Если я тебя поймаю

— Джун, какой же срач. Серьезно, ты делаешь это мне назло? Почему ты ничего не ел? Ты так похудел. Ужасно выглядишь. Ты видел свои мешки под глазами? Тебе самому-то нравится жить в таком свинарнике? Вырастила алкоголика. Мои знакомые только о тебе и говорят. Ты меня в могилу решил свести? Повернув голову, я посмотрел на маму, которая носилась из одного конца комнаты в другой, что-то убирая. Я же просто бревном валялся на диване. Это мое обычное времяпрепровождение уже как неделю. Я думал, что после того, как понял свои чувства, понял, что Джин поступил правильно, уехав, мне станет хоть немного легче, но... Легче не стало. У меня просто исчезли приступы гнева. Как и желание жить и чем-то заниматься. Нет, умирать я не собирался. Я хотел просто однажды закрыть глаза на этом диване и больше никогда их не открывать. Ведь тогда меня никто не будет трогать, и мне не нужно будет ничем заниматься. Если повезет, то я даже увижу в этом бесконечном сне хена. — Мам, я хочу уехать. Мама замерла и недоуменно посмотрела на меня. — Во-первых, вау, мой сын не безжизненная деревяшка. Он, оказывается, умеет разговаривать. Во-вторых, куда тебя понесло? — Пока не знаю. — Понятно, — мама снова отвернулась от меня и что-то подобрала с пола. — Мозги к тебе все еще не вернулись. Я какое-то время наблюдал за тем, как она складывает пустые банки из-под пива в мусорный пакет. — Ты не помнишь, в детстве я общался с Ким Сокджином? Мама в очередной раз застыла и посмотрела на меня. — Почему ты спрашиваешь? Так и не дождавшись ответа, она отпустила из рук пакет и, подойдя ко мне, устало села на диван. — Джуни, ты же два года проучился рядом с ним. За это время ты его так и не вспомнил. Что-то случилось? Это из-за него ты такой? Ты же знаешь, какой он. Ты не можешь общаться с таким... — Расскажи мне о нем. Сколько бы я ни старался, я не могу вспомнить его в детстве, — с трудом сев, я повернулся к маме. Тело было тяжелым, будто я весил целую тонну. Она же просто смотрела на меня и молчала. Я пилил ее взглядом довольно долго. Наконец, не выдержав, она вздохнула. — У Сокджина раньше здесь жила бабушка. И как-то он приехал к ней на пару недель вместе с мамой. Он редко выходил из дома, так как хоть ему было всего восемь, он заботился о ней. Его мама ничего не видит. Единственный, кого он знал, так это Бонгю, потому что их родители дружили. Насколько я знаю, ты его видел всего несколько раз. Вздохнув, она ненадолго замолчала. — Сама же я никогда его не видела, но ты постоянно о нем говорил. Ты говорил, что он очень красивый, добрый и веселый. Он всегда таскал вам с Бонгю конфеты. Ты говорил, что очень хочешь с ним дружить. Больше всего тебе в нем нравилась улыбка. Поэтому ты постоянно твердил, что когда вырастишь, ты будешь выше и сильнее Сокджина, чтобы защищать его, и он мог всегда улыбаться. Когда ты рассказывал нам о нем, твои глаза блестели от счастья. Мама в очередной раз выдала глубокий вздох. — Нас с отцом это немного волновало, ведь обычно такое говорят о девочках, поэтому мы были рады, когда Сокджин вместе с мамой вернулись в Кванджу. Вот только... После того, как он уехал, ты проплакал несколько дней. Мы ничем не могли тебя успокоить. Ты отказывался от всего, что бы мы тебе ни предлагали. Нам с трудом удавалось заставить тебя хотя бы поесть. Мы не знали, что делать. Но на пятый день ты проснулся и вел себя, как обычно. Будто ничего и не произошло. Ты был таким же веселым, как и всегда. О Сокджине с тех пор ты ни разу не говорил. Замолчав, мама снова посмотрела на меня. Я же уставился в пустоту. Я ничего этого не помнил. — Ты собрался в Кванджу? Я слабо кивнул. — Будешь его искать? — вздох. Очередной кивок с моей стороны. — Ты знаешь, как его найти? — Нет. — Отец не одобрит. — Я должен его о стольком спросить. Я не смогу нормально жить, пока не поговорю с ним. Я не помню, что было в детстве, но сейчас я должен его найти. Потому что на этот раз у меня не получается его забыть. Я, правда, очень старался, — я схватил маму за руку. — Поэтому помоги мне? Помоги мне всего раз? Мама отвела от меня взгляд и вздохнула. Кажется, это был уже ее пятый вздох. *** Мама помогла мне купить билет и снять квартиру в Кванджу. За месяц моей пьянки она поняла, что год в универе я все равно просрал и исправлять хоть что-то явно не намерен. Она взяла с меня