Если я тебя поймаю

Когда все началось? Кажется, за неделю до того, как все это случилось… Я никогда не задерживал на нем свой взгляд дольше трех секунд. Я никогда не обращал на него внимания. Я не замечал его. Я предпочитал думать, что его просто нет. Но после того случая, после того, как я впервые ему помог, все покатилось к чертям. В тот день я куда-то шел. Возможно, в столовую или в кабинет, или еще куда. Я уже не помню. События, случившиеся после этого, вытолкнули из моей памяти такую ненужную информацию. Внезапно из-за угла на меня кто-то вылетел. От столкновения я не пострадал. Сам же налетевший на меня, не удержавшись на ногах, восседал на полу. — Я тебя не ушиб? — на меня снизу вверх смотрел Джин. Он дышал тяжело. На этот раз мой взгляд задержался на старшем дольше положенного времени. А все потому что мне показалось, что в его глазах я увидел страх. Всегда, когда мой взгляд проскальзывал мимо него, я видел на его лице улыбку. Это впервые, когда на нем отразилось что-то другое. Пусть даже и на секунду. Мне стало интересно, что его так напугало. Не знаю, почему меня это зацепило, но на этот раз я не отвел от него взгляда. Я лишь мотнул головой. — Супер, — он, улыбнувшись мне, подскочил. — Если кто будет искать самого красивого человека на земле, то скажи, что он побежал туда, — указав рукой прямо перед собой, старший развернулся и кинулся бежать в противоположную сторону. Как только он скрылся за углом, ко мне подбежали два парня. — Блять, ну и где он? — один из них согнулся пополам, пытаясь отдышаться. — Откуда мне знать? Я давно его потерял. Думал, ты знаешь, — второй вертел головой, пытаясь решить, в какую сторону нужно бежать. — Гейские флюиды выдадут его! Я его по запаху, блять, найду! — первый, наконец, выпрямился. — Ты в курсе, что это отвратительно звучит? — второй посмотрел на первого. Я прошел мимо них. Какого-то хрена все это время я стоял и слушал их разговор. — Намджун, ты видел, куда он побежал? — ко мне обратился тот, у кого нюх на гейские флюиды. Что ж, раз он его по запаху может найти — пусть ищет. Я указал в противоположную сторону от той, в которую побежал Джин. Эти двое тут же сорвались с места. Я вздохнул. Во мне с чего-то вдруг появилось раздражение. Когда им уже надоест? И когда Сокджин перестанет их провоцировать? Я ничего не имел против его ориентации, пока это не касается меня. Но других это почему-то волновало. Прошел почти год, а жизнь в универе тише не стала. Даже если я и не смотрел на него, это не означало, что я его не слышал. *** В воскресение я пошел в клуб с друзьями. Там должна была выступать какая-то группа. Я ее не знал, но Сону и Бонгю, с которыми я постоянно зависал, буквально за шкирку вытащили меня из дома. В принципе, я был и не против. Лишний повод выпить баночку пива и расслабиться. В клубе было много народу. Мы еле протиснулись к сцене. По ушам била не только музыка, но и ор рядом стоящих людей. — Как думаешь, может, он мазохист? — Бонгю ткнул меня в бок, показывая на Джина. Старший стоял в толпе, танцуя и крича вместе со всеми. — Оставь ты его в покое, — я отпил пива из банки. — Такие, как он, должны сидеть дома и носа на улицу не высовывать, — закусив губу, Бонгю как-то нехорошо оскалился. Я ничего не стал отвечать. В вопросе с Джином я придерживался нейтралитета, предпочитая ни во что не вмешиваться. Это не мое дело. Но вот Бонгю, видимо, был другого мнения. За весь вечер он не сводил с Сокджина взгляда. До этого я как-то не замечал, что старший его настолько интересует. На следующий день Джин не появился в универе. Это я понял по слишком спокойной обстановке. Он пришел только через два дня. У нас была совмещенная лекция с группой старшего. Перед ее началом Джин оповестил всех о своем приходе. Зайдя в кабинет, он застыл. Его голос разнесся