Переменная.

В Яме на какое-то время восстановилась тишина. Трис и Ресата уплыли в мир своих размышлений, Ал невидящим взглядом буравила носки своих ботинок. По щеке скатилась одинокая горячая слеза. Девушка поспешно отвернулась и с неверием коснулась мокрой дорожки. В груди зудело. - А Виктор потерял жену. – внезапно заявляет Ресата, делая глоток. - Что? – ошарашенно спрашивает Эшфорд, хмуро прикусывая щеку. – У Вендетты есть жена? – - Была. У Вендетты была жена. – печально поправляет Ал подруга. - Не понимаю… - бормочет Эшфорд, внезапно вспоминая и суровые морщинки на лбу, и вечную тоску в глубине глаз… - Помнишь я рассказывала тебе, что в том рейде погибла моя подруга? – Киваю, не совсем понимая, где связь между двумя этими событиями. – Ее звали Лилу. Она была… Знаете, поистине чудесным человеком. - горько усмехается Ресата. - У Лилу было качество, которое отсутствует у большинства: она умела видеть в людях хорошее. За это ее любили. Я всегда ею восхищалась. Ангельская внешность, изумительный характер, потрясающая личность. И из всех мужчин Бесстрашия она выбрала Виктора. – - Их первая встреча произошла в Яме. Лилу была на два года моложе, а Вик тогда решил на инициацию посмотреть. Пришел как раз к боям. - горький смешок. - Он как там ее увидел, так и пропал. Говорил, мол, выглядит, как ангел во плоти, а на ринге дерется разозленной фурией. Лилу инициацию прошла и он стал ее с собой в разведку таскать. Не прошло и года, как они поженились. Оба молодые и счастливые. – - А когда три года спустя в том рейде ее не стало… Он… Он пытался убить себя. Несколько раз. За это его чуть не вышвырнули из фракции. Вик был так разбит и опустошен, что несколько раз был готов попрощаться с жизнью. – Алиса слушает и чувствует, как грудь сдавливает железными тисками. Как же так? - А потом пришел Эрик. Лидер поставил его на ноги. Что-то сделал с ним. И из лазарета, куда его положили, вышел прежний Виктор. Вернее, почти прежний. С гибелью Лилу он потерял огромную, невосполнимую часть себя. Поэтому из лазарета он вернулся Вендеттой. Человеком, которому нечего терять и который готов сделать возмездие целью своей жизни. И не смотря на то, что он вернулся, его постоянными спутниками стали молчание и большая татуировка в виде буквы «V» на спине… Виктор ненавидит изгоев, поэтому когда Эрик сказал ему, что на нас напали он сразу же рванул в шестнадцатый сектор. Они оба рванули туда. – как-то задумчиво закончила девушка. Но на последние ее слова Ал практически не обратила внимания. «Потерял невосполнимую часть себя…» «Человеком, которому нечего терять…» «Спутником стало молчание и месть...» Как знакомо, как понятно теперь все. Эшфорд тяжело сглатывает, буквально чувствуя теперь муки друга. Она у них одна на двоих, эта боль. – Да брось. Он справился с этим. К тому же не стоит ковырять его старую рану, поэтому о том что я тебе сейчас рассказала, молчок, ясно? – Ресата проводит рукой оп волосам, снова отпивая из сосуда. Сидят. Молчат. Думают, каждая о своем. Наконец Ресата открывает рот, явно намереваясь что-то сказать, но ее прерывают тихие тяжелые шаги. Девушки настороженно вскидывают головы, уставившись в темноту, которая практически незамедлительно являет их взору источник шума. Стальные холодные глаза обводят раскинувшуюся картину, после чего Эрик складывает руки на груди и делает еще два ленивых шага. - Что вы здесь делаете в неположенное время? – цедит, абсолютно не изменившимся холодным тоном. Все трое резво поднимаются и спешат покинуть Яму, однако Эшфорд, уходящей последней это явно не светит. – Останься. – бросает Лидер, лишь только девушка равняется с ним. Ал вздрагивает и замирает, переводя недоверчивый взгляд на вмиг обернувшихся подруг. Лица