Переменная.

POV Алиса Я плохо помню, что случилось после того, как я разбила рацию. В моей голове этот отрезок времени покрыт густым сумраком. Когда активировалась программа, я словно очутилась в мягкой колыбели, откуда совершенно не хотелось вылезать. Было тепло и спокойно. Лишь иногда сквозь тьму прорезались крики, мелькали перекошенные от ужаса лица и кровь… Много крови. Однако пробуждение меня напугало. Я словно проснулась. А когда открыла глаза, то обнаружила, что приставляю окровавленный клинок к шее Лидера, который почему-то гладил меня по щеке. Сначала моя впечатлительная персона решила, что сошла с ума. И причины на то были. Хотя бы потому что моя метафора про «руки по локоть в крови» воплотилась в жизнь, а сама я стояла посреди комнаты, где было штук тридцать трупов с перерезанными глотками, чья кровь, собственно, и была на моих руках, лице, одежде, ноже… Это было странное ощущение. Еще никогда до этого я не активизировала программу. Всегда обходилась собственными силами, а тут… Я задумчиво оглядывала свои руки, нож, а после и жертв расправы. Да, это была именно месть. Элис взяла шефство над моим сознанием и с невиданной жестокостью несла вендетту. Я меньше всего хочу, чтобы Ее считали мной. Но тем не менее кровь тех мразей была на моих ладонях. А в какой-то момент я даже пожалела, что находилась далеко от этих событий и не видела все смерти. Они бы мне принесли наслаждение. Уже когда Лидер на руках выносил меня из того здания, я решила позволить себе расслабится и положила голову ему на грудь. Было очень удивительно слушать стук его сильного сердца. Мы люди такие хрупкие… Может хватить всего одной пули, чтобы это самое сердце замолкло навсегда. К счастью для меня, Эрик на мой жест не обратил внимания и добросовестно сдал медикам, которые сразу же принялись щупать и мять мою тушку, осматривая на предмет повреждений. В машине же, накачанная под завязку всевозможными сыворотками я уснула на заботливо подставленном плече Вендетты, невесть откуда там взявшегося. Но готова поклясться, что перед тем, как провалиться в спасительный сон я чувствовала на себе внимательный и не особо довольный взгляд Лидера.

***

Они безобразными мешковатыми тенями медленно входят внутрь. Идиоты. Даже не подозревают, что уже никогда не смогут покинуть эту комнату. Бесшумно скольжу в привычной темноте, руку холодит сталь. Мои жертвы уже достаточно отошли от двери, поэтому быстро прохожу сзади, заставляя их нервно оглянуться. Не-е-ет… Вам уже никто не поможет… Плавный взмах и первый мужчина с приятным для моих ушей булькающим звуком хватается за перерезанное горло, пока второй глухо вскрикивает и отшатывается. Его товарищ лежит в полоске дневного света в луже собственной крови. А я, скрытая приятным мраком, резко утаскиваю труп в сторону. Второй вскрикивает и спускает в темноту магазин. Но я уже за его спиной, с безумным смехом взмахиваю кл инком. Кровь… Много крови… О, какая же она теплая, густая, красная… Покрывает мои руки зловонной коркой безумия… Расплываюсь в улыбке. Девчонка сойдет с ума, когда узнает, что все это сделала она. А я посижу и посмотрю, как Эшфорд медленно слабеет и уступает мне свое сознание. Трясу бесформенной зубастой головой, наслаждаясь кровавой картиной, раскинувшейся у моих лап. Трупы. Просто куча трупов… А мне мало! Мало КРОВИ!!!! Я ХОЧУ ЕЩЕ!!!!

***

Резко выныриваю из кошмара. А кошмара ли? Голова неприятно гудит, все мое тело затекло и покрылось холодной испариной, во рту сухо и почему-то горчит. На грудь как будто положили тяжелый булыжник, не вздохнуть. Наконец, кое-как разлепляю сухие губы и хрипло втягиваю спасительный кислород. Какое-то время просто лежу, не предпринимая попыток сдвинуться. Но неведение убивает, поэтому осторожно приоткрываю глаза, которые сразу же пронзает острой болью. Хрипло дышу, пытаясь прийти в норму. Приподнять веки без особого членовредительства у меня выходит с четвертой попытки, но после этого долго лежу и привыкаю к освещению… А, кстати, где я? Последнее что я помню, это убаюкивающий гул мотора и плечо друга. По идее я в Бесстрашии. Это лазарет? Похоже на то. Интересно, сколько я уже здесь? Но чтобы это выяснить мне надо как минимум сесть. Мысленно посылаю импульс в правую руку, стремясь пошевелить пальцами, чтобы проверить жива ли я вообще. Фаланги слабо дернулись, подчиняясь приказу мозга. Облегченно выдыхаю. Жива. На «пробуждение» остальных частей тела у меня уходит около двадцати минут, впрочем, не могу сказать точно, ибо мое восприятие времени в этом месте сильно пострадало. Наконец решаюсь медленно приподняться на локтях. Как оказалось, зря, ибо левое плечо тут же пронзило дикой болью. Черт. Значит ранение все-таки было серьезным. Кряхтя, на ходу разминая затекшую шею, умудряюсь опереться на правую здоровую руку и наконец получаю возможность оглядеться. Мда. Я действительно в лазарете. Морщусь, сгибая левую конечность и резко сажусь, охнув от боли в спине. После этого машинально вытаскиваю из вены капельницу и трясу головой. Странно, все звуки слышу, как будто через пелену. Неужели меня контузило? Да вроде ничего не взрывалось. Осторожно касаюсь башки, боясь нащупать там какую-нибудь зияющую рану, но нахожу там всего лишь тонкий слой бинта, который и глушил все вибрации. Заторможено моргаю. Из-за резкого принятия вертикального положения все плывет перед глазами, поднимается давление. Хватаюсь здоровой рукой за пульсирующий висок и крепко зажмуриваюсь. Когда же калейдоскоп перед глазами наконец успокаивается, осторожно свешиваю ноги с койки. - Эй, куда это ты собралась? – строго спрашивают меня. Дергаюсь от неожиданности и резко оборачиваюсь, причиняя ослабевшим мышцам дискомфорт. Около стеллажей с коробочками и пузырьками стоит Док, грозно сверкающий пирсингом и такими несуразными в его образе очками. - Пить. – жутко хриплю я и снова морщусь. Голосовые связки окончательно дали сбой, поэтому теперь любая даже самая ничтожная попытка заговорить приносит боль. Мужчина кивает и