по всей аудитории: — Ну что, скучали? Без меня вам тут, наверное, скучно было. В него тут же что-то прилетело. Я не успел разглядеть что, но Джин был весь мокрый. Он усмехнулся. — Вижу, что скучали. Стесняюсь спросить, вы два дня эту хрень с собой таскали? — отжав низ футболки, он просто прошел на свое место. — Тебе не кажется, что это все детсадом попахивает? — я обратился к рядом сидящему Бонгю. У меня и раньше промелькали такие мысли, но я гнал их прочь, говоря себе, что мне нет до этого дела. — А по-моему, это забавно. Кстати, — Бонгю, который также сверлил старшего взглядом, посмотрел на меня, — это ты его сейчас защищаешь? Я не стал ничего отвечать, снова посмотрев на Кима, который сидел на пару рядов ниже. Прежде чем он успел сесть на свое место, я заметил, что у него была опухшая губа и царапина возле брови. Он поэтому не появлялся? — Раз у нас сегодня на лекции столько народу, перед тем, как начать, я проведу небольшой опрос, — в кабинет зашла преподаватель. — Опрос анонимный, так что не переживайте. Вам нужно написать, как вы относитесь к однополым отношениям. — Учитель, а как к ним относитесь вы? — из зала донесся женский голос. — Как по мне — это болезнь. А всякую болезнь нужно лечить, — женщина, кинув на Джина короткий взгляд, села за свой стол. — Но вам нужно написать свое мнение. У вас десять минут. Разве это не слишком? Она же преподаватель… Я кинул взгляд на Сокджина, но он никак не отреагировал на ее слова. Он даже не посмотрел на нее, начав сразу что-то писать на листке бумаге. Даже мне от ее слов стало как-то не по себе. Что же чувствует он? Я впервые об этом задумался. Когда только началась вся эта травля, я думал, что долго это не продлится, и всё скоро забудется. Они быстро потеряют к Джину интерес. Но… Это продолжалось не один месяц, и ненависть к нему не утихала. Иногда складывалось впечатление, будто кто-то специально подогревает к нему интерес. Я не вмешивался во все это и ни разу не заговорил с Джином. Я не зацикливал на нем своего внимания, но это не означало, что я не замечал происходящее вокруг него. Что бы ни случалось, он всегда улыбался. Наверное, у него и правда с головой что-то не в порядке. Любой бы двинулся уже за это время. Он же терпел это день изо дня. — Как ты смотришь на то, чтобы закрыть его в кладовке на третьем этаже? На ночь? — Бонгю скалился, смотря на Джина. Мы сидели в столовой. С той лекции прошла пара дней. И сегодня Джин почему-то решил поесть вместе со всеми. — Он ведь пропустил два дня. Разве ему не нужно наверстать? Я ничего не ответил, продолжая сверлить старшего взглядом. Какого хрена он сюда приперся? Разве не понимает, чем это для него обернется? — Сону, как думаешь, почему он не переедет? Оторвавшись от еды, Сону недоуменно посмотрел на меня. — Не знаю точно, но вроде он не может из-за матери. Я в очередной раз замолчал, снова уставившись на старшего. Тот сидел и ел в одиночестве, улыбаясь и подмигивая мимо проходящим парням. Девушек он пропускал. Вот что он, блять, творит?! Зачем?! Внезапно я увидел рядом с Сокджином Бонгю. За своим наблюдением за старшим, я не заметил, как он встал и куда-то пошел. Проходя за спиной Джина, его руки дернулись, и вся еда, которая была у него на подносе, оказалась на одежде старшего. — Извини, я не специально, — губы моего друга растянулись в оскале. — О, не переживай, — Джин повернулся к нему, убирая со своих штанов рис. — Меня и не таким способом закадрить пытались. Но и ты меня извини, ты не в моем вкусе. Мордашкой не вышел, — он улыбнулся. Пиздец... Бонгю еще и пошевелиться не успел, как я уже кинулся к нему. — Что сказал? Повтори? — он схватил Джина за грудки. В его глазах была ярость. — Вот, еще и глухой. У нас точно ничего не получится. Прежде чем Бонгю успел замахнуться, я подлетел к