Если я тебя поймаю

— Намджунииии. Я повернул голову на голос. Мне издалека махал Джин. Он улыбался. Чем ближе старший ко мне подходил, тем больше матов возникало в моих мыслях. — Не думал, что увижу тебя здесь, — хен остановился напротив меня. Я молчал. — Ты в порядке? — улыбка исчезла с его лица. — Выглядишь не очень. Ты настолько зол? Извини. Я не должен был тогда к тебе приходить. Все это время я жалел о том вечере. Наверное, я здорово тебе психику подпортил… Сокджин стал нервно кусать губы. Я же по-прежнему молчал и смотрел на него. — Я поэтому и пришел к тебе, как только узнал, что ты меня ищешь, — старший снова слабо улыбнулся. — Здесь нет людей, поэтому ты можешь выместить на мне свою злость. Тебе сразу станет легче, — закрыв глаза, он слегка нахмурил брови. Я видел, как он напрягся. Я не шевелился и просто смотрел на Джина. Сердце стало рваться из груди, как только я услышал его голос. Лицо хена было чистым. Это впервые за долгое время, когда оно было не в ссадинах, кровоподтеках или синяках. Я опустил взгляд на его шею. На ней тоже больше не было следов от пальцев. Это и понятно, ведь я не видел его три месяца. Я думал, что когда увижу Джина, то мне станет легче, но… Не знаю почему, но я почувствовал странные, довольно болезненные уколы в сердце. Так как я не шевелился довольно долго, хен открыл один глаз и посмотрел на меня. Но он тут же испуганно закрыл его обратно, когда увидел, что я сделал к нему шаг. Что бы я ни делал с Сокджином, он никогда не сопротивлялся. Не скажу, что мне это не нравилось, но в то же время это и злило. Я почему-то думал, что он ведет себя так со всеми, просто позволяя измываться над собой. Он не должен себя так вести. Подойдя, я положил руки на плечи Джина, почувствовав при этом, как тот слегка вздрогну. Но даже так он по-прежнему просто стоял. Проскользив одной рукой к его шее, я легка сжал пальцы. Его пульс частый. Ему настолько страшно? Я не знал, что чувствовал. Наверное, все и сразу — трепет от того, что старший был так близко, облегчение, что я нашел его и смог увидеть, легкое возбуждение от прикосновения к нему, счастье, что он сам захотел встретиться со мной, злость, что он заставил меня пройти через все это, раздражение, что он просто стоит в ожидании, когда его изобьют и разочарование, что чувства, которые я испытывал до этого к хену, не прошли при виде него, а только усилились. Все это бурлило во мне. Иногда одно чувство брало вверх над другими. Иногда они смешивались, вызывая внутри меня бурю, которую я не понимал, но которая чуть ли не разрывала меня на части. Все это происходило за какие-то считанные секунды. Это все очень сбивало с толку. Я не понимал свои чувства, поэтому не знал, что должен сделать — убить Джина, обматерить его или же просто отпустить с миром. Но все это стало неважно в тот момент, когда старший открыл глаза. Заглянув в них, разрывающая меня буря исчезла, а сердце замерло. Я отпустил его шею и тут же, обвив за талию, прижал к себе, впиваясь в губы. Я скользил по губам хена. Мое сердце готово было взорваться от того, что я снова чувствовал его тепло. Тепло, которое я безжалостно пытался стереть из своей памяти в первые недели после его исчезновения. Тепло, которое я в последнее время стал потихоньку забывать. Тепло, которое сейчас заставляло мое сердце трепетать, растворяя всю ту боль, которую я испытывал эти три месяца. Как давно я хотел ощутить вкус губ старшего в реальности. Все это время я мог видеть его только во снах. Все это время я мог прикасаться к нему только в своем воображении. И сейчас он здесь. Глаза Джина были такими же охреневшими, как и в первый наш поцелуй. Как и тогда, я чувствовал, что готов растерзать его, но… Хен уперся руками мне в грудь, слегка отталкивая меня. Мне не хотелось разрывать поцелуй, но, приложив титанические усилия, я все же отстранился от старшего и отпустил его. Уши Сокджина горели, а сам он не мог посмотреть мне в глаза. Он сделал от меня пару шагов. — Я, конечно, понимаю, что в меня сложно не влюбиться, но… Джун, в тот вечер… — его голос сорвался. Он слегка кашлянул, прочищая горло. — Я тебе нравлюсь? Я ничего не отвечал, поэтому Джину все же пришлось поднять глаза и посмотреть на меня. Наверное, он все понял по моему взгляду, так как сам он как-то вдруг резко побледнел и сделал еще шаг назад. — Джун, если бы я знал, что так получится, то не приходил бы к тебе. Мне, правда, очень жаль. Я выбрал тебя, потому что подумал, что за такое ты, по крайней мере, не