Переменная.

POV Автор С самого утра настроение было паршивее чем за все… да за всю его чертову жизнь! Впервые на лидерской памяти он не вскакивает с постели, как только проснулся. Напротив, продолжает лежать и бесцельно смотреть в серый гладкий потолок, позволяя своему мозгу работать с удвоенной силой. В первые несколько секунд пробуждения не существует. Эрик не помнит кто он, что он, где он и когда он. Потом воспоминания начинают завладевать измученным разумом, возвращая ставшую постоянным спутником головную боль. А после становится хуже, так как на мужчину накатывает всевозможная гамма эмоций, из-за которых хочется выть, орать, кричать, вымещать свою злость, похоть, смеяться в голос, рыдать навзрыд, безумно скалиться, корчить зверские рожи… Но приучив себя скрывать, он уже не может сделать иначе. Оттого приходится просто терпеть. Лежать на своей гигантской кровати king-size, сжимать в кулаках тонкие простыни и с безучастным ебалом таращиться на покатые стены, пока внутри бушует такое, о чем даже признаться самому себе страшно. Впрочем, за столько лет Лидер уже давно привык к подобному, а потому довольно быстро справляется с наваждением, после чего медленно садится, с хриплым стоном потирая затекшую шею. В комнате царит приятный полумрак, но не обращает на него ровно никакого внимания, умело ориентируясь в помещении, пока натягивает на себя одежду. Откровенно говоря, Эрик бы с удовольствием повалялся в постели еще часок-другой, но сегодня первый день второго этапа инициации, пейзажи страха, и совесть (серьезно? У него ее нет, идиоты) просто не позволит Лидеру пропустить это зрелище. Большинство сочтет это странным, но на самом деле вторую ступень мужчина любит гораздо больше нежели чем первую, просто потому что зависим от страха. Ему приятно, когда его испытывают другие люди, особенно если причина этого ужаса – он сам. Иногда Эрику кажется, что он как губка впитывает их кошмары и благодаря этому становится сильнее, неуязвимее. Наверное, именно по этой причине Эрик так цепляется к Эшфорд. Девчонка не боится его, а может просто делает вид, но суть в том, что от нее Лидер не получает необходимой реакции. Не получает того, к чему привык. Лениво смотрит перед собой, пока мозолистые грубые пальцы ловко пробегаются по жесткой ткани шнурков. Сегодня он планирует увидеть страх в глазах той, которой он не ведом. Мысли о приближающейся расправе приносят ему ни с чем не сравнимое удовольствие, сопровождаемое легким жжением в области грудной клетки. Пока уверенно чеканит шагами пыльный бетон размышляет обо всем сразу, стремясь обмануть самого себя, ведь на самом деле думает только об одном. Месть (?). Пожалуй, это не самый подходящий термин, но тем не менее, Лидер хочет вернуть себе слегка сникшее чувство превосходства. С каким-то садистским удовлетворением представляет, как посмотрит Алисе в глаза и наконец-то найдет там то, что придает ему жизненных сил. Кожей почувствует ее отчаяние, когда она поймет, что теперь является для него раскрытой книгой, из которой Эрик незамедлительно вырвет пару страниц. Стремясь как можно быстрее попасть внутрь чуть ли не срывает дверь с петель, невозмутимо замерев на пороге приемной. Шарит холодным надменным взглядом по посеревшим от страха лицам неофитов, не находя среди них нужное, мгновенно смекнув, что раз Алиса не в приемной, то значит именно сейчас проходит не самое приятное в своей жизни испытание. С таким же нечитаемым мурлом пересекает комнату и в два больших шага оказывается внутри слепяще-светлого помещения, так часто пугающего его в юности. Но вместо Эшфорд там он обнаруживает трясущуюся от ужаса незнакомую светловолосую неофитку, чей высокий лоб уже покрыла холодная испарина, а с тонких губ то и дело срывались частые мелкие вздохи. С презрительной миной обходит девушку, которая, увидев Лидера и сама спешит исчезнуть, и уставляется на хмурого Фора, что-то нервно вводящего в базу. - Где первый прыгун? – безучастно интересуется Эрик, надеясь, что вопрос не прозвучал слишком уж двусмысленно. - Не знаю. – резко откликается Инструктор, раздраженно зыркая в сторону вошедшего. – И вообще, если я встречаюсь с Трис, то это не значит, что я обязан знать где находятся ее подруги. – сочась сарказмом добавляет он, вконец насупившись. Лидер же на эту абсолютно незамаскированную грубость отвечает ехидной, но оттого не менее холодной ухмылкой. Обычно Фор никогда не позволяет себе так непочтительно разговаривать со Старшими. Уж что что, а с дисциплиной у Итона все окей. Но он в данный момент принимает на себя удар из всех самых сокровенных страхов дрожащих за дверью неофитов, вот и разнервничался чуток. Поэтому решивший великодушно простить такую невообразимую грубость Лидер, продолжает безразлично таращиться на раздраженного коллегу, который спустя несколько мгновений успокаивается и берет себя в руки. - Скорее всего Ал в Яме. Она уже прошла свой пейзаж, и я ее отпустил. Тем более, что она вроде хотела побыстрее вернуться в физическую норму… - уже более миролюбиво огласил Фор. Ал…? Эрик странно хмыкнул, вспомнив о том, что в представлении Эшфорд является возвращением в норму. Но не стоит забывать, что его интересует немного другая информация, которую он, Лидер, может заполучить и без этой мелкой синеглазой неофитки. - Меня не она интересует, Итон. А ее результаты. – с пренебрежительной сварливостью процедил мужчина, расслабленно засовывая ладони в карманы джинсов. В следующую же секунду Эрик имел сомнительное удовольствие лицезреть отчего-то вытянувшуюся морду Фора, выражение глаз которого в данный момент говорило само за себя. Лидер ощутил, что от такой неопределенности его внутренности неприятно сводит, посему поспешил уточнить: - Что? Что не так? – прозвучало это… мягко говоря нервно и абсолютно не собрано, что нетипично для его сурового имиджа. - В том то и дело, Эрик. – хмуро протянул бывший Стифф, словно гадая, стоит ли сообщать Лидеру следующие новости и какую реакцию он получит в ответ на эту информацию. Хотя, здесь можно было предположить два возможных варианта. Либо паршивец Фор нарочно трепал бравому Лидеру нервы, либо действительно переживал за Алису, ведь ее результаты были крайне нетипичными для обычного подростка. Зато для… Так, нет! Об этом Итон предпочитает пока не думать, памятуя о том, что слова и мысли материальны. Вместо этого он оценивающе смотрит на Лидера, который в данный момент только кажется собранным и спокойным, в то время как внутри он уже мечет молнии от бессилия и злости на все, что маячит перед глазами. Глаза. В этом они очень похожи с, как ни странно, Эшфорд. Оба, не смотря на первое впечатление, крайне сложные личности, которые к тому же скрытные до ужаса, но вот глаза… Глаза не лгут, выдают их с потрохами. Что Эрик, хотя он уже и в этом плане научился себя контролировать, что Алиса, предпочитают эмоциям маску полного отсутствия, однако стоит заглянуть в бездонные океаны и вся их душа открывается вам, как если бы вы вывернули ее наизнанку. Лидер продолжает испытующе буравить Фора взглядом, мысленно отвешивая ему затрещину. Но до рукоприкладства не доходит, потому что мужчина внезапно отмирает и с хитрым прищуром принимается барабанить пальцами по клавиатуре. Эрик шумно выдыхает, раздраженно закатывая глаза и грязно ругается себе под нос, пытаясь придумать причину НЕ убивать «этого блядского Итона», который с каждой секундой бесит его все больше и больше. - В том то и дело, что все очень даже хорошо. – задумчиво тянет Инструктор, распутывая провода и присоски. – Для подростка, в первый раз столкнувшегося со своими страхами, она держалась просто отлично. Но это не значит, что она… - мгновенно добавляет Фор, памятуя о том, кто сейчас находится перед ним. Однако договорить ему не дают, грубо обрывая. - Время. – цедит Эрик, чувствуя, что его внутренности неприятно холодеют, лишь только стоит ему вспомнить о существовании дивергентов. Не-е-ет, Алиса не дивергент. Он знает о них все. Все привычки, манера речи, поступки, мысли… Эшфорд кто угодно, но не порок, оскверняющий общество. - Семь минут три секунды. – глухо выдает Итон, нарочно отводя глаза в сторону. - Сколько их? – холодно тянет Лидер, машинально забирая у Стиффа провода. - Сам узнаешь. – внезапно равнодушно бросает Фор. – И Эрик, предупреждаю, у нее весьма специфичные страхи. – На эту реплику Лидер лишь хмыкает, подключаясь к программе с помощью проводков. Человек, находящийся в симуляции в роли наблюдателя всегда точно знает, что происходит и какие при этом эмоции испытывает обладатель пейзажей, так как говоря простым языком, он подключается к сознанию тестируемого. И сейчас, приготавливаясь заглянуть в самые глубины сознания той, что вот уже второй месяц к ряду не дает ему покоя, Эрик испытывает ни с чем не сравнимое удовлетворение, граничащее с маниакальным чувством превосходства.

