Если я тебя поймаю

На улице темно. Сколько сейчас времени? Час? Два? Плевать. Завтра воскресение. Последнее время учеба нагоняет жуткую тоску. Наверное, менеджмент — это не мое. А ведь еще тухнуть в этом универе два года. Единственное, что немного ободряло, так это попойки с друзьями по выходным. Кстати, прямо сейчас я и иду с очередной такой встречи. Запустив пальцы в волосы, я слегка их сжал. Голова раскалывалась. Наверное, с пивом я сегодня немного переборщил. Обычно я не напиваюсь, но в этот раз чувствовал, что крыша ехала все сильнее. Зайдя в подъезд, я вздохнул. Света не было. А ведь мне нужно на пятый этаж. Взявшись за перила, я стал медленно поднимать свою тушку по ступенькам. Небольшие окошки, которые были на лестничных пролетах, не сильно освещали мне путь. Точнее, вообще не освещали. Почему именно сегодня? Тогда, когда мне и при ярком освещении нужна полная концентрация, чтобы не наебнуться на ровном месте. Добравшись до третьего этажа, я на пару секунд остановился. Мне нужно было время, чтобы перевести дух. Если честно, то мне было настолько хреново, что у меня промелькнула мысль — плюнуть на все, и расстелиться прямо на лестничном пролете. Вот только остатки здравого смысла буквально пнули под зад. Если меня увидят соседи, лежащим в подъезде в бессознательном состоянии и пускающим слюни на пол, будет проще переехать, чем избавиться потом от косых взглядов. — Блять! Я не заметил лежащий на моем пути какой-то мешок, из-за которого чуть носом не проехался по полу. Сидя на холодном бетоне, я стал потирать ушибленные колени. Пиздец, кто додумался оставить его прямо перед лестницей? С силой пнув ногой мешок, я мгновенно протрезвел, с ужасом вскакивая и изо всех сил вжимаясь спиной в стену. Какого хрена?! Этот мешок был каким-то мягким…Подозрительно мягким…. Как будто это не мешок с мусором, а… Я медленно подошел к тому, что лежало на полу. Присев, я ткнул неопознанный объект пальцем. Сомнений нет, это… — Больно… Лежащий на полу парень перевернулся. С него упала куртка, которой тот был накрыт. Я наклонился к нему поближе, стараясь разглядеть. — Сокджин-хен? Джин даже глаз не открыл. Вместо этого он нащупал свою куртку, снова ей накрываясь. Какого черта он тут делает? Он не живет здесь. У него даже знакомых в этом районе нет. Если бы были, я бы об этом знал, потому что… Сокджин — гей. А быть геем в маленьком городке, где почти каждый тебя знает, это… В общем… Это сложно… Джин перевелся в наш универ два года назад. И через год выяснилось, что девушки его не интересуют. Кто-то слил фотки, где он в постели с парнем. Дети бывают очень жестокими. И то, что некоторым из них по двадцать лет, не означает, что мозгов у них больше, чем у пятилетки. Началась травля. Сокджин всегда был один, его избивали, он часто был жертвой розыгрышей. Его одежда почти всегда была в чем-то измазана, у него никогда не было учебников. На лекциях он всегда сидел на одном месте, и это место было все исписано матами. Он не мог есть в столовой, прячась где-то на территории университета или же вовсе сбегая за ее пределы. Вообще-то, меня удивило такое внимание к Джину. Я думал, что в универе, в отличие от школы, всем на всех плевать. Но, видимо, эта ситуация отличалась. Возможно, это потому что этот универ был единственным в городе. И именно поэтому там все знали друг друга со школы. Так же меня удивляла реакция самого Кима на все это. Его выражение лица было беззаботным. Хоть оно почти всегда было в ссадинах, с его губ редко сходила улыбка. На одежду он уже не обращал внимания, просто проходя и садясь на свое место. На все колкости он отвечал такой же колкостью с улыбкой. Это делало его положение еще хуже, но ему было плевать. Против него были все, но он не выглядел забитым или зажатым. Он отшучивался от всего. И я этого не понимал. Как он может так жить? Как у него получается все это терпеть? Мне было жаль его, но я, как и большинство, просто наблюдал за всем со стороны. Ведь так жить проще всего. Я ни разу не видел его напуганным. Хотя нет, один раз в его глазах все же был страх… Не важно. Мне нет до него дела. Я только сделал шаг от лежащего на полу парня, как тот схватил меня за ногу. Чем, кстати, чуть не довел до инфаркта. — Намджуниии, я пришел к тебе. В смысле, блять, ко мне?! Мы и не общались-то никогда! Я хотел выдернуть свою ногу, но Джин, обняв, прижал ее к себе изо всех сил. Дернувшись, я попытался освободиться, но, видимо, последствия пьянки еще не прошли, потому что мое тело, не удержавшись в вертикальном положении, снова с грохотом свалилось на пол. Сев, я с матами стал потирать на этот раз ушибленный копчик. Какого хрена происходит? — Намджуниии… У меня волосы на голове зашевелились от страха. Сокджин медленно полз на меня. Его руки уже была на моих коленях. Голова старшего была опущена, глаза скрывала челка, он что-то бубнил себе под нос. — Джуни, мне некуда больше пойти. Я останусь у тебя. Когда Сокджин сел мне на пах, обхватив