Искусство - это затмение!

28 января 2019, 07:21 Виктория, Британская Колумбия, Канада

История Тайлера

      Утро в нашей семье начинается с некачественного хорового вопля. Зачем мне заводить будильник, если мои замечательные Мэдди и Клэр просыпаются раньше родителей, чтобы поднять на ноги всю семью? После стучатся во все двери, объявляя о наступлении утра, и несутся на кухню занимать места. Ну, а их старший брат плетётся на запах оладушек или вафель под сиропом, чтобы окончательно проснуться: близняшки рассказывают, что им приснилось.       Как вписываюсь обычно я? Терпеливо ожидаю своей порции в общем балагане, завидую каменному выражению лица моего отца, ведь последние несколько дней я не могу нормально выспаться в собственной постели… И лишь затем начинаю галдеть, как бабка на ярмарке, заряжая все свои пустые батарейки, чтобы не показаться семье сдувшимся шариком!       Но было бы, от чего смеяться-то…       Вот уже третий день я настойчиво соблюдаю правила безопасности, возложенные на меня Итачи. И таскаю еду в свою комнату на двоих, ибо мой секьюрити ещё никому не попадался на глаза. Даже в соседнюю комнату, выложенную серой плиткой, он ходит по расписанию.       Я же должен был выкручиваться самостоятельно. Методика «воспитания» у них с Какузу, на моё счастье, была радикально разная. Один предпочитал бить меня головой о стену, другой заранее предупредил, что сделает быстрый набор Кисаме, если шелохнусь не в ту сторону. Правда, мне хватило одного раза, не стоило тратить драгоценные слова на угрозы.       Что же насчёт выкрутасов… Мне пришлось носиться в толстой байке с длинным рукавом, не дающей нормально разглядеть мою перебинтованную руку. В ней было жарко, но исключительно из-за психического здоровья родителей приходилось терпеть неудобства. А также с пеной у рта доказывать, что в пропаже аптечки виновен точно не я.       Однако Итачи реагировал на мою семью весьма не однообразно.       Слишком мало прошло, он не успел насытиться присутствием мелких прелестниц в его жизни, поэтому его не раздражали корейские песенки вчера вечером, эхом разносившиеся по всему дому. Устраивала и пища, вряд ли можно было придираться к данному фактору! Но как только я пытался заговорить с ним о «Наруто» или о хотя бы его брате, на меня кидали взгляды, призывающие броситься из окна беспрекословно.       Однако я одобрял политику Итачи не показываться родителям на глаза. Хотя это было крайне неудобно — прятать его по всей комнате, когда Мэдди и Клэр врываются ураганом по утрам, — я принимал, что Итачи, возможно, убьёт меня на пару дней позже Какузу…       То есть я забыл. Меня же на шашлык пустить собираются…       О, Оливия, как можно было себя продать за пять дней?! Чем надо было думать?! Не правда, это не храбрость, это глупость! Она что, ничего не понимает?..       Я собирался было начать гневную перепалку с самим собой, но тут в комнату, как и требовало того время, начали ломиться мои девочки. Я лежал на кровати, разглядывая люстру в виде дельфина, и скрипел зубами от недовольства. — Тайлер! Тайлер! — вопили наперебой близняшки. — Открывай, глупый старший братец!       Итачи, стоящего у окна, видимо перекосило вместе со мной. «Глупый старший братец»? Это что вообще такое? — Дежа вю, да? — попытался развеять я напряжение, поселившееся в глазах секьюрити.       Он покачал головой, и тогда я поинтересовался снова: — Ну да, я знаю, ты обращаешься так к Саске, только как к младшему брату… Это обожают фанаты, всё-таки, с какой стороны ни посмотри, звучит чертовски мило для вашей парочки…       Я понёс ересь, и Итачи, ощетинившись, опалил меня дежурной учиховской яростью. Без Шарингана, что к удаче.       