убьешь меня, как если бы я сделал это с кем-нибудь другим... Ты один не показывал отвращения ко мне... Я... Я подумал, что тебе меня жаль, поэтому ты не будешь избивать меня слишком сильно, после того, как я отпустил бы тебя… Я... Я видел, что старший паниковал. Он запинался. Его голос срывался, а глаза бегали, боясь встретиться с моими. — Мне очень жаль. Джун, я не могу быть с тобой. Просто избей меня. Выплесни свою злость таким способом и возвращайся домой... Все то время, что хен говорил, я чувствовал, как потихоньку закипал все сильнее. Я злился не на то, что меня, по сути, изнасиловали, влюбили в себя, заставили сходить с ума, а после вот так вот отшили. Я не понимал одного — раз я с самого начала не нравился Джину, почему он не сопротивлялся, что бы я ни делал? Даже сейчас, когда я его поцеловал, он не врезал мне, а просто слегка оттолкнул. Это даже толчком нельзя было назвать, так как в его руках совсем не было силы. Он так же вел себя и с Богню? Как только я вспомнил Бонгю, злость мгновенно накрыла меня с головой. Что ж. Я не нравлюсь хену, в таком случае, что он сделает, если я повторю поцелуй? Я сделал шаг в сторону Джина. Он стоял. Еще шаг. Хен не шевелился. Он лишь закрыл глаза. Подойдя к нему вплотную, я взял его за подбородок и заставил поднять голову, которую он предусмотрительно опустил, увидев, что я стал к нему приближаться. Недолго думая, я коснулся его губ своими. Старший лишь сильнее зажмурил глаза, но ни одна мышца на его теле не дернулась, чтобы хотя бы попытаться освободиться. Блять! Гнев полностью захватил мой разум. Я отстранился и, схватив за запястье, поволок хена за собой. В таком случае, посмотрим, настолько хватит его терпения и настолько далеко это все может зайти. Джин послушно следовал за мной. Он не вырывался, он ничего не говорил и ничего не спрашивал. Он просто, блять, позволял мне тащить себя! Нет, ну что за пиздец! Зайдя в автобус, я дотащил старшего до заднего сиденья и усадил рядом с собой. Народу было немного. Рядом с хеном сидел какой-то парень и еще несколько человек в начале автобуса. Я смотрел на руку Джина, которую все это время не отпускал. Она лежала на моих коленях. Вены на ней как-то уж слишком вздулись... Заметив это, я ослабил пальцы, которые довольно сильно впились в кожу старшего. Смотря так на руку хена, я стал потихоньку успокаиваться. Чего это я? Я ведь хотел просто с ним поговорить, хотел расставить все точки над i и уехать в свой город. Нам нужно многое выяснить, поэтому будет лучше, если мы поговорим у меня дома в спокойной обстановке. А то, что я пугаю таким своим поведением Джина — даже к лучшему. Пусть немного понервничает. Возможно, то, что он не сопротивляется, это из-за того, что он чувствует вину за тот вечер. Да. Все именно так и никак иначе. Моя ярость сменилась разочарованием. Я надеялся, что раз хен тогда пришел ко мне, то я хоть немного ему нравлюсь, но, видимо, это не так. Я подготавливал себя к такому исходу, но, несмотря на это, разочарование было довольно сильным. Закрыв глаза, я сделал глубокий вдох, стараясь этим убить в себе остатки гнева. И у меня почти получилось, вот только... Рядом с собой я услышал шепот. Прислушавшись, я понял, что Джин просил помощи у этого парня рядом с собой. Он поднял свою руку, видимо, показывая ему вцепившуюся в его запястье мою руку. Все время пока мы ехали, старший не отставал от того парня. Мне уже стало казаться, что еще немного и они, блять, познакомятся и номерами обменяются! Какого хрена! — Хен, если ты не угомонишься, я выебу тебя прямо здесь. Когда открыл глаза, я увидел охреневшие глаза Джина на пол-лица. Спустя секунду из-за старшего вынырнул тот парень, с которым он все это время общался, с еще более охреневшим видом. Я усмехнулся после того, когда этот бедолага чуть не навернулся, вылетая из автобуса на остановке. Отпустив запястье, я взял ладонь хена, переплетая пальцы, после чего снова положил наши сцепленные руки себе на колени. — Джун... Здесь же люди... С каких пор тебя не волнует мнение окружающих? Я не стал ничего отвечать, просто смотря в окно. Мнение окружающих меня сейчас как раз и волновало меньше всего. *** Только когда мы оказались в моей квартире, я разжал пальцы, даря хену такую долгожданную им свободу. Всю дорогу он пытался убедить меня отпустить его, что он не сбежит и будет идти рядом. Но я не отпускал его руку ни на секунду. Он в любое время мог оттолкнуть меня и сбежать. Но он этого не сделал. Я видел, что он нервничал, пытаясь