Трис и Ресаты напряжены и не предвещают ничего хорошего, но резкий оклик Эрика заставляет их выполнить приказ и Ал остается с Лидером наедине. Вздыхает. Медленно возвращается к столу, запрыгивает на него и принимается нервно болтать ногами, буравя невидящим взглядом грудь ее мучителя. Молчат. Ал начинает хмуриться сильнее, так как молчание Лидера весьма недвусмысленно. - Ну? – наконец произносит мужчина, заставляя девушку внутренне сжаться. - Что? – осторожно спрашивает Алиса, боясь вызвать гнев главного. - Ничего не хочешь сказать или спросить, если можешь? – издевательски тянет Эрик. Однако Алиса молчит, поджимает губы, медленно качает головой. - Твоя рука зажила? – сменяет тему и продолжает свой докучливый расспрос мужчина, чьи глаза начинают странно поблескивать. - Да. – спокойно сообщает девушка. - То есть, если сейчас я вызову тебя на спарринг, то ты выстоишь? – презрительно щурится Лидер. Эшфорд оценивающе глядит на мужчину и внезапно слезает со стола. Эрик с легким замешательством следит за отправившейся в самоволку неофиткой. Однако та всего лишь подходит к рингу и легко запрыгивает на него. Встает на мягких матах, выжидающе смотрит на него своими синими глазами. Колдер фыркает. Эта девка окончательно слетела с катушек. Ей у маяка мало было? Или может еще не успокоилась после патрулирования? Тем не менее мужчина тоже взбирается на ринг и становится напротив. Какое время просто смотрят друг на друга. Лидер медленно снимает свою кожаную куртку, вешает на стоб. Когда он разворачивается, то Эшфорд медленно принимает боевую позицию. В глазах непоколебимое спокойствие, хоть бы мускул дрогнул. Эрик окидывает ее стойку взглядом. Хм, неплохо… для неофита. У него самого позиция тяжелая, устойчивая, в то время как девушка готова в любой момент уходить от атак. - Если выиграешь, то куртка твоя. – решает разогреть азарт в противнице Лидер и сразу же удивляется собственной идее. Алиса позволяет себе быструю ухмылку и без предупреждения идет в атаку. Эрик крупнее ее, да и выше на две головы, однако Колдер не может не признать, что дерется девчонка прилично. Технично, грациозно, быстро. Где только успела так натаскаться? Пару раз она даже умудряется его достать, но мужчина на это отвечает мощной серией в корпус, и девчонка пропускает последние два удара. Еле заметно поморщилась от боли и приглушенно рыкнула. Лидер вообще заметил, что девчонка чаще не кричит, а именно рычит от боли. Словно дикий волчонок с маленькими, но уже острыми зубками. Эрик остановился, давая Ал отдышаться. Ему нужно было не победить, а посмотреть, на что та способна. Эшфорд воспользовалась моментом и зашла на обманный трюк. Мужчина так до конца и не понял, что именно произошло, но девушка каким-то образом оказалась за его спиной и легко подпрыгнула на месте. В следующий момент Колдер ощутил, как тяжелый ботинок прилетает ему в плечо. Лидер кусает щеку. Удар вышел сильным. Попади девчонка в голову, скорее всего бы оглушила. Дружелюбие, говорите? Алиса так же быстро отскакивает на безопасное расстояние и тяжело смотрит на противника. Эрик разворачивается, с опасным прищуром глядя на неофитку. Он уходит куда-то в свои мысли, заставляет девушку напротив нервно сглатывать. Ал уже начинает задаваться вопросом «Что она сделала?», когда Лидер внезапно спрашивает: - Что там произошло? - Эшфорд напряженно молчит. - Что произошло в том здании, когда ты осталась там одна, Ал? – Тишина. Эрик всем корпусом разворачивается к девчонке и делает пару шагов. Алиса смотрит ему в грудь, не поднимает взгляд. - Ты была ранена и, черт возьми, вооружена одним ножом. – Эшфорд, кажется, задержала дыхание. - Я просто защищалась. – словно оправдывается. Тонкие руки слегка нервно подрагивают. - Не смей. Мне. Пиздеть. – рявкает Эрик, опасно приближаясь. - Ты, блять, только что увидела, как умерла другая неофитка, была испугана, одна в маленьком здании против толпы изгоев. Это не защита была, Эшфорд. Ты хоть помнишь, как то место выглядело, когда отряд приехал? – скептически вздергивает пирсингованную бровь мужчина, складывая руки на груди. - Там, блять, словно резню устроили! 