Искусство - это затмение!

28 января 2019, 11:07 Виктория, Британская Колумбия, Канада

      Я вбежала на второй этаж прыжками, подстёгнутая клокочущим гневом и давящей болью в грудине. Предательски дрожала губа, и я отсчитывала секунды до неизбежного момента срыва эмоций.       Позади раздавался эхом гремящий по лестнице топот. Дейдара — несомненно, это был он — настигал меня быстро. Но он не успел абсолютно ничего предпринять, прежде чем я с силой захлопнула дверь своей комнаты, повернув защёлку.       Успела секунда в секунду.       Горячие слёзы пекли щёки, застывая крупными каплями на веках, и я с трудом подавляла всхлипы. Никаких стонов, никаких стенаний. Губы кривились от несдерживаемого рыдания, а я всё, сцепив зубы, молчала. — Эй, открой дверь! — стал ломиться со всей дури Дейдара, уразумевший, что я оставила себя без присмотра. — Девчонка, отвори сейчас же!       Я игнорировала. Сейчас его вопль раздражал больше всего на свете.       Он как будто бы не понимал, что мне нужно остаться одной! Я жажду уединения! Лучший друг поддался слабости и из страха стал рассчитывать на помощь спасателей, неизвестно когда явящихся! Я не могу его винить, он человек, а не машина!.. Но осталось отвратительное прилипчивое ощущение одиночества, только усилившееся после его слов…       Тайлер словно сбросил на меня заботу об Акацуки. Оставил… одну?.. — Предупреждаю, я выбью эту чёртову дверь, хм!       Этот тип был подобен больной мозоли. Его не оправдывала даже работа. — Как же ты надоел! — наконец решила выместить я всё своё накопившееся раздражение и гнев хоть на нём. — Пораскинь своим ущербным мозгом, болван! Что я могу сделать в твоё отсутствие?! Или ты волнуешься, как бы я не выбросилась из окна? Быть может, у меня даже хватит ума открыть его, и тогда мои жалобные мольбы услышит весь дом! Или же ты, Дейдара, как только услышишь этот отчётливый звук отпирающегося окна, сразу же спустишься в подвал и прирежешь мою мать? Это ты только что хотел сказать, это?! От тебя ничего другого не услышать, кроме угроз!.. Просто. Отставь. Меня. В покое.       Я знала: мой голос дрожал от слёз и негодования. Он ещё не сорвался только благодаря моей выдержке. Хотелось, чтобы Дейдара всё-таки перестал сторожить дверь. Как будто бы я теперь могу показаться наружу в таком виде, ревущая и в гневе. — Будь спокойна, она промучается ещё какое-то время, хм, — каркнул блондин гораздо спокойнее. — Неужели всё из-за этого мальчишки? Это было ожидаемо с самого начала! — Да что ты можешь знать? Тайлер находчивый и смелый! Он всегда находил выход из сложных ситуаций! Не говори о том, чего не знаешь! — Из каких это ситуаций? Что съесть на завтрак, а? Какая сложная ситуация! Это реальный мир! Вы на грани жизни и смерти, хм! Каждый шаг, каждое слово, каждое дыхание — представь, что от всего этого зависит, будет жить твоя мамаша или умрёт! Как тебе, сильно давит на твои плечи?.. М, уже несколько дней наблюдаю за тобой, а убеждаюсь, что нет. А вот мальчишка — совсем другое дело. — Ты несёшь бред… — процедила я сквозь зубы, в душе уже зная, что чёртов Акацуки говорит правду и попросту не щадит моих ушей. — Я прав, и ты это знаешь! — словно чуял тот мою слабину. — Мальчишка так привязан к своей семье, что пожертвует всем на свете, чтобы спасти их. Ему действительно есть, что терять!.. Но ты другая. Ты не желаешь быть скована цепями шантажа, ищешь любой способ избавиться от них, хм. Хотя у тебя есть мать и твой любимый дружок, ты лихо оскорбляешь Кисаме, не прячась в скорлупу… Меня завораживает твоя непоколебимая воля, хм.       Этими словами он окончательно расцарапал мне душу, залив, как маслом сверху, последними словами. И поджёг. Спалил заживо всю устойчивость и вызвал наружу подавленное прошлое.       Я медленно, облокотившись о дверь, осела на пол и обхватила руками колени. — Это не так, — проговорила я, качая головой, как в каком-то трансе. — Я люблю свою мать. Да, она непростой человек, и у нас ужасные отношения… Она связана работой, и я интересую её только если получаю высший балл… Но так же было не всегда. Я знаю, что она не такая. Знаю, что она вовсе не чёрствая, сухая и холодная, какой может казаться… Её не за что ненавидеть… Не её… — Не её, говоришь? — тут же подхватил почти шёпотом оброненное Дейдара. — Так кого же?       