скрывается в другой комнате. Тихо откашливаюсь, стремясь побыстрее вернуть себе хоть какой-то голос. Черт. В горле дерет так как будто там наждаком возили! Рассерженно сжимаю и разжимаю кулаки, также ощущая в них слабость. Слабая. Раздраженно отмахиваюсь от внутреннего голоса, переводя взгляд на вернувшегося Дока, в чьих руках теперь оказались стакан с теплой водой и какая-то колбочка с белой жидкостью. - Что это? – уже просто шевелю губами, недоверчиво косясь на сосуд. - Микстура для связок. Пей давай. – хрипло выдыхаю и залпом выпиваю содержимое. Фу-у-у-у! Лекарство оказалось до ужаса горьким и тягучим. Оно мгновенно обволокло горло, мешая нормально вздохнуть. Кривлюсь. Док ухмыляется, но стакан отдавать не спешит. Когда жжение в глотке становится нестерпимым жалобно мычу, и тогда мне наконец позволяют нормально попить. Выдуваю стакан залпом, чувствуя, как живительная влага медленно разливается по организму, возвращая ему силу. Благодарно трясу головой. Тихонько произношу «А-а-а», чтобы понять уровень урона, но вместо этого из моего рта вылетает вполне себе чистый и даже звонкий звук. - Что это за микстура? – сипло вопрошаю, чуть ли не впиваясь в баночку взглядом. - Тебе зачем? – подозрительно тянет Док. Я вкратце описываю свою проблему. - Врачи постановили, что после травмы я не смогу говорить. – недоуменно хриплю я, не решаясь сильно повышать тембр. - Покажи мне этих недотеп. – пренебрежительно фыркнул Док, насмешливо мотая головой. Он что-то быстро черкнул в блокноте, встал из-за стола и подошел к стеллажам. Побыв там около минуты, он вернулся ко мне и протянул ту самую бутылочку. - Значит так, будешь принимать эту штуку один раз в день. Больше нельзя, будет ожог глотки. Микстура сделана на основе перца и горчичной смеси. Уделяй в день примерно по десять минут на разработку связок. Постепенно ты их натренируешь и сможешь говорить нормально. Этой баночки тебе хватит на неделю. Когда закончится приходи, я посмотрю на твои успехи и при необходимости выдам еще. – Смотрю на мужчину чуть ли не с благоговением. У меня теперь есть шанс вернуть голос. Я смогу говорить в любой момент и на любой тональности, смогу смеяться, смогу свободно и много болтать, и все это, если захочу. Док вернул мне выбор. - Спасибо. Правда спасибо. Для меня это много значит. – благодарно киваю я. Мужчина довольно хмыкает и возвращается к записям. Внезапно вспоминаю почему оказалась здесь. Черт, как можно было забыть! Мне срочно надо найти кого-то, кто сможет рассказать, что произошло. Выбрались ли Трис и Ресата? Мысленно холодею и начинаю собираться в ускоренном темпе. Зашнуровываю берцы, сетуя на потерянную сноровку и не слушающиеся пальцы, после чего быстро, на сколько это возможно после отключки, вылетаю из лазарета, напоследок кинув Доку: «Спасибо!». С каждым шагом силы постепенно возвращаются, поэтому через пару метров перехожу на легкий бег. Таким образом пересекаю половину Бесстрашия, пока наконец нечаянно не натыкаюсь на Фора, разговаривающего с группой каких-то людей. Не решаюсь перебить его, поэтому нервно кладу руки в карманы и замираю в отдалении. Одна из бесстрашных замечает меня, затем слегка толкает мужчину, который сразу же оборачивается. Наткнувшись на меня взглядом, Инструктор меняется в лице, после чего что-то бросает остальным и быстро развернувшись направляется в мою сторону. - Привет Ал. Ты как? – взволнованной спрашивает он, оглядывая меня с ног до головы. - Нормально. – трясу головой, нетерпеливо кусая губы. – Что происходило? Где Трис и Ресата? – Скрываю волнение, начав нервно перебирать пальцами ткань кофты. Но Инструктор понимающе кладет руку мне на плечо, после чего мы медленно направляемся в один из коридоров. - Так. Для начала самое важное. Трис и Ресата живы, они вышли из туннеля в восьмом квадрате и сразу же направились обратно, чтобы помочь тебе. Группа спасения подобрала их по пути. Сейчас шесть вечера, поэтому думаю, что они на ужине. Группы А и Е благополучно добрались до Бесстрашия. У них без потерь. Было пару раненных ребят, но все обошлось. – Мы какое-то время молчим. - Слушай… Мне очень жаль, что все так вышло с Кристиной. Трис… Она… Ей тяжело, поэтому я помогаю, как могу. Но ей сейчас нужна ты, так что… - Последние слова слышу смазано. Со всей своей программой, ранением, местью и прочими мелкими проблемами, я благополучно запихнула произошедшее в квадрате В-16 куда подальше. Вообще, я всегда так делала, сколько себя помню. Даже после той большой облавы, в которой погибло 19 человек. Уже в джете, несущем нас домой, я благополучно отринула все происходящее и равнодушно пялилась в стену. Позволяя медикам первично обработать мои ранения. Скорее всего – это часть программы. Чтобы сохранить мою психику в целости, Элис частично блокирует доступ к стрессовым воспоминаниям, давая доступ позже и постепенно. Чувствую как мой взгляд стекленеет, а в горле встает противный ком, мешающий нормально вздохнуть. До скрипа сжимаю зубы, до боли выворачиваю пальцы, глушу в себе долгий протяжный стон, неистово рвущийся наружу. Не уберегла своего. Ты тоже виновата в ее смерти. Один рваный вздох все же слетает с моих губ. Хмуро опускаю глаза в пол. Возьми. Себя. В. руки. Соберись. Уймись. Забудь. Правда, Фор понимает это по-своему, поэтому останавливается, разворачивается ко мне лицом и долго испытующе смотрит. Вдох. Подотри сопли и забудь. Выдох. Люди умирают. Вдох. Это не твоя проблема… Выдыхаю. Отключи эмоции. Поднимаю взгляд. Твердый, холодный, безразличный. - Я поняла. Сделаю что смогу. – скупо киваю и вновь продолжаю идти. – Откуда изгои взяли оружие? Почему напали? – Пока есть возможность, я хочу узнать как можно больше. - Группа спасения взяла в плен троих изгоев. Я бы не стал доверять всему, но те слишком трусливы, поэтому выложили все как на духу. По предварительным данным у них организовался Лидер, который решил повести ущемленный народ за собой. – - Они сказали, что Равен, так зовут этого полоумного, хочет добиться создания фракции для