Прошла ещё секунда, и в комнату вихрем ворвались Мэдди и Клэр. Возможно, Итачи ещё успел бы спрятаться за штору или в шкаф, но он был так отягощён моими внезапными ностальгическими выпадами, что не успел спастись от внезапной психологической атаки.       Впервые за эту невесёлую недельку близняшки появились облачённые в плащ Какузу. Вещица, поверху натянутая на обеих, превратила девочек в подобие Зецу.       Итачи испытал клинический шок на месте, как только перед его глазами мелькнули знакомые красные облака, а мои любимые сестрёнки испустили громкое «БУ!» на всю комнату. Плащ смотрелся просто смешно, ведь он был на пару размеров больше и стелился по полу вместе с рукавами!.. Позорно для Акацуки…       Я полагал, что стратегически верным решением было бы залечь на дно, потому что в моей памяти всё ещё свежо было воспоминание удара о стену и кровавой лужи на чердаке за малейшие недовольства охраны… — А мы Акацуки, Акацуки, Тайлер, смотри! — кажется, уже довольно долго кричали близняшки. — Тайлер, уши заложило?!       Чистейшей воды правда! Предупреждать нужно о таких визитах, я почву хотя бы подготовил бы!       Определённо, Итачи должен был попасться на глаза в первую очередь со своей незабываемой внешностью. Девочки замерли, выпучив глаза, и секунд десять обрабатывали информацию о госте в моей комнате ранним утром. — Эй, это кто, Тайлер? — наконец, махнула на того рукой Мэдди. — Твой друг? — перехватила Клэр. — О-о-о, ты знаешь, на кого он похож?! — Подожди, Мэд!.. Тайлер, он ночевал у тебя?!       Нет, это уже ни в какие ворота! Если Итачи сообразит, что к чему, после этого разговора от меня и костей не останется! — Мэдди, Клэр, принцессы мои, — обратился я к ним, присев на кровати. Не хотелось смотреть на Итачи. — Разве вы не должны собираться в школу? — Школа! — фыркнула Мэдди презрительно. — Тайлер, когда это ты стал таким скучным? — Не будь букой, ты же любишь шутки, — поддержала сестру Клэр. — Вы вообще завтракали? — попытался перевести тему я. — Игнорируешь вопрос? Что ж мы должны думать?       Последнее время любое упоминание о «Наруто» у меня вызывает почечную колику. — Ита… Итан — наш сосед и один из моих друзей, чтоб вы знали! Он пришёл рано утром, вы даже не заметили, пока играли в переодевалки, — нашёл я выход из положения. — Это косплей, — передразнила Мэдди.       Мне ли не знать, я сам этот плащ выдрал у настоящего убийцы Какузу за звонок Хидана! Тут косплеем и не пахло. — Скажу напрямую: Акацуки ужаснётся, какую жуть вы на него наводите своим видом, — покивал я, попытавшись улыбнуться. — Но сейчас я немного занят. Собирайтесь в школу. — Зануда, — всё ворчала Мэдди. А затем быстро переключилась на Итачи: — Мистер Как-Вас-Там, Итан, вы после обеда будете? — Будет, и после, и до, и во время, — не выдержав, ответил я вместо Учихи. Сестрёнки окончательно разобиделись. — Идём, Клэр, он наверняка не хочет с нами косплейщика Итачи делить…       Каждая жилка моего секьюрити напряглась. Я просто не знал, что придётся делать, если он кинется с ножом на моих сестёр. Я безоружен, а рука даёт о себе знать. — А мы не дадим ему плащ, правда, Мэд? — слышалось ещё, как навеселе хихикает Клэр.        Мои близняшки, естественно, не представляли размах атомной бомбы, которая рисковала подорваться прямо рядом со мной. Есть ли у него право требовать плащ назад? Конечно же, нет. А зарядить хорошую оплеуху об пол за нарушение границ нарутомании и секретности? Всегда и с радостью. — Какузу обычно бил о стену, когда я выводил его из себя, — ошарашил я сам себя, выдав вдруг робко. — «Шишка» ещё не зажила, так быть может…       Впрочем, стало ясно, что Итачи вовсе не собирается избивать меня до полусмерти — чему не счастлив был бы Какузу, недостойный преемник оказался.       