скрыть это за тупыми шутками и неловким смехом, но он ни разу даже не дернулся, чтобы освободиться. Он лишь просил меня об этом на словах. — Джун, ты меня привел сюда, чтобы показать квартиру? Она супер. Уютненько. Я могу теперь идти? — улыбнувшись, Джин бочком начал обходить меня, приближаясь к двери. — Сядь на диван. — Ладно, — он плавно развернулся и послушно сел на диван. В его глазах отчетливо читался вопрос «Что дальше?» Я вздохнул. Нет, я никогда его не пойму. — Пиво будешь? — я прошел к холодильнику. Квартира маленькая. В ней кухня совмещена с гостиной. И мне это было на руку, потому что я не хотел оставлять хена без присмотра. И не зря, потому что как только я прошел на кухню, взор старшего сразу устремился к двери. Он даже не услышал мой вопрос. Я фыркнул. Чтобы сбежать, ему для начала нужно будет остановить меня, хотя бы небольшое сопротивление с его стороны. В противном случае, хрена с два я его сегодня отпущу. Я не планировал делать с ним что-то странное. Просто поговорить — вот весь мой план. Подойдя, я уперся руками в диван возле бедер старшего, наклоняясь к его уху. — Выпьешь со мной пива? Джин вздрогнул. За своими расчётами и составлением плана побега, он не увидел, как я к нему подошел. Я готов был поклясться, что его волосы на голове зашевелились. Он тут же откинулся на спинку дивана, отодвигаясь от меня подальше. — Да, баночку можно, — он улыбнулся. Зря он это, кстати, сделал. Потому что его такое полулежащее положение, его взгляд на меня снизу вверх... Это все заставило мое сердце биться быстрее. Тело Джина привлекает меня слишком сильно. Меня не смогла возбудить девушка, но у меня все встало от одного мимолетного взгляда на ключицы старшего. Я уже даже не удивляюсь этому. Я смирился. — Сейчас принесу, — выпрямившись, я вернулся на кухню. Открыв холодильник, я достал банку пива, сразу прикладывая ее ко лбу. Мне нужно остыть. Я просто с ним поговорю и все. Мне не нужно заострять внимание на каждом вдохе хена. Но хоть банка и охлаждала мой лоб, сердце не унималось. Кажется, оно стало биться еще быстрее. Мне нужно держать себя в руках. Если Джин так и не будет вырываться, я продержу его здесь до утра. Только до утра я буду наслаждаться одним его присутствием рядом. Я выпью с ним пива и узнаю о нем все, после чего утром уеду в свой город. Перед встречей с хеном я собрал свои вещи на всякий случай. Я все же надеялся, что моя влюбленность исчезнет после встречи с ним. Но... Сейчас я не знал, как мне удержать свои гормоны под контролем. Повернувшись, я чуть не словил сердечный приступ. Я видел, что вырез футболки Джина слишком глубокий, но это, оказывается, была не футболка. Сняв кофту, старший сидел в майке и с любопытством вертел головой во все стороны, осматривая квартиру более тщательно. Я же завис на его руках. В памяти всплыло воспоминание, как я впервые обратил на них внимание. Тогда хен сидел на мне, упершись ими в изголовье кровати... Пиздец... Повернувшись обратно к холодильнику, я к двум банкам, которые уже были у меня в руках, достал еще четыре. Чувствую, сегодня я окончательно подпорчу себе нервы. Джин немного удивленно посмотрел на шесть банок пива, которые я поставил на столик рядом с диваном, но ничего не сказал. Открыв, я протянул ему одну. За все то время, что мы пили, стояла тишина. Я пил еще только первую банку, но хен уже схватился за четвертую. Я не отрывал взгляда от него, а вот он на меня не смотрел. Нельзя было не отметить, что на этот раз он пил аккуратно, не позволяя и капле скатиться по шее. Кажется, в прошлый раз он специально лил пиво мимо рта... Наверное, пить было все же опрометчиво с моей стороны. А может, это и не из-за пива вовсе. Все то время, что смотрел на Джина, я боролся с желанием прикоснуться к нему. Я, правда, очень хотел, чтобы этот парень, который, по сути, испоганил всю мою жизнь, был всегда рядом. Я хотел, чтобы он был только моим. Я хотел смотреть и прикасаться к нему каждый день. Я хотел засыпать и просыпаться рядом с ним. Я хотел посвятить ему всего себя, ведь я уже знал, что со мной станет, если его не будет рядом. Но… Он четко дал понять, что я ему не интересен. И если я захочу остаться рядом с ним против его воли, чем буду отличаться от Бонгю? Поэтому завтра я уеду. Сердце будто чем-то резануло. Я отпил пива, надеясь затопить им ту неприятную боль, что вдруг почувствовал. Но она не прошла даже после того, как я сделал четыре больших глотка. Я хотел просто поговорить с Джином. Только и всего. Я поставил