тех, кто не попал ни в одну. Вообще идея хорошая и заслуживает внимания Совета. Но они решили действовать отнюдь не мирным дипломатическим путем. По словам пленных, Равен хочет лишить Чикаго защиты, то бишь Бесстрашия, и потом надавить на Совет своими войсками. – - По сути, большую часть бесфракционников составляют бывшие бесстрашные, так что фактически, разрушив нашу фракцию, он действительно может добиться контроля над городом. У кого сила, у того и власть. – - Ясно. Но все же почему они напали на наши группы? – - По его плану, таким способом можно постепенно перебить весь молодняк, а потом заняться остальными членами фракции. Что-то вроде: «Без неофитов у Бесстрашия нет будущего». К сожалению, это правда. Но они-то рассчитывали, что в патруле наткнуться на слабых беспомощных подростков, а нарвались на вполне хорошо обученных воинов. – - Так что, я думаю они бросят эту затею и нападений такого рода больше не будет. Равен два дня назад потерял около сотни человек, поэтому теперь будет действовать осторожнее. Тем не менее, в Лидерском составе было принято решение ускорить процесс инициации, чтобы быть готовыми к нападению в любой момент. Как никак, изгоев в сумме гораздо больше, чем нас. Зато один бесстрашный стоит десяти изгоев. – ободряюще заканчивает Фор. Замолкаем, переваривая информацию. - Известно, где они обосновались? – вспоминаю важную деталь. - Нет. Но это однозначно связано с системой подземных ходов. Я думаю, что они засели под городом и готовятся к удару. – Тяжело вздыхаю. А что если это Дэвид приложил руку? На моей памяти он частенько устраивал разные «проекты» в Чикаго. Дистанционно, разумеется. Что если он нашел одного талантливого, но отсеянного и обозленного на мир человека и втолковал ему свои высокие цели? Что если Равен всего лишь очередная марионетка? Но, с другой стороны, зачем Дэвиду уничтожать Бесстрашие и создавать новую фракцию? Хотя, возможно он не просил Равена об этом и это его собственная прихоть? Черт. Как же сложно. Мне надо немедленно разобраться со всем этим… Погруженная в свои мысли практически не слушаю Фора, поэтому, когда повисает тишина я соображаю, что меня о чем-то спросили. - Что ты сказал? – сосредоточенно спрашиваю у Инструктора. Но он не успевает повторить свой вопрос, потому что в этот момент слышу за своей спиной отчаянное: - Ал? – Черт. Ну здравствуй, Трис. – Ал, это ты? – повторяет Прайор, вызывая во мне не самые положительные эмоции. Нехотя оборачиваюсь, чувствуя как мои на плечи с начинает давить вина. Воробушек стоит совсем недалеко, очевидно она только что вышла из коридора ведущего в столовую. Такая разбитая, такая подавленная. Под покрасневшими от слез оливковыми глазами залегли глубокие тени, лицо опухло, а сама она сгорбилась и обнимает себя руками, явно не чувствуя безопасности. Внезапно понимаю, что в ней что-то изменилось, но вот только что именно? - Трис. – сдержанно киваю я. А девушка внезапно быстро бросается ко мне и заключает в крепкие объятия. Тихо охаю и какое-то время стою без движения, неуклюже растопырив руки в стороны. Но натыкаюсь глазами на серьезного Фора, вспоминаю данное ему обещание и наконец решаюсь коснуться Прайор. Аккуратно приобнимаю девушку, принимаясь поглаживать ее по спине, неожиданно соображая, что же изменилось. Волосы. Трис обрезала и распустила свои длинные светлые волосы так, что теперь они лишь чуть длиннее плеч. -Мне жаль. - горестно шепчут мои губы, против собственной воли. – Мне очень жаль, Трис. – Девушка в ответ отстраняется и обессиленно качает головой, из последних сил удерживая в глазах набежавшую туда соленую жидкость. Кусаю губы до крови, стараясь запереть внутри все остальные мысли, грозящиеся вылиться в виде нескончаемого потока раскаяния. Молчи, терпи, не здесь, не сейчас, уймись, глупое сердце. - Пойдем. – шепчет Прайор, мягко увлекая меня в другую сторону. – Спасибо, Фор. – добавляет неожиданно нежным голосом, обернувшись на Инструктора. Позволяю себе легкое удивление, однако Трис качает головой. – Я все расскажу, но сначала надо найти Ресату. – На этих словах мое сердце снова неприятно сжимается. Ведь моя подруга, это еще одно живое доказательство того, что все произошедшее реально. Вздыхаю. По-хорошему мне бы сейчас сбежать, да даже в ту же самую Яму и забыться там среди снарядов, спасительного мрака и других бесстрашных. Но Воробушек держит меня слишком крепко, а сил и желания вырваться у меня сейчас просто не хватит, поэтому просто будь что будет. За своими размышлениями не замечаю, как доходим до ряда железных дверей в покатой каменной стене. Прайор наконец отпускает меня, затем подходит к третьей двери справа и поднимает кулачок. Удар. Удар, удар. После столь незамысловатого сигнала железка распахивается и на пороге возникает Ресата. Внешне она выглядит не лучше Трис: такая же уставшая и подавленная. Но лишь стоит ей наткнуться на меня взглядом, как он тут же вспыхивает с невиданной силой. - Кроха… Живая! – выпаливает девушка и сразу же заключает меня в свои медвежьи объятия. Сдавленно ойкаю, так как она задела мое раненное плечо, но все равно стараюсь ответить ей тем же теплом. Отпустив мою несопротивляющуюся тушку Ресата печально улыбается и слегка отходит, стремясь осмотреть меня. Невольно окидываю взглядом и ее, обращая внимание на то, что в ней тоже кое-что изменилось. Но на этот раз одежда. Девушка сменила откровенные топы и короткую юбку на простые черные джинсы и водолазку с высоким горлом, что совсем не типично для нее. На мой вопросительный взгляд она небрежно пожимает плечами, мол: «Разонравилось». Все еще не понимаю, зачем мы собрались, но все вопросы отпадают лишь только Ресата возвращается из своей комнаты с тремя бутылками, после чего мы не сговариваясь отправляемся в Яму, где по словам девушки будем «напиваться и кутить». Что ж, в свете последних событий такая перспектива меня очень даже привлекает, поэтому с готовностью следую за подругами, увлекающими мою несопротивляющуюся тушку в нужном направлении.