Теперь близняшки знали о нахождении Акацуки в моей комнате, а значит вполне вероятно, что они сидят за столом и треплются обо всём недавно случившемся с мамой, выставляя меня героем второго плана. Далее, вся троица обязательно должна ворваться сюда, чтобы обличить меня в незаконном вождении своих друзей ежедневно и ежечасно без предупреждения, а чуть позже отец пригрозится выселить меня…       Что, в принципе, так и произошло. Ничего необычного, неужели я не знаком со своей семьёй? Надо сказать, оба родителя были счастливы, что новый друг хотя бы мне по возрасту и не пытается завести с папой разговоры о финансах, к тому же Мэдди и Клэр настойчиво просили провести с ним личный сеанс. Чего уже я не позволю.       Испорчено ли было утро, я так до конца и не уразумел. Отец уехал, толком не отчитав меня за неудачный выбор друга, а мама ещё и улыбалась Итачи, из чего я сделал вывод, что знакомство удалось. А близняшки по-прежнему делали вид, что обижены на моё игнорирование их косплея.       Да, честно говоря, я и сам начинаю замечать, как зашкаливают нервы даже в домашней обстановке. Того и гляди, сил на простенькую шуточку не останется, как я жить буду?       Оладий сполна хватило на Итачи, и, глядя на его аккуратное, но торопливое поедание, я стал подозревать, что у Оливии перебои с продуктами. Только напрямую спрашивать не стал.       Долго всматривался в мрачно-чёрный экран настенного телевизора, в то время как мои оладьи давно остыли. Вместе со сном сбежал под ручку и голод, а где-то в ту же сторону — последний комок нервов. Поэтому я хлебал пустой чай, без печенья, и мне было неспокойно.       Хотя бы потому, что пару дней назад, на этой же кухне я, любитель авантюризма, покусился на Какузу, а затем, на чердаке — едва ли не поплатился жизнью.       В тишине было сидеть невыносимо. — Эй, Итачи, Оливия вам не показывала фильмы? Сериалы?.. Аниме?       Ума хватило не спрашивать, смотрели ли они аниме с участием себя же в главной роли. Думаю, моя голова мне ещё дорога! А также руки, ноги и язык! — Что это? — оторвавшись от еды, Итачи пронзал меня любопытством. — Ну, скажем, продукт киностудии. Какой-то выдуманный сюжет, запечатлённый на плёнке — то есть на связанных движущихся картинках. Фильмы — короткие сюжеты, от часа до двух. А сериалы — совокупность фильмов, восемь, двадцать… или больше. Разных жанров… — Я запнулся. — А аниме — это нарисованные картинки, а не снятые на камеру. Это титанический труд — нарисовать кадры для аниме, а потом соединить их в одну серию, но они всё же… рисунки… — Итак, аниме. — Итачи оборвал меня на полуслове, и я содрогнулся, как от холода. — Любой из Акацуки был рисунком? Нарисованным? — Я же говорил, что «Наруто» — это манга… Так что первоисточник — чернильные фреймы на её страницах… — Рисунки. — Да, как ни крути, но это так, — не мог не отрицать я. — Но сейчас-то… — Так называемые рисунки — плод воображения, иначе известной как «фантазия». Способность человеческого мозга воспроизводить желаемые нереальные объекты в голове… Воплощение их на бумаге не даёт объекту фантазии растаять среди бессвязных обрывков грёз, а их линейная систематизация есть начало сюжетов для книг…       Как раз тогда я понял, что сейчас на меня обрушится волна философии, которой мне так недоставало в университете. — Наше существование целиком и полностью основано на идеях и вымыслах, — не унимался Учиха, окончательно забыв обо мне. — Своим воспоминаниям я обязан автору, описывавшему моё прошлое кистью, смоченной в чернилах, по бумаге. Моя внешность — результат синтеза красочных прихотей черт лица, волос, тела, одежды с добавлением капли индивидуального изящества… Несмотря на «настоящие» тела здесь, мы продолжаем пользоваться подаренными воспоминаниями, внешностью, целями… Грубая подделка. Это разъедает изнутри, потому что мы так созданы. Потому что это заложено внутри каждого… — И несмотря на это, вы уже потеряли свои способности и смогли частично приспособиться к нашему миру, — проговорил я осторожно. — Так возможно ли нас переписать?..       