нему, и, скрутив руки за спину, стал оттаскивать его от старшего. — Джун, блять, пусти! Я урою его! Блять, пусти, сказал! Когда я вытащил его из столовой, он, вырвавшись, окинул меня злобным взглядом и, ничего не сказав, просто ушел. Что-то я устал за эту неделю. В субботу вечером точно напьюсь. Но до вечера еще нужно было, блять, дожить! Я не знаю, что с этой долбаной неделей не так! В субботу нам с утра поставили две лекции. Идти мне на них не хотелось, но, пересилив себя, я дотащил свою тушку до универа и послушно усадил ее за парту. Я даже старался делать вид, что более или менее слушаю то, что рассказывал нам преподаватель. У нас снова была совмещенная лекция с группой Джина у той же самой гомофобной женщины. Наши группы были единственными в этом здании. Либо все вдруг резко решили забить на учебу, либо мы самые любимые студенты у преподавателей и должны батрачить лишь с одним выходным. — Раз вчера не получилось, я запру его сегодня, — Бонгю посмотрел на меня. — Или ты против? — в его глазах появился нехороший блеск. — Мне плевать, делай что хочешь, — я лег на стол, отвернувшись от него. Все, о чем я сейчас думал, так это как побыстрее напиться. Непонятно откуда взявшаяся усталость все сильнее давила. Перед второй лекцией был получасовой перерыв. Но, пролежав на парте минут десять, я решил все же выйти, потому что Бонгю со своим Джином вконец меня заебал. Какого хрена он на нем так помешался? Я, правда, не мог вспомнить, говорил ли он о нем до этого так же много, как сейчас. Это раздражало. Я зашел в туалет. — Ты сейчас где? — там стоял парень, который разговаривал с кем-то по телефону. Сделав свои дела, я стал мыть руки. — Подходи сюда. Вместе пойдем. Да. Он сейчас на улице возле склада с инвентарем. Да. Отправим его еще на пару дней на больничный, — парень заржал. — Я не знаю, кто это был, но в прошлый раз этому педику вроде сильно досталось. Блять! Как же меня сегодня все заебало! Почему всем так понадобился Джин? Или он всегда пользовался такой популярностью, просто я не обращал на это внимания? Во мне закипать злость. Я нейтрально относился к старшему, но сейчас я всей душой его ненавидел. Я практически бежал к выходу, проклиная всех и вся. Раздражало все. Нет, не могу больше. Плевать, пойду домой. Напишу потом Сону или Бонгю, чтобы забрали мои вещи. Я, правда, ненавидел каждого в этом гребаном мире. Внезапно мои ноги застыли. Какого хрена я делаю возле склада? Чтобы свалить, мне нужно было идти в другую сторону... Я только хотел уйти, но в последний момент увидел Джина. Старший сидел на скамейке ко мне боком. В руках у него была какая-то книга. Его лицо расслабленное. На нем не было той улыбки, которую он показывал каждому встречному. Сам не зная почему, я замер. Я и раньше замечал, что он красивый, но я никогда не всматривался в него так пристально. Его черты лица идеальные, неприлично идеальные. Именно из-за таких, как он, и возник вопрос «Почему все красивые парни геи?» Закрыв глаза, Джин устало стал разминать шею. На улице прохладно, но его кофта расстегнута. Она немного съехала с плеча, и я мог видеть его выпирающие ключицы. Чуть выше них были видны небольшие синяки. Словно кто-то пальцами впивался в его шею. Я только сейчас обратил внимание на то, что до этого он ходил все время в застегнутой до конца кофте с высоким воротом. Джин положил книгу на колени и, подняв руки, стал потягиваться, разминая и их. Из него вырвался стон. Из-за которого у меня кого-то хрена по коже пробежался холодок. Выдохнув, старший устало протер глаза, из-за чего они слегка покраснели. Закусив губу, он взял книгу и снова уставился в нее. Сокджин улыбается постоянно. Что бы ни случилось. Смотря на него, иногда я думал, улыбался ли он когда-нибудь искренне? Если нет, то как выглядит его настоящая улыбка? И