пустую банку на столик. У меня много было к нему вопросов, но сейчас я не знал, с чего начать. В голове почему-то было пусто. Хен встал и, подойдя к столику, поставил свою банку рядом с моей. Он стоял очень близко и это давило. Поэтому я тоже встал. — Хен, я хочу спросить тебя о многом, поэтому будет лучше, если ты останешься у меня. Я... — я хотел сказать, что он может спать в спальне, а я на диване, но внезапно он толкнул меня в грудь, заставляя снова сесть. Джину снова удалось ввести меня в полнейший ступор. Он стянул с себя майку и сел на пол, размещаясь между моих ног. Его руки потянулись к моему ремню. Я был в полнейшем ахуе. Я, правда, не мог понять, что в голове у старшего. Почему он решил сгладить неловкость между нами именно таким способом? Разве он не дал мне понять, что я ему не интересен? Хен уже расстегнул ремень, но прежде чем он успел запустить руку мне в трусы, я остановил его, вцепившись в локоть. — Хен, ты что творишь? Лицо Джина было слегка красноватое, а вот уши были уже чуть ли не багрового цвета. Кажется, он перебрал... Может, он всегда себя так себя ведет, когда напьется? — Разве ты не хочешь? — Джин поднял на меня глаза. Я же сглотнул. — После этого ты должен уехать. Джун, ты должен забыть обо мне и никогда больше не искать. Но сегодня… Только сегодня… — он встал. Упершись коленом в диван, он перекинул ногу через меня и сел, наклоняясь к самому моему уху. — До того, как взойдет солнце, просто оставим все как есть и не будем ни о чем думать. Отстранившись, он обвил шею руками и накрыл мои губы своими. Я хотел просто поговорить с хеном. Правда. Просто поговорить. Поэтому я всеми силами себя сдерживал, чтобы не пугать его. Но. Блять... Это все, что я могу сказать в свое оправдание. Потому что сейчас все шло к тому, что я снова нихера не узнаю, и вопросов у меня только прибавится. Я знал, что это не правильно. Знал, что после этого мне станет только хуже. Я все знал, но думать об этом не хотел. Как только мы зашли в квартиру, я не спускал с Джина глаз. Я безжалостно шарил по нему взглядом, пытаясь запомнить каждое его движение и каждый изгиб его тела. Я хотел запечатлеть это в своей памяти навечно. Я хотел испытывать те чувства, которые он вызывает у меня одним своим видом, одним своим голосом, как можно дольше. Потому что я не могу оставаться рядом с ним. Меня пугают такие сильные чувства к Джину. За то время, что я его не видел, они стали еще сильнее. Поэтому вряд ли я смогу себя контролировать, находясь рядом с ним. Я не хотел, чтобы хен видел в моих глазах то же безумие, которое я видел в глазах Бонгю. Сейчас же в моей голове было пусто. Я забыл, что хотел не трогать хена, что хотел просто поговорить с ним, что моей целью было только понять старшего, отпустить его и покончить со своей депрессией. Я все это забыл. Я лишь чувствовал мягкость его губ и горячее дыхание, когда он слегка отстранялся от меня, чтобы сделать вдох. Мои руки с бедер Джина переместились на его талию. Хоть мне и нравилось, когда он находится сверху, мое терпение и самообладание все же кончались. Одним движением я уложил старшего на диван, нависая над ним. Я хотел тут же впиться в его губы, вот только мне пришлось застыть на полпути. Хен лежал и не шевелился, его глаза были закрыты. Дыхание же... В ту самую секунду, когда я укладывал его, он умудрился уснуть. Пиздец, что еще сказать. Закрыв глаза, я сделал глубокий вдох, стараясь вернуть себе разум. Я ощущал четкое желание продолжить, несмотря на отключку старшего. Сев, я посмотрел на Джина. Его лицо было спокойное, грудь поднималась размеренно. Мне нравится, когда он такой, когда он не притворяется, когда ему не страшно. Наверное, он все это время пытался забыть весь тот кошмар длинною в год. Это еще одна причина, почему я должен уехать. Я должен уехать завтра. Потому что если я пробуду с ним еще немного, то просто не смогу его оставить. Чем больше я вспоминал, что он пережил, тем сильнее меня душила вина. Я должен был ему помочь. Я не смог бы оградить его от всего. Но он, по крайней мере, был бы не один. Нельзя было давать Джину столько пить. Ведь я не смогу теперь у него ничего узнать. Вздохнув, я встал. Я хотел расправить кровать и уложить хена на нее. Но мне удалось сделать только шаг, когда в мои ноги кто-то вцепился. Хватка была сильная, настолько, что я не смог сохранить равновесие. Грохот от моего падения, наверно, услышали все в этом здании. Я упал, ударившись коленями. Кажется, я словил дежавю, потому