ногами, я совсем охренел. Его руки обвили мою спину, а сам он уткнулся носом мне в шею. У меня началась внутренняя истерика. Что происходит? Какого хрена? Откуда он знает, где я живу? Когда мы успели настолько сблизиться? Что и когда я, блять, проспал?! Придя все же в себя, я довольно грубо попытался скинуть с себя старшего. — Какого хрена ты творишь! Попытался, потому что как только мои пальцы сжали его плечи, послышался стон. Джину было больно. Его снова избили. Не то чтобы меня это заботило, но из моих рук тут же ушла вся сила. Они просто лежали на плечах старшего. Не просто лежали, они буквально нависали над ними, еле касаясь. — Я устал, — шепот Джина был еле слышным. Устал?.. — Почему ты так далеко живешь? Сокджин, отстранившись, заглянул мне в глаза. Его голос вдруг снова поменялся на бодрый. На лице старшего была улыбка, которую я видел тысячу раз. — Я устал идти. — Хен, ты пьян? Принюхавшись, я почувствовал запах алкоголя. Хотя этот запах вполне мог исходить и от меня. Но это единственное объяснение, которое я смог найти поведению Джина. — Сегодня я останусь у тебя, — он снова прижался ко мне. — Позволь мне переночевать у тебя одну ночь. — Какого хрена ты притащился ко мне? Иди домой! Несмотря на болезненные стоны, я все же отлепил старшего от себя, после чего встал. Джин, все еще находясь на полу, смотрел на меня снизу вверх. — Я не хочу идти домой. Хочу остаться у тебя. Развернувшись, я стал подниматься по лестнице. До моей квартиры нужно было преодолеть еще один этаж. Мне хотелось побыстрее свалить от этого психа, но мои ноги застыли, когда я услышал его голос. — Ну и ладно, тогда я просто буду спать здесь, — Джин лег, беря в руки куртку и снова накрываясь ей. — Если кто будет спрашивать, я просто буду им отвечать, что ты мой парень и выгнал меня из дома на ночь глядя. Что, простите? Я медленно повернулся. Джин уже лежал ко мне спиной. Он ведь не серьезно? — Я серьезно, если ты вдруг сомневаешься. Подлетев, я схватил Джина за грудки. Старший тут же зажмурился и напрягся, словно в ожидании удара. Это почему-то уменьшило мою злость, которая внезапно возникла во мне из-за его слов. А вспомнив, что сейчас на нем, скорее всего, и так живого места не осталось, я и вовсе отпустил его. Открыв глаза, Джин улыбнулся. Я же смотрел на него и не мог понять. Да что, блять, с ним не так?! Неужели он не понимает, что таким своим поведением еще больше ухудшает свою и без того хреновую ситуацию? Почему он не может вести себя тихо? Он показывает эту улыбку всем, чем вызывает к себе еще большую ненависть. — Серьезно уходить не собираешься? — Нет, — улыбка старшего стала еще шире. — Ладно. Одну ночь. И не смей никому говорить об этом! Скажешь — я сам тебя прибью! — Не волнуйся, не скажу, — Джин тут же подскочил. Он подобрал куртку и рюкзак, который все это время лежал рядом с ним. Я вздохнул. Надеюсь, мне не придется об этом жалеть… Открыть дверь своей квартиры мне удалось с большим трудом. Света не было во всем доме. Сняв куртку, я хотел пройти на кухню и зажечь свечи, но внезапно услышал грохот. Джин скинул что-то с прихожки. — Извини, — старший неловко засмеялся. — Включи свет на телефоне. У меня разрядился. — У меня его нет, — Джин ненадолго замолчал. — Сломался. Ну да, сломался. — Тогда просто стой, где стоишь. Пройдя на кухню, я нашел свечи. Наконец, стало хоть что-то видно. Повернувшись, я чуть душу Богу не отдал. Передо мной стоял Джин. На его лице кое-где были видны ссадины. Еще утром у него их не было. — Где я буду спать? — он мне улыбнулся. — Не улыбайся. — Что? — старший выглядел сбитым с толку. Улыбка исчезла. — Ты выглядишь стремно, когда улыбаешься. Губы Кима снова растянулись. Он стал несильно похлопывать себя по щекам. — Неправда. Я знаю, что красавчик. Особенно, когда улыбаюсь, — он с вызовом посмотрел на меня. Весь его вид кричал, чтобы я и не думал спорить, все равно проиграю. Я в очередной раз вздохнул. Вот об этом я и говорю, ему нельзя себя так вести. — Пойдем, будешь спать на диване. Я съехал от родителей сразу, как поступил в универ и стал подрабатывать, чтобы оплачивать квартиру. Квартира маленькая, но мне больше и не нужно. Кухня, ванная, гостиная и спальня. Сунув Джину подушку с одеялом, я скрылся в ванной. По-быстрому ополоснувшись, я прямиком, не смотря в сторону дивана, пошел к себе в комнату. Но на полдороги меня остановили, вцепившись в руку. Передо мной стоял Сокджин. — Не трогай меня, — я дернулся, освобождаясь. Прозвучало довольно резко, но он никак не отреагировал на мои слова. Лишь снова улыбнулся и протянул в мою сторону банку пива. — Выпьем? — С чего ты взял, что я захочу с тобой пить? — я снова хотел уйти, но в меня снова вцепились руки старшего. — Извини, — он тут же убрал их от меня, когда увидел, что мои брови нахмурились. — Если ты выпьешь со мной банку пива, от этого твоя ориентация не поменяется. Это не заразно, — он снова улыбнулся, но на этот раз я видел, что эта улыбка была