жизни, который, как я искренне надеюсь, настанет очень и очень нескоро. В итоге мы втроем сошлись на мнении, что мне необходима изящная и небольшая тату, которая будет подчеркивать мою суть или же страх, от которого я потом буду просто обязана избавиться. В итоге я махнула на это дело рукой и вверила выбор рисунка Гьяте, предварительно сообщив, что если мне не понравиться, то первым пострадает Вепрь, который на этих словах взвыл от смеха, чем очень отвлек задумавшегося мастера. Наконец, парень решительно кивнул и велел мне закрыть глаза низким и бархатистым голосом, а сам принялся колдовать над моей несопротивляющейся персоной. Я честно не подглядывала, но таинственная тишина, которая здесь теперь выглядела слишком неуместно напрягала, а когда мою левую руку начали обматывать чем-то холодным и липким я не на шутку рассердилась Впрочем, закончилось все более чем быстро, только легкое покалывание в очерниленной конечности давало понять, что я все-таки рехнулась, зайдя в это создателями проклятое место. - Можешь открывать. – сдержанно сообщил Гьята, а где-то из-за моей спины донеслось ехидное: - Подожди, дай спрячусь сначала, а то вдруг тебе не зайдет работа нашего виртуозного Йоха. – Глаза то я открыла, но на руку все еще было боязно смотреть. Гьята, видя мое смятение любезно предложил пройти к зеркалу и рассмотреть рисунок на безопасном расстоянии от Вепря и него самого, в частности. Я, нервно усмехаясь, протопала к указанному предмету и замерла, не решаясь опустить взгляд на творение татуировщика, а когда наконец сделала это, то замерла. Многострадальную руку от локтя обвивала тонкая и чрезвычайно изящная черная змейка, чья голова теперь покоилась на тыльной стороне моей ладони. В рисунке этом было идеально абсолютно все: и тщательно прорисованные мелкие чешуйки, и узкая симпатичная мордочка, и сама композиция, придающая мое руке визуальную плавность и утонченность. Вепрь, расценив мою восторженную мурзилку, как белый флаг, выбрался из своего убежища и теперь самодовольно наблюдал, как я пытаюсь выгнуть руку под немыслимым углом, для того чтобы рассмотреть рисунок целиком. - Ну что, пташка, довольна? Ви-и-ижу что довольна. А другой реакции и быть не могло, особенно учитывая то, что колдовал над тобой Гьята, а не какой-нибудь гений-самоучка, у которого руки из места для них не предначертанного. – - Спасибо. - только и сумела прохрипеть я, лыбясь так, что обветренные губы трещали по швам. В ответ этот удивительный зеленоволосый парень лишь пожал плечами, пряча скромную улыбку под длинной челкой. – Вот и сочлись! – нетерпеливо воскликнул Вепрь, собственически укладывая руку мне на плечо. – Парень, пошли гульнем чуток, заодно покажем нашим это чудо природы. – обратился он к Гьяте. – И не смотри на меня так! Ты ж совсем никуда не выходишь, а салон можно оставить на Тори. Давай брат, мы же ненадолго. Выпьем по бокальчику нашего любимого, темного и иди на все четыре, неделю тебя потом трогать не буду, ну. – продолжал свое нытье этот необыкновенный дядька. И то ли нытье подействовало, то ли Гьята нашел правду в словах друга, в общем через пять минут я выходила из салона с новой татуировкой, кучей впечатлений и двумя любопытными экземплярами. Что ж, вроде все не так уж и плохо.