О нет, зря я начал эту тему. Только напомнил Акацуки о своём происхождении. Надеюсь, он не думает, что нужно допрашивать самого Кишимото? Маэстро не виноват, что его творения оказались ни с того ни с сего на свободе!.. Хотя, наверное, он бы порадовался… И, касательно его вопроса, Оливия, определённо, вспомнит о своём споре и ответит сугубо отрицательно! Что до меня, то я толком и не могу охватить весь масштаб. Он говорил об изменении образа жизни здесь, в Виктории, или же ему хватило смелости учиться нарутотерапии заочно?..       В любом случае, я в этом не участвую! — Быть может, посмотрим новости? — предложил я, стараясь избежать внутреннего напряжения. Пульт у меня в руке дрожал. — Информационная минутка, посмотрим, что творится в мире…       А из Итачи как будто выбили дух. Он даже не заметил, как загорелся экран и как поплыли первые кадры последнего включенного канала. Заинтересовался секьюрити моим мытарством только спустя секунд тридцать, когда я среди огромного разнообразия изыскал региональный канал…       … сразу же отрезвивший меня вместо утреннего пайка видом полицейской бригады вокруг тел на втором плане. -… Убийца неизвестен, но полиция опасается за начало массовой резни, — тревожно тарахтела репортёр. — К расследованию приступят немедленно, а также полиция просит граждан Виктории ограничить посещения безлюдных мест и напоминает, что ночные прогулки — лучшее время для убийств…       Нет, я не верил, что мне могло так повезти. Никакие фильмы ужасов не способны вызвать во мне столько леденящего ужаса, сколько осознание нежелательного и, конечно же, такого ожидаемого: в Виктории начались-таки убийства. Хотелось отмотать плёнку обратно, проморгаться или хотя бы вообразить, что на канале показывали документальный фильм.       Только вот всё взаправду, и приходилось мириться с жестокой реальностью…       Снято было поздним вечером, на улице ещё стояла непроглядная темнота, освещаемая лишь лучами фонарей. Кажется, на фоне была знакомая католическая церквушка, но я не был абсолютно уверен… Пока Итачи не развернулся ко мне, натянутый от напряжения, как струна. — Тайлер-кун, — обратился он ко мне, и что-то в его голосе изначально мне не понравилось, — где находится это место?       Я практически этого и ожидал. От Итачи.       Оливия не обрадуется: Акацуки нарушили условия и решили вспомнить былое хобби! Сразу группой или же кто-то один? Я бы однозначно думал на Кисаме! Его всегда не грела мысль, что я отживу свои законные годы до глубокой старости! А Какузу — на второе. Крал сердца у жертв — неудачно… Но что гадать, я и подробностей толком не знаю!       А по новостям уже толкуют о погоде… — Церковь-то? — Мне требовалось выйти из состояния оцепенения, и для этого, первым делом, я выключил телевизор. — Я знаю, я там гулял… Но Итачи, подожди, если окажется, что это кто-то из Акацуки… — Над этим тебе не стоит задумываться… А сейчас ты проведёшь меня к церкви.       