***

Алиса медленно переставляет ногами, идет куда глаза глядят. В ее душе бушует океан эмоций. И ей больно. Очень. Однако девушка не знает способа избавиться от всего этого. Она возьмет себя в руки, перестанет жаловаться, выполнит миссию, но все это потом. А сейчас Эшфорд потерянный и уставший ребенок, чьих сил едва ли хватит на то, чтобы дойти до постели. Глухо шмыгает, стремясь хоть как-то получить кислород, который словно перекрыли после разговора с Дэвидом. Мразь. Бездушная сволочь. Это все из-за него. Парни полегли за его идеи. Тони был зверски убит из-за него. Кристина умерла из-за него. Ал сошла с ума из-за него. Она сейчас здесь, израненная иглами собственного страха из-за него. У нее не было нормального детства из-за него. Алиса Эшфорд такая из-за него. Шумно втягивает воздух. Чувствует, как струны ее души одна за другой рвутся, подчиняясь чужому влиянию. Ее легко сломать. Фарфоровая. Запутавшись в собственных ногах, девушка оступается, предпринимает слабую попытку удержаться в вертикальном положении, но не может поднять руки. Их словно сковали, навесили гири из всего того, что гложет ее, что Алиса влачит за собой в течении многих лет. Врезается в гладкий бетон стены. Стоит. Ждет, пока сердце перестанет трепыхаться от слабого испуга. Хотя, если быть честными, уж лучше бы этот маленький орган, качающий кровь, вовсе остановился, и тогда все бы решилось само собой. Вернее, ей хочется так думать, потому что в глубине окруженной мраком души, прочно засела мысль о том, что смерть не равна решению. Бредет дальше, не чувствует своего тела. Снова отделена от мира, находится в астрале, наблюдает за всем со стороны, скептически подняв бровь. Застывшие на бледных щеках дорожки слез освещаются резким неоновым светом. Ушей касается назойливая громкая музыка, голоса. Девушка замирает, неестественно медленно поворачивает голову. Она стоит напротив узкого коридора, ведущего в место, где каждому дается возможность забыться. Нет, излечить душу невозможно. Душевные травмы навсегда. Однако ж есть способы на время заполнить опустевшие пространства, залатать сквозные дыры, остановить пронизывающий их ветер сожалений. Алиса с по-прежнему искаженными муками лицом меняет курс. Сломленная, пустая, малодушная, противная самой себе. Что ж, плевать. Сейчас ей все равно, ведь та боль, поселившаяся в ее груди семь лет назад, с каждым днем дает о себе знать с возрастающей силой.

***

Косые взгляды барменов, горький сигаретный дым, от которого тянет блевать, обжигающая горло янтарная жидкость. Ей жарко, теплая просторная кофта уже давным-давно валяется в стороне, так что все желающие запросто могут увидеть выпирающие из-под футболки острые ключицы, незаживающие на призрачно-бледной из-за местного освещения коже синяки, старые шрамы. Эшфорд запускает руку в волосы, оттягивает, крутит, мучает темные локоны. Синие глаза утратили свою искрящуюся уверенностью лазурь, потухли, покраснели. Затяжка. Глоток. Морщится, сплевывает вязкую слюну. Вяло откидывает истлевший бычок в сторону. Ей осталось недолго. Ал знает, ведь впервые за последние семь лет видит. В плане Дэвида все это время был гигантский изъян. На столько огромный, что девушка приняла его как должное. Ей не суждено вернуться. Более того, Дэвид сделал все, чтобы это произошло, взять хотя бы нападение. Она никакая не переменная, а дивергенты действительно порок этого идеального общества. И в итоге, последним пунктом плана должна стать ее собственная смерть. Почему? Почему так жестоко и бессмысленно, спросите вы? Все просто. Дивергенты – неповиновение. Неповиновение в нашем уничтоженном мире равно хаосу. А в хаосе погибнет все и вся. Почему Дэвид просто не убил Эшфорд, узнав, что она самое совершенное из неповиновений? Он как всегда решил извлечь из этого максимальную выгоду. Все эти эксперименты, программа. Он узнал абсолютно все о том, что есть дивергентность и как она работает. По кусочку разобрал этот паззл, проводя опыты над маленькой племянницей. А подготовка Эшфорд нужна была для качественного выполнения миссии. Носитель программы должен быть неуязвимым. Правда, Дэвид и тут сумел нажиться на другом человеке. Он стал отправлять девочку на рейды, чтобы та с детства приучалась убивать и делала это без вопросов. Идеальная убийца. Он сделал для этого все. Повиновение. А может ли быть так, что того Дикого специально оставили в живых, чтобы он перерезал Эшфорд горло? Что если мастеру нужно было, чтобы девочка разучилась говорить? Внутри вскипает горячая всепоглощающая ярость. Молчание. Что если Дэвид, увидев как Алиса привязывается к Такеру, отдал приказ убить его на глазах у девушки? Пилот был подкуплен освобождением жены, а четверка «предателей» переведена из Провиденса и вернулась туда же после операции. На глазах у Эшфорд свершается жестокое кровопролитие. Ненависть. Для чего? Дэвид прививал девушке ненависть к Диким с самого начала, чтобы ни один из приказов касательно них не оспаривался. Повиновение и постоянное молчание сделали из нее безвольную куклу, которая по сигналу будет вспарывать горло любому, кто