***

POV Автор В Яме пусто, царит приятный полумрак, а благодатная тишина то и дело прерывается веселым гомоном трех в стельку пьяных девушек, так легкомысленно пытающихся утопить боль потери в алкоголе. Алиса сидит на металлическом столе, метательные ножи с которого были бесцеремонно сдвинуты в сторону, болтает ногами и изредка прикладывается к уже полупустой бутылке, наблюдая за тем, как ее подруги куролесят, устраивая шуточные поединки на мягких матах. Ресата опрокидывает кряхтящую Трис на покрытие, и Ал заходится глупым хихиканьем, чуть было не свалившись со своего насеста. Вялое рукоприкладство заканчивается тем, что Прайор сдавленно матерясь выливает на себя содержимое бутылки, а Эшфорд и Ресата заходятся диким ржачем. - Трис, что у тебя с нашим Инструктором, а? Я все видела! Признавайся, он тебе нравится? – залихватски подмигивая, спрашивает Ал, пытаясь обрести равновесие на столе, где она теперь стояла, вытянувшись в полный рост. Трис смущенно отводит глаза и мгновенно заливается румянцем. Девушки снова взрываются смехом, а Воробушек возмущенно сжимает кулаки и топает ножкой, чуть не падая при этом, чем вызывает новый прилив хохота. - И ничего он мне не нравится! – Ржач. – Просто он такой… Такой… Такой классный! – мечтательно протягивает она, опускаясь на маты. Алиса и Ресата прекращают смеяться, удивленно уставляясь на разлегшуюся подругу. – Когда он рядом у меня внутри все так и замирает! А потом становится жарко, потом холодно, потом снова жарко… Хорошо короче! – Ал фыркает и переглядывается с Ресатой. - А что, ты ему тоже нравишься. – - Да ну? – - Очень даже. Ты обращала внимание на то, как он на тебя смотрит или как заботится? – - Фор вообще-то обо всех неофитах заботится. – недоверчиво протягивает Трис, крутя в руках опустевшую бутылку. - Да. Но о тебе по-особенному. Короче, присмотрись и поймешь, о чем мы говорим. – поддакивает Ресата. Прайор растерянно замолкает, переваривая полученную информацию, а Алиса прерывается для того, чтобы сделать пару глотков. - А мне вот с Каблпотом сложно очень. Он ведь бабник. И как ни увижу его, все в объятиях какой-нибудь сучки наштукатуренной. А меня в упор не замечает. Вернее, он со мной обращается, как с сестрой. Но мне этого не надо, а как сказать не знаю. Вдруг он вообще перестанет со мной общаться… - горестно выдыхает Ресата. - Мне жаль… - искренне сообщает Алиса, поглаживая подругу по плечу. - Да уж… Ну а ты? – внезапно повеселев спрашивает девушка. - Что я? – растерянно отвечает вопросом на вопрос. - Тебе кто-нибудь нравится? – - Нет. – уверенно отвечает Эшфорд, чуть крепче стискивая полупустую тару. - Да брось! Должен же хоть кто-то быть! Может кто-нибудь из наших, а? – лукаво щурится Ресата. Молчание. Ал мрачнеет, погружаясь куда-то в свои мысли. - Может Гьята? Он на тебя часто смотрит. – - Мое сердце в могиле героя. – тихо отвечает Алиса. Девушки разом замолкают, чувствуя, что затронули слишком опасную тему. А Эшфорд не моргает. Глаза жжет, губы начинают дрожать. На поверхность всплывает то, что она всеми силами стремилась забыть… *** Эшфорд редко слышала о любви. Нет, она знала технические моменты, предполагала и додумывала остальное, но не имела представление о том, каково это. Кирнан очень любила рассказывать ей разные сказки, где непременно была прекрасная отважная девушка и не менее прекрасный и отважный парень. Они влюблялись друг в друга с первого взгляда и преодолевали все невзгоды, чтобы быть друг с другом. Такие сказки как правило оканчивались либо свадьбой, либо воссоединением возлюбленных. Алиса до сих пор помнит то восторженное мечтательное выражение лица девушки, которая рассказывала ей о любви. Да, Кирнан мечтала влюбиться. Однако, когда Ал спрашивала ее об этом, та отмахивалась и шутила, что замужем за своей работой. Глаза у нее при этом выражали вселенскую скорбь. Алиса не верила в любовь. Да и как, если она никогда не видела ее, не чувствовала, не ощущала на себе. Но рассказы Кирнан, потрепанные книжки старых писателей, все это заставляло маленькую Эшфорд украдкой мечтать о своем отважном принце. А потом с ней случилась Программа, первое двойное убийство и подготовка. После этого такое понятие, как «любовь» практически стерлось из ее сознания. Прошло несколько лет, Эшфорд начала выезжать на свои первые рейды, а воспоминание о сказках из детства казалось призрачным, ненастоящим. Да и какие к черту сказки, когда главная задача зачистить как можно больше Диких и выжить самой? А потом она нечаянно увидела в картографической его. Тони Такера перевели в их подразделение из Провидэнса за какие-то боевые заслуги. Двадцатишестилетний высокий крепкий молодой человек с серьезными каре-шоколадными глазами бросил один единственный короткий взгляд в сторону вошедшей Ал и снова отвернулся. Девочка тогда мазнула по нему безразличным взором и уселась выполнять очередное задание. В течение всего урока Ал периодически кидала на молодого человека изучающие взгляды, но и только. Следующая их встреча произошла в столовой. Эшфорд (Ал на тот момент было 14) спокойно направлялась к своему столу, чтобы перекусить и отправится на симуляцию. Только вот сидящий за ее столом Тони вышиб из-под ног всю почву. Мужчина методично истреблял овощное рагу и даже не поднял головы, когда стул напротив отодвинулся и свободное место заняла Алиса. Надо сказать, это действие слегка смешало Эшфорд, несмотря на то что она уже тогда была не особо общительным человеком. Каре-шоколадные глаза в тот день не выходили у Ал из головы до самого