что, перевернувшись, увидел, что старший медленно полз на меня. Его руки были уже на моих коленях, голова у него была опущена, глаза скрывала челка, он что-то бубнил себе под нос. — Джуниии, ты куда? Мы же только начали. Прежде чем хен успел снова оседлать меня, я встал, после чего поставил на ноги и его. — Хен, ты пьян. Пойдем, я тебя уложу, — я хотел за плечи потолкать Джина в спальню, но у старшего, видимо, были другие планы. Он будто прирос к полу. — Я не хочу спать. Сегодня последний наш день вместе. Мы должны провести его с пользой, — он потянул ко мне руки. Я не мог похвастаться своей силой воли, довольно легко поддаваясь искушениям. Но сейчас я, правда, очень старался держать себя в руках. Хен же и не собирался мне в этом помогать. Он буквально повис на моей шее, вцепившись в нее изо всех сил, в то время как я, скрипя зубами, пытался отлепить его от себя. Наконец, я выбился из сил. Как ни странно, но Джин был довольно сильным. Нет, так дело не пойдет. Я должен привести его в чувство. Возможно, холодный душ сможет его хоть немного отрезвить. Обхватив за талию, я намеревался потолкать хена в ванную, но тот воспринял этот жест по-своему. Он стряхнул мои руки с себя, после чего, немного разогнавшись, запрыгнул на меня, с силой обхватив руками и ногами. Он уткнулся носом мне в шею. Через пару секунд я почувствовал на ней его губы... А после - язык... В моих мыслях были сплошные маты. Это пиздец какой-то. За что Джин так со мной поступает? Минута слабости на диване прошла, и теперь я понимал, что если наброшусь на старшего, хрена с два завтра куда уеду. А это будет нехорошо для нас обоих. Если, конечно, он не планирует провести со мной остаток дней. А он, блять, не планирует! Я это знаю! Сжав зубы, я обхватил спину хена руками и понес его в ванную. Все это время старший не отлипал от моей шеи. Кажется, он оставил на ней несколько засосов. Пару раз он меня укусил. Я с трудом зашел с этим драгоценным для меня грузом в душевую кабину. — Джун, это не спальня. Зачем... Джин не успел договорить, так как я включил воду. Немного не рассчитав, я обдал нас ледяной водой, которая заставила старшего мгновенно замолчать и слезть с меня. Пока я настраивал теплую воду, хен тер глаза. — Хен, ты как? Приходишь в себя? Старший не стал ничего отвечать. Опустив руки, он аккуратно открыл глаза и посмотрел на меня. Его глаза были прищурены, так как струя из душа была направлена преимущественно на него. Пока я отодвигал ее в сторону, он не шевелился. Мои руки слегка дрожали. И я знал, что это не из-за холода. Я чувствовал, что все сильнее схожу с ума. Я чувствовал, что в любой момент готов натворить глупостей. Я старался не обращать внимания, но... Мои глаза все время возвращались к Джину. К его мокрым волосам, к его губам, к шее и ключицам, по которым стекала вода. Я тут же стал представлять все самое отвратительное, что только видел в своей жизни. Но, кажется, у меня не особо получилось себя как-то успокоить. Потому что, посмотрев куда-то вниз, на лице хена появилась легкая улыбка. — Джун, ты все такой же милый. Ты так мило стараешься не палиться и контролировать себя, — он поднял на меня глаза. — Можешь дать мне какую-нибудь сухую одежду? — Ты пришел в себя? Джин, улыбнувшись мне, кивнул. Выключив воду, я вышел из кабинки. Наспех вытеревшись, я пошел искать сухую для нас с хеном одежду. Пока я был в комнате, мои нервы были максимально напряжены. Мне представлялось, как хен на всех парах, без верха, в мокрых штанах, уже на улице, бежит от меня куда подальше. Джин вполне мог это сделать. Я в этом не сомневался. Но, к моему облегчению, старший был на прежнем месте. Кинув ему пижаму, я стал переодеваться в гостиной. Для себя я нашел спортивные штаны и футболку. Выйдя из ванной, Джин стал вертеться передо мной во все стороны. — Ну как? Я не стал говорить старшему, что даже в простой пижаме он выглядит секси, чтобы не повышать его и без того высокую о себе самооценку. А самое главное — не палиться, насколько я все же озабоченный, раз мое внимание привлекает даже пара расстегнутых пуговиц на его рубашке. — Ты можешь спать в спальне. Себе я постелю на диване. Хен не стал ничего отвечать. Пройдя меня, он подошел к дивану и взял свою кофту. Первое, что у меня промелькнуло в мыслях — он же не собрался уйти прямо в пижаме? Но Джин достал из кармана телефон и стал кому-то звонить. — Тэ, привет, передай... — замолчав, хен вздохнул. — Чонгуки, привет, передай Тэхену, чтобы он поднялся домой и передал моей