стоит рядом. А самое страшное в том, что марионетка будет думать, что мстит и мстит по собственной воле. И он чертовски прав. Ал воспитали так, что она скорее умрет, чем не завершит миссию. Но вот только сделает это в соответствии со своим планом. Глоток. Изменяя своим привычкам не морщится, громко ставит стакан на поверхность стола, требуя еще. Бармен, мужчина неопределенного возраста с татуированной лысой головой, с готовностью наполняет емкость, бросая на девушку заинтересованные взгляды, в которых не кроется абсолютно ничего хорошего. Его тонкие губы приоткрываются, но вопрос застывает на них, когда он нечаянно обращает взор на кого-то позади неофитки. В момент смутившись он разворачивается и ретируется на другой конец стойки. Девушка же слышит за своей спиной знакомые тяжелые шаги, ее спину обдает холодом, в нос врывается запах мяты и никотина, а спустя пару секунд стул рядом с ней грубо отодвигают и выхватывают стакан из рук. Алиса не возмущается. В этом нет смысла. Смысл имеет лишь только судьба близких людей. Но о том, как их сохранить Эшфорд позаботится. Друзья должны остаться живы. Все остальное неважно. Выуживает из пачки еще одну сигарету, поджигает. Затягивается, ждет, прислушивается к тому, как никотин выедает легкие, пробирается в горло и нос, отравляет разум. Лидер если и возмущен, то хорошо скрывает это, а сам наблюдает за тем, как неофитка с отсутствующим видом выдыхает дым. Не смотрит на него. Хотел бы он вновь все списать на подростковую драму и фальшивые страдания. Только в этот раз Эрик не задается вопросом: отчего это с ней происходит. Все потому, что он видел. - Что, снова кто-то умер? – деловито осведомляется Эрик у девушки, беззастенчиво оглядывая голые плечи и незамысловатый вырез футболки. Его злит тот факт, что Ал скинула свою извечную большую кофту, однако, сохраняет спокойную мину, ведь знает, что когда Эшфорд в таком состоянии, то орать на нее бесполезно. Плохо кончится для обоих. Опять. В ответ на колкость же Эрик получает молчание. Ну да, собственно, чего он ожидал? Алиса снова затягивается. Лидер тяжело вздыхает, пытаясь убедить себя в том, что ему глубоко плевать на сидящую перед ним глупую девчонку. К сожалению, выходит не особо правдиво, и мужчина в очередной раз начинает раздражаться. А вот у девушки, кажется, все очень даже неплохо, что странно, если учитывать тот пиздец, который она видела в пейзажах. После очередной затяжки, когда Эрик уже собирается взорваться (и с каких это пор он стал таким несдержанным?) Эшфорд внезапно отмирает и качает головой. - Да… Кто-то определенно умер. - тихо отвечает она, кривя губы в горькой усмешке. Колдер раздраженно сжимает челюсти. Однако сознание подкидывает видения из ее пейзажей. - Какого хера ты опять здесь делаешь? – переводит тему, угрожающе цедит, изо всех сил вглядываясь в темные синие глаза, где сейчас нет… ничего. - Я собственно… Да нет, не знаю. Просто зашла. – Спокойна. Не прячет глаза, расслабленно смотрит в омуты с плавленой сталью, затягивается и спустя секунду выдыхает горький дым. – Но я не могу уйти. Поэтому прошу, не прогоняй. Я… Мне это очень подпортит впечатление о жизни. – вновь слабо улыбается, с затаенной болью глядя на Лидера, который окончательно запутался и оттого злится. В первые несколько секунд действительно хочет шугануть ее, но что-то останавливает, поэтому просто сидит и смотрит на эту дуру, вылупившуюся на него со всей возможной приветливостью. – Ладно. – вздыхает, расценивая лидерское молчание, как подтверждение своим словам. Резво вскакивает с опасно покачнувшегося табурета, хватает со стойки первую попавшуюся под руку бутылку и делает чудовищный глоток. Потом словно дразня мужчину делает пару неустойчивых шагов назад, после чего широко раскидывает руки с зажатыми там алкоголем и сигаретой в стороны, и с пугающе неестественной улыбкой произносит: - Я уйду. Но сначала мне нужно допить. – Ей нужна разрядка. Нужно чтобы Эрик наорал на нее, оскорбил, унизил… Да что угодно, лишь бы почувствовать себя обычным неофитом, нарушившим запрет. Мужчина же, в противовес чужим желаниям, расслаблен, хотя в серых глазах пляшут недобрые огоньки. Желваки на мужественно очерченных скулах то и дело дергаются, показывая, насколько Лидер раздражен, а затем спустя несколько томительных мгновений он поднимается со своего места, оправляет куртку, машинально дергая ладонью и устремляет на девушку холодный безразличный взор. Уходит. Без нотаций, без криков. Ничего. Алиса разочарованно смотрит вслед удаляющемуся Лидеру, от которого не получила того, чего хотела. 1:1, Эшфорд. Расплата за твое бесстрашие. Оставшись в одиночестве, неофитка первое время неуверенно топчется на месте. Пить перехотелось, впрочем, как и находиться в этом заведении. Только идти ей больше некуда. Заторможенно моргает, сглатывает накопившуюся во рту горькую воду. Из-за выпитого не может сконцентрироваться на чем-то одном, все мысли уплывают от девушки подобно времени, что отведено ей. Медленно разворачивается и спотыкаясь устремляется вглубь разношерстной бушующей под музыку толпы.

