Искусство - это затмение!

28 января 2019, 19:48 Виктория, Британская Колумбия, Канада

      В ушах шумело. Я догадалась, что пришла в себя, но туго соображала, то ли вокруг меня бурно кипит жизнь, то ли в моей голове кто-то отбойным молотком отстукивает по черепной коробке. Тяжело вздохнув, приняла на веру, что всё-таки дело в голове. И понадеялась, что через минуту-две всё исчезнет.       Ещё не открывая глаз, я спиной почувствовала шероховатую поверхность под собой. Слишком мягкую для жёсткого дивана в подвале Сасори, но и недостаточно удобного для моего ортопедического матраца в комнате.       Попытавшись зачерпнуть поверхность кровати, я столкнулась с неудобством в движении ещё и правой руки! Левая рука покоилась на груди в импровизированной повязке, и всего на мгновение я глупо подумала, что перепутала со сна конечности. Однако вскоре почувствовала, что рукав свитера грубо закатан по самое плечо, а предплечье неприятно сковано…       А затем в память вторглись воспоминания о кровавой расправе Кисаме и моей крови у него на Самехаде, от чего сразу стало дурно.       Я моментально открыла глаза, будто проглотив банку энергетика залпом, — и замерла.       Светильники принадлежали точно не моей комнате — это уже я выяснила. Не зимнему саду и не залу. Но я не хотела ходить вокруг да около, потому что прекрасно знала каждый потолок собственного дома, и сейчас меня интересовал один-единственный вопрос.       Какого чёрта, Дейдара?       Я вскочила на пол, как ошпаренная. Удержавшись на ногах, в неистовом гневе уставилась на диван компьютерной комнаты, где на протяжении нескольких дней спал блондин. Что руководило этим недоумком, когда он привёл меня… сюда?! Ах, ладно, это мой дом, так? Он просто перевёл меня в другую комнату! Мне плевать! Плевать, что он тут спал, сидел и развлекался!..       Даже не хочу знать, что находится в той симпатичной сумочке!.. Из которой ненароком вывалилась забавная безделушка в виде снежного ангела…       Я уже протягивала руку, но замерла, ещё не коснувшись. Стала рассматривать аккуратно наложенные бинты, скрывающие рубцы, нанесённые Самехадой.       Отлично. Блондин не дал мне истечь кровью. Пускай теперь мчится докладывать Кисаме, чтобы приступал ко второму раунду, если у него только на это хватает ума!       Я одёрнула руку и лихо помчалась прочь из комнаты. Но, резко дёрнув на себя, я подавила в себе испуганный визг, засвидетельствовал напротив себя притаившегося Дейдару. — А, в сознание пришла, хм, — кивнул он, довольно хмыкнув.       Ему хотелось, чтобы я испугалась! Он готов был ждать столько, сколько нужно, хоть целую вечность, но увидеть это лицо! Чёртов Акацуки! — Что за глупые игры?! — вспылила я на месте. — Зачем ты притащил меня в свою комнату?! И что ты только что устроил?! — Данна отказался держать тебя у себя, а мне легче следить за тобой здесь. К тому же, я подумал, что от тебя будет столько шума, когда ты увидишь меня рядом с собой после того, как придёшь в сознание… Но я просчитался, ты же возмущена самим фактом нахождения в моей комнате, так?       Я открыла рот для наиболее резкого, язвительного и колкого ответа, но Акацуки надумал перебить меня: — А если бы я перенёс тебя, скажем, в комнату Какузу? Или Учихи, хм! Какой была б твоя реакция?       Сыплющиеся градом вопросы окончательно выбивали меня из колеи. Я то и дело открывала и закрывала рот, без малейшего понятия, как отреагировать, а ухмылка блондина становилась всё шире. — Так подобные эмоции вызываю в тебе только я?..       То, сколько удовольствия и радости было в этом тоне, на самом деле бесило! Клокочущее возмущение поднялось из самых недр, и я ощутила, как вспыхнули пунцом щёки. — Что за бред, — только и вымолвила я, так как не смогла придумать ничего лучше. — Бред?       