34 трупа, Ал! Ты, мелкая девка из Дружелюбия, вооруженная каким-то клинком, перебила 30 изгойских туш. Не находишь это странным, нет? Или мне, может, тебя в пыточную на экскурсию сводить? Ты только скажи, ради тебя, блять, что угодно! – издевательски цедит Колдер, пристально глядя на девчонку. - Я видел, как ты дерешься. Ты дерешься, как будто всю жизнь только этим и занимаешь, Эшфорд! Так что либо ты сейчас мне говоришь правду о том, где, как и для чего ты готовилась, либо тебе придется познакомиться с пятьюдесятью видами пыток. Ясно, мелкая? - - Посмотри мне в глаза, Лидер. Посмотри! – внезапно чистым голосом яростно требует Алиса, резко вскидывая голову. Мужчина надменно и зло переводит взгляд на два беснующихся океана и его внезапно накрывает жутким дежавю. Потому что глаза у девушки потемневшие, злые и абсолютно безумные, как тогда, когда она приставляла нож к его горлу, сидя в окровавленной комнате. – Ты помнишь, Эрик. – утверждает, – И ты знаешь, что философия Дружелюбия не приемлет насилия в принципе. Хочешь правду? Будет тебе правда! – С ненавистью выплевывает девушка, обходя Лидера по кругу. - Не веришь, что я просто с детства готовилась к этому? К тому, чтобы стать Бесстрашной? Это, черт подери, было моей мечтой, так что я угробила семь гребанных лет, чтобы подготовится к этому дерьму! Бывшего бесстрашного просила меня тренировать, пряталась ото всех, лишь бы не заметили, не отобрали, не сломали все, над чем я работала. Теперь ты знаешь правду, Лидер. – Она пытается его обойти, оставить последнее слово за собой. Да вот только мужчина молниеносно толкает ее назад. Девушка рычит, практически сразу же вскакивая на ноги, однако Эрик жесток. Сильные горячие пальцы смыкаются на бледной тонкой шее. Ал в ужасе распахивает синие глаза, с покусанных губ срывается полный ужаса хрип. «За жену и сына, мразь!» А Эрик смотрит. Молчит, с интересом ученого, глядящего на подопытную крысу, рассматривает столь внезапно поменявшуюся в лице девчонку. Какого хрена она несет? Семь лет? Готовилась? Да еще и в Дружелюбии? Бред. Просто бред. Он не верит всем эти сказкам. У девчонки всего на всего помутился рассудок. Надо переговорить с Доком, пусть назначит ей какие-нибудь психотропные препараты или что там принято давать сумасшедшим людям. - Не надо… - хрипло мычит Алиса, в отчаянии глядя на своего мучителя. Да. Все просто. Эшфорд обыкновенная сумасшедшая. Но тогда почему он невольно верит каждому ее слову? Почему вся его злость сейчас направлена не на нее, а на самого себя? Потому что снова сорвался, снова сделал ей больно. Он ведь шел сюда чтобы увидеть ее, узнать как она. А вышло… Дерьмо. Девушка бессильно царапает его ладони. В синих глазах плещется животный ужас, дыхание сбито, а лицо, кажется, стало еще бледнее. Чего она так боится?! Эрик зло рычит, отшвыривает девчонку в сторону. Краем глаза видит, что она падает на больную руку и прикладывается головой об пол. Лежит не двигается, молча глотая одинокие слезы. Беситбеситбесит. Алиса беззвучно всхлипывает, пытаясь подняться. Все тело болит, голова раскалывается, глаза жжет от… слез? Брехня. Слез нет. С н о в а. Но подняться самостоятельно у нее не выходит, поэтому просто продолжает лежать на холодном камне в неудобной позе и проклинать свой длинный язык. Ну вот почему первый ее разговор