***

Алиса не знает сколько прошло времени с тех пор, как она таращилась на покидающего ее Лидера. Впрочем, теперь неофитку это мало волнует; в ушах гремит однообразный треск басов, волосы растрепаны и липнут к влажной шее, по спине лениво сбегают струйки пота, пропадая за темным ремнем штанов. Бутылку она то ли допила, то ли посеяла… Не помнит. Зато вместо сигареты в ее пальцах уже давно зажат кем-то услужливо подсунутый дымящийся косяк. От жуткой мешанины, что она сегодня приняла, Алису воротит. Перед глазами плывет, земля уходит из-под ног. Сейчас девушка не воспринимает реальность серьезно, оттого глупо фыркает, когда спотыкаясь падает на пол, под ноги невменяемых и напившихся в стельку бесстрашных. Однако в результате достигнуть гладкой поверхности ей не удается из-за большого скопления людей; Алиса валится в руки какому-то мужчине, от которого за милю несет жутким перегаром и травой. - Какого…! – выпаливает тот, в неразберихе пытаясь избавиться от навалившегося на него тела, после чего мутные и красные из-за полопавшихся капилляров глаза фокусируются на ничего не соображающей девушке. Тонкие губы складываются в мерзкой масляной улыбочке, обнажая кривые желтыые зубы. Ал заторможенно моргает. Ей противно, она хочет отстраниться и исчезнуть отсюда, лишь сейчас почувствовав, насколько ей херово. А теперь эта возможность у девушки отнята, ведь по телу блуждают чужие руки с костлявыми узловатыми пальцами, над ухом хрипло бубнят невразумительную ересь. Ал хмурится и грубо отталкивает незнакомца. Выпутывается из толпы и нетвердым шагом устремляется прочь. В коридоре неподалеку от клуба она останавливается у стены и прислоняется к шероховатой поверхности. Перед глазами нехило плывет, дыхание прерывистое и тяжелое. Девушка надавливает пальцами на закрытые веки. Откуда-то снизу поднимается противный липкий ком. Эшфорд не сдерживает его, ее выворачивает. Она кашляет, утирая рот тыльной стороной ладони. Спустя десяток томительных секунд взгляд становится четче и Ал кое-как видит в тусклом освещении серо-черную лужицу. Черную?! Шатаясь опускается на корточки и вглядывается. Так и есть. Среди всех испражнений она видит черную жидкость. Хмуро проводит пальцами по губам. Странно. Очень странно. Внезапный шум сзади заставляет ее резко обернуться. Из-за этого мир снова плывет. Алиса опирается о стену, щурится, расплывчато видит большую темную фигуру. Мужчина вальяжно направляется к ней. - Эрик? – хрипло спрашивает Алиса, понимая, что ошибается. Из темноты к ней выходит крупный смуглый мужчина с сигаретой в зубах. Ал вдруг соображает, что это тот, кто «лапал» ее на танцполе. - Привет, цыпа. – угрожающе тянет верзила, сокращая расстояние. - Куда это ты решила от меня убежать, а? Сначала мне в руки падаешь, а потом деру даешь? Не по бесстрашному это, детка! - Он уже совсем близко. Слуха Алисы касается жуткое зловоние алкоголя, мутные глаза цепляют недвусмысленные намерение бесстрашного. Вот он протягивает к ней узловатую потную ладонь, кладет на оголенное плечо, где на бледной коже виднеется свежий шрам от пули. И девушка не сдержалась. Просто не смогла больше контролировать то дерьмо, что накопилось в ней. С разбитых губ слетело наполненное ненавистью и болью рычание. Тонкие сильные руки стремительно перехватили тянущуюся к ней безобразную конечность, первую из них Ал умело выкрутила и оказалась у насильника за спиной. Удар по причинному месту распространил по коридору глухой вопль, за которым последовал трехэтажный мат. Мужик от боли согнулся, и Алиса сумела выдвинуть самый сильный свой прием ногой. Противник рухнул на пол. Эшфорд, дрожа от переполняющей ее ярости обошла жертву по кругу и слегка дернула шеей, разминаясь. Она не жертва. Здесь она Убийца. Бесстрашный встает с пола. В покрасневших злых глазах возмущение и ярость. - Совсем оборзела, сука погорелая?! Я тебя за кишки на тарзанке сброшу, мразь! – орет он, бросаясь на неофитку. Алиса принимает бой и дерется яростно, отчаянно, вымещает на насильнике всю злость. Мужчина распаляется все больше и больше, ведь не может до конца достать девчонку. У Ал разбиты губы, на скуле синяк, однако глаза пылают. Она бросается мужчине в ноги, перекатывается, оплетает его голени и валит на землю. Бесстрашный матерится. Девушка уже вскочила и теперь заносит удары ногами сверху. Мужчина ставит блоки, уворачивается и в одно мгновение дергает неофитку за лодыжку. Ал падает на задницу. Рука привычно тянется к месту крепления боевого ножа. Да вот только нет его. Пока Эшфорд хмуро глядит на свою пустую ладонь, мужик вскакивает и за шкирку поднимает легкое тело с пола. Узловатые липкие пальцы смыкаются на тонкой шее. Нет… В голове пульсировало, глаза застилала непонятная мутная пелена, в воздухе повис непонятный писк, вызывающий желание зажать уши руками. Издалека до нее долетела боль. Кажется, мужчина пинает ее коленом в живот. Прошу… Карие большие глаза смотрят с ненавистью. Противник продолжает истязаться над ней. А Алиса внезапно отрешенно понимает: ей не нужно раз за разом переживать этот кошмар. Она может закончить его прямо сейчас. Сама. Ее личный приказ. Сознание плавно и быстро возвращается в реальность. Девушка чувствует боль от травм, однако сейчас это лишь мешает. Собрав последние силы, неофитка подтягивает ноги к груди и мощно толкает. Мужик отлетает и падает назад. Эшфорд приземляется и тут же бросается вперед, вырубая противника ударом в голову. Тот окончательно валится без сознания, а Алиса тихо отходит к противоположной стене и медленно сползает вниз. В глазах вновь темнеет, виски пронзает болью. Кашляет. Отняв от лица руку Ал обнаруживает, что та в горячей тягучей крови, судя по всему струящейся из ее носа. Плевать. Бросает безумно усталый взгляд на поверженного бесстрашного и хрипло фыркает.

***

Эшфорд другая. И этим все сказано. Многие на его памяти до жути боялись смерти близких, темноты, пауков, змей, высоты, похищения, крыс и прочей банальной херни. У Алисы же в пейзажах были мертвецы. И кровь. Очень много крови. С самого первого страха Эрик погряз в вопросах. Он со мешанными чувствами наблюдал, как девчонка холодно взирала на раскуроченные тела и реки багровой жидкости на сухой земле. А потом симуляция показала Ал какого-то парня. На когда-то красивом мужественном лице была кровь, язвы и гниль. А еще страшные провалы глаз. Он что-то говорил девчонке, пока та стояла и размеренно дышала, успокаивая сердцебиение. Лидер отчетливо видел, как тяжело Эшфорд дается перебороть себя. Кто он? Почему появился в ее страхе? Вопросов слишком много, а ответов… Ситуация слегка проясняется, когда из-за спины парня выходит погибшая неофитка. Лидер расслабляется. Очевидно, парень тоже был Алисе кем-то близким. А вот следующий пейзаж выбивает у Эрика из-под ног всю почву. Он хмуро наблюдает за тем, как Ал осторожно лавирует среди палаток. Она одета по-военному, словно находится на какой-то операции. В