вечера, поэтому она не выдержала и проникла в архив. Там она достала с нужной полки его личное дело и принялась читать, надеясь, что после этого ее интерес утихнет. Однако стало только хуже. Девочка злилась, но не могла ничего с собой поделать. Даже Программа не могла вытурить из ее головы серьезный взгляд и темную шевелюру. Такер прорыл в ее сознании траншею, добрался до самых глубин, засел там, мешая нормально спать и функционировать. Его голос буквально преследовал Эшфорд. Она натыкалась на Тони абсолютно везде, куда бы не пошла. Дошло до того, что она стала принимать снотворное, лишь бы бессонница не помешала подготовке. Ей казалось, что об этой проблеме не должен знать никто. Особенно Дэвид. По воскресеньям у девочки обычно был выходной. В такие дни она, как правило, отсыпалась, однако сегодня решила отправится в библиотеку и провести день там. Такера она не видела уже пару суток, поэтому сознание слегка успокоилось и Эшфорд расслабилась. Алиса медленно проходила мимо полок, рассматривая замысловатые фамилии и буквально наобум выбирала чтиво. Фицджеральд, Ремарк, Уайлд, Оруэлл, Шекспир, Достоевский. Имена знакомы не были, но от них веяло какой-то тайной. Хотелось сгрести все книги с их инициалами и закопаться по самую макушку. Однако выбор пал на некоего Ремарка. Тонкая девичья рука потянулась за книгой и чуть было не уронила оную, ведь из-за спины раздался приятный низкий баритон. - Любишь Ремарка? – Эшфорд обернулась и еле удержала лицо. Перед ней стоял мягко улыбающийся Тони. Обычную военную форму сейчас заменили серые одежды Бюро. Высокий, сильный – даже под рубашкой виден рельеф мышц. Внезапно девочка поняла, что так и не ответила на вопрос. - Пока не знаю. Хочу прочитать. – голос слегка дрогнул на последнем слоге. - Тогда советую «Три товарища» и «Триумфальную арку». Это его самые знаменитые произведения. – медленно протянул Такер и встал рядом. - А вы что будете читать? – спросила Эшфорд и тут же прикусила себе язык. Тони, впрочем, улыбнулся и, слегка помедлив, достал некоего Пауло Коэльо. - Я люблю всех этих авторов. Но Коэльо читал слишком давно. Как думаешь, перечитать или выбрать что-то новое? – внезапно осведомился он у заслушавшейся Ал. - Я полагаю если вам нужен отдых, то лучше погрузится в знакомое и забытое. А если же разум требует мыслительного процесса, то найти новое. – тщательно взвесив слова ответила девочка. Такер одобрительно хмыкнул. - Ты права. Что ж, значит Коэльо. – Они вдвоем отошли от стеллажа и опустились на мягкие кресла. Алисе было непривычно читать вне своей комнаты, она нервно ерзала и осматривалась. Тони заметил это и, понаблюдав за Эшфорд возобновил разговор. - Непривычно? – - Немного. – опустила глаза Ал. - Я чаще читаю у себя. Мне сложно расслабится в людном месте. – зачем-то добавила она и исподлобья взглянула на мужчину. - Я читал твое досье. – внезапно проговорил Тони. Сказано это было безэмоционально, но Алиса напряглась. - Это правда, что у тебя уже было пять рейдов? – слегка недоверчиво прищурился тот. Девочка кивнула. - Я начала почти год назад. Того потребовал мой тренер. – - Почему так рано? – озадаченно почесал подбородок Такер. - Даже в Провидэнсе на операции берут парней от 16-ти лет, а тебе четырнадцать и уже пять вылетов. – - Если вы читали мое досье, то знаете причину. – довольно резко ответила Ал и тут же отвела взгляд. - Да, ты права. Просто хотел услышать это от тебя. – спокойно произнес Тони и углубился в чтение. В библиотеке оба просидели до самого вечера, а после отправились на ужин. Тему рейдов больше не затрагивали, зато Тони живо интересовался процессом подготовки. - Я бы хотел взглянуть на твои тренировки по единоборствам. – задумчиво взъерошил волосы Тони. - Как ты смотришь на индивидуальное занятие? – лукаво подмигнул он Алисе. - Думаю, это будет хорошим опытом для меня. – сдержанно улыбнулась Эшфорд. - Вот и отлично. Я переговорю с, как там его? А, Уорингтоном. Когда все устаканится, то я тебе передам, идет? – - Идет. – кивнула Ал, чувствуя непонятную, но очень приятную дрожь в коленках. Тренировка действительно состоялась. Эшфорд очень нервничала. Причину этого понять так и не смогла, а может и не захотела и от этого только больше раздражалась. Тони появился ровно в назначенное время и сразу же предложил провести бой для разогрева. - Пока что можно не в полную силу. Я просто хочу посмотреть на то, как ты двигаешься. – объяснил он. Алиса кивнула. Уорингтон тоже часто проводил такие бои, с той лишь разницей, что заставлял Эшфорд сразу работать на износ. Спарринговаться с Такером было приятно. Тот двигался очень технично, быстро и даже красиво. Ал пришлось попотеть, но пару раз она его все-таки достала, чем осталась очень довольна. - Неплохо. – заулыбался Тони, потирая место удара. Алиса нервно фыркнула, не выходя, однако, из стойки. - Ладно, а как тебе такое? – внезапно игриво хмыкнул мужчина и сделал быстрый шаг. Эшфорд даже понять ничего не успела. Мир внезапно перевернулся, а в следующую секунду она растянулась спиной на матах. Тони навис сверху, сверкая обворожительной улыбкой. - Я победил. – провокационно прищурился он. Алиса тяжело выдохнула, невольно залюбовавшись на Такера. Красивый… - А… А меня научишь вот так же? – хрипло протянула она, смутившись своих мыслей. - Научить то могу, но у тебя комплекция не та. Такой прием больше для крупных бойцов подходит, а ты маленькая. – пожал плечами Тони, помогая девочке подняться. Алиса внезапно почувствовала укол обиды. Вот так. Даже не мелкая, как обычно ее звали