с этим человеком заканчивается для нее крайне плохо? Это карма за все совершенное? Смаргивает, пытаясь убрать жжение. Выходит плохо, поэтому бросает эту затею и направляет все силы на то, чтобы сесть. Из марева безрадостных мыслей девушку выдергивают тихие шаги. Ал заметно сжимается, готовясь к новой боли, но ничего такого не происходит, а вместо этого ее макушку обдает теплым дыханием, все тело обвивают чужие руки, и Лидер аккуратно(?!) поднимает Эшфорд с пола, сразу же направляясь к выходу из Ямы. Некоторое время Алиса скованно подчиняется кольцу сильных лидерских рук, но потом принимается осторожно ерзать, принимая более удобное положение. - Не дергайся, а то пешком пойдешь. – авторитетно заявляют ей откуда-то сверху. И девушка окончательно замирает, через некоторое время слегка расслабляясь и аккуратно складывая руки на животе. Стоит признать, такой способ передвижения ее вполне устраивает, но покоя не дает то, что это все-таки Лидер. Лидер, который опять сделал больно, плохо, страшно, а теперь очень аккуратно несет ее куда-то, даря чувство безопасности и надежности. И Ал не понимает. Снова. Но спрашивать сейчас Эрика о чем-то равно самоубийству, а Эшфорд совсем не хочет портить ту идиллию, что, хоть и ненадолго, но восстановилась между ними. Правда, вопросы касательно пункта В в их маршруте отпадают, когда Лидер толкает тяжелую металлическую дверь лазарета. Ал выдыхает тихое: «О нет…» и позволяет Эрику водрузить себя на кушетку, после чего он скрывается из поля зрения. Девушка расслабленно вздыхает. Ушел. Какое-то время сидит без движения, тупо уставившись в одну точку, но душевное равновесие сие увлекательное занятие не возвращает, поэтому неофитка принимается напевать под нос давно забытую печальную мелодию, услышанную еще в Дружелюбии. Как ни странно, спокойствие возвращается в сознание, беспричинная тревога отступает, освобождая место для размышлений, из-за которых Ал абсолютно ушла в себя. По этой же причине она и не заметила, что на ее мелодичное бормотание из другой комнаты высунулся Лидер, до этого разговаривавший с Доком. Стоит, привалившись к дверному косяку, и наблюдает за тем, как девушка сосредоточенно ковыряет пальцем мягкую обивку, пока с ее губ слетают наводящие тоску строки. Проследив за этим увлекательным зрелищем Эрик тихо фыркает, забирает у Мастера Лечащего необходимые препараты и открыто входит в соседнюю комнату, где боковым зрением замечает, что Алиса при его появлении ощутимо вздрогнула и мгновенно напряглась, прекратив свою песню. На это Лидер раздосадовано закатывает глаза и принимается раскладывать на металлическом столике бинты и пузырьки, предназначающиеся Эшфорд. Девушка между тем настороженно смотрит на мужчину, чье поведение жутко выматывает ее морально. Но обстановка становится еще напряженнее, когда Эрик заканчивает с приготовлениями и поворачивается к ней, складывая руки на груди. Какое-то время оба молча смотрят друг на друга, думая каждый о своем, а на Ал меж тем накатывает жуткая усталость, вызванная скорее душевными переживаниями, нежели алкоголем и физической активностью. - Раздевайся. – немного подумав приказывает бесстрашный. Вмиг взбодрившаяся девушка буквально давится этой незамысловатой просьбой, окончательно лишившей ее возможности соображать нормально. Очевидно недоумение, отобразившееся на хмуром личике, было столь возмущенным, что Лидер вновь закатил глаза, сетуя на то, что однажды эта «мерзкая девчонка» его в конец доконает. – У тебя кровит плечо, а футболка изрядно помешает мне обрабатывать рану, так что прекращай все эти немые сцены и просто сними чертову тряпку. – с плохо скрываемым раздражением разъясняет он перепуганной Эшфорд, которой из-за растерянности его