Дейдара силой втолкнул меня внутрь, даже не позволив выкрутиться. Снова оказавшись в его комнате, я почувствовала себя загнанной в угол. Почему-то я подумала о той ночи, когда он был в моей комнате. Тогда же и он чувствовал себя не в своей тарелке, но справлялся с самообладанием. А я теряюсь и не могу спокойно мыслить. Кровь приливает к голове, и одна лишь мысль.       Почему? — Кисаме обосновал мне свой поступок, — радикально сменил тему Дейдара, подперев дверь. — Ненужная, бесполезная, осточертевшая, хм… Оказывается, ему ты мешаешь гораздо больше, чем мне. Хотя пытается он сделать вид, что затрудняется жизнь именно моя, пф…       Взгляд всячески искал в его руках оружие. Но, странно, я не могла и лезвия найти. В кармане джинсов? На тумбочке? В складках дивана? Прячет до удобного момента? Хочет поиграться, Акацуки! — И что ты хочешь этим сказать? — подтолкнула его я осторожно. — А?.. Твой внешний вид — не моя вина. Я при всём желании не смог бы помочь тебе, уж если Кисаме решил добраться до тебя, хм… И убеждать его вечно я также не смогу, иначе потеряю свой авторитет… Я буду всегда восхищаться твоей силой воли, но если продолжишь в том же духе, Самехада сожрёт тебя и не подавится.       Что-то не так. Не это я ожидала услышать от заносчивого Дейдары. Ему впору унизить меня за особую ничтожность, а не наставлять и убеждать тешить Кисаме молчанием и покорностью.       Он играет какую-то роль?.. — Зачем тебе это говорить? — спросила я, едва ли не загнанная в тупик речами блондина. В груди столкнулся гнев с паникой. — Какой тебе толк от этих слов?.. Что значит «восхищаться»?.. — Тц, это так же бессмысленно, как просить муху замолчать, хм! — вдруг сорвался на повышенный тон Дейдара, шагая вперёд. Я тут же отступила. — Не остановишься! Что тебе до моих слов, когда у тебя своя голова на плечах?! Всего мгновение — и Акацуки уже приблизился вплотную, хватая меня за плечо. На удивление, в этот раз хватка не была такой жёсткой. — Ты пострадала из-за своей язвительной речи, хм! Откроешь рот снова — и Кисаме избавится от тебя, как избавился от тысячи таких же говорунов, как ты! Или залепить тебе рот глиной, чтобы наконец дошло, хм?!       Г…Глиной?..       Не отрезать язык, не перерезать глотку дружку, а залепить глиной?.. Это… Это не угрозы, нет… Это больше смахивает на… заботу?..       Но верить в это я могла только с большой натяжкой. Сердце выпрыгивало из груди, а кровь приливала к лицу — и всё это от дикого волнения, сковавшего меня. Человеческие чувства Дейдары, в существование которых я не верила всего несколько дней назад, вспыхивали в его небесно-голубых глазах. — Тц, теперь отрезать тебе язык кажется не такой уж плохой идеей, — сказал он беззлобно, даже шутливо.       Его хитрая улыбка или подобие шутки могли бы успокоить меня, но я так и дёргалась от нервов.       На секунду показалось, что я отключилась, когда рука Дейдары поползла вверх. Очнулась я, уже отчётливо ощущая его пальцы на своей щеке. Он неловко касался лишь кончиками, словно ему этот жест был непривычен. Меня же в какой-то момент пробрало от шока, от накалившейся ситуации, от эмоционального водоворота, и едва ли не поперхнулась воздухом.       Через секунду я оттолкнула Дейдару, что было силы, и мчалась вперёд без оглядки. Даже если он собирался в спину бросить нож, кунай, иглу — да плевать! Он… он… Что он хотел сделать, чёрт возьми?!       Дейдара не бежал за мной. Я успела оказаться на кухне в полном одиночестве, но ни один из Акацуки и носа своего не совал.       Меня всю трясло.       