Его извилины вдруг скрутились в узел и решили покопаться в моём прошлом? А затем использовать мои слабости?.. В обычных обстоятельствах я могла бы ему нагрубить или уж отправить куда подальше за подобное, но мальчишка стал любопытным слишком не вовремя. — Этого трусливого беспринципного ублюдка! — как выплюнула я. — Я ненавижу его! Я даже думать о нём не хочу! Он отвратительный человек и паршивый отец! Какая тебе вообще разница, Акацуки, что у меня на душе?! — Прекрати истерику! — враз оборвал мой ор Дейдара, отчего я оторопело замерла. — Не хочешь говорить — молчи! Выслушивать нервозный рёв от тебя мне будет втройне неприятно, хм! Я либо оставляю тебя в одиночестве, либо ты успокаиваешься!       Самодовольный и нахальный блондин… Ему будет неприятно выслушивать мои редкие проявления эмоциональности? Что он за чудовище? — Не смей. Мне. Указывать. Хвостатый выпендрёжник, — гортанно проговорила я, и у меня аж поджилки дрожали от ярости. — Ты снова это делаешь? Снова корчишь из себя героя? — задушевно поинтересовался Дейдара. — Думаешь, я тебя не покалечу, и ты можешь мне грубить сколько хочешь? Ошибаешься, хм! Забудь всё, что наплёл Кисаме! Я мстителен! И месть моя страшна!.. И внезапна, хм. — Я не такая, — прошептала я злостно, сжимая кулаки до красноты. — Не такая, как он. Я не боюсь… — Очевидно, я кое-кого должен поблагодарить за твою смелость, хм, — ворчливо отозвался Дейдара. — Его не за что благодарить! Уж тебе я больше слов благодарности должна, чем ему…       Не ожидала, что скажу это. Но Дейдара в самом деле не раз спасал мне жизнь.       Он груб и самовлюблён, без конца помешан на своём искусстве, но нашёл несколько минут, чтобы оттащить своих друзей от меня или Тайлера… Хотя оправдывал это тем, что ему интересна моя жизненная позиция. Может, ему интересно не только это?..       Что за его новая мода — делать комплименты? — Ты не знаешь, Канада — не самое спокойное место, — всё-таки решила рассказать я. — Когда я говорила про честных и законопослушных канадцев, я несколько лукавила… Ты прав, здесь полно таких же, как и вы, убийц и преступников. Они также искусно прячутся, и можно прожить всю жизнь, никогда не столкнувшись с ними… Но иногда бывают исключения… После того… инцидента в парке аттракционов десять лет назад мои родители сильно повздорили. В самом деле, мать пыталась полностью перевалить вину на отца, а тот каждый раз отнекивался, что ничего не мог сделать, мол, как же он мог повлиять на такую махину… — Десять лет назад? Парк аттракционов? — прервал меня Дейдара чуть удивлённо. — Из-за этого ли инцидента ты под страхом смерти не хотела идти туда? — Это не важно, история не об этом, — скрежетнула зубами я. — Это был решающий винтик в механизме поломки их отношений. Я всё чаще слышала, как они ругаются, а ведь на тот момент мне было всего двенадцать. Мне было больно видеть, как мать не возвращается с работы из-за наплевательского отношения отца, а тот критикует её из-за всякой ерунды! Они просто вызывали слёзы на глазах… И вот к чему это привело… — Дай угадаю, он попытался её зарезать? — снова не утерпел Дейдара. — Если ты благодарный слушатель и хоть каплю уважаешь меня, то попытайся всё-таки дослушать…       Больше срываться на него не хотелось. Зная, как блондину со взрывным характером хочется вставить свои три копейки, я только осторожно намекала, что была бы благодарна его милости. — Нет, — покачала головой я, пускай тот и не видел. — Вовсе не так. Это произошло из-за ограбления. Ограбления рядового продуктового магазинчика, и мы втроём там как раз оказались… Какой-то безбашенный отморозок с незарегистрированным стволом ворвался внутрь и заявил, что пристрелит всех, если ему не выложат всю выручку… Показательно выпалил в потолок — до сих пор в ушах звенит… Но