Ага, я по-прежнему подвижная мишень. Сейчас меня выгуляют на поводке до церкви и обратно, а если гавкну не на того — пустят на убой. Всё предельно просто. Итачи всегда умел доступно излагать просьбы. И, кстати говоря, оружия в его руках я ни разу ещё не видел…       Но, как я и говорил, выбора он мне никакого не оставил — как и темы для дальнейших разговоров. Пускай нас обоих интересовало одно и то же, он предпочитал молчание и уединённое переваривание нарисовавшейся проблемы, чем моё тарахтение над ухом. Чем я отличался от Кисаме? Не умел размахивать мечом или был неблагодарным слушателем философии?.. Ах, да, от меня не отказывалась родная деревня…       Я выходил на улицу за последние дни довольно часто, однако мог исследовать только просторы сада во дворе или проезжей части. Исключая недавний случай, когда Какузу, безнадёжно сопротивляющегося, тащил меня к Оливии на суд… Но сегодня я иду в соседний район, и впервые за недолгое время я ощутил кое-какой прилив энергии, как раньше.       Почувствовал слабое прикосновение свободы — призрачное, далёкое и пока недосягаемое.       Потому что Итачи следовал за мной всего в нескольких шагах позади тенью, и мои поползновения не остались бы незамеченными.       Да и я прекрасно помню его слова. Он приговорил меня к смерти, определив ненужным мусором. Избавиться от какого-то мальчишки, только подозрительно поздоровавшегося с прохожим, ему будет так же просто, как чихнуть… Но во всяком случае, безболезненно.       Но на этот раз Итачи придётся признать мою временную полезность!.. А я мысленно поблагодарил своё отменное географическое знание Виктории, потому что со зданием я не ошибся. Это была именно католическая церковь Saint Patrick's Parish.       Правда, как и ожидалось, она была огорожена чёрно-жёлтой лентой от нежелательных клиентов. Репортёры давно уже разъехались за очередной сенсацией, а полиция погналась по свежему следу маньяка. Место преступления было пустынно и безлюдно. Лишь я и Итачи, буквально высверливающий взглядом лестничный подъём к двери. — Нужно подняться туда, — донёсся полный спокойствия голос Учихи.       Подняться — это перейти ленту, наследить на месте убийства и начать препятствовать следствию своими отпечатками. А там уже и до обнаружения недалеко. — Это не самая лучшая идея, — покачал я головой. — Мы вообще-то нарушаем закон, заходя за ленту. То есть — препятствие следствию. — Сейчас ты видишь иной способ разобраться в произошедшем? — Э, нет, я даже и оправдываться не буду, но общаться с полицией я тоже не хочу… И ты, кстати, тоже не хочешь. А место тут людное. И если ты думаешь, что никто не додумается вызвать полицию, то очень заблуждаешься! Канадцы преступность не переносят на дух. — Ожидание не принесёт пользы, — терпеливо гнул своё Итачи. — Пф, ожидание! Ты предлагаешь дождаться удобного момента и юркнуть за ленту, так что ли? Спрятаться в гуще деревьев, караулить, пока народ пройдёт, потом снова красться по стеночке внутрь — и даже не знаю, открыта ли церковь! — а там, если всё удачно, проделать обратное? Так, что ли? Ты знаешь, я авантюрист, но не настолько же… К тому же, мне не понять твоего стремления наследить здесь. Всё-таки ты Акацуки… — Акацуки обучены добывать информацию. И скрываться от полиции на протяжении недели нам удаётся довольно успешно. — Итачи, в самом деле, это безрассудство! Позволь хотя бы обдумать запасной план… — Почему бы тебе, Тайлер-кун, не поговорить сейчас со своей подругой?..       Он угрожал? Только что — он многократно зашифровал смертельно опасную угрозу в этой обманно равнодушной фразе? Мне совершенно не смешно! Стоило догадаться, что Итачи в любом случае собирается пойти на риск… — Ладно, ладно, уговорил, — сдался я судьбе, опустив плечи. Упоминание Оливии вырвало весь мой боевой дух на корню. — Только очень осторожно, я очень прошу, я же законопослушный гражданин…       Замысел Акацуки прошёл на славу. Я был у него на крючке. Что отвратительно, меня даже не избили — чистейшее моральное давление.       