Я рухнула на стул, обхватив лицо рукой, словно отгородившись от мира, и тяжело задышала. Удержаться от плача было невероятно сложно.       Воспоминания накладывались одно на другое. Дейдара, нежно касающийся щеки и заботливо приговаривающий не грубить Кисаме. Самехада, вспарывающая мне плоть на руке… Голова пухла, дыхание перехватывало, и мне казалось… что я вот-вот сломаюсь…      Раздавшиеся рядом со мной шаги заставили меня встрепенуться.       Первой мыслью было бежать прочь от опасности. Шаги были слишком вальяжными, тихими, наверняка принадлежащими Кисаме. И я готова была уже вскочить со стула, представляя, какое продолжение банкета устроит синекожий, но равнодушный голос коротко бросил: — Ты живучая.       Не Кисаме…       От сердца отлегло, ведь голос принадлежал скрытному дружку Дейдары. Нечасто его можно увидеть вот так. Он не смотрел на меня, его целью было копошение в ящике для ножей и вилок. — Живучая? — тупо повторила я. — От тебя должны были избавиться ещё тогда, в день пришествия, но ты оказалась слишком сообразительной. Однако так было бы гораздо лучше для тебя. Чем дальше, тем сильнее намерение Кисаме калечить и убивать. Из чего следует, что он не гарантирует тебе быструю смерть.       Ну естественно, зачем ещё могут приходить Акацуки, если не поиздеваться и не напомнить о собственном ничтожестве… — Снова угрожаете, да? — горько усмехнулась я. — Странно, что не затронули мать…       Сасори обернулся через плечо, и в глазах его стрельнули холодные искры. Я тут же поверила, что мальчишка с убийственно-ледяным взглядом мог оборвать жизнь человека в одно мгновение. — Я даже не начинал, — произнёс тот размеренно, не отрывая от меня взора. Но быстро взгляд его просветлел, и я смогла отлипнуть от стула. — Поразительно, как Дейдара интересуется твоим состоянием. Я исправил бы твоё кровотечение и без его ребяческих требований, пока ты нужна живой, но разве я когда-либо видел, чтобы он тревожился так о человеке?       Неужели сговорились? Да нет же, Сасори не стал бы участвовать в играх Дейдары, уверена в этом. Тогда что он говорит? Правда или?.. — «Она что, мертва?» — передразнил чуть визгливо рыжеволосый, подавившись смехом. — Я выбросил его из подвала вместе со своими тошнотворными переживаниями, от которых зубы сводит. Идиот…       Мне он говорил, что Сасори пожалел подвал ради меня… Но значит, этот лжец боялся, что я могу умереть? Он и вправду… заботился обо мне?.. — Дейдара не умеет сдерживать эмоции, — продолжал Сасори, внимательно вглядываясь в моё лицо. — И ты тоже. Кисаме не безмозглый планктон, он догадается рано или поздно, и тогда Самехаде достанется не одно тело, а целых два. — Догадается… о чём? — сглотнув подступивший к горлу комок, спросила я. — О наигранной ненависти, пустых угрозах и ложных обещаниях. Словно хрупкое незримое стекло с треском рассыпалось передо мной после слов Акацуки. Глаза открылись, и я посмотрела здраво на блондина, последние три дня угрожавшего мне смертью из вредности. Он уже давно позабыл о данном обещании прикончить меня. И вместо этого защитил не раз от смерти…       Ему… не всё равно?.. — На его жизнь тебе плевать — позаботься о своей. Не дай этому узколобому кретину отупеть ещё больше. Проще говоря — держись от него подальше… Или же я устрою всё сам… — Сасори развернулся, вновь сверкая льдом. — Это уже была угроза.       Сасори, потеряв ко мне интерес, с пустыми руками решил покинуть столовую. Но во мне уже что-то щёлкнуло.       