кто-то вызвал полицию, и этот моральный урод выстрелил в трёх человек, когда услышал звуки сирены… И чтобы откупиться от дьявола, решил прихватить с собой заложника…       Я тяжело вздохнула, давя в себе воспоминание. Ребёнку, пережившему неудавшееся ограбление, хватило и нескольких минут, чтобы запечатлеть эти сцены у себя в голове. И перекручивать их после, в безопасности, зная, что на улице подстерегает опасность за каждым углом… — Думаешь, ему это удалось? — снова заговорила я с молчавшим блондином. — Нет. Ты знаешь, Дейдара, он смотрел на нас всех своими пустыми стеклянными глазами одинаково, я не сомневалась, что он способен перестрелять всех немногочисленных, кто был в магазине… Он был на пороге отчаяния, на грани безумия, и потому непредсказуемость его поступков так пугала. Однако мой отец не был тем, кто выдержал это психологическое давление, и как только преступник стал приглядываться к будущему заложнику, он пал на колени и взмолился о пощаде. И, возможно, я ненавидела бы его меньше, если бы он вспомнил в тот момент о семье… Но он просил только за одного себя. За себя! За никчёмного эгоиста! И ему было бы плевать, если бы грабитель застрелил нас, наверняка! И он даже не оглянулся на нас двоих, когда выбегал из здания после прибытия полиции! Трус!       Та маленькая девочка, которой я была, прежде считала его хорошим отцом. Дети всегда считают своих родителей лучшими. Но я прощала ему ссоры с мамой, ведь он «мой отец», но это стало последней каплей. Даже двенадцатилетнему ребёнку стало отвратительно видеть унижение и падение, отказ бороться со страхом и держать лицо хотя бы ради семьи! Он наплевательски отнёсся к тем ценностям, что клялся хранить, бросил ради защиты собственной шкуры и сбежал как последний трус! Как он после этого в зеркало смотрел?!       Разгорячившись, я тяжело ударила кулаком по двери. Невероятная, нечеловеческая трусость отца вымораживала, не давала мне покоя с самого детства! Ничего не может быть позорнее, чем это! — Я не буду, как мой папаша, — прорычала я. — На моём месте сейчас он бы уже у вас в ногах валялся! Мёртвый! А я не сдамся! Потому что мне есть, что защищать!       Не знаю, как внимательно слушал меня Дейдара, но после моей бесконечной тирады он слишком притих. Черта двери мешал понять, здесь он или давно уже потешается надо мной вместе со своими дружками… Но в тот момент я была ему признательна, что он не вытягивал из меня слова силой и слушал моё нытьё так, будто психолог на платном приёме… Пускай, наверное, и плевался ядом в кулак.       Самое смешное, что мне все эти минуты нравилось его присутствие. Нравилось, что меня слушает даже такой тип, как Дейдара. Нет, конечно же, он бежал за мной исключительно из-за навязанной ему миссии, но в неё не входит быть жилеткой…       Ему и правда не следовало оскорблять Тайлера. А мне, верно же, не следует гневаться на него. Он защищает семью по-своему. И я не могу требовать от него большего… — Дейдара?.. — позвала я негромко, когда слушать тишину и собственное прерывистое дыхание стало невыносимо.       Ни звука. Вероятно, он не вытерпел моей семейной драмы, потому что это так чуждо — эмоции. И ушёл. Но почему-то мне отнюдь не стало легче. Я осталась в одиночестве, в пустой комнате, где нет назойливых глаз…       Мгновение спустя я поняла, что только благодаря Дейдаре я не сорвалась не рёв, заменив истерику и обиду гневом на отца. — Я не знал своих родителей, — услышала я внезапно погрубевший голос Дейдары. — Они оба погибли, когда я был совсем мал, хм. А в Ивагакуре в те годы к сиротам отнеслись наплевательски, и я был выкинут на улицу. Ради куска хлеба обкрадывал людей, или же ночами голодал из-за побоев где-то в трущобах, а Ооноки, этот старый прыщик, ничего не делал, чтобы исправить ситуацию, хм!.. Я уже тогда знал, что гнить там не останусь… Ха, но Ооноки всё-таки пришлось подобрать меня! — Почему? — инстинктивно почувствовала я вопрос. — Потому что я владел Кеккей Генкаем, улучшенным геномом! Когда он об этом узнал, то от напряжения чуть не