Искусство - это затмение!

2 февраля 2019, 20:35 Виктория,

Британская Колумбия, Канада

История Тайлера

      Мой маленький поход в магазин, отчасти, нёс не только спасательную миссию. Поскольку я всегда стремился угнаться за двумя зайцами сразу, сейчас я твёрдо решил выпытать у Какузу все животрепещущие подробности недавнего убийства. Спрашивается, зачем? Ну, я не слишком-то рассчитывал на то, что мне удастся совершить диверсию во благо освобождения от преступной деятельности. Я не питал таких чудных надежд, как вот Оливия, что всё внезапно образуется по мановению волшебной палочки. Заполучить нож, смертельно ранить, выбежать, позвать на помощь…       Тьфу ты. О чём только думала эта безумица? От одних только воспоминаний нутро сводит.       А вот о том, что будет, если я не донесу на Какузу, мне задумываться гораздо проще. В конце концов, Итачи неспроста остался здесь и неспроста не позволяет мне, пресмыкаясь на коленях, извиняться пред отцом. У него есть план. И, увы, я – уже одна из его частей.       Если я появляюсь перед Итачи с заявлением, что Какузу перестал мне доверять и попросту скрыл от меня всё, что можно и нельзя, он вырвет мне кадык. Хотя я иногда задумываюсь: а кто будет хуже в плане пыток? Или в плане мотивации? Итачи пока что не распускал руки, но всему же есть предел, не так ли? Мне бы не хотелось его разочаровывать: вряд ли после смерти его друга у него поприбавится милосердия к заложникам.       В итоге, я разработал план. Чтобы заболтать Какузу требовалось, конечно, поистине железное терпение… но поскольку я отказался тратить деньги на такси, все сорок минут пешком я уделил тому, как усладить слух Акацуки. Правда, не больно-то у меня это получалось. Я полагал, чтобы рассмешить Какузу, мне понадобится нечто большее, чем сборник дешёвых анекдотов из чулана дедушки. Станцевать перед ним хулу на двух пальцах тоже не вариант. Было гораздо проще, как раз в стиле наших секьюрити, рухнуть ему под ноги да изобразить спектакль жареного ягнёнка на подачку в одно лицо.       Ему будет приятно. Даже перед Итачи оправдываться не надо: "Идиот сам пошёл на нож".       Впрочем, что-то я о грустном…       Поладить с Какузу было "слепой" зоной в моём гениальном плане. После гениального сценария неделю как назад он до сих пор питает на меня обиду. Наверняка считает, будто я вынашиваю план по освобождению – и разрабатываю новый, сотрудничая с полицейским. Может, в чём-то он и прав. А быть может, положительно и заблуждается. В конце концов, я не настолько стратегически настроен на побег, как моя подруга, которая бросается тараном сломя голову на пики…       Я только прощупываю почву.       И было бы неплохо, если бы она перестала быть настолько зыбкой. — Обижаешься, что я заставил нас тащиться в такую даль? – обратился я к по-прежнему хранящему скорбное молчание Акацуки. – Понимаю, понимаю, но ты же помнишь, что у меня финансы не резиновые, кошелёк не бездонный, и вообще я сейчас бездомный.       Какузу промолчал. Ну, разумеется. Я и не надеялся разговорить его так скоро – "скоро" в моём понятии было не раньше, чем через полтора часа. В этот срок я укладывал его профессиональное терпение, когда в отсутствии свидетелей тому захочется снести мне крышу. Это ведь идеальный шанс, чтобы завести переговоры не на жизнь, а насмерть?       Глупо, да, я знаю. — Да и в принципе, – продолжал я, – прогулка на свежем воздухе - это полезно для здоровья, вместо физкультуры. Я как раз часто прогуливал: мистер Кроуг был отвратительный зануда, постоянно отправлял меня на отжимания, с моей-то конституцией… Впрочем, я хорошо бегаю. Да, пожалуй, он меня даже похвалил. Целых два раза за семестр….       