вымученной. — У меня сегодня хреновый день. Не хочу пить один. Что-то в его виде остановило меня. Понятно было, что ему трудно выживать в одиночку. Но он справлялся и не показывал, как ему тяжело. Я испытывал некое уважение к нему за это. Но сейчас Джин и правда выглядел уставшим. Сложилось впечатление, что сегодня именно тот день, когда еще немного, и он не выдержит. Возможно, эта выпивка для него что-то вроде перезарядки? От меня ведь не убудет, если я немного с ним посижу. — Только одну банку, — я прошел к дивану. Старший буквально на глазах расцвел. Он кинулся к своему рюкзаку и достал еще шесть банок. На мой вопросительный взгляд, он лишь пожал плечами и невинно улыбнулся. — Блять, ты можешь пить нормально?! Мы пили уже по третьей банке. Я терпел, как мог, но, видя, что Джин льет пиво мимо рта, начинал беситься все сильнее. Небольшая струйка стекала по шее и скрывалась в недрах рубашки. — А что, слишком сексуально выглядит? — смотря на меня, старший облизнулся. Нет, это уже перебор! Я подскочил. — Извини, — взгляд Джина изменился, он стал обеспокоенным. — Это уже привычка. — Ты, блять, понимаешь, что этим делаешь себе только хуже? Если бы ты молчал в тряпочку, может, тебя бы не избивали каждый день! — во мне снова почему-то начала закипать злость. — Понимаю, — Джин сделал глоток из банки, — но молчать не буду. — Почему? — злости во мне становилось все больше. Я абсолютно не понимал этого парня. Но он молчал, не собираясь ничего объяснять. — Может, ты умереть так хочешь? Тебя же до смерти когда-нибудь за такое забьют! Ты мазохист и решил умереть таким способом? — Ты идиот? Я не собираюсь умирать. Джин смотрел на меня так, будто я самый тупой человек на земле. Пиздец! Это я еще идиот! Мои нервы не выдержали. Ничего больше не говоря, я просто пошел в свою комнату. Я, правда, был зол. Непонятно на что, но злость во мне так и кипела. Из-за нее я еще долго не мог уснуть. У меня в голове почему-то вертелось одно слово, которое старший за час произнес три раза. «Извини». Почему он делает то, за что нужно потом извиняться? *** Я проснулся от того, что мои движения были скованы. Я не мог пошевелить ни руками, ни ногами. — Какого… — открыв глаза, я охренел. Мои руки и ноги были раскинуты в стороны и привязаны к кровати. Прежде чем я успел заорать благим матом, в надежде получить ответы на свои вопросы, в комнату зашел Джин. В руках у него были ножницы. — Проснулся? Я еле их нашел, — он довольно показал мне ножницы, подняв их повыше. Застыв, я с ужасом посмотрел на него. Что происходит? Еще больший ужас я ощутил, когда старший стал ко мне приближаться. — Хен, какого хрена творишь? Развяжи меня! — Джуни, извини, но у меня на тебя планы. Снова это долбанное «извини»! Сев на кровать между моих ног, Джин поднес к моей футболке ножницы. Ничего не говоря, он стал ее разрезать. Когда футболка была благополучно снята, настала очередь пижамных штанов. Обычно я сплю в трусах, но как я мог сегодня спать в одних трусах, когда у меня в доме рыскал парень, пускающий слюни на других парней? — Хен, — ножницы были близко, поэтому я старался не шевелиться, — могу я спросить, что ты делаешь? — Можешь, — Джин кивнул, раскромсав мои штаны на тряпочки. На мне остались одни трусы. Да он издевается! — И что ты делаешь? — Раздеваю тебя. Пиздец! — Зачем? — мне с трудом удавалось сдерживать злость. — У меня на тебя планы. Я закрыл глаза, стараясь успокоиться. Как ни странно, но ответы Джина злили меня куда сильнее, чем веревки на руках и ногах. — Развяжи. На этот раз хен не стал ничего отвечать. Встав с кровати, он стал стягивать с себя одежду. Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Я стал дергать руками и ногами изо всех сил, стараясь освободиться, но узлы, по ходу, от этого затягивались только сильнее. Запястья стали болеть. — Джун, не дергайся. Больно не будет, — оставшись в одних трусах, Джин посмотрел на меня. Мой взгляд зацепился за царапины и синяки на теле старшего. Они были свежими. Почему-то на время это отвлекло. Буквально на секунду, потому что в следующее мгновение Сокджин снова залез ко мне на кровать. — Не дергайся, — он поднес ножницы к моим трусам. Когда у Джина ножницы, и они в непосредственной близости от меня, дергаться хотелось меньше всего. — Большой, — старший оценивающе окинул взглядом открывшийся ему вид. Блять, и как я на это должен реагировать? Спасибо, раз уж на то пошло, дай и мне свой заценить? Говорить я этого, естественно, не стал. Из меня посыпались маты. Параллельно я пытался освободиться. Мне, мягко сказать, не нравилось лежать на кровати в форме звезды, с сидящим между моих ног парнем. Какой же я тупой! Разве можно помогать педикам? Пьяным педикам! Я слишком добрый! И из-за этой доброты меня сейчас и выебут. Не въебут, а, блять, выебут! Взяв в руки мой член, Джин улыбнулся. — Джун, почему бы тебе не расслабиться? — У меня есть девушка! Девушка, твою мать! Как я могу расслабиться, когда меня тут, блять, парень