сломал свою надорванную спину, хм! Старая заноза! Сам же и взялся за моё обучение! Всё надеялся, что сможет воспитать из меня что-то подобное Куроцучи, хм! Вспомнил бы он обо мне, когда я задыхался в канаве! Тогда бы я посмеялся над ним! Потому, когда он обучал меня, я чувствовал только жажду к развитию Кеккей Генкая! Мне не нужна была его фальшивая забота, хм! Он дал мне ресурсы — и я ими пользовался сполна! Я понимал, что стоя на месте, ничего не добьюсь! Не докажу старому индюку, чего стоит мальчишка с улицы, хм! Ради себя и стоило стараться! — Ради себя… — Верно! — повторил Дейдара в запале. — Родители ни к чему! Я выкрал киндзюцу без их помощи, а Ооноки, который так навязывался в родственнички, пусть катится, хм! Я прославился благодаря искусству! Оно — цель моего существования! Оно — не семья, которой я и не знал! Так скажи мне, Оливия Морган, был бы я так силён, если б она у меня была, а?!       Откровенно говоря, я сейчас была впечатлена исповедью Дейдары — историей его жизни, которую он, как на духу, рассказал мне. Хотя я не понимала терминов из того, что он говорил, мне было больно слышать о его прошлом. Мне и вполовину не было так тяжело, как ему, лишённому родной семьи и воспитанному в суровой реальности ниндзя и убийств.       Он был один с самого рождения. Ненависть к миру уже с того часа поглощала его… Именно отсутствие эмоциональной привязанности к близким привело к зацикленности на себе и искусстве.       Если бы… если бы моя мать совсем позабыла обо мне, стала бы я такой, как он?.. — Мне жаль, — почти шёпотом сказала я, развернувшись к двери лицом. — Не нужна мне твоя жалость! — довольно резко отреагировал тот. — Я не жалею, хм! Взгляни на меня! Кем бы я был, будь у меня за плечами гора родственничков вроде семейки твоего дружка? Да я уже давно бы превратился в сопливого выродка, плюющего на искусство и расточительно тратящегося на семейный очаг, хм! Мои способности канули бы в лету, Акацуки при встрече превратили бы меня в ничто! — Разве ты видишь в Тайлере слабость? Он только что согласился шпионить ради меня и семьи. Он точно так же, как и я, готов на всё! Разница только в том, что в его семье родители и две младшие сестрёнки, в которых он души не чает и которые всегда о нём заботились. А я почти лишилась семьи, потому привыкла действовать, полагаясь на себя. Не называй Тайлера трусом! — Это и называется слабость! — гнул своё Дейдара. — Ты сама подтверждаешь очевидное, хм! Этому кретину семейка — как якорь! Он хоть раз открывал свой рот на Кисаме, как ты? Или же бросался с кулаками? А знаешь, почему? Потому что мальчишка боится, что с его драгоценной роднёй что-то страшное случится, хм! Только улыбается и несёт всякий бред! — По-твоему, я не боюсь, что Кисаме может сорваться на моей матери? — в ответ огрызнулась я. — Кровь стынет в жилах от одной мысли! Но я лучше вымещу на нём гнев, чем смиренно застыну столбом в страхе! — Что щенок и делает — постоянно, хм! Понимаешь теперь, какими лишними могут быть родственнички! Пустым и ненужным дополнением, мешающим развитию… — Ты что, завидуешь?.. — вдруг осенило меня.       Я чуть не подпрыгнула на месте, когда два громких удара в дверь разрезали воздух. После, не говоря ни слова, Дейдара чеканил шаг по ступенькам вниз. Не выдержав, я открыла дверь и выглянула наружу, но его фигура уже скрылась внизу.       Проклятье, Дейдара, так трусливо сбежать от разговора для тебя недостойно! Ты избегаешь правды или презираешь меня за брошенные слова?       Но я даже не попыталась окликнуть его. Пускай бежит. Хотя так и тянуло назвать его трусом и выпростать всю правду наружу. После всего услышанного, особенно хотелось понять, что лежало на дне его жестокой души…       Я проторчала в одном положении, подперев дверь, и не могла отпустить мысли о судьбе блондина. Главным образом, на сознание давил его вопрос: что произошло бы с ним, будь у него, как у меня, семья или же близкие люди? Смог бы он так же концентрироваться на познании искусства?       