руках крепко сжат автомат, синие глаза надежно спрятаны за оранжевыми очками. Лидер видит, как она подходит к чумазому оборвышу, наклоняется к нему. Его охватывает непонятная тревога. Словно что-то плохое произойдет прямо сейчас. Когда его догадка подтверждается, то он дергается вперед, чтобы предупредить об опасности. Поздно. Ал падает на колени, хрипло дышит, дрожащими руками ощупывает рукоятку ножа в своей шее. Эрик ощущает, как его безразличие дрогнуло. Чужие эмоции. Жуткий, практически животный страх смерти вперемешку с убойной силы отчаянием ворвались в его сознание и ядом растеклись по венам. Абсолютный ни с чем не сравнимый ужас ломал кости, выворачивал внутренности, терзал на кусочки восприятие, заставляя глотку рваться от жуткого беззвучного крика. Эшфорд слабо дергается на пыльной земле. Из глаз на виски скатываются крупные капли слез. Она мычит, хрипит, руками пытается остановить непрерывно вытекающую жизнь. Колдер кусает щеку, испытывая практически физический дискомфорт от этой сцены. В легких не было кислорода, глаза жгло от жара, долетавшего до них, а сердце в груди билось с болезненной силой. Внезапно все стихло. Эрик обернулся, едва успев увидеть, как Ал со злостью вырывает из шеи клинок и замахивается на своего мучителя. Да вот только тот пропадает. Девушка растерянно хмурится, оборачивается, пытаясь осознать происходящее. Следующее мгновение растягивается для Лидера в вечность. Он видит себя. Безмолвно наблюдает, как его клон приближается к Алисе, хватает, душит, со звериной яростью сжимает пальцы на тонкой шее. А в ответ слышит лишь тихое: - Эрик? –

***

POV Эрик Мысль. Одна единственная сжирающая мой разум мысль, которая не покидает меня с тех пор, как я вышел из симуляции Эшфорд. Она другая. Я искренне полагал, что уже ничему в жизни не удивлюсь. Однако ж, я ошибся, ведь среди ее пейзажей был готов увидеть все что угодно, но только не то, что предстало передо мной в действительности. Вся эта кровь, мертвецы оставили меня равнодушным. Слишком много подобного дерьма я повидал в своей жизни. Но второй страх… Серые глаза двойника наполнены слепой очерняющей ненавистью. - Эрик? – И вот тогда я почувствовал это. Желание. Мимолетное, ненастоящее, скорее напоминающее рассветную дымку, впоследствии стремительно рассеивающуюся под натиском занимающейся зари. Мне на какие-то чертовы секунды захотелось защитить ее. Сграбастать в охапку и отнести туда, где безопасно, закрыть собой, вытащить из симуляции. А потом эта черная жидкость начала заполонять все вокруг. Она заливалась в глаза и рот, оплетала и разъедала внутренности, заставляя чувствовать дикий практически животный страх. И хотя я был более чем уверен, что испытал страх самой Эшфорд, но вынырнув из симуляции мне пришлось приложить весомое усилие, дабы сохранить привычную маску. А перед глазами, мешая сосредоточиться, маячил Фор, испытующе разглядывающий меня. Очевидно, пытался найти на моем лице хоть какие-то эмоции. Идиот. Я уже давно научился контролировать их, Итон. Поэтому при всем моем уважении… Не говоря ни слова покидаю помещение, пересекаю приемную в пару больших шагов и грубо толкаю железную дверь, по пути собирая настороженные взгляды неофитов. Слабаки. Макс и Фор мне уже все уши прожужжали о моем к ним отношении. А какое оно, блять, должно быть? Сюсюкать с ними я не буду, жалеть тоже. Жалость плохое чувство и очень неправильное. Она же погубила многих хороших ребят, с которыми я был знаком лично. А что до неофитов… Изнеженные, зеленые, сопливые, неуклюжие, только вставшие с горшка и сразу во фракцию воинов, потому что «Бесстрашие круто, буду супер-пупер солдатом, буду убивать плохих, делать татухи и прокалывать гениталии!» Смех да и только! Ничтожества, никогда не видевшие смерти и боли, не просыпающиеся по ночам из-за любого шороха, не чувствующие запаха крови везде и постоянно, ибо он въелся в слизистую, в голову, в сознание. Я ненавижу их, до мозга костей беспечных и легкомысленных, ставящих свое существование на первом месте. Дети. Неразумные дети, которым нет дела до серьезных проблем. Но меня это не должно колыхать. Джанин на пару со своей подстилкой-Максом мутят что-то непонятное, отодвигая меня в сторону, не доверяя, строя заговоры политического масштаба. А я, блять, просто Лидер, который снизошел до таких мелочных, в сущности, неофитов и преподносящий им редкие и весьма ценные жизненные уроки, приправляемые моей поучительной жестокостью. Сплевываю. Дерьмово. Последние пару месяцев, хотя, да что уж там, вся моя жизнь стала все больше напоминать пресловутый запутанный клубок. Я словно в лабиринте из интрижек, проблем, смертей и отчаяния, засевшего в моем сознании на пару с болью. Бреду, ведя рукой по красной нити, но чем дальше иду, тем запутанней, тем сложнее, тем необратимее. В путах собственного безумия. Да, безумие. Оно подкралось незаметно, как хищник подкрадывается к добыче. Я вступил с ним в схватку, желая поработить его, низвергнуть, но пропустил момент, когда стал с ним одним целым. А потом появилась Ал. Девчонка с отчаянным желанием жить, скелетами за спиной, опасными чертятами в глубоких синих глазах. И я сам для себя понял, что Эшфорд тоже безумна. Как и я, она влачит свой груз сквозь года. Так молода, так юна и неопытна, но уже с собственным паразитом в душе. И как бы сентиментально это не звучало, но мое безумие слегка ослабло рядом с ней. То ли от удивления, ведь я и не рассчитывал встретить подобного себе, особенно если учитывать то, что она мелкая наглая девчонка, то ли просто дает слабину из-за ее близости. А я рад. Не в первый и не в последний раз в жизни рад, что кому-то так же хреново, как и мне. А может быть даже хуже. Тяжело ступаю по пыльному бетону, кручу в руках незажженный мундштук. Вот уже около получаса я бесцельно шляюсь по фракции. Хотя почему же бесцельно? Мне надо найти Алису до того, как она натворит глупостей, а ведь после такого… кхм… стресса вполне может. Пока лихорадочно раздумываю о том, где она может быть, совершенно не замечаю, как натыкаюсь на Джона. Мартин один из лучших неофитов позапрошлого года, командующий группы специального назначения в разведке и просто классный мужик, однако я сейчас настолько погружен в свои мысли, что прослушиваю добрую половину того, что он на меня вываливает. - Джон, еще раз и по порядку, если тебя не затруднит. – хмурюсь, стараясь сосредоточится на человеке передо мной. - Сегодня утром мои парни взяли двух людей Равена, их уже допросили, но думаю завтра тебе неплохо было бы на них взглянуть, авось еще чего скажут. – - Где вы на них наткнулись? – спрашиваю, начиная вникать в ситуацию. - Сектор J8, неподалеку от старого заброшенного здания. Его еще Искренность хотела обустроить, как здание суда. Они там ошивались, шумели, безобразничали, вот мы их и повязали. – - Что у них по оружию? – - Точно, спасибо что напомнил. У одного имелась неплохая такая пушка с полным магазином, у