трахнуть пытается! Джин усмехнулся. — В таком случае, закрой глаза и представляй свою девушку. Все это время старший двигал рукой, стараясь поднять то, что подниматься вот в этой ситуации вообще не должно. Я закрыл глаза. — После такого, тебе лучше валить из города, потому что если я до тебя доберусь — тебе не жить. Послышались смешки. — Джуни, тебе придется подождать. Очередь на мою тушку слишком большая. В следующее мгновение я почувствовал что-то влажное на своем члене. Проведя по нему языком, старший взял его в рот. Пальцы на моих руках и ногах скрючились. Я со всей силы зажмурил глаза. Какой пиздец сейчас творится! Долбаная физиология! Почему ее нельзя контролировать? Я отчетливо ощущал на своем члене мягкие губы Джина и его мокрый язык. По мне пробежала волна возбуждения. Блять! Это мое любимое слово на сегодняшнюю ночь… Перестав чувствовать губы Джина, я с опаской приоткрыл один глаз. Старший сидел и смотрел на мой член, который, несмотря на все старания, стоял колом. — Большой. Это я уже, мать твою, слышал! Что ты хочешь-то от меня?! — Джуни, чем ты питался в детстве, что он таким вымахал? Поделись, — старший перевел на меня взгляд и улыбнулся. Блять! Я снова закрыл глаза. Но… Хоть мои глаза и были закрытыми, я почему-то все еще видел перед собой лицо старшего. Оно было слегка красное. Как и его губы, которые, кажется, от трения стали немного больше. Член как-то странно запульсировал, будто я возбудился. Но это не так! Абсолютно точно нет! Это просто физический процесс, который не подвластен контролю! — Я смог тебя возбудить? — я услышал голос Джина. — Ха! Я знал, что у меня получится! Для такого красавчика нет ничего невозможного! Блять! — Достаточно или еще? — Что?.. — я открыл глаза. — Если хочешь, я могу продолжить, — взяв себя за подбородок левой рукой, Джин провел большим пальцем по нижней губе. — Слушай, — я нервно сглотнул, — если ты отпустишь меня сейчас, я тебя не трону. Честно. — Нет, ты уже достаточно возбужден. Хватит, — он сделал вид, что меня не услышал. — Не смей меня трогать! — я снова стал дергать руками и ногами. Мне показалось, что веревка на одной руке немного ослабла. Нужно поднажать еще немного. Как только освобожусь — всем придет пиздец! Я очень надеялся, что старший успел приготовить себе место на кладбище! А даже если и нет — плевать! Живым он не уйдет! Но я застыл, когда увидел, что Джин встал, стянул с себя трусы и достал что-то из своей задницы. Достал... Что-то... Из задницы... Блять... — Почему твои глаза вдруг стали такими большими? Ни разу анальной пробки не видел? — Сокджин усмехнулся, увидев мои глаза на пол-лица. — Откуда мне, блять, знать про ваши пидорские штучки! Не подходи ко мне! — я вжался изо всех сил в кровать, когда увидел, что старший снова стал приближаться ко мне. — Джун, тебе нужно избавиться от этого слова-паразита. Просто закрой глаза и представь свою девушку. Пока я пытался сформулировать мысль, что нельзя представлять девушку, когда в тебя будут что-то пихать, Джин подошел ко мне и разорвал упаковку, вытаскивая презерватив, который он успел достать из своих штанов. После чего одел его на меня. Слова застряли в горле, когда старший, перекинув через меня ногу, взял мой член и медленно стал вводить его в себя. Все мысли моментально вылетели из головы. Осознав через несколько секунд происходящее, первое, что я почувствовал, так это некую долю облегчения. Все же трахать будут не меня. Джин всего лишь хотел одолжить мой член. Всего лишь — не потому что я легко могу одолжить его любому парню по первой же просьбе, а потому что это не так страшно, как если бы что-то совали в меня! Не знаю, что за хрень Джин вытащил из своей задницы, но она была явно меньше члена, потому что он входил с трудом. Я закрыл глаза. Старший насаживался долго. Мучительно долго. Миллиметр за миллиметром. В это время я изо всех сил пытал свою логику, пытаясь понять, какого хрена у меня все еще стоит. Когда Сокджин, наконец, сел на меня полностью, он застыл. Я слышал его тяжелое дыхание. Смотреть на все это было страшно, но любопытство взяло вверх. Открыв глаза, я сглотнул. Старший нависал надо мной, схватившись руками за изголовье кровати. Его глаза были закрыты, брови слегка нахмурены. Приоткрыв рот, он дышал часто. Его ресницы слегка подрагивали. Грудь вздымалась высоко. Из-за напряжения, на его шее выступила небольшая венка. Что ни говори, но эта сволочь, насилующая сейчас меня, очень красивая... — Блять! Я удивился, потому что на этот раз это сказал не я… Брови Джина нахмурились сильнее. Открыв глаза, он посмотрел на меня. — Джун, я, конечно, понимаю, что при виде меня и у импотента встанет, но не мог бы ты не шевелить им пока! Хотя бы не так резко! — Я не… Я не успел договорить, как Джин, сделав глубокий вдох, слегка приподнялся, после чего медленно опустился. Из него вырвался слабый стон, который какого-то хрена вызвал у меня табун мурашек. Сокджин двигался медленно, с силой