бойцы, а маленькая. Тони все же научил ее этому нехитрому приему, и они расстались, договорившись о дальнейших тренировках. С тех пор раз в неделю Такер стабильно заявлялся в зал и потихоньку учил девочку всем уловкам и нестандартным приемам, что знал сам. - Ты некрупная и легкая. У тебя хорошая скорость и растяжка. Используй это в бою. – говорил ей Тони, снова и снова заставляя нападать. И Эшфорд нападала, с каждым разом все лучше и лучше чувствуя свое тело. Различия от тренировки с Уорингтоном были колоссальные. Первый давал ей базу и заставлял тупо отрабатывать приемы. Это было нужно и правильно, но не давало прогресса. Тони же заставлял ее переступать через себя, вырабатывая свою программу по подготовке. За месяц Алиса буквально в корне изменила свою технику. Она стала чувствовать ситуацию, противника, свое тело. Теперь ей было гораздо легче выиграть бой, нежели чем раньше. Но было еще кое-что. Привязанность девочки к Такеру становилась крепче с каждым днем. Она теперь частенько сама находила его и просто была рядом. В библиотеке она тихо подсаживалась в соседнее кресло и читала, практически ничем не выдавая свое присутствие. В картографической спокойно делала свои уроки, изредка смотря в его сторону, где он с товарищами осуждал какие-то задачи. В столовой сам Тони нередко подсаживался к Ал, и они вместе обедали. Алиса смутно понимала, что мужчина нравится ей. Да вот только стоила такой мысли зародится, как она сразу же отметала ее в самый дальний угол сознания. Тони был запретным плодом, это стоило понимать. Но однажды произошло то, что навсегда осталось на еще нежном тогда сердце Эшфорд кровавым рубцом. Ал как раз искала Тони, чтобы… Да просто так. Это было необходимо, как глоток свежего воздуха. И она уже собиралась завернуть за угол, когда услышала знакомые голоса. Судя по картавости, говорил один из друзей Тони. Его имени девочка не помнила. - Таке`р, тебе еще не надоело, что эта малявка с тобой везде к`рутится? – ехидный смешок. - Да, Тони, мы тебя только на рейдах и видим. Ты то в библиотеке с ней, то на тренировках. Она тебе еще не надоела, нет? Каково это – с малышней возиться? – второй более грубоватый голос. Ал хмурится, в носу начинает щипать от подступающей обиды. - Ребят, я ее не заставляю за собой таскаться. А от тренировок я бы даже если и хотел отказаться, то не смог бы. – устало вздыхает Тони. Алиса заторможенно моргает. В груди поднимается зуд. - Это еще почему? – громко спрашивает все тот же голос. - Она способная. Приятно видеть, как она старается и совершенствуется. Хоть наследие какое-то оставлю после себя. А отказаться не могу, потому как меня ее босс Дэвид на крючок подцепил. Сказал, что девчонка успехи делает, и чтобы я тренировки продолжал. Если упрусь, меня обратно сошлют. Такие условия. – - Дела б`рат… Ну ты к`репись. – сочувственно протягивает картавый, судя по звуку хлопая Тони по плечу. Больно. Эшфорд бесшумно хватает ртом воздух, прижимается к гладкой стене. Как же так? - И еще кое-что. – внезапно добавляет второй. - Я, собственно, почему спросил то. Девчонка в тебя влюблена по уши, вот я и подумал, что ты… - неуверенно закончил тот. - Чего? Хватит гнать, Мартин. Это не смешно. – повышает голос Такер. - А так я и не шучу, Тони. Мелкая в тебя втрескалась давно и прочно. Уж поверь мне, я знаю, как это выглядит. Вот точь-в-точь! – - Блядство… Ты уверен? – спрашивает Тони, а Ал буквально видит, как тот прищуривается. - Сто процентов. – - И чем она, интересно, думает?! Ей же 14! Какая любовь? Она же… Она же ребенок вообще. – растерянно произносит Тони. Ножом по сердцу. Кровавый рубец расцветает на мерно бьющемся органе. Девочка плотно сжимает губы, сдерживает соленую жидкость под плотно сжатыми веками. Огнем горит грудь. Сложно дышать. «Какая любовь?» «Ребенок» «Чем она думает?!» Не дожидается окончания разговора. Разворачивается и тихо уходит, пошатываясь. В спальне разбитой куклой падает на жесткое ложе, всхлипывает. Но душит обиду на корню, бросается в ванную. Остервенело трет руками глаза, до боли, до цветных пятен. Прав Такер, во всем прав. Чем думала она, когда влюблялась в него? Он, взрослый мужчина, и она, едва из яслей выбралась. Горько, больно, обидно, правда заставляет сердце гореть в огне. Алиса на негнущихся ногах выходит из ванной, садится на стул перед окном, сцепляет руки в замок. Сидит, дышит отрывисто, тяжело. Но успокаивается. И когда на душе восстанавливается баланс, в груди сквозная дыра вместо сердца. В тот вечер она не пошла в библиотеку. Не хватило духу ему в глаза посмотреть, да и не захотела после такого-то. А вот на следующий день пришлось из своей скорлупы выковыриваться. Алиса спокойно оделась и спустилась на завтрак. Взгляд привычно выхватил из толпы темную шевелюру и каре-шоколадные глаза. Такер тоже увидел ее, улыбнулся привычно, только взгляд остался задумчивым. А Эшфорд не дрогнула. Просто кивнула и на свое место уселась, оттого и не увидела, какой грустный взор ей был послан от соседнего стола. На тренировку она пришла как всегда заранее, села на маты и принялась обматывать руки бинтами. Тони явился спустя шесть минут. Серьезный, собранный. Они поздоровались, Эшфорд даже дернула губами в улыбке. Тренировка прошла плодотворно, Такер хвалил за усидчивость, девочка старалась и сосредоточенно работала над собой. А когда время занятия подошло к концу, Ал остановилась и взглянула мужчине в глаза. - Так вышло, что я слышала ваш разговор, Тони. – Такер вздрогнул и нахмурился. Вот и пропали с его лица расположение