другого обыкновенная «Беретта», старье страшное, но стрелять можно и по мелочи: ножи и еще какая-то херь. – - Любопытно. И где, интересно, они все это добро надыбали? – - Сказали, что нашли. Потом уточнили, что им его дали, но кто, не знают. Дерьма куски, небось оружие увидели и голову потеряли. Хорошо хоть не поперлись в жилые районы, а то были бы у нас трупы по всему Чикаго. – - Мартин, тебе больно смешно? У нас под носом изгои вооруженные ходят, а ты тут шутки травишь. – - Лидер, да не смешно мне ни разу. Черте что творится, а мы не в курсах. Ты может знаешь чего? От Совета что-нибудь слышно? – - Нет, сам докопаться пытаюсь. Джанин с Отречением борьбу ведет, Макс ничего не говорит, хотя дураку понятно, что весь этот конфликт для отвода глаз. – выдерживаю паузу. Джон тоже замолкает, обдумывая сказанное. Зажигаю, наконец, сигарету и затягиваюсь. Ситуация в городе действительно царит весьма напряженная и не держи меня здесь пара обстоятельств, я бы уже давно свалил к черту на рога с кучкой верных мне людей. А что, идея неплохая и при некоторых условиях может быть осуществлена. В голове быстро выстраивается план действий. - Вот что, Мартин. – заявляю спустя некоторое время. – Собери своих парней и еще парочку верных человек, скажи чтобы были наготове. Задницей чую, придется умывать руки. Пусть закончат дела, безопасности никто не гарантирует. В течение пары недель начнется кое-что очень неприятное. Действовать придется по ситуации, думаю уйдем по очереди и встретимся в условленном месте, чтоб не прознал никто. Над этим еще подумаю, а ты пока предупреди. И будь начеку, сейчас любая информация важна, так что собери там своих «пташек» и держи в курсе. Понял? – - Так точно. – после тяжелого вздоха. – Да и не в первой уже. Поди выкрутимся, не маленькие ведь. – Кратко выкладываю Джону то, что знаю про инициацию и истинное предназначение неофитов, однако перед тем как распрощаться в полголоса спрашиваю у парня: - Кстати, раз уж на то пошло, ты неофитку не видел? Черноволосая, лохматая, синие глазищи и со скорбной миной на лице. Одета в черную толстовку, вроде. – задаю вопрос с непринужденным и абсолютно безразличным ебалом, но Мартин все равно расплывается в ехидной ухмылочке, которая быстро сменяется пониманием в глазах. Конечно, сам то небось свою Сару на руках носит, только вот меня с Эшфорд ничего такого не связывает. Почти. - Как же, видел. В баре сидела с таким видом, будто кто-то сдох. Вопрос, конечно, не то что бы деликатный, но чего, собственно, в ней такого? - осторожно поинтересовался Джон, не понаслышке знающий мой вспыльчивый характер. – Я просто давно за вами наблюдаю, а случая спросить не было. – невинно вскидывает брови, буравя меня насмешливым взглядом. Ну Мартин, ну держись у меня! Привычно закатываю глаза, бросая угрожающее: - Ебало на ноль и молчок, или мне напомнить тебе, что такое субординация? – - Понял, принял, не лезу. – примирительно вскидывает руки парень, продолжая смотреть на меня с усмешкой. Умный, сукин сын. Киваю, таким образом ставя точку в разговоре, после чего стремительно удаляюсь. В баре, говоришь? Ну все, пизда тебе, Алиса. И никакой Виктор тебе не поможет, это я тебе гарантирую. И действительно, моя личная головная боль добросовестно протирает своей симпатичной задницей очередной стул, собирает на себе заинтересованные взгляды всяких козлов и безбожно набухивается, очевидно топя в ненавистном ею виски очередное «горе». Не скрывая своего присутствия, подхожу и сажусь рядом, попутно выдергивая из тонких пальцев наполовину пустой стакан с янтарной жидкостью. Вливаю спирт в себя, после чего косо оглядываю Эшфорд. Не смотрит, делает вид будто меня здесь нет. Ну, сей прием уже был продемонстрирован не один раз, поэтому меня это почти не раздражает. К своему неудовольствию также подмечаю, что из-за духоты она скинула черную безразмерную кофту и щеголяет в одной майке с глубоким вырезом. Мне это не нравится. Совсем. Однако пока что терроризировать ее не вижу смысла, поэтому снова прохожусь глазами по прямому профилю (с ума сойти, даже сейчас держит осанку!). Взгляд Ал упорно отводит. А жаль, чтобы понять ее состояние, мне нужно посмотреть девушке в глаза, в них все всегда как на ладони. Судя по всему, эта молчанка может затянуться надолго, поэтому подавляю раздраженный вздох и деловито осведомляюсь: - Что, снова кто-то умер? – Вижу как она вздрагивает от звука моего голоса и… Все равно не поворачивается! Пиздец какая упрямая! Вменяемого разговора снова не выходит. И я откровенно не понимаю, что делаю не так. Пришел же из лучших побуждений, успокоить, обсудить, может даже помочь, а Алиса стоит здесь, строит из себя что-то, несет какой-то самонадеянный бред, мол, у меня все хорошо, Эрик, че ты докопался! Бесит блять! С другой стороны, девчонке херово, это ясно, поэтому когда понимаю, что еще чуть-чуть и взорвусь, просто ухожу, оставляя Эшфорд одну. Похуй. Если что сама справится. Я больше тратить на нее свое время не намерен, тем более что я знаю, как провести его приятно и с пользой. У меня было много женщин. Это факт. Я многих повидал. Болтливых и громких, тихих и покорных, раздраженных и мстительных, развязных и наглых. Одни простые и поверхностные без капли ума, другие со своими тараканами, стремящиеся избавиться от зуда в груди посредством старого доброго секса. Навязчивые, ветренные, красивые, «никакие», блондинки, брюнетки, рыжие. Все такие разные и все такие одинаковые. Одно сплошное разноцветное пятно, разномастность которого утомляет меня изо дня в день. И лишь дважды в своей жизни я умудрился наткнуться на экземпляры, представляющие собой все эти черты сразу. Меряю пространство под собой тяжелыми шагами, до тех пор, пока в поле моего зрения не возникает одна из множеств серых железных дверей. С плохо скрываемым раздражением, выливающемся в агрессию, водружаю кулак на металлическую шершавую поверхность. Злость. Я чувствую ее практически постоянно. Она кислотой разливается по венам, достигая самых отдаленных участков моего тела, затапливает сознание, огнем прожигает грудь, заставляя меня чувствовать неконтролируемую и временами всепоглощающую ярость. Эта ненависть, направлена куда-то во вне, в то время пока исходит из глубин моей, как мне кажется, насквозь прогнившей души. Она уничтожает всякий здравый смысл, выпуская на волю нечто… Нечто. Темное, животное, безумное. Неприятный скрежет безжалостно терроризирует мои барабанные перепонки, отражаясь от сводчатых стен. А я, глубоко погруженный в вязкую пучину своих терзаний, пропускаю момент, когда дверь распахивается, являя взору слегка сонную женщину, что при виде меня начинает торопливо поправлять майку на худых плечах. Видимо, нервное и злое выражение моего лица говорит само за себя, поскольку Вивьен вздыхает и сторонится, пропуская меня в квартиру. Резко срываюсь с места, на ходу стягиваю куртку, ощущая подкатившее к горлу возбуждение. Я очень зол.