обещание, что до начала следующего учебного года я либо переведусь в какой-нибудь универ Кванджу, либо восстановлюсь в своем старом. Я согласился. С того момента, как у меня появилась цель — найти Джина, я перестал пить и заниматься самобичеванием. Я смог вернуть себе более или менее человеческий вид и устроиться в Кванджу на подработку. Работал я днем, а вечерами до поздней ночи гулял, либо катался на автобусах, в надежде хотя бы случайно встретить хена. Я переживал, что за время моего запоя первым Джина нашел Бонгю, но, позвонив Сону, я узнал, что и он не может его найти. Это немного успокаивало. До того, как переехать, я приходил к дому бабушки Джина. Его бабушка умерла четыре года назад, и последние два года хен жил с мамой в ее доме. Это был небольшой домик с огромным железным забором, который был весь исписан матами и проклятиями. Я надеялся хоть что-то узнать о Сокджине у его соседей, но... Оказывается, с ним не общались и они. Они ничего о нем не знали. Старший просто испарился, никому ничего не сказав. В меня начало закрадываться подозрение, что и в Кванджу его может не оказаться. Но я не хотел об этом думать, поэтому снова и снова вглядывался в каждого прохожего на улице, в надежде увидеть знакомое лицо. До начала учебного года было еще пять месяцев. За это время я просто обязан найти старшего. Не важно, пошлет он меня или нет. Смогу ли я остаться с ним или мне придется вернуться в свой город. Это все не важно. Я лишь хотел найти его и поговорить. Я должен успокоить свое сердце, которое после отъезда хена не успокаивалось ни на минуту. Мои дни проходили однообразно — днем работа, вечером прогулка по городу. Когда я возвращался домой, то тут же ложился спать. На следующий день все повторялось по-новой. Больше всего мне нравилось ходить пешком, потому что я настолько уставал, что когда приходил домой, то без сил падал и тут же засыпал. Джин стал сниться мне реже. Это и хорошо, потому что когда я видел сны с ним, не хотел просыпаться. Разочарование, которое я испытывал после каждого своего такого пробуждения, душило меня все сильнее. Я чувствовал, как снова утопал в апатии. В такие моменты мне казалось, что все, что я делаю — бессмысленно. Я не хотел вставать и куда-то идти. Я ничего не хотел. Единственное, что заставляло меня перебороть себя и поднять свою тушку с кровати — мысль, что если я так и пролежу весь день, хена я точно не увижу. Поэтому с огромным трудом я вставал, шел на подработку, а вечером катался на автобусе, высматривая в промелькающих перед глазами людях Сокджина. Я понимал, что стал слишком одержим хеном. Иначе с хрена ли я бросил свой универ, переехал в неизвестный мне город и живу сейчас словно зомби? Это ненормально. Иногда у меня промелькала мысль, что я недалеко отошел от безумия Бонгю. Я не знал, что будет, если найду все-таки старшего. Станет ли мне легче, если я поговорю с ним? Я надеялся, когда увижу его в живую, мои чувства угаснут. Я не понимал, почему меня тянуло к нему. Мы ведь не общались даже. Я не помнил его в детстве. Я, по сути, ничего о нем не знал, но... Он просто не покидал моих мыслей, и я ничего не мог с этим сделать. Я прожил так почти два месяца. За это время я ни с кем не общался. Изредка мне звонил Сону, но и с ним я долго не разговаривал. Чем больше проходило времени, тем сильнее я чувствовал приближение новой волны депрессии. Я все больше убеждался, что Джина просто нет в этом городе, и я не смогу его найти. Как бы ни старался, у меня ничего не выйдет. Я каждый день боролся с тем, чтобы не впасть в отчаяние и снова не поддаться апатии. Сжав зубы, я проживал один день за другим. Эти дни были похожи, как две капли воды. Они сливались, и порой я терялся в числах и днях недели. Я пробовал найти хена и с помощью интернета. Я даже нашел его профиль в соц. сетях, но... Он забросил его больше года назад. Примерно тогда, когда началась травля. Я оставил на его стене сообщение, что нам нужно поговорить, в надежде, что он все же его увидит. Я писал всем его друзьям, спрашивая их, знают ли они, где он. Я писал каждому. А их, блять, у него было 347 штук! Пиздец! Кто-то мне не отвечал. Кто-то говорил, что не знает ничего. Меня ждало очередное поражение и здесь. У меня оставалась одна надежда — поступить в какой-нибудь универ, и с начала учебного года оббегать все высшие учебные заведения