буду ли я ее ненавидеть так же, как я ненавижу ту, что он показывает всем? Сейчас же Джин выглядел расслабленным. В нем что-то изменилось. Я не знаю, что конкретно, но он выглядел по-другому. И этот его вид заставил меня забыть, что еще пару минут назад я ненавидел его всем сердцем. Я медленно стал обходить его, стараясь не издать ни звука. Я не понимал, какого черта творю, но передо мной стояли синяки на шее старшего, а в ушах звучал голос того парня из туалета. Подойдя к Джину достаточно близко, я остановился. Убедившись, что рядом никого нет, я сделал глубокий вдох. Блять, и что я творю? Нужно действовать быстро. Обхватив рукой за талию, я второй рукой зажал Джину рот. Потянув на себя, я заставил его встать. Из него тут же вырвался стон, из-за которого я чуть его не отпустил. Скорее всего, я задел синяк. И он был на животе. Но пути назад не было. Его голову я прижимал сильно, но вот руку, которая обвивала живот, ослабил, как мог. Я потащил старшего к складу. На мое счастье, Джин не сопротивлялся. Он лишь вцепился в мою руку, которая затыкала его рот. Дверь у склада была открыта. Я знал, что днем он не запирался. Затащив туда старшего, я ногой кое-как прикрыл за нами дверь. Спрятавшись за высоченную гору матов, я замер. И почти сразу снаружи послышались голоса. Слов разобрать было нельзя, но и так понятно, кто это был. Я приложил к губам старшего и вторую руку, прижимая его к себе сильнее, боясь, что он не так все поймет и начнет вырываться. А сказать, что происходит, не мог, так как не хотел себя раскрывать. Не знаю, понял ли Джин, но он стоял спокойно и не пытался освободиться. Я лишь чувствовал, как сильно бьется его сердце. И его руки поверх моих... Они слегка дрожали... Я никогда не был к нему так близко. Я думал, что у меня будет отвращение от одного его прикосновения, но ничего такого не было. Я лишь чувствовал тепло его рук и горячее дыхание, которым он обдавал мои пальцы. Наклонившись к шее, я медленно вдохнул его запах. Мне вдруг стало интересно, правда ли он излучает какие-то особенные флюиды, по которым его можно легко найти. Но… Ничего отталкивающего я не почувствовал. Лишь еле уловимый запах мяты и чего-то еще… Запах приятный и какой-то знакомый. Что же это? По шее старшего пробежались мурашки. Видимо, он почувствовал мое дыхание. Это почему-то заставило меня слегка улыбнуться. Я даже не сразу заметил, что уголки моих губ какого-то хрена были выше, чем нужно. От всего этого меня отвлекли приближающиеся голоса. Когда дверь открылась, Джин вздрогнул. Я также напрягся. Что делать, если нас обнаружат, я не знал. Я даже не знал, какого черта меня вообще так переклинило, что мне захотелось помочь старшему. — Здесь нет никого. Я тебе говорил, чтобы ты шевелился быстрее! Он ушел! После того, как дверь снова закрылась, я подождал еще какое-то время, прежде чем отлепиться от стены, в которую впечатывался вместе с Джином. Подойдя к двери, я прислушался. Была тишина. Я посмотрел на старшего, который все еще был в моих руках. Он по-прежнему не предпринимал и малейшей попытки вырваться. Во мне снова появилось небольшое раздражение. Нет, для меня это было хорошо, я лишь надеялся, что он не всегда вот так застывает, просто позволяя себя избивать. Но сейчас не время об этом думать. У меня была проблема поважнее. Как мне, блять, уйти так, чтобы старший не понял, что это я?! Мои мозги начали работать на всю мощь, пытаясь вычислить, сколько мне понадобится времени добежать до угла здания. Пиздец, что делать-то?! Набрав в грудь побольше воздуха, я довольно сильно толкнул Джина от себя и, прежде чем он успел повернуться, скрылся за дверью, прижимаясь к ней спиной. Так. Я выбрался. Что дальше? Сейчас я был очень напуган тем, что старший может меня увидеть. Но, на мое удивление, Джин не пытался открыть