Меня коробила мысль, что наверняка при наличии близкого человека у Дейдары не было б и мгновения подумать связаться с Акацуки. Что вообще руководило им тогда? Желание прославиться? Укрепить навыки? Самодовольный выскочка. У него в голове ничего нет, кроме искусства! Какая великая цель заставит его присоединиться к банде убийц?       Просто не укладывалось в голове.       Вместе с этим накатывало уже иное, незнакомое по отношению к светловолосому Акацуки чувство. Похоже, я действительно жалела его.       Когда я услышала скрип лестницы, я, в первую очередь, подумала, что мой охранник припомнил о своей миссии. Однако шаги были тяжёлыми, грузными, медленными, слишком не похожими на быстрый скачкообразный ритм блондина. Насторожило меня и затишье в несколько секунд, когда Акацуки замер у двери.       Я была практически уверена, что Дейдара уже устроил бы либо вопль на весь дом, либо в абсолютном спокойствии заявил, что приготовил для меня циркулярную пилу.       Какузу наплевать на меня и мои психи, Сасори из подвала только голод выманит, для Итачи этот шаг слишком грузный, остаётся только…       Я ощутила, как сердце подступило буквально к горлу, затруднив доступ воздуха в лёгкие. В одно мгновение оказавшись на ногах, потянула ручку двери на себя, чтобы увидеть Кисаме. Самехада за его спиной однозначно намекала на то, что пришёл он не дружелюбно побеседовать. — Сла-авно, я уже планировал вышибать дверь, — протянул он слегка разочарованно.       Стоило ожидать, что ему не по душе будет мой побег в комнату. Дейдара нажаловался? Или же заметил моё отсутствие и исключительную тишину в доме? — Итак, — заговорил Кисаме чересчур елейно, — ты здесь, чтобы спланировать побег, послание на волю или же, ха, убийство? — Дейдара не сказал, что я этого не сделаю, пока моя мать у вас в заложниках? — К Кисаме нужен вежливый подход, пока он неразлучен с Самехадой. — Дейдара выматывает нервы Сасори-сану своей болтовнёй. Отказывается возвращаться за тобой, как, впрочем, и объяснять, почему… Это крайне не радует, его задачей было иметь рычаги воздействия на одну заносчивую девчонку, а не ходить по кругу истерики каждый раз, когда та надавит на его больную мозоль… Такой вариант меня не устраивает.       Распинаться о том, что мы с Дейдарой обменялись любезностями? А после Кисаме сделает фарш из нас обоих? И сначала — из блондина, потому что его товарищ размяк и общается о наболевшем с пленником? О нет, увольте. — Я не собираюсь делить комнату с этим истеричкой, когда мне нужно уединение, особенно ночью, поэтому я высказала ему всё, что у меня на душе, — скрепив сердце, проговорила я.       Мне казалось, что за этим должно было последовать нечто ужасное. Но Кисаме, оценивающе оглядывая меня около минуты, так и не сотворил ничего криминального. Даже к Самехаде не потянулся. — Ладно, — наконец хмыкнул он, показав мне всю ширину усмешки. — Да будет так.       Неужели это всё?..       Кисаме отступил, кивком головы выпроваживая меня из комнаты. Испытывать его терпение после внезапной пощады мне не хотелось, потому я перепрыгнула зайчиком через порог. Потому что нервы сдавали только от одного взгляда Кисаме на мою искалеченную руку. Искалеченную по его же инициативе!       Он пропустил меня вперёд, оставшись на шаг позади. Как и Дейдара, не доверял. Спасибо, что не приставил меч к горлу. — Знаешь, — заговорил он, когда я уже сделала пару шагов, — какая ирония? Каждый раз Дейдара выходит из себя из-за твоих выходок, и все разы он же спасал тебя от смерти. Не находишь это странным?       Сарказм? Дейдара наверняка развлекается… Или же что пытается сказать этот рыбоподобный монстр? Блондин едва ли не вслух признался, что не способен проявлять сильные эмоции… Так в чём же дело? — Это игра?.. — предположила я вяло. — Ха, а я так не думаю.       Воздух спёрло в лёгких, когда Кисаме резко вытолкнул меня к перилам и занёс Самехаду для удара. Сдавленный крик вырвался из груди от ужаса, рухнувшего внезапно, и я выставила вперёд руку, защищаясь от удара.       Остроконечные лезвия впились в руку — словно пираньи, плотоядно вгрызаясь в плоть.       