зажмурив глаза. Я же не отрывал от него взгляда. Стоит ли говорить, что у меня совсем вылетело из головы, что я должен покрывать старшего матами и пытаться освободиться? Как бы я ни хотел это отрицать, но низ живота все сильнее горел. Это чувство потихоньку затыкало разум, который намекал мне, что сейчас что-то явно шло не так. Могу ли я и дальше все скидывать на физиологию? Потому что мои мысли потихоньку начали заполняться желанием снова услышать стон Джина. Но старший молчал. Слышалось лишь его тяжелое дыхание. Мое сердце начало биться быстрее, дыхание участилось, а температура тела поднялась. И я даже не заметил этого. Я смотрел на грудь Сокджина, на которой виднелись небольшие ссадины, руки, шею, мочки ушей, губы, ресницы. Я нещадно шарил по нему взглядом. Тело старшего, кстати, вполне спортивное. Не настолько, как у меня, но его руки слегка рельефные, а на животе виднеются небольшие кубики. Его плечи широкие, а талия неприлично тонкая. Его выпирающие ключицы все сильнее приковывали к себе мое внимание. Я дернул руку. Меня довольно сильно захлестнуло желание прикоснуться к Джину. Настолько, что на какое-то время я даже забыл, что так-то привязан. Остановившись, старший открыл глаза. — Я думал, ты смирился. Не волнуйся, я во что бы то ни стало заставляю тебя кончить, — он провел языком по нижней губе. — Заткнись! Нет, ну а что я должен был сказать? Не мог же я признаться, что моя рука дернулась, не потому что я хотел освободиться, а потому что я хотел прикоснуться к нему… В таком даже самому себе нельзя признаваться... Ко мне на секунду вернулся разум. Я закрыл глаза. Ну нахрен смотреть на него. От этого только сильнее возбуждаюсь. Хотя с хрена ли, спрашивается. То, что я закрыл глаза, было ошибкой. Потому что я стал сильнее чувствовать, насколько Джин узкий и горячий. Мое сердце совсем стало сходить с ума. Как бы ни старался отстраниться от всего, я все сильнее чувствовал, что мое тело горело, а желание прикоснуться к старшему не только своей нижней частью, становилось все сильнее. Сокджин двигался уже довольно быстро. Его дыхание сбилось. Слушая его дыхание, я представлял, как воздух, вырываясь наружу, касается его губ, делая их еще горячее. Это возбуждало. Я не мог больше этого отрицать. Еще и в памяти внезапно всплыл стон старшего. Это воспоминание пропустило по телу легкий электрический разряд. Интересно, какие стоны будут срываться с его губ, если и он почувствует то же, что чувствую сейчас я? Потому что сейчас Джин не был возбужден. Я стал дергать руки. Мне нужно освободиться! Увидев это, Сокджин снова остановился. Задумчиво посверлив взглядом пару секунд, он внезапно слез с меня. Так! Стоп! Куда! Стоять! Я сильнее стал дергаться. Куда он намылил свою задницу?! Он должен вернуть ее обратно! Когда Джин слез, он снял с меня презерватив. — Если тебе не нравится, то я доведу тебя так, — он снова взял мой член и стал надрачивать, параллельно пытаясь облизывать его языком. Блять-блять-блять! Я не жалел силы, пытаясь вырваться. Ну же, еще чуть-чуть! Джин остановился. Он выглядел немного напуганным, потому что я действительно рвал и метал. Кровать начала как-то странно скрипеть. Слезая с нее, он сделал от меня шаг. — Джун, успокойся, я просто помогу тебе кончить, после чего уйду. Я же вижу, что ты хочешь... Я замер. В моих глазах была злость, которая заставила старшего сделать еще шаг назад. Он серьезно планирует уйти после того, что со мной сделал?! Хрена с два я ему это позволю! — Ты, правда, думаешь, что сможешь просто уйти? — мои губы растянулись в оскале. — Что ж, тогда, хен, беги так быстро, как только можешь. Потому что если я тебя поймаю — тебе конец. Джин, издав какой-то странный писк, кинулся бежать. А все потому что я вытащил одну руку и, схватив ножницы, стал перерезать веревки. Освободившись, я кинулся за старшим. Я не дам ему уйти! Догнал я его только возле входной двери. Он пытался открыть ее и свалить. Голым. Я усмехнулся, наверное, ему и правда страшно. Еще бы, за такое и убить могут. Подойдя к Джину, я приложил руку к двери. Старший застыл. Я видел, как он напрягся. Мой взгляд блуждал по его шее и плечам. Они широкие. Мое возбуждение не проходило ни на минуту. Я хочу почувствовать его тепло. И не только членом. Я хочу услышать, как с его губ срываются стоны. Это главная причина, почему я так вырывался, чуть не сломал кровать и перепугав старшего. Я хотел его. Плевать почему, зачем. Для меня это было уже не важно. Мне в голову ударила сперма. Она полноправно руководила всеми моими действиями. — Ты собрался прямо так выйти? Мой голос заставил его вздрогнуть. Нервно засмеявшись, Джин все же повернулся ко мне. Он снова просто улыбался. — Ну, у меня не было выбора. Джун, только без глупостей. Я смотрел в его глаза. Интересно, у всех педиков они такие красивые? Опустив взгляд ниже, я остановился на его губах. Они пухлые и слегка красные. Старший нервно их кусал, что-то мне говоря. Если честно, я не слышал