пояснения в данный момент абсолютно до лампочки. Только вот приказы она не привыкла оспаривать. Слегка дрожащими пальцами хватается за край черной футболки, неуверенно тянет послушную ткань вверх, словно все еще сомневаясь в адекватности собственного поступка. Но Эрик продолжает сверлить Алису неумолимо-безразличным взглядом, поэтому девушке все же приходится окончательно стащить с себя единственную вещь, которая до настоящего момента отделяла ее от остального мира. Покончив с немудреной процедурой раздевания, девушка остается практически обнаженной, если не считать эластичный бинт, туго обтягивающий ее грудь. Преодолев некоторую степень смущения, Ал аккуратно кладет руки со стиснутыми кулачками на колени. Меж тем Лидер уже вооружился ватками и обеззараживающим средством и теперь с нескрываемым интересом разглядывал неофитку, от чего ее вечно бледное лицо моментально покрылось румянцем. - Мда уж. Я рассчитывал на нечто большее. – ехидно сообщает он, спустя несколько томительных секунд осмотра. Ал мазнула по мужчине вмиг похолодевшим равнодушным взглядом и уже спокойно отложила майку в сторону. Да, каждая женщина хочет чтобы ее считали красивой и обаятельной, на крайний случай, хотя бы симпатичной. Но Алиса была воспитана так, что редко жаловалась на свою мордашку. Конечно, с возрастом различных мыслей и переживаний на сию малоприятную, но весьма волнительную тему стало только больше и все равно Эшфорд, положа руку на сердце, никогда не считала себя красавицей. Даже если очень хотелось, она умела найти золотую середину между принятием себя «такой какая я есть» и «могло быть и хуже». Конечно, глубоко в душе Ал прекрасно знает, что ее скромная персона не идет ни в какое сравнение с однозначно красивой Кирнан или той же самой пышногрудой девицей, которая была с Лидером в баре. И тем не менее, никто и никогда не говорил ей прямо, мол «ты красивая» или же «ты не красивая». Алиса привыкла, что оценку самой себе она всегда дает самостоятельно. А только что растерянной девушке завуалированной заявили о ее «недостатке», да и кто? Эрик! Мужчина, который надо полагать неплохо разбирается в женщинах и который, в конце концов, целовал ее. К тому же Ал, при всем своем небогатом опыте, имела весьма смутные представления о такого рода взаимоотношениях между людьми. Поэтому в данный момент ее сознание было обездвижено внезапным когнитивным диссонансом. Так что Ал просто сидит и не знает, плакать ей или смеяться. До смешного обидно. До обидного смешно. Скользит безразличным взором синих глаз по лазарету. Какая к черту разница? Лидер меж тем подходит к кушетке, присаживается на одно колено, оказавшись таким образом на одном уровне с пострадавшей и приступает к врачеванию. Излишне тонкая повязка на левом худом плече неофитки действительно вся пропиталась алым, поэтому Лидер бесцеремонно снимает бинт, чем вызывает болезненный прищур со стороны Алисы. Дискомфорт причинила запекшаяся вместе с тонкими нитками кровь. На молчаливое возмущение Эшфорд он не обращает никакого внимания, методично пропитывая ватки обеззараживающим средством. Когда приготовления закончены, Эрик наконец прикасается к бледной коже, поудобнее обхватывая раненное предплечье и в очередной раз удивляется тому, какая она холодная. «У покойников и то теплее» рассеянно думает мужчина, пока точечно касается ватками царапины, что услужливо оставила чья-то шальная пуля. Девушка неуловимо дергает плечом, пытаясь избавится от неприятного жжения медицинского средства, но молчит, не желая предоставлять и без того неуравновешенному Лидеру неприятности. А Эрик меж тем окончательно увязает в болоте своих воспоминаний, которые, казалось, уже больше никогда не найдут дорогу на поверхность.