Но я не представлял себе, как могу проникнуть за пределы ленты. Теоретически, это было невероятно легко — просто переступить и забежать в укрытие. Но практически у меня в голове не укладывалась сама мысль о таком наглом проникновении в оцепленную местность. Оттого представлялась возможной реальность, в которой Итачи утянет меня силком за собой…       Но, видно, полиция Виктории чует преступность за милю. Потому что как только я уже потянулся скользнуть под ленту, на улицу выехала патрульная машина. Случайностей за это утро слишком много, и эта — уже за всякие рамки! А быть схваченными прямо за каверзой представлялось мне более мрачной перспективой, чем находиться в одной комнате с Итачи и близняшками!       Убираться надо было сию секунду. И я припустил, что есть духу, в противоположную сторону, прекрасно зная, что Итачи помчится следом за мной и не упустит ни в жизни. Хотя, я теперь задумывался, не планировал ли Итачи остаться, чтобы попытать надежды после… А я трусливо удираю…       Но я и в самом деле уже одичал в четырёх стенах, ведь надеялся добежать до конца улицы скорее патруля. О, я был самонадеян… пока полицейская мигалка визгливо не крякнула раз над самым ухом. — Купер, сбавь скорость! — услышал я знакомый голос из открытого окна машины.       Мистер Гэмбл, отчего же мне так везёт? Вероятно, сегодняшний день отмечен в календаре майя как красный день календаря — день, когда Акацуки совершат кровавую мессу, принося в жертву глупого Тайлера, не по своей воле заговорившего с полицейским.       Но остановиться пришлось, иначе бы это выглядело как минимум подозрительно. Правда, замерший позади меня Итачи слишком напряжённо держал руку у кармана. И как только полицейская машина припарковалась у обочины, я уже прочёл в глазах черноволосого явное подозрение.       «Не принимай поспешных решений», — говорил его взгляд. — А, доброе утро, мистер Гэмбл! — поприветствовал я того с наклеенной растянутой улыбочкой. — Давно не виделись!       Где-то на девяносто девять процентов уверен, что мистер Гэмбл счастлив не видеть меня вместе с моими липкими просьбами рассказать что-нибудь о преступном мире Виктории. Он как-то обмолвился шутливо, что жалеет, что Оливия его со мной познакомила. Хотя, в каждой шутке… — Не доброе, Купер, — отчеканил сурово тот, и у меня застрял тут же комок в горле. — Что ты делал у церкви? — У церкви?.. Какой? Нет, я вообще не понимаю, о чём речь. — Ну хватит. Ты только что нёсся сломя голову оттуда вместе с… — Полицейский заглянул мне за спину, чтобы изумлённо приподнять левую бровь. — Я тебя, кажется, уже видел… Ты друг Оливии?       Ошибка. Акацуки замечен — и кем?! Теперь я снова попаду на суд, Кисаме за новый просчёт точно отправит в могилу, а затем все решат, что следом нужно и мистера Гэмбла убрать… Так, стоп, нет, этого точно нельзя допустить! Нужно взять всё под контроль и найти из этого выгоду, пока не стало поздно. — Он наш общий друг, Итан, мы как раз прогуливались, — брякнул я весьма убедительно для меня самого. — Итан?.. Ну-ну. Я детектив Магнус Гэмбл. Для знакомых — мистер Гэмбл. Знаешь, почему я детектив? Потому что мне не безразлична человеческая жизнь, и я всеми силами пытаюсь найти истинного виновника, чтобы он понёс заслуженное наказание, и не допустить новых жертв… А это сложно, когда такие как ты, Купер, суют свой нос за оцепление!       