Угроза? Теперь ещё и от кукольника? Потому, что считает меня нескромной опасностью для своего друга, он собирается использовать свои отравленные иглы надлежащим образом? Я надеялась, что хоть от этого мальчишки не услышу угроз, хотя бы сейчас, но каждый только и норовит покуситься на мою жизнь, от Кисаме до Сасори! Чёрт возьми, как же это порядком поднадоело!       Меня захватила внезапная ярость от услышанного. Смазанный страх и паника, вызванные прикосновениями Дейдары, испарились. Захотелось резко отвесить подобающий ответ, но останавливало то, что рыжеволосый такой же Акацуки, как и все остальные. Зубы скрипели от натуги, а руки покрылись дрожью.       Я поняла, что все эти несколько минут провела в каком-то забвении, совершенно на себя не похожая, чувствуя невероятную слабость и думая, что могу вот-вот умереть. Но даже изменившееся поведение блондина даёт какую-то надежду! Что-то можно поменять! Не всё потеряно!       Здесь я не умру ни от руки Кисаме, ни от Сасори — ни от чьей-либо ещё! Не важно как, но я выберусь! И защищу Тайлера и маму! Плевать, что для этого придётся сделать! Просто подождите!       Окончательно вызверившись, я треснула по столу кулаком, прошипев: — Это не вам решать. Чем и привлекла внимание Сасори. Развернувшись, он удивлённо вскинул брови — и усмехнулся. — Ты знаешь, каким был Дейдара раньше? — спросил он неожиданно. — К чему этот вопрос? — огрызнулась я, несмотря на съедающее изнутри любопытство. — Он в Акацуки не за пустозвонство попал. Будучи в Корпусе Подрывников, он перебил несчётное количество шиноби — столько тебе и в кошмаре не приснится. Ему всегда нравилось воплощать свои идеалы искусства во взрывах, потому-то он и выбрал эту занимательную профессию. Хотя то, что он называет искусством, есть жалкая клоунада, для таких, как ты, она оканчивается смертельно. И повстречай он тебя хоть годом ранее, уже подорвал бы на радостях.       Мой только что позитивный настрой вовремя одумался и не сиганул в пропасть отчаяния. Нет, Сасори не удастся запугать меня! Я всегда знала, что Дейдара — убийца, ни к чему напоминать об этом лишний раз! Тогда, в университете, он чётко дал понять, кто он такой.       Но даже этот любитель уединения сказал, что Дейдара может измениться. Неважно, что стало тому причиной. Но на радостях, возможно, он уже не станет подрывать!       Во всяком случае, я на это надеюсь… — Он идиот, — припечатал Сасори, только мне хотелось заявить всё вышенадуманное. — Проще покончить с собой, чем вызвать гнев Кисаме. А он будет «бесконечно счастлив» узнать, что этот тупица поддался обаянию жертвы.       К несчастью, Сасори видел, как перекосило моё лицо от слова «обаяние» — словно язык прикусила. Не понять, от чего стало неловко. От прямолинейности, от стыда, или же от чего-то ещё?..       Но я вовремя нашлась. — А вы? Что будет с вами, если Кисаме узнает, что вы изменились?       Я брала его на понт. Дурацкая затея.       Но разве частично это не правда? Сасори первым делом стал угрожать мне, а не наябедничал Кисаме, потому что защищает друга. И в жизни Акацуки он так активно не участвует, предпочитая запираться в подвале со своими игрушками. Знаю, слабое оправдание, учитывая его последние размышления на тему ядов. Но быть может… — Всё просто: я тоже умру, — отчеканил Сасори, опустив глаза к полу. — Думаешь, можешь меня этим шантажировать?..       Чёрт, и в мыслях же не было! — … Не получится. Но попытка славная… Трёх дней хватит тебе на осознание своей бездарности?       Почуяв заостряющуюся жажду убийства Сасори, из компьютерной выплыл Дейдара. На этот раз рановато обо мне вспомнил. Нужно было подождать ещё немного, глядишь, через пару минут уже холодный труп дождался бы.       Наша парочка вызвала жгучий интерес у него ещё на полпути, и он не слишком радужно окликнул своего друга: — Эй, Данна, хм! Данна!       