***

Лениво наблюдаю за тем, как сизый дым, подобно моему раздражению мягко улетучивается, оставляя после себя лишь горьковатый осадок. Некоторое время существую только физически, всеми мыслями находясь где-то за пределами этой реальности. Однако сию недо-медитацию прерывает невесомое копошение сбоку, после чего изящные женские пальчики выхватывают у меня сигарету, заставляя скосить глаза. Вивьен же не смотрит, задумчиво выпускает белесую струйку дыма вверх. Тишина. Нам есть о чем помолчать. И тем не менее Видоу первая нарушает эту фальшивую идиллию. - Тебя давно не было. – оповещают меня слегка сиплым от курения голосом. – Чего так внезапно объявился? И не говори, что недержание, ни в жизнь не поверю. – Усмехаюсь краем губ. Будь на ее месте кто другой, послал бы к Создателям. Но Вив… Сказать кому, не поверят, и все же она единственная особа женского пола, с кем меня связывает отнюдь не секс. Он лишь сродни обоюдной договоренности, которая обеспечивает нам возможность забыться. Принимаю из ее рук новый мундштук и вновь устремляю взор вверх, к серому потолку. Почему так внезапно объявился? Хороший вопрос, Видоу. - Хотя, знаешь, можешь не отвечать, Эрик. – медленно протягивает Вивьен, лениво принимая сидячее положение напротив меня. – Ты никогда не приходишь просто так. Выкладывай. – В ее голосе нет претензии и я, честно говоря, рад этому. Мы оба знаем свои обязанности, и забота в них не входит. Но на вопрос ответить стоит, ведь она права. Я действительно пришел не просто так. - Неофитку знаешь? Мелкая, синеглазая, с черными патлами такая. – невозмутимо произношу я, поудобнее устраиваясь на подушках. На молодом, но уже пронизанном сеточкой морщин лице Видоу спустя секунду проблескивает понимание, после чего она тихо усмехается, опустив глаза. Хмурюсь. – Я просил не смеяться, а ответить. – - Да прости. – снисходительно кивает Вив и задумывается, практически в следующую секунду отвечая. – Первый прыгун? – Киваю. – Ну и что у тебя с ней? Я так понимаю, это особый случай, иначе ты бы не спрашивал. – Снова киваю, чувствуя, что мрачнею. - Что думаешь о ней? Составь мне психологический портрет. – требую, стряхивая пепел на пол. Видоу морщится, но ничего не говорит, принимаясь размышлять вслух. - Я видела ее пару раз. В баре. Она выглядела абсолютно обычной. – протягивает. – В том плане, что как самый обычный подросток. Ничем не отличается от других, разве что не такая шумная. Хороший боец. Второе место в общем зачете, неплохие оценки на стрельбище, в боях, в игре ее команда одержала победу, однако есть одно значительное НО. – на этом моменте замолкает, делая затяжку. – Я неплохо разбираюсь в людях и есть одна любопытная вещь. – снова пауза. Молчу, не перебиваю. – Она другая. – Вздрагиваю, буквально слыша от Вив то, о чем думал сегодня. - Не знаю, как объяснить, но ты, скорее всего, понял. Другая. Более тихая, более скрытная, она словно не подпускает к себе никого. Вокруг нее кипит жизнь, а она на этом празднике чужая. Словно пробел в привычном строе общества. Она маскируется, приспосабливается, умело вливается во весь этот водоворот нашего бесстрашного уклада. Но в то же время остается за гранью. Между ней и нами что-то стоит. Что-то, что мешает ей статью частью целого. Сейчас она как никогда одна. – заканчивает Видоу. - И в этом и есть опасность. – внезапно бросает странную фразу. - То есть? – - Она постоянно обособлена, Эрик. У нее есть представление о товариществе, даже друзей успела завести: Виктор и Вепрь от нее без ума. На операциях она работает слаженно и в команде. Но Алиса словно выполняет это на автомате. Будто у нее такой приказ. Эта девочка человек, которому нечего терять, Эрик. Я чувствую это. – Осмысливаю. Ну да, Эшфорд действительно очень дерганная и нервная девчонка, но я-то привык не придавать этому значения, а Вив говорит какие-то уж больно странные вещи и мне они абсолютно не нравятся. – Эрик, расскажи мне о ней. Все что знаешь. Я очень хочу послушать. – - Тебе зачем? – кривлюсь, выпуская дым. - Мне, как психологу, по статусу положено таким интересоваться. – усмехается Видоу, вновь вперяя в меня взгляд черных глаз. Вздыхаю. Женщины! Однако что-то заставляет меня открыть рот, поэтому следующие полчаса вываливаю на Вив все, что могу вспомнить. Вивьен слушает внимательно, жадно ловя каждое мое слово. Похоже, ей действительно интересно, поэтому с неохотой выкладываю еще пару ситуаций, где обозначалось наше с неофиткой столкновение. Когда замолкаю, женщина еще пару секунд размышляет о чем-то, а потом выдает возмущенное: - Ну ты и козел, Эрик! – Я поперхнулся воздухом. Я? Козел? А не охуели ли они все часом?! - Ты забываешься. – мрачно сообщаю взбудораженной Видоу, которая буквально приподнимается на коленях, выказывая все свое несогласие. - Прости. – быстро бросает, не акцентируя внимания на моей раздраженности, - Но ты действительно идиот. Девочка к тебе несмотря ни на что тянется, не боится, а ты с ней вот так. То-то я думала, верить слуху, что ты ее избил на игре или нет. Пиздец, Эрик! Ну как так можно. Она же девушка! Ранимое, хрупкое и нежное существо. – хмыкаю, вспоминая, как это «хрупкое и нежное существо» рьяно оборонялось при вооруженном нападении. А Вивьен продолжает поносить меня на чем свет стоит. – Хотя, тебе простительно, тебе все бесстрашные на одно лицо, что парень, что девка, один хер. Ясен пень, что она тебя посылать стала. Я бы и подавно такого не терпела, а просто бы ушла. – вскакивает с постели, принимаясь активно жестикулировать. Надо же, никогда не видел настолько невозмутимое существо таким рассерженным. - Полегче, Видоу. – сажусь, начиная распаляться. Но ее уже не остановить. - Это тебе полегче надо быть. – холодно парирует. – Бедная девочка. Инициация под твоим началом, потом игра, еще и это нападение, а теперь вдобавок ко всему пейзажи. Неудивительно, что у нее крыша едет. Бьюсь об заклад, когда она сошла с поезда, то была обыкновенным жизнерадостным подростком. – - Вот только не надо этого инфантильного бреда. Инициация изменила нас всех. – успеваю вставить свою монету в поток этого кудахтанья. - А никто и не говорил, что это аморально, но сам подумай, ты предъявляешь ей претензии, тренируешь и относишься как ко взрослому профессиональному бойцу, напрочь забывая о том, что она всего лишь маленькая девочка из Дружелюбия и… - резко осекается. - Вот то-то и оно. – холодно цежу я, складывая руки на груди. На лице женщины застыло непонимание, от которого я уже изрядно устал. - Не понимаю. – хмурится Вив, растерянно смотря на меня. - Ты не знаешь всего, Видоу. Там, в секторе B-16, про который все так долго говорят, эта, с твоего позволения, «ранимая хрупкая девочка» убила 34 изгоев одним