Всё-таки видит он меня насквозь. Странно, что ему совсем не кажется, подозрительным Итачи, а вот меня так и хочется прошерстить!.. Неужели фанаты правы и Итачи так мил, что не привлекает лишнего внимания?.. — Я не совал нос, это ложь, — хлопал глазками я невинно. Но вину признал: — Да, я смотрел на церковь… Но только из любопытства. Там же было совершено преступление… — Ты понимаешь, какого уровня преступление было совершено? Ты смотрел новости? — Самую кроху, даже и подробности-то не углядел. Кто-то сказал, что убили кого-то… — Кого-то?! — вспыхнул фитилём мистер Гэмбл. — Купер, здесь были жестоко убиты шесть человек! Некоторых невозможно узнать, их похоронят в закрытом гробу. Произошедшее здесь — это дело рук убийцы-маньяка, не иначе. И ты пришёл, чтобы полюбоваться кровью на траве, я так понимаю? — Нет, — совсем сконфузился я. — Я не знал, что убиты шестеро, и что масштабы такие ужасные… Как это произошло?.. — Смерть наступила вчера вечером. Это были прихожане, пришедшие в церковь и встретившие свою участь. Несправедливо умирать на божьем пороге… — Мистер Гэмбл скрипнул костяшками пальцев. — Убийство носит ритуальный характер. Есть следы неизвестных символов на траве, а также круг, в который были помещены останки жертв. Кем бы ни был убийца, место ему на электрическом стуле.       Я перестал слышать мистера Гэмбла, когда тот заговорил о кругах и крови. Да и нужно было ещё какое-то доказательство, если всех шестерых добивают до неузнаваемости? Почерк Хидана налицо.       Знать не знаю, что могло вывести его из хрупкого равновесия. Целую неделю держался и тешил себя надеждами о самоистязаниях. И вместо этого перевёл стрелки на мирных жителей…       Нечаянно припомнилось, как при нашей первой встрече я обмолвился, что являюсь католиком. Это чистая случайность — выбор католической церкви, — но какое же презрение, должно быть, седовласка чувствовал ко всем прочим религиям, совершая кровопролитие именно здесь… Словно унижая чужого бога и доказывая существования Джашина, пускай даже жертвы были бы напрасны…       Я содрогнулся всем телом от неописуемо ужаса, пробравшего до мурашек. Теперь чертовски хотелось оглянуться и узнать, нет ли за спиной Хидана, ожидающего очередную жертву. Но, к счастью или нет, там был только Итачи. И тем не менее, фантазия уже понеслась в пляс, и после краткого представления, что может произойти со мной и моей семьёй, я уже усиленно делал дыхательную гимнастику, стараясь подавить тот клокочущий звук в моём горле. — Ты побледнел, Купер. — Мистер Гэмбл серьёзно взволновался за мой внезапно изменившийся цвет лица. Думаю, он заметил, сколь широко расширились мои глаза и какой ужас в них застыл. — Этого стоит бояться, верно. Но я найду его. Не позволю ему скрываться в Виктории.       Так, хорошо, определимся с планом. Стоять и дрожать, думая, что распоясавшийся Хидан всех перережет за милую душу — не вариант однозначно! Необходимо поскорее выведать у мистера Гэмбла, как он планирует копать под Хидана! — Вы уже нашли зацепки, чтобы поймать маньяка? — спросил я севшим голосом. — Свидетелей нет, поэтому у меня отсутствует его описание. Я запросил данные с камер видеонаблюдения с автостоянки рядом, а так же дорожные камеры. Есть шанс, что сцена убийства или сам преступник будут в поле зрения. — Действенно, — ошарашил меня похвалой Итачи позади. — Вот именно. Но стопроцентной гарантии нет, как всегда. Зато при удачных обстоятельствах у нас будет портрет преступника.       Только мгновение назад я припомнил о маленьком недоразумении, произошедшем в ночь прибытия Акацуки. А теперь меня терзали сомнения, как скоро мистер Гэмбл опознает Хидана — в первую секунду или во вторую? На память он пока что не жаловался. Будет забавно, если изображение с камер получится размытым и нечётким, а если нет?..       Если нет, ориентировки с озлобленной мордашкой сектанта будут висеть во всех департаментах полиции и побуждать мистера Гэмбла почаще заглядывать к нам с Оливией? И где-то через пару дней, там же, он найдёт наши с ней искромсанные тела? И сам нарвётся на нож?!       