его слов. Все, о чем я мог думать, так это о своем нестерпимом желании прикоснуться к нему. Но я не торопился. Мое тело горело, член был все еще в боевой готовности, силы воли становилось все меньше, а желания снова ощутить тело старшего больше. Но я не торопился, продолжая рыскать по его телу взглядом. Я остановился на ключицах Джина. По ним отчетливо было видно, что он дышал слишком часто. Мои губы неосознанно растянулись в усмешке. Это пиздец. Сейчас я не понимал не только Джина, но и себя. Да что себя, я не понимал весь этот гребаный мир. Вот почему я до скрипа в зубах хочу этого парня, который сейчас изо всех сил пытался меня успокоить? Это все из-за гормонов? Алкоголя? А может, я просто двинулся из-за всего этого? Мне было плевать. Абсолютно. Причину своего поведения я найду потом. Ведь мое желание было настолько сильное, что я уже мысленно за все этого время взял Джина несколько раз и во всех позах. — Просто избей меня. Я готов. Сопротивляться не буду, — Сокджин закрыл глаза, в ожидании удара. Я медленно поднес руку к шее старшего, слегка сжимая пальцы. Я чувствовал его пульс. Я чувствовал, как сильно он напряжен. Его кожа горячая. Она буквально обжигала меня. Наклонившись, я остановился в паре сантиметров от губ Джина. Блять, даже его дыхание, которое буквально опаляло меня сейчас, сводило с ума! Я провел по его губам языком. Как только старший открыл глаза, я обхватил его голову руками, утягивая в поцелуй. Со временем отстранившись, я встретился с охреневшими глазами Джина. Его глаза, наверное, были в таком же ахуе от происходящего, как и мои, когда я увидел, как он достает из своей задницы анальную пробку. Я усмехнулся. Вот где взять хоть немного самообладания, чтобы не наброситься на него прямо сейчас? Кстати… А зачем оно мне?... Разве это была не его инициатива? Почему я должен сдерживаться? Это его вина. Только его. Обхватив спину руками, я прижал старшего к себе, снова впиваясь в его губы. Отлепив от двери, в которую он впечатывался изо всех сил, я потолкал его к дивану. К хренам все. Пусть вся логика катится этой ночью ко всем чертям. Только этой ночью я не буду ни о чем думать и поддамся своим желаниям, которые появились хрен знает откуда, и которые довели меня уже чуть ли не до безумия. Толкнув на диван, я тут же раздвинул Джину ноги, нависая над ним. Глаза старшего... Ему было страшно. Он, правда, не понимал, что происходит. Наклонившись к уху, я слегка укусил его за мочку. — Что такое? Разве ты не этого хотел? — меня уже чуть ли не трясло от желания наброситься на него. Я сам не понимал, как еще держался. — Ты мне что-то подмешал в пиво? — Если да, то что ты сделаешь? — Джин снова пытался улыбаться, но у него не получалось это делать также беззаботно, как раньше. Я оскалился, смотря на него. — Даже в таком положении ты можешь дерзить? — я наклонился, едва касаясь его губ. — Хен, тебя это когда-нибудь погубит, — в следующую секунду я накрыл его губы своими. И почти сразу вошел в него. Джин замычал в поцелуй. Он дернулся, но я прижимал его к дивану сильно. Мои толчки постепенно набирали темп. Я не разрывал наш поцелуй и не отрывал взгляда от старшего. Я видел, как в его глазах страх сменялся надеждой все же свалить, недоумением и, наконец, смирением. Все правильно, я его не отпущу. Ни за что. Оторвавшись от губ Джина, я спустился к шее. Покрывая ее поцелуями, я одной рукой схватился за его руку, переплетая пальцы и прижимая ее к дивану, второй же скользил по его бедру. Мне сносило крышу от того, что я смог, наконец, притронуться к старшему. Мне должно было быть это все с самого начала противно. Должно было быть, но сейчас я чувствовал, что готов его растерзать. Мне с большим трудом удавалось сдерживать силу в своих руках и тем самым не оставить на его теле новых синяков. А вот скорость я контролировать не мог, буквально втрахивая Джина в диван. Уж простите. Мое сердце и тело сходили с ума. Я не понимал, откуда во мне все эти чувства. До этого у меня пару раз был секс с девушками, но то, что я испытывал сейчас, не сравнится ни с чем. Я никого не хотел так сильно и мне ни с кем не было так хорошо. Я ни на кого не смотрел так, как смотрел сейчас на хена. Я чувствовал каждый его вдох, я видел каждый взмах его ресниц. И я хотел, чтобы и он испытал что-то подобное. Джин закрыл глаза. Его брови были слегка нахмурены. Он, прикусив губу, впился свободной рукой мне в спину. Мои мозги заработали на полную мощь. Я пытался вспомнить, что вообще знаю о сексе между мужчинами. Знал я немного. Только то, что важную роль в этом деле играет простата, и ее нужно найти. Отстранившись, я встал с дивана, за руки поднимая и Джина. Тут же развернув к себе спиной, я поставил его на колени. Снова войдя в него, я прислушивался к хену. Но он по-прежнему не издавал ни звука. Было слышно лишь его частое дыхание. Как бы я ни увеличивал темп, и как бы я его ни снижал, ничего не менялось. Я держал старшего за таз, прижимая его к