дверь. Я неуверенно отлепился от нее. Было по-прежнему тихо. Секунду подумав, я кинулся бежать. Только когда я вылетел за пределы универа, то смог выдохнуть. Тупо. Очень тупо. Но, блять... Это все мое объяснение всей этой ситуации. Такое же тупое, как и вот это вот все. Я с раздражением взъерошил свои волосы. Ладно. Плевать, что это было, но это точно больше не повторится. Мне не нужны проблемы. А их у меня будет хренова туча, если хоть кто-то узнает, что я помог старшему. Мне хватило того случая в столовой, после которого Бонгю мне два дня мозги ебал. Достав телефон, я набрал номер: — Сону, я ухожу. Забери мои вещи. Позже подойду к тебе. Сбросив вызов, я пошел домой. Я, правда, надеялся, что оставшийся вечер пройдет спокойно. *** До самого вечера я ничем не занимался. Все мои дела состояли из просмотра телевизора и прослушивания музыки. Идеально. Во мне даже закралась мысль вообще никуда не идти. Сидеть на диване в пледе с миской попкорна и смотреть боевик — что еще для счастья надо? Я посмотрел на часы. Маленькая стрелка подходила к семи. Мы договорились встретиться в восемь, но меня и правда подмывало позвонить друзьям и сказать, что сегодня я не приду. Через какое-то время я снова посмотрел на часы. Было ровно семь. Я перевел взгляд обратно на экран телевизора. Через пять минут мои глаза снова смотрели на стрелки. Уже поздно... И завтра воскресение... Завтра выходной... У всех... Многие заведения будут закрыты... Потому что людей там не будет... Здания будут пустыми... До понедельника... Я заставил себя снова смотреть в телек, но… Через десять минут я понял, что все это время смотрел куда-то сквозь экран. Скинув с себя плед, я поставил миску на стол и, согнувшись, схватился руками за голову, запуская пальцы в волосы. Застонав, я с силой начал их взъерошивать. Какого хрена я об этом думаю? Мне нет до этого дела! Меня это не касается! Передо мной почему-то всплыла сцена на складе, когда руки старшего слегка дрожали. Его промелькнувший при нашем столкновении секундный страх. И его спокойное выражение лица, когда он читал книгу. Как же было круто, когда я не обращал на это все внимания! Пытаясь себя успокоить, я задержал дыхание. Нужно думать о чем-то другом. Когда воздуха в легких стало не хватать — я с шумом выдохнул. Блять! Резко подскочив, я схватил диванную подушку и с силой запустил ее в стену. Надев куртку, я вышел. *** Я стоял возле универа уже довольно долго. На самом деле, я не был уверен, что Бонгю все же осуществил свою угрозу, но если он все-таки запер старшего... Это перебор... Он же тогда пробудет там до самого понедельника. Это неправильно. Внезапно телефон в моем кармане завибрировал, заставив меня вздрогнуть. Достав его, я увидел, что мне звонил Бонгю. Отвечать я не торопился. — Мне даже как-то обидно, что ты меня так в открытую динамишь, — я вздрогнул, услышав возле своего уха голос самого Бонгю. — Джун, что ты тут делаешь? — То же я хотел спросить и тебя, — я старался не показывать, что чуть инфаркт не словил от такого внезапного появления друга. — Ты когда успел подраться? — я смотрел на его губы. На них была кровь. — Будет слишком странно, если я скажу, что она не моя? — усмехнувшись, он вытер ее большим пальцем. — Я шучу. Кое-что не поделили с братом. Ну, что, пойдем в клуб? — взяв за плечи, он потолкал меня подальше от универа. Я же и не сопротивлялся. Весь вечер Бонгю не сводил с меня взгляда. Что-то в нем было странное. Но я, если честно, и думать об этом забыл, когда стал вливать в себя четвертую банку пива. Я старался заглушить этим свои мысли, которые постоянно возвращались к Джину. Я не понимал, почему вообще сорвался тогда и побежал к универу. Какое мне до него дело? Правильно, мне плевать на него и все, что с ним связано! Плевать-плевать-плевать! Я с силой