***

-Эх горе мое! – с нежным укором тянет женщина, глядя на провинившегося сына. Светловолосый мальчуган в синем костюмчике виновато шмыгает носом, не решаясь посмотреть на мать. Впрочем, в бархатистом похожем на тающий шоколад голосе нет ни злости, ни обвинения, посему мальчик все же решается поднять на нее серые смышленые глаза. Она сидит на широком слепяще-белом подоконнике и насмешливо смотрит в его сторону, непринужденно положив ногу на ногу. Пока в красивых голубых глазах пляшут теплые искорки смеха, на тонких красивых губах блуждает задумчивая улыбка, так часто дарящая успокоение перед сном. На острых коленях же, прикрытых подолом бирюзового платья, покоится очередная книга в красивом золотом переплете, содержание которой он непременно узнает чуть позже, когда женщина станет готовить ужин, тихо напевая что-то себе под нос. Мальчик продолжает восхищенно разглядывать мать, искренне удивляясь тому, что на свете вообще возможно существование настолько прекрасного существа. Меж тем она, чей изящный контур обрамляют солнечные лучи, плавно соскальзывает с подоконника и неторопливо подходит к сыну, легкомысленно присаживаясь перед ним на пол. Несколько секунд женщина ласково смотрит на малыша, после чего переводит взор на итог шалостей сероглазого непоседы. Гладкий белый пол хаотично покрывают небольшие осколки, бывшие раньше изумительной фарфоровой статуэткой балерины, не менее утонченной и изящной чем она сама. Ее тонкие пальчики шустро собирают остатки чудесной вещицы, грозясь поранится о каждый неровный кусочек дорогого фарфора. После этого чудные лазурного цвета глаза снова скользят по лицу мальчика, но теперь в нем нет той нежности. Мать смотрит на сына испытующе и тревожно. - Эрик, милый, эту вещицу мне подарил твой отец. Она была из тех старинных и весьма дорогих приобретений, о которых папа всегда печется больше, чем о чем-либо. Поэтому, чтобы избежать конфликта тебе придется починить ее. Ладно? – - Но я не знаю как. У меня не получится. – расстроенно сообщает мальчуган, потирая лоб пухленькой ладошкой. - Я знаю, Эрик. Но это очередной урок, который преподносит тебе жизнь. А посему ты просто обязан его заучить. Ну же, выше нос! Я помогу тебе, а вечером эта чудная балерина будет выглядеть так, как будто ничего не случилось. – тихо смеется женщина, трепля светлые локоны самого близкого для нее существа. Паренек кивает и бережно принимает у нее осколки, серебристым ветерком уносясь в направлении мастерской. Впрочем, через полчаса совместных стараний энтузиазм Эрика сходит на нет. - Не получается! – обиженно пыхтит он, раздосадовано бросая инструменты. - Соберись. – внезапно сурово приказывает мать, но тут же смягчается. – Эрик, послушай меня внимательно. Сейчас я расскажу тебе кое-что, что ты обязан запомнить на всю свою жизнь. Это очень важно, милый. Пообещай, что запомнишь мои слова. – Мальчик завороженно кивает, на время позабыв о случившемся. Женщина мечтательно уставляется в окно, солнце на пару с ветром играют в светлых локонах, голубые глаза затягиваются пеленой раздумий. - Ммм… Жила на свете девушка. Балерина. Она была очень красива и талантлива и в ее жизни не было место горю или печали. Но в один прекрасный день ее сломали. Неосторожность и безалаберность людей причинили ей невыносимую боль, после чего растерзали на малюсенькие кусочки и оставили одну. Все осколки ее души вопили и выли от непереносимой боли утраты. Ведь она потеряла кое-что поважнее собственной жизни. Она потеряла возможность достигнуть своей мечты… Ты представляешь как ей больно, Эрик? – спрашивает мать у притихшего Эрика. Тот виновато качает головой. – Никто не представлял. Все лишь сожалели, но это не вернуло ее к жизни. И я хочу, чтобы ты запомнил Арги, если уж ты имел неосторожность сделать кому-то больно или плохо, то ты обязан все исправить. Ты обязан починить. Собрать по кусочкам, вручить склеенную возможность достигать мечты. Если ты разбил человека, как разбил эту прекрасную балерину, даже если случайно, ты обязан все исправить. Просто потому что нет боли сильнее, чем боль от утраты самого себя. – печально заканчивает мать, заново вручая мальчику инструменты.