себе, в то время как сам он чуть ли не лбом упирался в диван. Сил в его руках не было. Я не видел лица Джина. И не слышал его голос. Если приятно только одному в паре, то зачем парни этим занимаются? Добровольно, по крайней мере... Я пока видел только то, что вначале хену было либо больно, либо дискомфортно. Или это я делаю что-то не так? Неужели до простаты так трудно достать? Где она? Может, я что-то путаю, и это так не работает? Что происходит? Я хотел снова поменять позу, но мой взгляд остановился на спине Джина. Она была вся в синяках. Я застыл. Что-то где-то кольнуло. Где-то в районе сердца. Вроде. Или мне показалось... Хрен пойми. Я уже ничего не знал и не понимал. Обхватив грудь руками, я наклонился и стал покрывать спину хена поцелуями. Мои пальцы скользили аккуратно. Я старался водить ими как можно нежнее, боясь напороться на какой-нибудь синяк или ссадину и сделать ему этим больно. — Джун, что ты творишь? Ты... — старший не договорил. Из его рта с шумом вышел весь воздух, когда я, спустив пальцы по животу и проведя ими с внутренней стороны бедра, взял его член. Правильно, если у меня так и не получится достать до простаты, я просто воспользуюсь этим методом. Пока хен не кончит, я его не отпущу. Интересно, если я ему скажу об этом, это как-нибудь мне поможет?… Встав с дивана, я взял Джина за плечи и повел его обратно в спальню. Пока мы шли, я покрывал его шею поцелуями. Повернув к себе лицом, я толкнул хена на кровать. Согнув его ноги в коленях, я хотел снова войти в него, но внезапно застыл. Джин до сих пор не открыл глаза. А его губы… Они были все искусаны. Причем виднелась даже кровь. Какого хрена? Я перестарался? Ему было настолько больно? Почему он не сказал? Не вырывался? Не сопротивлялся? Я не знаю, почему меня вдруг накрыла паника. Взяв за плечи, я слегка тряхнул Джина, стараясь таким образом заставить хотя бы открыть глаза. — Хен, ты в поряд... Слова застряли в горле. Как только Джин открыл глаза, я думал, что коньки отброшу из-за новой волны электрического разряда по телу. Взгляд хена был разомлевшим, томным и просто переполнен возбуждением. Я не думал, что увижу такой взгляд у старшего. И я не думал, что он настолько произведет на меня впечатление. Наклонившись, я остановился в сантиметре от губ Джина, ожидая, когда тот перестанет их кусать. Пару секунд подумав, Джин все же расслабил губы. И я тут же накрыл их своими. Я скользил по ним аккуратно. Чувствовался вкус крови, но я не обращал на это внимания. Я лишь смотрел в глаза хена, которые смотрели на меня в ответ и будто о чем-то просили. Углубив поцелуй, я снова чуть не лишился разума, так как мне, наконец-то, позволили это сделать. Я аккуратно вошел в Джина. Первый же толчок чуть меня не убил. Серьезно. Как только я стал двигаться, старший издал стон в поцелуй. Это вызвало в моем теле очередную электрическую волну, которая, добравшись до сердца, не жалея, со всей силы шарахнула по нему. Я тут же увеличил темп. Из старшего вырывался один стон за другим. Они окончательно снесли мне крышу. Я чувствовал, что долго такими темпами не продержусь. Но.. Как только я разорвал поцелуй, он тут же с силой закусил губу и снова замолчал. Блять, я его придушу! Не говорите мне, что он все это время таким способом старался не издавать ни звука?! Я чуть кони тут не двинул, пытаясь хоть как-то сделать ему приятно, а он все это время сдерживался! Нет, он точно ненормальный! Кто так вообще делает? Как только все закончится, я его своими руками прибью! Я даже не обратил внимания на то, что хочу прибить хена не за то, что он все это начал, а за то, что он, блять, сдерживал стоны! Это пиздец! Где та самая точка невозврата, после которой жизнь у людей рушится, и они становятся потерянными для общества? Наверное, весь спектр моих эмоций отразился на лице, потому что я видел, как губы Джина начали растягиваться в улыбке. По его глазам я понял, что он снова хочет сморозить какую-то хрень. Я положил руку на шею хена. Медленно поднимая ее выше, я остановился только тогда, когда мой большой палец коснулся его губ. Слегка надавливая, я заставил его разжать зубы. Упершись локтем в матрас и не выпуская пальца изо рта старшего, я снова начал двигаться. Это было пиздец как неудобно, но я забыл обо всем, кода услышал протяжный, ничем не приглушённый стон Джина. Нет, это все, это край. Я свободной рукой вцепился в его член. Тело начинало потихоньку трясти, а низ живота гореть все сильнее. Но прежде чем я успел почувствовать разрядку, первым ее достиг Джин. Убрав мою руку от своего лица, он приподнялся и, обхватив мою шею руками, впился в губы, прижимаясь ко мне изо всех сил. Его тело пробивала мелкая дрожь, а сам он выпускал такие стоны, которые вызывали по мне табун мурашек. Мы кончили практически одновременно. За все это время я не чувствовал усталости, но когда все закончилось, она накатила с невероятной силой. Я не мог даже слегка пошевелиться, поэтому просто лег на Джина, придавливая