Брызнула кровь. — Ты — отвлекающий фактор для Дейдары, — говорил Кисаме, зубоскаля, — и помеха для его работы. Что мне с этого мальчишки, когда на него может повлиять жертва? Неприемлемо для убийц. Поэтому тебе лучше исчезнуть. — Исчезнуть?..       Он сошёл с ума! Его окончательно довело отсутствие убийств! Неужели и правда собирается… — Но… Сделка… К-Какузу… — Трудно было дышать, не говоря уже о разговоре. — Формальность, не более. А этот глупец и сам управится. Ему нравится идея шпионить и искать зацепки! Он труслив и послушен… В отличие от тебя. Что и делает Дейдару таким нестабильным.       Я была беспомощна задержать падение Самехады. Мелкие лезвия впивались в кожу и раздирали до крови, а вес меча заставлял прогибаться назад, на перила. Я жалела, что они были безжалостно низкие, потому, в конце концов, я могла, чуть повернув голову, видеть первый этаж.       А при ещё большем давлении Кисаме запросто мог выкинуть меня.       Но он не сделает этого. — Как именно ты желаешь умереть? — вопросился Кисаме ядовито. — Кажется, у нас уже был подобный разговор. Так что же, ты не передумала? К твоему несчастью, я не сброшу тебя вниз и не облегчу твою смерть! Ещё минута ожидания — и Самехада искромсает тебя на части! Взгляни, как глубоко впилась она в кожу, ха-ха!       Слёзы безостановочно текли по щекам, а рукав обагрился кровью. Кисаме наслаждался каждой частичкой страданий, запечатлённой на моём лице, и взгляд его становился всё более безумнее. Я хотела позвать хоть кого-нибудь, кто сможет вразумить этого садиста, но побоялась, что мой крик может спровоцировать того на мгновенное убийство. — На этот раз никто не поможет тебе! — окончательно добил меня он, вдавив с новой силой Самехаду в руку, что я почти поверила, что лишусь её.       В голове перевернулись кубарем воспоминания об отце, кичащемся перед грабителем и молящем о пощаде. Презрение и отвращение подкатило к горлу, но было быстро подавленно нестерпимой болью по всей правой руке.       Так вот чего он хочет…       Я до скрипа сжала зубы, зажмурившись. У меня не хватало воли и желания на то, чего хотел от меня Кисаме! Я не для того давала ему отпор, чтобы… чтобы умолять с зарёванным лицом в страхе за свою шкуру! — Будет жаль лишиться руки, — приторно молвил Кисаме, — но если я отрублю и вторую, будет симметрично и не так обидно!       Чудовище! Кто или что тебя воспитало таковым, чтобы ты так был счастлив от причинения боли другим людям?!       Но в одном он прав. Самехада отсечёт мне руку неминуемо с таким давлением.       И у меня появляется новая смерть в вариантах ответа: истечение кровью… — Хв…       Отвращение к самой себе, умоляющей пощады, перекрыло кислород, и я тут же прикусила губу. Слёзы застилали глаза так, что я еле могла различать очертания садиста, нависшего с мечом надо мной. Он намеренно не использовал весь вес Самехады, чтобы не рассечь меня раньше времени. Издевался.       Мне немедленно захотелось послать этого ублюдка подальше, чтобы он понял, наконец, что я не собираюсь признавать поражение даже на пороге смерти!..       Когда до меня всё же дошла очевидная деталь.       Что будет потом?       Что будет после?       Вероятно, ценным заложником станет моя мать, если они не соберутся покинуть дом. Каким образом они будут только её контролировать?.. А Тайлер. Он останется в рабстве у них, добывая информацию у полиции? И то, пока его считают полезным, а после Итачи запросто прикажет устранить его? И Тайлер никак не пошевелится из-за своей семьи, а моя мать… Сможет ли она что-то сделать?..       Нет же, они будут ждать спасения, надеяться на лучшее и думать, что со временем всё образуется! Как бы ни так! Бросить их с такими глупостями — недопустимо!       Я снова подобралась, изнемогая от пронизывающей боли, и скосила взор на Кисаме. Ненависть, переполнявшая меня, померкла под острым страхом потерять дорогих людей. — Хватит… — Голос срывался на хрип. Выходило слабо, скуляще, и меня внутренне уже выворачивало. — Пожалуйста, хватит… — Не вижу причин останавливаться.       