сжал банку в руках, сминая ее. Я чувствовал, что начинал злиться все сильнее, потому что старший не собирался покидать мои мысли. Наверное, мне его жаль, поэтому моя совесть не дает покоя. Я слишком хороший, надо с этим завязывать. Это все выйдет мне боком. — Что такое? — Бонгю смотрел на меня. — Переживаешь за того гомика? Я оторвал взгляд со смятой банки в своей руке. — Мне поебать на него. А вот почему ты о нем постоянно говоришь? — я почувствовал, что злость во мне закипела с новой силой, как только был упомянут Сокджин. Она почти полностью перекрыла чувство опьянения. — Ты только о нем, блять, и говоришь! — я моментально забыл, что старался себя успокоить. — Мне похуй на него, — глаза Бонгю буквально прожигали меня. — Но ты… — он оскалился. — Может, ты такой же, как он? Помнишь то фото, с которого все началось? Думаешь, тот парень единственный? Сколько в нем уже побывало и сколько побывает еще? Хочешь быть одним из них? Я молчал, сильнее сжав руку, в которой была банка. Ее края вонзились в кожу, но я этого просто не чувствовал, лишь сильнее сминая ее. Костяшки моих пальцев побелели. Я чувствовал, что в любой момент могу сорваться. Бонгю же как будто специально проверял мои нервы на прочность. Смотря на меня, его губы растянулись еще шире. — Джун, какого хрена ты делал возле универа? Его спасать прибежал? Ну как? Спас? — он на пару секунд замолчал. — Я знаю, что нет. Потому что ты опоздал. Я не особо понял смысл последней фразы, но именно она почему-то была последней каплей. Я не выдержал. Злость совсем снесла мне крышу. Подскочив, я схватил Бонгю за грудки, после чего с размаху ударил его по лицу. — Ну что, теперь на тебе твоя кровь? — я смотрел на его разбитую губу. Богню мне ничего не ответил, лишь снова растягивая губы в ухмылке. Я хотел схватить его и врезать еще раз. Я хотел стереть эту ухмылку. Она раздражала больше, чем нисходящая улыбка на лице Джина. Но вовремя подоспел Сону, вклиниваясь между нами. — Я вас правильно понял — вы сейчас сретесь из-за того, что не можете понять, кому больше похуй на нашего студенческого гомика? — Сону переводил недоуменный взгляд с меня на Бонгю. — Мы не срались, — Бонгю протянул мне пиво. — Это недопонимание, правда, Джун? — он улыбнулся. — Правда, — кинув на стол залпом опустошенную банку, я развернулся и пошел к выходу. Не нужно было столько пить. Меня немного вело. Выйдя на улицу, я набрал в грудь побольше воздуха, после чего ненадолго замер. Выдохнув, я немного успокоился. Что меня так разозлило, я и сам не понял. Но одно я знал точно — мне нужно перестать думать о Сокджине. Все ведь так хорошо было раньше. Мне снова лишь нужно не обращать внимания на его существование и не смотреть на него дольше трех секунд. Я шел медленно. Ветер обдавал мое лицо. Было прохладно, но именно это мне сейчас и нужно было. Мне нужно было остыть. Через десять минут я совсем успокоился. Старший больше не занимал мои мысли. Я поверил, что смогу вернуться к тому, что было раньше. Почему я вообще потерял из-за него хладнокровие? Мне плевать на него. Я отношусь к нему нейтрально. Я его не трогаю, и он не должен трогать меня. Нужно будет извиниться потом перед Бонгю. Постепенно я все больше начинал чувствовать, что с выпивкой все же переборщил. Голова раскалывалась. Крыша ехала все сильнее. Обычно такие встречи с друзьями заряжали меня энергией на неделю. Но сегодня явно не тот день. Еще, блять, и света в подъезде, как на зло, нет! Стоит ли упомянуть и свой разрядившийся телефон? Почему именно сейчас, когда мне и при ярком освещении нужна полная концентрация, чтобы не наебнуться на ровном месте? Но светом все не ограничилось. Кто-то там наверху, видимо, подумал, что я мало страдал за свои двадцать лет, поэтому он решил к хренам пустить мою жизнь под откос. — Сокджин-хен?