и улыбка. - Что касается Дэвида, то прошу простить меня. Я не знала, что он тебя шантажирует. Сегодня я схожу к нему и попытаюсь что-нибудь сделать, чтобы тебя отпустили. – тяжело вздыхает Эшфорд. - Ал… - делает Тони шаг к ней. - Я не закончила. – внезапно сурово парирует девочка, принимаясь разматывать бинты на ладошках. - Хочу сказать, что ты прав. Я действительно не подумала, когда влюблялась в тебя. Это было крайне глупо и непредусмотрительно с моей стороны. Я обещаю тебе, что больше этого не будет. – Лицо Такера каменеет, глаза становятся злыми. - Прекрати молоть чепуху. – цедит он, опасно сверкая глазами. - То есть это уже чепуха? – разъяренной кошкой шипит Алиса. - Я прекрасно представляю, что именно ты обо мне думаешь. Ребенок с шалящими гормонами. – она кривится, но слова продолжают сочиться ядом. - Так вот, Тони, я отчетливо осознаю разницу в возрасте, возможностях и интеллекте. Я ни разу за все это время не питала иллюзий на твой счет, ясно тебе? – - Дура. – зло бросает Такер. - А ты слеп! – огрызается Эшфорд, стараясь погасить подступающие слезы. - Ал, ты услышала часть разговора и теперь решила, что осознаешь ситуацию? Прекрати быть самонадеянной! – - Ну и чего же, по-твоему, я здесь не поняла? А? Давай, Тони, расскажи мне то, что я не знаю? – со злой усмешкой выдает Эшфорд. - Я люблю тебя, Ал. – устало вздыхает Такер. Девочка словно врезается в стену. В глазах непонимание, губы приоткрыты в немом вопросе. - Люблю, Ал, но не так, как хочешь ты. – повторяет мужчина, внимательно глядя на девочку. Та сглатывает, кусает губы, отворачивается. В зале повисает неприятная давящая тишина. - И я не хочу отказываться от тренировок с тобой. Ты слышала и знаешь почему. – Тони подходит ближе, обхватывает ее личико ладонями. А Алиса смотрит ему в глаза и ровным, ничего не выражающим голосом произносит: - Я тебя поняла. – Уходит, тихо, бесшумно, как она это умеет. Проходит неделя. Тони больше не видит ее нигде, кроме тренировок. Да и там она молчит, отрабатывает материал и уходит, даже не прощается, глаза равнодушные, пустые. Такер сидит в библиотеке, оборачивается, но кресло рядом пустое и отчужденное. Нет там маленькой фигурки, а черная макушка не уткнута в книгу. Тони вздыхает и возвращается к чтению, а в груди пусто, ничего делать не хочется. В столовой она одна сидит или с какой-то девушкой в медицинском халате, не подпускает больше никого. На него не смотрит, даже ухом не ведет, если он рядом проходит. Словно и нет его в ее жизни больше. Тони отчего-то старается каждый раз ее взгляд поймать, но каждая попытка – провал. Такеру плохо спится. Все мысли о мелкой. Думает ли она о нем, как он сейчас о ней? Или забыла, отринула все, и спит спокойным сном, пока он терзается? На следующий день при встрече в коридоре Тони ее окликает. Алиса останавливается, а у него все слова из головы вылетели. Стоит и смотрит на нее, как дурак. А Эшфорд тоже хороша! Взглянула на мужчину равнодушно, ни один мускул не дрогнул. Через месяц Тони готов на стену лезть. Почему он был так не сдержан на слова? Отчего не мог сказать по-другому? Ну ведь не может он теперь без ее коротких улыбок, преданных глаз и серьезных изречений. Алисе исполняется 15. Он об этом вспоминает случайно, за завтраком. Находит ее взором, а девочка, (да нет же, уже девушка!) снова одна, спокойно уплетает яичницу. Тони удивлен. Неужели даже та медсестра не пришла поздравить Эшфорд? Сам он решается поздравить ее на тренировке, даже подарок приносит. Книга из его личного собрания. Ал спокойно благодарит и забирает подарок, но и только. Тони ругает себя последними словами. А на что он надеялся? Что та растает сразу? Так Эшфорд не такая совсем! А через две недели случается новый рейд. Ал и Такер оказываются в одном отряде. Весь полет мужчина косится на девушку и сердце у него сжимается. Такая хрупкая с виду, но выражение глаз, как у бывалого бойца. Тони одергивает себя, ведь так, по сути, и есть. Он невольно подмечает, что Алисе очень идет черная форма. А Эшфорд думает совсем не о пожирающих ее взглядах Тони, но о том, что все ее существо вопит об опасности. Девушка оглядывается. Проходит взором по каждому бойцу и наконец цепляет странность. Четверо из них ей незнакомы, очевидно перевели откуда-то. И вот именно с ними что-то не так. Ал прислушивается к своим ощущениям. Все четверо слишком часто смотрят по сторонам, двое почему-то вытащили пистолеты из кобуры, что не предусмотрено инструкцией. Алиса оглядывается на пилота. Его она знает, тот однажды завел с ней разговор о метательных ножах. Беседой оба остались довольны. Тогда что же с этой четверкой? Все становится ясно позже, когда джет приземляется в центр селения Диких. Группа начинает привычный обстрел по пустынным людям, выстроившись в плотный клин. Ал методично спускает курок, не отвлекается, все движения четкие и отточенные. Странное движение в другом конце клина заставляет прерваться. Один из четверых «незнакомцев» вдруг резко поворачивается, кивает своему товарищу и оба начинают палить по своим. Алиса чудом сумела уйти от огня и инстинктивно рванула к Тони. Такер тоже среагировал оперативно. Он и еще двое солдат уже отстреливались от бунтовщиков. В первые секунды полегло пять парней. Оставшиеся Дикие же сообразили, что это их шанс на спасение и дружно наступили с другого фронта. Тони грубо затолкнул Эшфорд за свою спину, и они вчетвером принялись отступать к джету. Еще двое бойцов грузно повалились на сухую землю с раскуроченными лбами. Их осталось семеро против кучки Диких