его всем своим весом. Хен тут же закряхтел. Мы лежали так какое-то время. Глаза начали слипаться. В какой-то момент я чуть не отрубился, но голос старшего привел меня в чувство: — Джун, я все понимаю, ты устал… Но… Не мог бы ты все-таки вытащить его? Я приподнялся, заглядывая в глаза хена. — Ты ведь понимаешь, что сам во всем виноват? Ты и алкоголь. Не спрашивай меня ни о чем, а я не буду спрашивать тебя. До того, как взойдет солнце, просто оставим все как есть и не будем ни о чем думать. — Я и не собирался ни о чем тебя спрашивать. Это все не важно. Мне хотелось снова лечь на него, так как лежать так было вполне удобно, но, заметив это, Джин уперся руками мне в грудь. Его брови были слегка нахмурены. — Джун, ты ничего не забыл? Я начал мысленно перебирать в голове, что мог забыть. Но хен мне помог. — Вытащи, его уже! Добровольно-принудительно я все же слез с Джина. Нужно ополоснуться и лечь спать. Старший, поднявшись, стал собирать свою одежду и натягивать на себя. — Ты прямо так будешь ложиться? Не хочешь сходить сначала в ванную? — Нет. Я ухожу, — Джин застегнул ремень на джинсах. — Ты ведь сказал, что не хочешь ночевать дома, — мои брови нахмурились. — Я передумал. Я очень хочу домой, — старший оторвал от своей одежды взгляд и посмотрел на меня. На его губах снова была улыбка. Во мне начала закипать злость. Я понимал, что для нас обоих будет лучше, если он уйдет. Но я не хотел этого. Я думал, что он останется, и завтра мы со всем разберемся. У меня было столько к нему вопросов. А он просто решил свалить. После проведённой с ним ночи я, естественно, не думал, что мы будем встречаться. С чего бы? Это было случайно. Из-за алкоголя или хрен пойми чего, но случайно и один раз. Больше это абсолютно точно не повторится. Но… До завтрашнего дня старший должен остаться рядом, чтобы, когда я пришел в себя, то смог бы его расспросить о таком странном его поведении. Ну или убить за то, что, предварительно напоив, совратил меня. Я не решил, зачем конкретно, но хен абсолютно точно должен остаться! Подойдя, я схватил Джина за руку и потащил за собой. Зайдя вместе с ним в душевую кабину, я включил воду. Джин послушно стоял под струей воды и позволял мне стягивать с себя одежду. Прежде чем начать ее снимать, я убедился, что хен полностью промок. Избавившись от нее, я аккуратно мочалкой стал протирать его тело. Помывшись и вытеревшись, я вывел Джина из ванной. Я ни на минуту не отпускал его руку, боясь, что как только отпущу ее, он снова попытается сбежать. Я уже понял, что бегать голым его совсем не смущает. Взяв с дивана одеяло и подушку, я вместе с хеном зашел в спальню. Закутав в одеяло так, чтобы он не мог и пальцем пошевелить, я уложил его на кровать к себе спиной и, накрывшись одеялом, стиснул его руками и ногами, прижимая к себе. Меня конкретно так вырубало, но я боялся, что как только усну, старший уйдет. — Весь этот год мне было так страшно, — голос Джина буквально выдернул меня из полудрема. Он впервые заговорил за это время. — Мне страшно, но я улыбаюсь. Я не хочу показывать свой страх. Ведь это означало бы, что я сдался и сломался, — хен ненадолго замолчал. — Я пришел к тебе, потому что ты один меня не пугал. Но, Джун, сейчас я очень тебя боюсь. Настолько, что у меня не получается это скрыть. — Мы со всем разберемся завтра, — я с трудом мог говорить, так как сознание все же иногда будто проваливалось в сон. — Ты ведь этого и хотел. Было бы лучше, если бы я тебя избил? Все же не выдержав, я уснул. Мне показалось, что прежде чем провалиться в сон, я услышал фразу хена — «Да, ты должен был меня просто избить». Но я не был уверен. Это могло мне и присниться. Открыв глаза, я первым делом увидел пустое одеяло рядом с собой. Джина не было ни в гостиной, ни на кухне, ни в ванной. Он ушел, прихватив кое-какую мою одежду, так как его все еще была мокрая. Я удивился, насколько сильным было мое разочарование. Все воскресение я был как на иголках. Мне с трудом удалось дождаться понедельника. В универ я залетел тогда, когда еще никого не было. Я не знал, что бы сделал, увидев Джина, но... Хен не пришел. Он не пришел и на следующий день. И даже через день. В пятницу Сокджин забрал свои документы из универа, а в воскресение, придя от меня, он просто взял и уехал. Я узнал об этом только через несколько дней. Он просто свалил, оставив меня в одиночку разбираться с этим ворохом непонятных для меня чувств, которые буквально сжирали меня изнутри. Я не понимал, что со мной происходит. Я не мог больше скидывать все на алкоголь. Я не мог больше ничем объяснить свои чувства. Я не мог понять, почему, даже протрезвев, я все еще хочу прикоснуться к хену. Почему он снится мне каждую ночь. И почему у меня, блять, перестал вставать на девушек! Если однажды я его встречу, если мы столкнемся на улице, если я его увижу, если я его, блять, поймаю — я собственными руками придушу этого педика! Поэтому ему лучше никогда не попадаться мне на глаза!