Клянусь, я в жизни столько минут подряд не говорил. Даже на экзаменах, пытаясь выторговать оценки у преподавателей, я нёс чуши меньше, чем сейчас. Чувствую себя полнейшим идиотом, но такова цена информации. — Ты не против, что я столько много говорю? – так и спросил я, поворачиваясь к нему. На вид, Какузу выглядел весьма сдержанно. Возможно, у него просто выработался на меня иммунитет. – О, я как раз хотел сказать, что мы подошли к месту назначения, если ты вдруг заволновался… Ну, ты знаешь, о чём я…       О том, мало ли кого он хочет к стенке приставить за несвоевременную прогулку.       Но в том, что магазин находился в сорока минут ходьбы, я правда не виноват, он был самый близкий. А если уж совсем честно, я выбрал наугад, первый попавшийся. И я в принципе не рассчитывал на то, что мы будем тратить деньги направо и налево, расхаживая по шоппингам. У меня в кармане лежала в буквальном смысле пара баксов, и, по существу, их бы мне хватило на буханку хлеба да пару сосисок в вакууме. Я бы не хотел вести Какузу в какую-нибудь пивнушку, где он, озверев от переизбытка ассортимента, опять заставил бы меня тащить домой нагруженные сумки, чтобы устроить пир от заката до рассвета. С применением остро-метательных предметов, разумеется.       Нет, определённо, очередную пьянку Оливия не переживёт.       К вечеру в Thrifty Foods* было пустовато. Пара нетрезвых подростков, бабушка с корзинкой, семейная парочка с собачкой, и, конечно, - как без этого - женщина с ребёнком, настойчиво требующим сладкого. Я почти окунулся в детство, когда неразборчиво клянчил у матери первое попавшееся лакомство с полки в магазине, прежде чем реальность вернула меня на место.       Итак, продукты. С чего я должен начать сперва? — Если вздумаешь выкинуть фокус – спущу с тебя шкуру.       Неужели? Мне не верится! Первое сказанное слово за последние сорок минут! Я почти ликовал. Если бы оно не было ещё угрозой, я был бы предельно счастлив… Но поскольку моей ролью было завладеть доверием Какузу, я улыбнулся ему так, что треснуло лицо: — Да о чём ты говоришь? Я нем, как рыба, отвечаю.       Но увы, часовой лимит словарного запаса Какузу исчерпался. Он проигнорировал меня, и на этом всё.       Не страшно. У меня ещё будет время наладить с ним контакт.       Если мне не изменяла память, в продуктовом магазине Какузу был впервые. Потому я не удивлялся, с каким детальным интересом он стал разглядывать битком набитые стеллажи, неважно, лежала там тушёнка или детские подгузники на скидках. При этом он умудрялся держать меня в поле зрения, и я, хотя и пытался сперва рваться в нужные отделы, быстро бросил это занятие, потому что Какузу решительно был настроен изучать местность постепенно. Я опасался, что ему в голову придёт стащить что-нибудь с полки себе в карман… но буквально сразу же в мою голову закралась шальная мысль: а почему б и нет? Если он засветится на камерах, его упекут на ночь в обезьянник, а мне предоставится долгожданная свобода. И звонок другу.       Впрочем… Этот план был всё равно шаток, как Пизанская башня. Если Какузу и загремит в тюрьму, он без труда оттуда выберется. Он Акацуки или кто? А когда выберется, снесёт мне голову и вырвет сердце: кто его не предупредил о камерах? Моя правда, я поддался искушению… Но очевидно, этот вариант был бы самым лёгким и не привёл бы ни к чему хорошему. Здесь даже нет никакой тактики. Если уж избавляться от Акацуки, то так, чтобы не ждать от них никакой мести. Раз и навсегда.       Я начал замечать, что Какузу слишком долго концентрируется на небольшой полке с бытовыми инструментами. У меня была богатая фантазия, и я быстро прикинул, где можно применить моток верёвки, щипцы и молоток. Учитывая, конечно, род деятельности моего секьюрити. И вот что - мне не понравился разыгравшийся сценарий. — Эй, Какузу, – я считал, мой голос звучал естественно, но оба мы прекрасно понимали, что я фальшивил, – мы здесь за пропитанием для команды, помнишь? Я не спонсирую пыточные принадлежности… — Ты ещё не знаком с пыточными принадлежностями, мальчишка, - отрезал Какузу. — Ну на самом деле это не так, я смотрел много боевиков, а там знаешь, как бывает… — И ты узнаешь, если не закроешь рот сию минуту.       