города. Старший был на последнем курсе. Он отчислился, так и не сдав экзамены. Либо он снова поступит на четвертый курс с нового семестра, либо я снова нихера не прав. Я устало упал на кровать, раскидывая руки в стороны. Я не знал, что еще должен сделать, чтобы найти Джина. Возможно, его и нет в этом городе, и все что я делаю — это все бессмысленно и бесполезно. Вот только эта мизерная надежда найти все-таки хена заставляет меня вообще хоть как-то шевелиться. Наверное, за эти три месяца без Джина сейчас мне стало хоть немного легче, потому что я чувствовал, что ко мне снова возвращается желание прибить старшего. Я снова начинал склоняться к мысли, что как только найду его — придушу к хренам. Его и себя. Мы просто умрем вместе! От расчлененки в моем разыгравшемся вдруг воображении, меня отвлек завибрировавший в кармане штанов телефон. Достав его, я увидел новое сообщение. Это сообщение пришло на одно из приложений для общения. Я установил их целую кучу. И только в трех из них нашел старшего. То есть его заброшенные профили. Мне писал… Кролик с заячьими ушками?… «Ты искал Сокджин-хена? Он сейчас рядом. Можешь через меня передать ему то, что хотел сказать». Я смотрел на сообщение. На самом деле, я не успел еще ничего почувствовать, но телефон стал слегка трястись. Мои руки дрожали. Я пытался как можно быстрее набирать текст, но пальцы не слушались, постоянно промазывая мимо нужной мне кнопки. «Передай этому гомику, что я хочу встретиться с ним! Я хочу собственными руками придушить его раз и навсегда! Я его, блять, протащу через все круги ада!» Я понял, почему мои руки дрожали. Теперь, когда у меня был реальный шанс встретиться с Джином, первое, что я почувствовал — ярость. Давно я не испытывал такого сильного гнева. Как я мог думать, что он мне, блять, нравится! Мои губы растянулись в оскале. Я просто его убью! Нужно лишь его выманить. Я стер написанное. «Где он? Я хочу встретиться». «Вряд ли получится. Он в Кванджу». «Я тоже, блять, в Кванджу! Пусть тащит свою задницу туда, где я смогу ее ему надрать!» «Я тоже в Кванджу. Передай ему, что я хочу с ним поговорить». «Тогда хорошо. Завтра в 20:00 в парке. Я позже скину точное место». Я откинулся на кровать. На моем лице была улыбка, а душа ликовала. Наконец, мои мучения закончатся. Наконец, я смогу поквитаться с Джином за эти три месяца ада. Завтра в 20:00 я увижу хена, и все пройдет. Идеализированный мной образ старшего рухнет в тот момент, как я его увижу. Я в этом не сомневался. Мне было плевать, почему Джин раскрыл себя и даже сразу согласился встретиться. Он ведь должен был понимать, что для него это ничем хорошим не обернется. Я не задавал себе эти вопросы, полностью утопая в ликовании и предвкушении скорого конца. Я закрыл глаза и набрал в грудь побольше воздуха, стараясь успокоиться. Сегодня я буду спать спокойно, потому что завтра все закончится. Завтра мне не нужно будет скитаться по городу. Я даже отпрошусь с подработки и просто буду спать. До самого вечера. Я высплюсь впервые за эти два месяца в этом чужом для меня городе. Думал я. Но… блять... Я стоял в парке на месте, в котором должен был встретиться с Сокджином. Кажется, мои мешки под глазами весили по килограмму. Я так за ночь и не сомкнул глаз. Более того, я, блять, еле дождался назначенного времени! Я думал, что у меня с головой не все в порядке, потому что время текло слишком медленно. Катастрофически медленно. Нереально медленно. Я думал, что эти ебучие стрелки на часах надо мной издеваются, отказывались шевелиться! Я был полностью разбит, но, несмотря на это, на моих губах играла улыбка. Меня переполняло предвкушение встречи. Я всю ночь представлял, как моя влюбленность в хена с треском разлетается на кусочки, меркнет и исчезает, как только я его увижу. Я так часто видел Джина во снах, я так часто представлял его себе, я так часто думал о нем, что, вполне может быть, увидев его реального, разочаруюсь, и все тут же пройдет. Да что может. Это точно так и будет. Без сомнений. Я поговорю с ним, узнаю, что произошло в ту субботу, попрощаюсь с ним и вернусь в свой город. Здесь мне не нравится. Этот город уж слишком большой и слишком шумный. Я хочу вернуться туда, где я и должен быть. Мне нужно лишь разочароваться в настоящем образе Джина, избавиться от тяжести в сердце, от чувств к нему и все. Я свободен. — Намджунииии!