маме, что я останусь сегодня у друга, — тут же сбросив вызов, он развалился на диване. — Хен... Спальня... — я как-то растерялся. — Не могу, устал. Отнеси меня, — он потянул в мою сторону руки. Все же, по ходу, хен протрезвел не до конца. Подойдя к дивану, я присел на корточки. Джин тут же заскочил мне на спину. Обхватив его ноги, я пошел в спальню. — Джун, ты и правда вырос высоким и сильным. Я застыл. Шёпот хена возле моего уха вызвал табун мурашек по спине. — Я был немного напуган, когда понял, что нравлюсь тебе. Но сейчас вижу, что вы совсем непохожи. Сердце кольнуло, когда я вспомнил Бонгю, и что он сделал с хеном. — Хен, ты и Бонгю... — я слегка повернул голову, но... Тело Джина было расслабленным, его голова лежала на моем плече. По ходу, его снова вырубило. Почему он отключается в самый неподходящий момент? Это вроде я больше суток не спал. Добравшись до кровати, я аккуратно уложил хена, накрывая его одеялом. Я не хотел лишний раз смотреть на него, поэтому планировал сразу уйти, но Джин, схватив за руку, резко потянул меня на себя, заставляя буквально лечь на него. Я думал, что лишусь сердца. Потому что я не ожидал увидеть лицо старшего так близко еще раз. Мне нужно было подготовиться! Нельзя так резко! Это опасно для жизни! Хен смотрел в мои перепуганные глаза и улыбался. Пока я не пришел в себя, он так же резко скинул меня с себя. — Тебе незачем спать на диване. Кровать же большая, — он, сильнее закутавшись в одеяло, отвернулся от меня. Я хотел все же встать и уйти, но внезапно услышал еле слышный голос Джина. — Не говори Бонгю, где я. Этот ребенок принес мне слишком много проблем… Я недоуменно смотрел на бугорок одеяла, в котором прятался Джин. — Это… Это все, что ты можешь о нем сказать? Ребенок? — при упоминании Бонгю, я снова почувствовал злость. — Хен, ты и с ним не сопротивлялся? Сколько раз у вас было? Почему ты о нем так спокойно говоришь? Если не я, то он тебе нравится? Меня совсем понесло. Я не мог себя остановить. Джин же повернулся ко мне. Из-под одеяла торчали одни лишь глаза, которые с любопытством смотрели на меня. Я же продолжал закидывать его вопросами, на которые не хотел знать ответы. — Блять, ты мог хотя бы врезать ему! Или тебе настолько нравится секс, что плевать с кем? Тогда почему ты гонишь меня? Кроме Бонгю, кто еще у тебя был? Ты с каждым готов переспать, кто проявит к тебе интерес? Тебе плевать, кто и что будет пихать тебе в задницу? Все то время, пока я говорил, Джин не показывал, что он смущен или злится из-за моих слов. Он просто с интересом наблюдал за мной. Но… На последнем моем вопросе он резко скинул с себя одеяло и со всей дури ударил меня ногой в грудь. Я с грохотом слетел с кровати. Когда я с трудом поднялся, первое, что увидел, так это злые глаза Джина. Это настолько меня поразило, что я мгновенно остыл. — С чего ты взял, что у меня что-то было с Бонгю? — голос хена был ледяным. — Ну, как… Он мне сказал... — я растерялся. — Джун, не верь всему, что говорят, — в глазах Джина злость сменилась разочарованием. Вздохнув, он снова завернулся в одеяло и отвернулся от меня. Я же так и сидел на полу. Я хотел спросить, что старший имел в виду, но… Мне было уже страшно раскрывать свой рот. Все же поднявшись, я сел рядом с хеном, упершись спиной в изголовье кровати и сжимая подушку в руках. Надо бы извиниться. Я ведь не об этом хотел спросить... Пока я подбирал слова, Джин повернулся ко мне. — Сильно ударился? — он больше не выглядел злым. Я мотнул головой. — Хорошо, — хен по-прежнему показывал мне лишь глаза. — Бонгю сказал, что переспал со мной? Я кивнул. — Это неправда, — Джин вздохнул. — Я расскажу тебе, что произошло. Я пытался рассказать это всем, но... Меня никто не слушал. Мне никто не верил. Поэтому со временем я перестал даже пытаться. Ты ведь знаешь, что я знаком с Бонгю с детства? Очередной мгновенный кивок с моей стороны. — Бонгю был довольно милым ребенком. Он никогда от меня не отлипал. Он часто приезжал ко мне в гости и старался помогать с мамой. Наверное, он приезжал ко мне даже слишком часто... Джин немного вылез из-под одеяла. Он смотрел прямо перед собой. — Он был рад, когда я переехал в ваш город. И первое время все было хорошо. Пока он не признался мне... Я сказал, что мне жаль, но я не могу ответить на его чувства. С того времени, он не поднимал больше эту тему. До тех пор, пока не услышал мой разговор по телефону. Он узнал, что в Кванджу у меня осталась девушка, и я хотел поехать к ней. Хен усмехнулся, когда