Совсем диалог у меня не клеился. Какузу стремился к невозможному: и избавить себя от моего общества, и одновременно изучить ассортимент крохотного супермаркета. А возможно, он даже догадывался о моих намерениях расколоть его… В таком случае он даже согласится играть со мной в молчанку до самого конца. И тут уж кто кого переиграет.       Хорошо, если всё до этого дошло, придётся выкинуть один из козырей. — Какузу, ты до сих пор держишь на меня обиду?       Наёмник снова проигнорировал мой выпад, но я продолжил: — Ну, знаешь, за тот случай, когда я попытался удрать. Ты же был моим охранником, а я тебя так подставил… Получилась неловкая ситуация, мы подошли к краю, кое-кто чуть не пострадал… — Что за чушь ты несёшь? – глаза Какузу блеснули злым блеском. — Это вовсе не чушь! Ты был намного мягче, если бы, скажем, я попытался удрать днём позже.       Секундочку. Это не та формулировка. Сначала надо было подумать… — Днём позже? – Мне не понравилась хрипотца в голосе Какузу, но я оценил, что он хотя бы переспросил. – Я признаю, что недооценил тебя, самоуверенный сопляк, это было моим единственным просчётом в этой партии. И если тебе не хочется присоединиться к Кисаме раньше времени, не испытывай моё терпение.       Значит, он признаёт мои таланты? Как жаль, что Оливия не слышит! В следующий раз он подобного не скажет, а по пересказу меня сочтут за идиота. И да, первый шаг я уже сделал. Осталось осторожно подвести к дружелюбному диалогу. — А если бы… – Рядом со мной, как из-под земли, нарисовался грузный джентльмен из строительной бригады, вероятно, решивший подобрать себе новую приспособу. Свой вопрос я тут же перефразировал: – А если бы я прямо сейчас замыслил гениальный план обхода? Что бы ты сделал? — Тебе это должно быть очевидно, – в тон конспирации ответил Какузу. — Но если я всё ещё здесь… значит, ты меня не подозреваешь? — Значит, ты задаёшь слишком много тупых вопросов. — Или достаточно интеллектуальных! Может, я пытаюсь тебя отвлечь? Признай, ты не представляешь, на какие ухищрения я готов… — Для тебя это не новость, но ты знаешь, на что я готов, – отчеканил чётко и по делу Какузу, и мужчина, так и не выбрав инструмент, косо посмотрел в сторону нас. – И в отличие от некоторых, я не мараю воздух, а действую. Хотя твои отвлекающие манипуляции со словами и выводят из себя, они недостаточно действенное оружие. Материализм в этом мире решает всё.       Ух ты, кажется, работает. Я боялся шевельнуться, чтобы не спугнуть установившуюся между нами связь, и если бы меня не поторапливала ситуация, я бы так и остался стоять столбом. Какузу, кажется, наскучил этот отдел и он уже обратил внимание в продукты. — Значит, я мог бы стать Акацуки?.. — Не мог бы. Прекрати.       Какузу подтолкнул меня и выпихнул вперёд, не случайно уколов мне спину спрятанным кунаем. Его бессловесные угрозы были прямолинейны, как всегда. Правда, я очень сомневался, что он приведёт их в исполнение в людном помещении. Ну, не мне судить, он же профи, в отличие от некоторых…       В мясном отделе у меня случился ступор, и я занял себя мыслью, купить говяжьи сосиски по десятипроцентной скидке или разорваться и взять на ужин готовые котлеты в пластиковых контейнерах. Мне могло хватить только на одим предмет, ибо я ещё собирался взять на ужин буханку хлеба и пакет лапши. Конечно, у меня на карточке оставались деньги, мои нескромные пожитки и подаяния… но поскольку в мой стратегический сценарий не входило оставаться на ночь у Оливии, моя карточка преспокойно осталась дома.       Я бы мог сообщить об этом Какузу, получить свою порцию нагоняев, а затем мы вместе под конвоем всё равно отправились за ней. Это же гораздо веселее – совершать покупки с полным кошельком?       