клинком будучи раненой и находясь в темном маленьком помещении. – выплевываю слова, вновь чувствуя зуд раздражения. В пыточную ее и дело с концом. - Дружелюбие не приемлет насилия. – бормочет Вивьен заученную в школе фразу, рассеянно опускаясь на край кровати. – Но…Кто же она тогда? – - Теперь понимаешь? Я не знаю кто она или на кого работает. А допрашивать ее не имею права без оснований, так как она в тройке лучших неофитов года. – - А почему ты вообще ее подозреваешь? – с недоверием спрашивает женщина, дергая локон. - Она сама говорила. – - Что?! – - Вернее, сначала я думал, что это просто пьяный бред. – брови Видоу мгновенно взметнулись вверх. – Долгая история. – закатываю глаза. – Ал обмолвилась, что Бесстрашие было ее мечтой и она с самого детства готовилась к инициации под началом переходника-бесстрашного – напрягаю память, пытаясь вспомнить наш предпоследний разговор. – Чтобы бесстрашный перешел в Дружелюбие? А имя она не называла? – скептично выгнула бровь женщина. - Нет. Сам знаю, можно было бы пробить по базе. - – Вот что, Эрик. Девчонка она хорошая. Со своими тараканами и явно страшными секретами, но никто не без греха. Будь я на твоем месте, вцепилась бы в нее всеми руками и ногами и не отпускала бы. И маленькой радостью обзаведешься и заодно в происходящем разобраться сможешь, даром что у Эрудиции что-то мутится. Так что руки в ноги и иди к ней. – с какой-то непонятной нежностью в голосе сообщают мне, после чего выталкивают за дверь. Несколько секунд стою на месте, дергая коленом и активно размышляя. А тут и думать не о чем. Вивьен права. Мне нужно к Эшфорд. Однако по прибытии в свинюшник, именуемый баром, Алису на месте не обнаруживаю и мгновенно начинаю ощущать зуд, от которого едва успел избавится. В данный момент меня разрывает от желания свалить куда подальше и тем не менее для приличия обхожу помещение еще пару раз. Пусто. Вернее, лиц-то много, но нужного нет. Окончательно раздосадованный собираюсь умывать руки, как мой взгляд привлекает темная мешковатая кофта, небрежно висящая на стуле. Подхожу ближе. Несколько секунд просто смотрю на чертов кусок ткани, искоса наблюдая за возможным появлением владелицы. В том, что это именно ее кофта, сомнений не остается после того, как провожу по ней фалангами пальцев. Мягкая и еле теплая, что странно, ведь девушка уже давно сняла нее. Секунду. Эшфорд никогда не расстается с этим предметом своего неповторимого гардероба без особой надобности, значит просто забыть ее она не могла. В таком случае, это значит, что… Резко хватаю кофту и направляюсь к барной стойке, откуда на меня с неприязнью поглядывал тот тип, что к неофитке свои шары подкатывал. Цепляюсь за эту идею, пока со злым удовлетворением отмечаю, парень весь сжался, заметив мое приближения. Лицо ничего не выражает, однако нервно стучу костяшками по бедру, чем сильно напрягаю близ сидящих бесстрашных. Сухо интересуюсь у почти было улизнувшего болвана о том, не видел ли он девчонку, на что получаю ответ: - Минут пять назад она в тот коридор ушла. А за ней какой-то мужик увязался. Не знаю, могу ошибаться. – равнодушно пожал плечами бармен. Этих слов достаточно, чтобы я громко матернулся и быстрым шагом рванул в сторону вышеупомянутого места. Да ебанный ты блять! Если не одно, то другое! И вот как Вив хочет, чтобы я был терпимее? Как, если эта пустоголовая сука постоянно вляпывается во всякое дерьмо, напрягая всех вокруг? Сидела бы спокойно в спальне с друзьями, спала бы на худой конец, да даже в Яме безопаснее, но нет же, мы же самые умные и крутые, мы бухаем, курим и действуем Лидерам на нервы, отсвечивая своей задницей в самых неподходящих для этого местах! Какого хера я вынужден постоянно следить, чтобы этот ребенок не сдох от рук какого-нибудь пьянчуги или не сорвался в пропасть?! Разгоряченный, взмыленный и злой вылетаю в коридор, где музыка звучит куда приглушеннее, что позволяет разобрать странную возню в глубине туннеля. Изо всех сил сжимая кулаки, принимаюсь пересекать нешуточное расстояние, пока до моих ушей не долетает… Рычание. Яростное, жуткое, абсолютно парализующее и буквально на долю секунду заставляющее замереть меня на месте от неожиданности. Оно наполнено таким количеством боли и, нет не страха, но ненависти. Жгучей, причиняющей тот самый нестерпимый зуд, что в момент становится невыносимым для меня самого. Ускоряю шаг, пока мои внутренности скручиваются и покрываются инеем от приглушенных звуков ударов. Когда наконец достигаю конца коридора, то приходится резко притормозить. Около стены в явно бессознательном состоянии валяется какой-то мужик. А Эшфорд сидит напротив в позе эмбриона, прижимает руки к животу. Растрепавшиеся волосы лишь наполовину закрывают мертвенно бледное лицо с блаженно закрытыми глазами. На ее губах легкая улыбка. Чертыхаясь подхожу к ней и замираю, не зная, что именно собираюсь сделать. Девушка лениво приоткрывает один глаз и уставляется на меня. Я же с нечитаемым мурлом присаживаюсь на корточки и первым делом осторожно убираю с лица мешающийся локон, мрачнея, ведь вижу разбитые красные губы. …Впечатывает в ее губы свои, напирая, прижимая к стене. Оттягивает тяжелые темные пряди, ловит каждый удивленный вздох, окунается в такой свежий морозный запах, болезненно морщась, когда девушка безнадежно пытается отстраниться. А после полностью теряется, когда ее плечи внезапно расслабляются, а сама неофитка начинает неуверенно отвечать на жаркий поцелуй… Хмуро моргаю, отгоняя от себя столь неоднозначные воспоминания. Алиса все еще искоса смотрит на меня своими осколками неба на бледном лице. Быстро осматриваю всю Ал на предмет повреждений и, не найдя таковых, подхватываю девчонку на руки. Не знаю как, однако по пути мне практически никто не встречается, что несомненно хорошо. Эшфорд ни к чему слухи, и так репутация неоднозначная. Идем мы достаточно долго, так что Эшфорд беззастенчиво пристраивает свою голову мне на плечо и смыкает глаза. Около двери в мою квартиру она слабо приоткрывает веки, заставляя ресницы мягко затрепетать. Аккуратно водружаю ее на кровать. Несколько секунд просто сидит и смотрит перед собой, затем во взгляде появляется осмысленность. Алиса осторожно ерзает на месте, не отнимая руки от живота. Только сейчас понимаю, что она до сих пор в черной майке, лямка которой слегка сползла с бледного плеча. Хмуро вздыхаю. Ну и о чем я, собственно, думал, когда нес к себе? Что мне теперь с ней делать? Эшфорд продолжает хлопать глазами. Не смотри на меня так. - Душ там. – сухо сообщаю ей и отворачиваюсь, направляясь к мини-бару. Мне нужно выпить. Слышу тихое шуршание покрывала и свистящие вздохи, которые прерываются легким хлопком двери в душевой. Блять. Просто блять.