увидел мое недоуменное выражение лица. — Да, у меня была девушка. Джун, я не гей. По крайне мере, не был им... Во всяком случае, в тот вечер мы выпивали с Бонгю. Я спокойно проводил с ним время, потому что не думал, что он может мне что-то сделать. Наверное, он что-то подмешал мне в пиво, потому что наутро я ничего не помнил. Я никогда не напивался до такого состояния. Через пару же дней вылезли фото, где я в постели с парнем, которого даже никогда не видел. После того, как Бонгю распространил те фото и слухи обо мне, я перестал его узнавать. В его глазах было то ли безумие, то ли одержимость, которые я не замечал раньше. Джин повернулся ко мне на бок, закрывая глаза и до подбородка натягивая одеяло. — Люди, как с цепи сорвались. Первое время было особенно тяжело. Меня часто подкарауливали, угрожали и избивали. Меня гнали из города. Я бы и рад переехать, но по семейным обстоятельствам не мог. В моей семье были проблемы. Мама редко выходила из дома, но я боялся, что она обо всем узнает. Ей и так было тяжело. Я старался не показывать ей свое состояние. Но, кажется, она все знала, потому что однажды она извинилась. И это убивало меня сильнее всего. Очередное минутное молчание. — Таким способом Бонгю хотел, чтобы я был один. Как только шум возле меня начинал утихать, он вбрасывал очередной слух. В конце концов, я уже был чуть ли не шлюхой, готовой на все и всегда. Он говорил, что остановится, когда я соглашусь стать его. — Хен... — мой голос пропал, а сердце болело. Вина, которую я сейчас чувствовал, убивала. — На неделе перед своим объездом ты пропустил два дня... Открыв один глаз, Джин посмотрел на меня. — Если ты думаешь, что это из-за Бонгю, то расслабься. Все это время он домогался меня, но я не настолько слаб, чтобы позволять ему делать все, что вздумается. Джун, я не беззащитная девушка и могу справиться с одним парнем. В тот вечер меня избили. Бонгю я не видел, — он закрыл глаз. — План Бонгю сделать меня одиноким, чтобы со мной никто не общался, и чтобы девушки не вешались на меня, во всем хорош. Во всем, кроме одного. Хен начал нервно кусать губы. — Бонгю наивно полагал, что он один тащится по парням. В универе это действительно так. Там, кроме него, меня никто не домогался, но... — его голос слегка дрогнул. — Обо мне говорили не только на учебе. До меня стали домогаться какие-то мужики. Им примерно около сорока. Одного я даже знал, и у него была семья, но это не мешало ему распускать руки со мной. Я увидел, что Джин слегка передернулся, видимо, что-то вспомнив. — Еще есть гомофобы, которые полагают, что раз парню нравится заниматься сексом с парнем, то ему совершенно без разницы, чей член окажется у него в заднице. И не обязательно это должен быть именно член. Мне приходилось вырываться, драться до полусмерти, что бы меня все же не изнасиловали ни те, ни другие. В какие-то моменты, я думал, что и правда умру. Особенно, когда их было двое или трое. В вашем городе люто ненавидят геев, но их там, если честно, не так уж и мало. Они просто скрывают свою ориентацию. Я же был на виду, поэтому привлекал к себе внимание что одних, что других. Все это время мое сердце рвалось из груди от рассказа хена. Я чувствовал физическую боль, представляя все то, что происходило с ним. Особенно сильный удар я ощутил на последней фразе. Я знал, что Джину было тяжело все это время. Но я не представлял насколько. Я не думал, что его избивали настолько сильно. Я не думал, что с ним могли сделать что-то посерьезнее измазанной одежды, перевернутого подноса или исписанной парты. Молчание длилось долго. Настолько, что я уже стал думать, что Джин уснул. Я не знал, что должен сделать и что сказать. — Мне было трудно выживать. В прямом смысле. Я каждый день думал, что умру. Иногда мне казалось, что я сам должен покончить со своей жизнью. Но я не мог оставить маму. Я вздохнул с облегчением, когда узнал, что мы возвращаемся в Кванджу, потому что был уже на пределе. В пятницу я забрал документы, но мне нужно было прийти и в субботу, уладить кое-какие оставшиеся дела. Голос хена стал тише. Кажется, он в любое время мог уснуть. — Бонгю тогда запер меня в кладовке. Все то время, что меня до этого запирали, я не мог ничего сделать. Только ждать. Но так как это был мой последний день, и я мог не думать больше о преподавателях и последствиях, то просто выбил дверь и ушел. Но… Все же мне не повезло... Мое сердце замерло, как только я вспомнил избитое тело Джина в тот вечер. — Я напоролся на тех