Но вернёмся к насущному вопросу. Сосиски или всё-таки котлеты? И то, и другое одинаково равновесно подходило к макаронам. Однако на шесть персон сосисок явно будет недостаточно, но с таким ценником их цена более чем оправдана. С котлетами же ситуация иная: они стоили дороже на семь долларов, но сытость могла быть обеспечена. И не то чтобы я искал повод не покупать эти котлеты. Я прекрасно понимал, что если Акацуки осознают нашу неспособность прокормить их стаю, от нас тут же избавятся, как от тупых кунаев. Но в то же время я не мог пустить последние гроши, не зная, сколько ещё мне придётся играть в игру, задуманную Итачи.       Я, правда, допускал ситуацию, что мне таки придётся совершить набег на собственное жильё, словно я какой-то вор, и утащить не только свою карту, но и кое-какие предметы гардероба… — Ты тратишь время, – оторвал меня от размышлений Какузу.       Он выглядел спокойным, но я подозревал, что моя дилемма его подбешивает. Странно, что он не вмешался вместе со своим авторитетным мнением. Это бы мне очень помогло: если что не так, я бы всю вину свалил бы на него. — Да ладно, только не говори, что тебе здесь не нравится!       Какузу уставился на меня в суровом недоумении. — Всем нравится в магазинах, – пояснил я, параллельно взвешивая на мысленных весах сосиски и котлеты. – Для этого они были и созданы! — Мне нет дела до этого каламбура. — Сомневаюсь, сомневаюсь! Я же заметил, как ты засматриваешься на красочные стенды с распродажами, или на ассортимент садовых гномов, хотя сейчас даже не сезон и никому нафиг не нужны эти садовые гномы, но они просто есть! Но я всё понимаю, в вашем мире такого далеко не было, тебе непривычно видеть столько красок в одном месте. И я даже знаю, о чём ты думаешь, Какузу: "Что стоит дороже – сбагрить труп или продать содержимое этого магазина перекупщику?"... Ауч!       Какузу снова толкнул меня, на этот раз в стеллаж с продуктами. Мясная утварь затряслась, ветчина в вакууме упала мне на голову, а Какузу, с холодной простотой положив мне руку на затылок, прошептал: — Ещё одно слово – и сверну шею.       Я молча кивнул, на какое-то время решив держать дистанцию. Пока рука Какузу дислоцировалась на моём затылке, я опасался даже извиняться или улыбаться. Мне кажется, он уловил дрожь в моих коленях. — Всё в порядке, господа?       Это было совершенно предсказуемо, но нас засёк охранник. Я почти этому не удивился, учитывая, сколько камер в этом магазине и каким склерозом я страдаю, что запамятовал сообщить об этом Какузу. Но уже поздно. У охранника было доброжелательное лицо, впрочем, как и у любого из его породы деятельности, чего не скажешь о моём партнёре. По ощущениям, он готов был испепелить меня на месте, если я не подтвержу его слова. И поскольку я не был готов рисковать своей шеей, я тут же спохватился: — Всё в порядке, сэр! Мне всего лишь стало плохо, а мой друг помог мне, правда, друг?       Какузу кивнул, но вряд ли со всей доброжелательностью. — Вы уверены? – охранник сомневался. — О да! Поверьте, у меня такое часто бывает, я вообще болезненный в семье родился, моя матушка столько тратит на лечение, что меня в семье уже проклинают, мы одними китайскими раменами питаемся… — Достаточно, я вас понял!       Мой талант заговаривать зубы вывел охранника из себя всего за одну минуту. Это рекорд, я так даже не умудрялся присесть на нервную систему экзаменаторов. Впрочем, ощущая давящие прикосновения на шейных позвонках, запоёшь и так, и эдак. — На всякий случай, предупредите, если что-то пойдёт не так, – всё-таки ухитрился завернуть просьбу о содействии охранник и по свойски кивнул мне. У меня успели дважды поседеть волосы, пока он попрощался, потому что я так и не догнал, заподозрил ли он в Какузу убийцу или нет.       Откликнулся ли я на просьбу? Нет. Изобразил ли я языком жестов, чтобы тот позвал на помощь? Тоже нет. Хотел ли я, чтобы мои манипуляции хоть каким-то образом зафиксировались на камеру? Боже упаси.       … Я трус? Однако неважно, как Оливия это называет. Если бы ей вдруг свернули шею на глазах всего отдела, это было бы малопривлекательное зрелище. Не для неё – ей было бы уже всё равно… Для её матери, во-первых, и для меня, которого посадят в первые ряды, чтобы засвидетельствовать. Я не хотел рисковать ни ей, ни кем-либо ещё… А что касательно меня – у Какузу или Итачи было много других вариантов, чтобы заставить меня плясать на углях. И я в них не включал физическую расправу, ведь они оба жили в моём доме, оба прекрасно понимали, что для меня значат Клэр и Мэдди, моя семья…       И если мне понадобится строить из себя клоуна, чтобы защитить их, или содержать всю банду во благо процветания их лидера, то я с огромной радостью всё вытерплю. — Жаль. – Какузу убрал руку с моего затылка. – Я бы предпочёл, если бы ты всё-таки избавил меня от своего общества.       Он говорил это несерьёзно, правда?..       Ведь у нас только-только начало налаживаться общение…       Но на всякий случай я попридержал коней и завалил варежку. Оставшуюся часть пути до хлебного мы проводили в гробовом молчании. А что касается мясного, то Какузу попросту отшвырнул мои варианты: из двух вышеперечисленных он выбрал третье и взял курицу-гриль, которую я люто ненавидел. А проходя мимо китайского отдела, впихнул в корзину пластиковую коробку суши с набором соусов в придачу и какой-то дешёвый вяленый тунец.       Я задался вопросом: что было бы, если бы я на глазах Какузу положил в корзину складной нож из бытового? Это бы его взбесило? Или нет? Возвращаться было поздно. А спросить всё-таки стрёмно.       В итоге, из тридцати четырёх долларов, по моим расчётам, у меня оставалось всего два. И, если честно, я не предполагал, что Какузу сумеет потратить их так достойно. Того, что лежало в моей корзине, могло хватить на сутки с хвостиком - учитывая тот факт, что с пленниками будут делиться по чайной ложке в день. Если бы я знал, что задержусь у Оливии надолго, хотя бы перед голодовкой наелся вафлей. Или пудинга. В зависимости от того, что не было съедено близняшками…       И да, я не сообщил им, где буду ночевать. Я находил этот момент чересчур рискованным: у меня уже был опыт общения с отцом, который в бешенстве использовал свой дипломат как оружие массового поражения. Но что я мог сказать? Отец, здравствуй, я не смог придумать липовую расписку моему другу за такой короткий срок, поэтому мы вместе переезжаем в дом Оливии. Но был вариант похуже. Это такой, где вместе со мной приходят злые Акацуки и отправляют моих родителей в долгосрочный отпуск. Так что сообщать, что я ночую у Оливии исключительно ради своего друга, было равносильно приговору.       А ничего сказать я не мог тоже. Я мог промолчать, и тогда через день буквально отец продавит каждый морг, каждую больницу, департамент, но таки вытащит меня на свет и всыпет так, что я забуду собственное имя. А с этой шумихой поднимется и вой по поводу моих "друзей". Что в конечном счёте приведёт к не самым желательным последствиям.       Этот молот и наковальня меня уже подбешивали. С этим надо было что-то делать.       Надеюсь, Итачи не убьёт меня за своевольность. — Мне нужно позвонить отцу.       Я, конечно, нарушил обещание Какузу заткнуться, но у меня была уважительная причина. — Нет.       Что ж, не покалечил - уже прогресс. Значит, можно смело продолжать! — Ну, ты ж помнишь, что мы с Итачи… – я тут же прикусил язык, но вылетевшего птенца обратно в клетку не загонишь, – в смысле, помнишь, его отец выгнал из дома, потому что не поверил в его легенду. А я вместе с ним сбежал… А тут Кисаме… Было бы неплохо объяснить, что я не вернусь сегодня… — У тебя проблемы с восприятием? – сделал первое предупреждение Какузу. – Нет. — Но почему? Всего пять минут, только оправдаться. — Я тебе не доверяю. — Мне воспринимать это как похвалу? – лукаво поинтересовался я.       Какузу уставился на хлеб напротив с такой яростью, что если бы там был я, меня бы разорвало в клочья. — Понял-понял, – быстро затараторил я. – Но согласись, если мой поднимет шум, никому из вас это не будет выгодно. А вдруг он позвонит в полицию? Он может, кстати, я не шучу. Ну, или… — Мёртвые не говорят, мальчишка. И не доставляют лишних хлопот.       