Но помешать расследованию будет абсолютно невозможно. Мне повезёт, если Хидан остановится на «достигнутом»; в противном случае Акацуки начнут заметать следы.       Единственный шанс сохранить всем жизни — найти Хидана первым и сдать на суд друзьям. И желательно в обход мистера Гэмбла. Однако придётся совместить его полицейский профессионализм и мою гибкую смекалку, чтобы добыть всю конфиденциальную информацию. — Мистер Гэмбл, а я могу принять участие в расследовании?.. — И не сомневайся, что нет, — на корню обрубил тот. — Вы даже не подпустите меня к записям с камер?.. — Чтобы ты срывал мне расследование пустой болтовнёй? Нет.       Да, настало время силе убеждения с нотками безрассудного бреда: — Но мистер Гэмбл, вы же прекрасно понимаете, что в этом городе все друг друга знают, так вдруг я знаком буду с преступником и на шаг раньше смогу помочь вам найти его! — Что значит «вдруг», Купер? — совершенно неправильно расценил мои намёки полицейский, почуяв жаренное.       Тут же я скоренько дал заднюю, выкрутившись: — О, ну так по законам жанра преступником может оказаться кто угодно, даже ваш дружелюбный сосед! — Мой сосед — безобидный пенсионер, по выходным играющий в гольф. А ты бы лучше усерднее занимался своей лингвистикой, чем влезал в это дело. — Ну мистер Гэмбл, ну пожалуйста, — вконец заканючил я, разыгрывая комедию перед Итачи. — Вам же не трудно? А вдруг я прав? — Тем более что это так. — А вдруг я сразу скажу, кто убийца? И где видел этого… или эту преступницу? Тогда не придётся надрываться! Я могу сократить вам время на поиски! — Именно потому, что ты постоянно ищешь приключения на свою голову, я отстраняю тебя от расследования сию секунду! — подчеркнул серьёзно мистер Гэмбл.       Значит, нет?.. Ладно. Тогда Акацуки будут искать, на кого спихнуть вину. И найдут… А я уже надеялся было на благоприятный исход… — А заниматься этим опасным расследованием точно будете вы? — на всякий случай уточнил я. — Я уже им занимаюсь, Купер. И, кстати говоря, — Мистер Гэмбл кратко оглянулся на свой телефон, — у меня совсем не осталось времени. Я должен ехать. Вас подвезти?       Он ещё спрашивает! Неужели этот парень позади меня, неопределённо откашлявшийся, уже не ответил на его вопрос? — Благодарю, мистер Гэмбл, но мы с Итаном бдим здоровый образ жизни! — Мои слова звучали как чистейшая насмешка над Итачи. — Мы пешочком.       И как я ещё жив?.. — Твоё право. Тогда отправляйся домой, за полицейские ленты не лазь, избегай тёмных переулков и не шляйся по ночам. Оливии привет.       Но мистер Гэмбл не успел далеко отъехать от меня. Остановился, чуть только тронувшись, и выдал: — Только не появись в таком виде перед ней, ты же мужчина, Купер.       Пару дней назад она видела меня в ещё более худшем состоянии… И не представляет, какой стыд я испытываю по сей день, вспоминая то лицо… К сожалению, я не могу подавить страх гневом, как Оливия. А идиотские шуточки срабатывают далеко не всегда… — Его вмешательство может существенно повлиять на наши планы. — Ну вот, как я и догадывался, Итачи не в восторге от расследования мистера Гэмбла. — Он будет мешать.       Так не убивать же его из-за этого!       Я развернулся, собираясь дать достойные аргументы «за» в пользу жизни нескольких свидетелей Акацуки, но и рта не успел раскрыть. — Я думаю, следует вернуться на базу. А ты, Тайлер-кун, наверняка желаешь встретиться со своей подругой, — на месте подорвало меня.       Ровно день я побыл в тишине. Всего день!.. Чтобы снова собрание наёмников выносило приговор ради сохранения своего инкогнито. И кто на этот раз вылетит из шоу, будут решать только они!