мужиков-извращенцев. Хотя, не удивлюсь, если они специально подкарауливали меня. Я был в предвкушении своего скорого отъезда, поэтому ослабил бдительность. Поймав, они затащили меня в переулок. Обычно я встречал их поодиночке, но в тот раз они были вместе. Трое. Моего сопротивления надолго не хватило. В тот вечер я чуть не умер. На мне живого места не осталось. Каждый сантиметр моего тела болел. Мне было так страшно. Я ничего не мог сделать. Я не мог шевелиться. Одежда на мне была вся изодрана, но прежде чем они успели сделать самое страшное, их кто-то спугнул. Я не знаю, кто это был. Я тогда ничего не видел и не соображал. Я валялся на земле, но ко мне никто не подходил. Возможно, я даже ненадолго отключился. Я не уверен. Но когда я пришел в себя, было довольно темно. Брови хена слегка нахмурились. — Я кое-как дополз до дома. Я не понимал, почему это со мной происходит. Почему все так хотят меня выебать. Я чувствовал, как болело тело, и разрывалась душа. Наверное, это подкосило меня. Я не особо помню, о чем тогда думал, но через интернет я заказал анальную пробку, ведь вряд ли бы ты стал меня растягивать. Но все же я струсил, выбрав маленький размер. Поэтому было немного больно... Хен слабо усмехнулся, видимо, посчитав это забавным. — Почему пришел именно к тебе, я уже говорил. Тогда я ничего не соображал. Мне было очень хреново, и своим приходом к тебе я хотел сделать себе еще хуже. Осознание ко мне пришло только тогда, когда ты стал вырываться слишком сильно. Только тогда мне стало страшно, и я понял, что натворил. Все это время я чувствовал вину. Джун, если ты переживал насчет Бонгю — то расслабься. Все-таки я уверен, что ты был первым. Но я хотел бы, чтобы ты уехал. Я хочу все забыть. Я хочу думать, что все то время, что я прожил в том городе — это просто кошмар. Кошмар, который забудется так же, как забываются все сны. Хен больше ничего не говорил. Я тоже молчал. В комнате была бы тишина, если бы не громкий стук моего сердца и тихое сопение старшего. Он уснул почти сразу, как замолчал. Я аккуратно лег, повернувшись к нему. Я всматривался в его лицо и пытался увидеть в нем хоть намек на то, что он пережил. Как он мог улыбаться после всего этого? Я не понимал этого, я, правда, этого не понимал. Я медленно запустил руку под одеяло хена, нащупывая его пальцы и несильно их сжимая. Сердце разрывалось. Если бы я смотрел на него раньше, если бы я только обращал на него внимание, если бы я только не игнорировал его существование, смог бы я заметить, насколько ему тяжело? Смог бы я помочь ему? Я потянул руку на себя, вытаскивая руку хена из-под одеяла. Отпустив пальцы, я сжал его ладонь в своей. Я очень хотел остаться с ним. Чувства, которые я испытываю к Джину — это не простая влюбленность. Я не смогу его забыть, но... Его рассказ слишком сильно повлиял на меня. Чувство вины резало изнутри. В голове вертелись слова мамы о том, что я постоянно твердил, что когда вырасту, то буду выше и сильнее Сокджина, чтобы защищать его. Я этого не помнил, но помнил хен. Он подходил ко мне, чтобы попросить помощи, а я просто ушел. Как и все, я не стал его слушать. Я не спал двое суток, но из-за чувства вины и боли, что сейчас пронзали мое сердце, я и не смог бы уснуть. Я лежал и смотрел на хена до самого утра. До самого утра я не отпускал его руки. Еще сутки назад я проклинал время за то, что оно шло слишком медленно. Сейчас я бы все отдал, лишь бы оно замерло. Я хотел, чтобы солнце не вставало никогда. Но... Еще даже не успели показаться первые лучи, как меня уже не было в квартире. Я чувствовал, что если буду смотреть на хена хоть на минуту дольше — то просто не смогу уйти. Я лишь позволил себе на прощание слегка коснуться его губ своими. Поцелуй был легкий, еле заметный, короткий. Но именно он разбил мне сердце. Именно он дал мне понять, что это конец. Я оставил Джину короткую записку, в которой сказал, что уехал, и попросил отдать ключи хозяйке квартиры. Я позвонил на работу и сказал, что не приду. И теперь я стоял на вокзале, сжимая спортивную сумку в руках. Мне не нравился Кванджу, и я хотел уехать из него, как можно быстрее. Но сейчас, уезжая, я чувствовал, что оставляю в нем какую-то часть себя. Важную часть, без которой не смогу жить. Тем не менее, я без раздумий зашел в автобус. Сев на свое место, я прислонил голову к стеклу и закрыл глаза. Я ехал туда, где я и должен быть. Туда, где мое место. В город, в котором я прожил всю свою жизнь. В город, который я сейчас ненавидел всем сердцем.