и четырех предателей. Впрочем, бунтовщики уже поняли, что преимущество на их стороне и один из них стали вести огонь по Диким. Его то Ал и сумела зацепить шальной пулей. Парень рухнул, как подкошенный. Судя по всему, девушка прострелила ему легкое. Смерть обещала быть долгой. Три выстрела прозвучали, как гром среди ясного неба. Парни рухнули, как подкошенные, заваливая с собой и Ал. Все трое надрывно вскрикнули от причиненных ран. Тони прострелили бедро, кровь лилась не останавливаясь, а значит он скоро умрет от ее потери. Эшфорд кое-как сумела повернуть голову и в безумном удивлении уставилась на пилота. Тот с каменным лицом прятал в кобуру пистолет. - Девочку не трогать, остальных убить. План вы помните. - скупо цедит он и подходит к поверженным. Эшфорд рычит, пытаясь освободить руки. Дайте ей дотянутся до оружия, и она убьет всех их. Четверка принимается оттаскивать бойцов. Поэтому когда руки и ноги освобождаются, Ал вскакивает и бросается на пилота, но тот одним выстрелом валит ее наземь. Девушка вскрикивает от боли, хватается за простреленное плечо. Предатели между тем отволакивают парней в сторону и достают из крепления на ногах ножи. Пилот садится на корточки рядом с ней и задумчиво осматривает. - Что вам нужно? – рычит Алиса, с ненавистью глядя на мужчину. - Не пойми меня неправильно, девочка. Это лишь месть Дэвиду. Я не желаю тебе и твоим друзьям зла. Но мы должны сделать заявление. Видишь ли, около двух лет назад мою жену увели в Исследовательский Центр. Больше я ее не видел. Это эксперименты, девочка. Чудовищные эксперименты. И главный за них поплатится. – Он взглянул в сторону, где предатели рвали на смуглом Мартине одежду. Когда рубашка была содрана, один из четверки принялся вырезать слова на его груди. Мартин закричал так, что у Ал заложило уши. Ее трясло, перед глазами плыло от боли и чужих криков. Но она не могла пошевелится. Оставалось только глотать непрошенные слезы и сжимать горячие веки. - Тебя я не трону, не беспокойся. Я все еще помню тот наш разговор. Ты хорошая девочка, Алиса, просто пляшешь под чужую дудку, не имея другого выбора. Я тебе этот выбор дам. Можешь отправится с нами. А можешь остаться. И даже в этом случае два варианта. – Он слегка склоняет голову, касается раненного плеча Эшфорд. Девушка сдавленно мычит, пытается отползти. Мартин замолкает и в образовавшейся звенящей тишине слышен крик Тони: - Не трогай ее, ублюдок! – - Если ты останешься, то либо за тобой придут и ты выживешь, либо пустыня и ранение убьют тебя. Решать тебе, Ал. – Начинает истошно орать второй парень. Алиса морщится, всхлипывает, зло смотрит на пилота. - Что ж, дело твое. – пожимает он плечами. - Закругляйтесь, парни. – бросает он предателям и уходит в джет. Эшфорд переворачивается на четвереньки, пытается встать, но падает. Тем не менее продолжает ползти. Предатели подходят к Тони. - Нет! – кричит девушка. - Не смейте его трогать! – Ее собственный визг смешивается с криком Такера. Блестящее лезвие с кровавыми разводами скользит по буграм мышц на груди, причиняет нестерпимую боль. Ал плачет, умоляет предателей прекратить, царапает руками землю, ломая ногти, сдирая ладони в кровь. Кровь льется не переставая. Тони уже почти не шевелится, сдавленно мыча от каждого нового пореза. Предатели заканчивают. Все четверо собирают вещи и идут к джету. Один из них сильно пинает Ал в живот. Девушка падет, но продолжает ползти. Ей плевать на них, только бы Тони был жив. Когда она доползает до своих, то Такер почти не дышит. Мартин и второй парень уже замолкли, видимо, навсегда. Эшфорд падает на колени рядом с мужчиной. Обхватывает его лицо, гладит по волосам, баюкает, приговаривая, мол, «Все хорошо». Она не знает сколько времени прошло. Слезы уже давно высохли на ее чумазых щеках. Тупая боль в плече незаметна, словно находится где-то на периферии. Ал пробуждается от шока, смотрит на лицо Тони и сдавленно охает. Оно посеревшее, холодное, глаза с густыми ресницами закрыты, тонкие губы плотно сжаты. Алиса тормошит Тони, просит очнуться, но все без толку. И вот до ее сознания доходит ужасная правда. Ал кричит. Громко, истошно, как воет раненный зверь. Она дерет глотку, удерживая на коленях любимого человека. Ее грудь раздирает от безграничной боли, она царапает себя, раскачивается взад-вперед. Взор застилает мрак, девушка ничего не ощущает, кроме сквозной пустоты и жутких всепоглощающих мук. Дальше она теряет сознание. Сработала программа, которая в особо стрессовых ситуациях обязана была «перезагрузить» носителя. Очнулась девушка через сутки. Ее окружала куча трупов, в нос бил металлический запах уже запекшейся крови. Над пустыней кружили стервятники. Алиса кое-как поднялась со стылой земли, поправила на лице шарф и медленно пошла к селению. Среди палаток Ал нашла флягу с водой и тут же утолила жажду. Остатками умылась и промыла рану. Ножом выковыряла из плеча пулю, туго перебинтовала. Элис полностью притупила все эмоции хозяйки, сделав первостепенной задачей выживание. Найдя оружие и приведя себя в порядок, Ал нашла целую рацию и сообщила диспетчеру координаты. Когда джет прилетел, то новые бойцы бросились зачищать местность и подсчитывать потери. Ал же окружили медики. Эксперты на снимках запечатлели три тела с «посланием» и упаковали их в мешки. Эшфорд безразлично глядела перед собой. Элис заблокировала ее горе, которое она потом впитывала в себя постепенно, просыпаясь от жутких кошмаров. *** - Мое сердце в могиле героя. – медленно повторила Ал, автоматически прикладываясь к бутылке.