***

Задумчиво обрабатывает царапину, невольно стараясь быть осторожнее. Эпизод из такого далекого и неуловимого прошлого произвел на Лидера неизгладимое впечатление. Он даже не подозревал, что такие светлые воспоминания вообще хранятся в его темном сознании. Но как оказалось это имело место быть… Эрик откладывает порозовевшую от крови ватку в сторону и берется за бинт, отчего-то стремясь как можно быстрее починить Эшфорд. Аккуратно прижимает ткань к месту, куда вколол регенерационную сыворотку и шустро оплетает тонкое предплечье бинтом. Хрупкая. Невольно принимается исследовать глазами каждый сантиметр бледной кожи. Фарфоровая. Но вот взгляд стальных глаз подмечает еще кое-что. Шрамы. Много шрамов разного размера и цвета. Особенно много их на тонких руках. Есть несколько в районе плоского животика, видно пару на плече. Лидер хмуро проводит по одному из таких подушечкой пальца. Это же шрам от пулевого ранения… Он такие сто раз уже видел, не спутает. А этот, над тазовой косточкой. Он явно от колюще-режущего. Скорее всего нож или кинжал. Мужчина вновь внимательно оглядывает полотно бледной кожи. Взор цепляет кривой короткий рубец на шее, над ямочкой острых ключиц. Неужели это оно? Хмурится. Ему нужно убедится… Протягивает руку и невесомо касается холодной кожи. Но и этого неуловимого движения достаточно, чтобы по всему телу наблюдающей за ним Алисы пробежала дрожь. Медленно ведет пальцами по руке, очерчивает синеватые дорожки вен, скользит задумчивым взором по коже плоского живота, по острым ключицам, мажет по костяшкам, ранки на которых даже не успели толком затянуться, по тонким пальцам, так отчаянно хватавшимся за его собственные запястья и все больше путается. С каждым мгновением, пронзенным его немигающим взглядом Алиса теряет сходство с человеком и все больше становится похожа на куклу. Фарфоровую статуэтку, которую так легко разбить и так сложно починить. Которая после реабилитации вся покрылась сеточкой трещин, напоминающих о том, что с ней сделали. Горячие пальцы скользят по ледяной коже, плавленая сталь борется с холодным океаном, светлый и темная, две противоположности, два недоразумения, две ипостаси добра и зла. Ни Лидер ни неофитка практически не дышат, даже время соизволило остановиться дабы дать Вечности возможность взглянуть на эту странную игру. Меж тем сильные грубые пальцы продолжают ненавязчиво скользить по некрасивым шрамам, вызывая в Ал все больше противоречий. Ей невыразимо приятно от этих странных действий, но сознание давно бьет тревогу, умоляя девушку немедленно прекратить все это. Игра, Эшфорд. Просто очередная игра. Интрижка. Что угодно. Это все не реально. «И все же зачем?» в смятении вопрошает Ал, обращаясь скорее к себе, нежели чем к Эрику. Но ответов нет, а лидерская рука уже добралась до ее шеи. Туда, где стоит отметина ее личного кошмара. Тонкие холодные пальцы впиваются в широкое запястье мужчины. Оба вздрагивают от такого резкого телодвижения, а из уст девушки вырывается странный звук, являющий собой нечто среднее между нервным вздохом и хрипом. Сталь в глазах Лидера вновь схлестывается с двумя темными океанами, переполненными треклятым непониманием. И он внезапно осознает, что добровольно перешел грань, позволил себе лишнее, коснулся того, чего не должен был, права не имел. А сам тоже хорош! Сидит тут, растаявший под натиском сентиментальной чепухи из собственной головы, пристает ко всякой перепуганной мелочи… Естественно она подумала что-то не то! Резко встает и стремительно покидает лазарет, напоследок позволяя себе последнюю мысль об это неугомонной неофитке. «Уж лучше бы я оставил ее в Яме».