Правда, отвечать на зов тот отказался. — Хорошо, не в этот раз, — кивнул Сасори самому себе. — Надеюсь на твоё благоразумие.       Пускай же. Правда, когда я в последнее время была благоразумна? Особенно в том понимании, которое требуется ему, Сасори…       Столкнувшись с Дейдарой, рыжеволосый снова проигнорировал его молчаливый позыв хоть что-то объяснить по поводу нашей встречи. Верно, что ещё он мог ему сказать? Что пришёл поставить меня на место или же, в самом худшем раскладе, прикончить? Думаю, его напарник не очень обрадуется. А с катушек слетит ещё больше. — Что хотел Данна? — решил перекинуться на меня блондин.       Настоятельные рекомендации порвать всякие отношения, коих даже нет, я отмела сразу же. Если Дейдара — мой единственный шанс выбраться, то чёрта с два я брошу шансы выжить коту под хвост. И пускай Сасори продолжает и дальше носом крутить: он этой истеричке не нянька! — Понятия не имею. — Что было чистой правдой. Я же так и не поняла, зачем он рылся в ящике для ножей.       Дейдара сощурился, не слишком-то и доверившись моему ответу. Кажется, выглядело это крайне подозрительно.       Мне захотелось уточнить, наврали ли Сасори с три короба или же у Дейдары появились-таки новые эмоции. Но язык не слушался. Что-то скрутило глубоко внутри, когда я подумала, что блондин делает сомнительные комплименты не просто так…       Опять это чувство… — Нет, это не то… — Что не то?       Проклятье, я вслух это сказала?! — Забудь, — отмахнулась я. — Я не доверяю тебе.       Я хотела уже остановиться, но меня понесло совсем не в ту сторону: — Ты же Акацуки. Ты убийца. Ты убивал людей, тебе плевать на человеческую жизнь, плевать на всё, кроме своего искусства! Так почему ты хочешь убедить меня, что тебе вдруг до кого-то есть дело?!       Зря я вообще это ляпнула. Излишняя нервозность сказалась на болтовне. Но почему-то вместо того, чтобы проораться, Дейдара только изумлённо смолчал. Изучал меня, словно видел впервые. А я с каждой секундой жалела, что вывалила на него жутко мудрёную информацию о человеческих эмоциях. За которую могу поплатиться.       Но, странно, за все две минуты нагнетающего молчания Дейдара даже не нахмурился. Только, в конце концов, ухмыльнулся краем губ, словно посчитал всё одной большой шуткой. — А может, меня стал заботить кто-то, кроме искусства.       Нет, это уже слишком…       После сегодняшнего таких тонких намёков я уже не переживу.       В абсолютном непонимании, что на это ответить, я искала у обстановки хоть какой-нибудь поддержки. Казалось, было так жарко, что не спасло бы купание в ванне с кубиками льда. Под острым взглядом Дейдары, я уже молилась, чтобы, гремя Самехадой, в дом ввалился Кисаме и затянул очередной садистский мотив. Хоть что-то, но не это!       Но Кисаме, очевидно, в первый раз решил отказаться от забав со своей любимой жертвой.       В конце концов, остатки нервной системы выгорели. После покушения синекожего неожиданных проявлений чувств Дейдары так не хватало! При этом всём я не могла разобраться в комке гнева и смущения внутри себя, что делало ситуацию ещё более нестабильной! Поэтому неудивительно, что я вскочила с места и молча, чуть ли не бегом, направилась к лестнице.       Не остановилась даже, когда услышала заливистый и преисполненный насмешки смех блондина позади. Хотя очень хотелось. А ещё больше — вернуться и дать хорошую затрещину.       Однако он ничего не сказал. Только последовал за мной, продолжив посмеиваться, словно обдумывая какой-то гнусный план. Я даже не оборачивалась, чтобы не видеть его лица. Ведь, мне всё думалось, если я обернусь и посмотрю в его глаза, увижу там искренность…