Однако напор ослаб, что только подтвердило мои опасения. Кисаме жаждет моих унижений, как жаждет путник воды в пустыне.       Не стоило сегодня грубить ему. Я была в гневе и поступила неразумно. А побег в комнату придал ему окончательной решимости преподать мне урок.       Он надеется, что этот инцидент поможет ему меня сломать… — Хватит… Я прошу прощения! Этого не повторится, я клянусь! — срывалась на крик я. — Я должен тебе верить?..       Не эти слова ему нужны…       От неизбежности меня просто трясло. Но хуже всего были яркие блики перед глазами и тяжесть в голове от жуткой боли и потери крови.       Минутное унижение по сравнению с этим — ничто. — П… Пощадите, — наконец выплюнула я. — Пожалуйста… Я у… умоляю вас. Я хочу жить. Всё, что вы скажете, я сделаю, просто… Просто оставьте жизнь мне и моей семье… — Ты не можешь ставить условия, девчонка, — быстро разочаровал меня Кисаме. — Как тебе — чувствовать себя на волосок от смерти? Ты всё ещё думаешь, можешь что-то решать? — Нет… — Разве опыт твоего друга ничему тебя не научил? Он побывал там, на границе между жизнью и смертью, и теперь он прекрасно понимает, что такое выживание, ха-ха! Если не умрёшь, подумай над этим.       Кисаме остро дёрнул Самехаду на себя, избавив меня от веса меча. Я тут же рухнула на ступеньки, как подкошенная, глотая воздух, как не в себя, и чувствуя смрад железа вокруг. Кровь полностью запачкала рукав, забрызгала горло, а стоило Кисаме выдернуть меч, кровь свободно потекла по руке. — Ах, этот запах… — проговорил едва ли не мечтательно Кисаме. — Что может быть прекраснее? Давно мечтал пустить тебе кровь. И да, я всегда могу повторить эксперимент!       Кровотечение будоражило сознание. Бегом, как только могла, я кинулась вниз. Ноги подкашивались от страха и подстрекающей слабости, но я заставляла себя не выпадать из реальности!       Гнев настиг меня в столовой. Если бы Сасори не снёс все объекты медицинской помощи в подвал, всё могло бы закончиться гораздо быстрее, чем я летела бы через весь дом в подвал! Вспыхнувшая ярость мгновенно зацепила обрывки моих уничижений перед Кисаме, что вывело мою ненависть к Акацуки на новый уровень.       Вместе с этим я понимала, что могла бы отказаться от всей канители с пощадой ради того, чтобы в будущем моя мать осталась одна, а Тайлер был бы временным рабом убийц. Это оказался бы эгоистичный поступок глупой девчонки, волнующейся только о своей гордыне и чести!       В этот момент я и задумалась: насколько сильно мы с Дейдарой отличаемся друг от друга?..       Но когда он появился из подвала, наверняка после терапии с Сасори, один его вид напомнил мне о коллективной ненависти на весь род убийц. Любой из них может запросто причинить боль, и даже этот некрашеный блондин! Ему всего лишь нужен повод, как он и говорил!       Что бы его таким ни сделало, но он — один из них! — Не приближайся, — предупредила я, когда тот сделал шаг навстречу. Лицо его поражённо сосредоточилось на моей окровавленной руке.       Всего лишь пройти мимо. Мимо него в подвал…       Правда, отчего вообще Сасори должен мне помогать?..       В конце концов, можно взять чистую майку, спиртовые духи и как-никак продезинфицировать рану с перевязкой… Глупо, невероятно… Я уже не могу нормально соображать…       Завидев моё отступление, Дейдара чуть ли не прыжками пересёк столовую. Сейчас я не могла реагировать так же быстро и была сосредоточена только на том, чтобы зажимать свитер к руке. Воздух я глотала ртом.       Дейдара рассматривал моё раскрасневшееся от рёва лицо и не засохшие следы слёз, что вызвало у меня новый приступ эмоций. — Я же сказала, отойди! — прикрикнула я, оттолкнув того, что есть сил, правой рукой. И тут же пожалела об этом.       Оглянувшись наверх, на лестницу, я увидела наблюдающего за сей сценой Кисаме. Должно быть, что-то щёлкнуло в организме при виде моей крови на его мече, и я мгновенно потеряла опору. Картинку заволокло туманом, и последнее, что я чувствовала — чьи-то руки на плечах…