Я едва ли не потерял дар речи. Мне понадобилось всё своё мастерство красноречия, чтобы не выдать страх и замаскировать его под глупость: — Да брось, Какузу, нафига тебе этот геморрой! Ты хоть представляешь, как в наше время сложно скрыть убийство? Копы шныряют туда-сюда, просматривают камеры слежения, допрашивают свидетелей, рыскают в мусорных мешках тупо ради отпечатков. Тебе что, хочется испытать всё на себе? Вот тот же пример Хидан: мистер Гэмбл всю плешь себе проел, а розыскные листовки напечатал. Ему никуда не деться. — Хидан кретин. Он даже не пытался скрывать трупы. — Согласен, тут другое… Но суть-то та же. У нас обрабатывают абсолютно все запросы. У бабки срежут кошелёк – начнут расследование! – А вот здесь я приукрасил, но такие реалистичные подробности Какузу знать необязательно. – Так что чуть что – окажемся под колпаком у копов… Если уже не. Тебе же не охота тянуть лямку тупо из-за своей упрямости?       Какузу выглядел озлобленным. Он знал, что я чертовски прав и не хотел это признавать. — Не охота, – процедил он сквозь зубы. — Ну вот! Значит, ты согласен? — Нет. — Да ладно! – взвыл я снова. – Почему?       Какузу развернулся, посмотрел на меня оценивающим взглядом, прикидывая, стоит ли говорить то, что вертится у него на языке, и, в конце концов, отчеканил мне по буквам: — Потому что ты расчётливый дурак, делаешь что-то для чего-то, прикрываясь дуростью. Такой же, как и он.       Уточнять, кто "он" у меня в этот раз хватило толку.       Но я не смог не улыбнуться самой торжествующей из моих улыбок. Только на пару секунд, пока Какузу не сорвал мою победу с лица вместе с головой.       Всего за один поход в магазин я добился потрясающих успехов! Если бы я ещё смог выбить у Акацуку хоть толику информации об убийстве, ну, так сказать, авансом нашей зарождающейся дружбы, глядишь, Итачи позволил бы вернуться к нам домой. Хотя иногда я чувствую себя рабом, мечущимся между двумя господ. Или арестантом с хорошим и злым копом. Я, правда, пока не определился, кто хороший, а кто злой, они очень часто меняются ролями… Но сделаем дружно вид, что в любом случае кто-то из них хуже.       Я почти обрадовался, когда мы расплатились за продукты. У меня осталось целых полтора доллара в запасе, и от этого факта на душе становилось как-то грустно. Не то что бы я и раньше думал, что этой разменной монеты хватило бы надолго, но когда я оставлял у себя наличку, со временем превратившуюся в фантики, я считал, что потрачу их целиком на собственные нужды. А не содержание бригады потрошителей.       Какузу бы посоветовал заняться бизнесом. Подняться, раскрутиться… Иначе я так просто вылечу в трубу.       Бог ты мой, ещё и не осталось на такси… Опять пешком тащиться… — Надеюсь, ты готов к обратному пути, Какузу! – скорее себе, чем ему сообщил я приободняющую весть. – Не хочешь понести сумку с продуктами? Ты несёшь – а я готовлю. Распределение обязанностей в капиталистическом обществе! — Ещё нужно кое-куда зайти, – вдруг ошарашил меня Какузу.       Я чуть не умер на том же месте. Куда? У меня не осталось денег. И если в мой дом за карточкой, чтобы пополнить баланс на счёте, то, да, идея замечательная, но я планировал больше ничего тратить! И моя первостепенная цель на ближайшие сорок минут – избавиться от пакета, который будет оттягивать мне руку. — Куда? – так и спросил я. Совершенно невинный вопрос, он мог бы и ответить. — Узнаешь.       А впрочем, это же Какузу. Какие тут ответы…       Я решил ничего не спрашивать и дождаться, пока Акацуки не приведёт меня к месту назначения. Хотя маршрут меня всё-таки смущал. Он уводил в противоположную сторону от магазина и, как следствие, от дома Оливии, что слишком затрудняло возвращение обратно. С городом Какузу был достаточно знаком – я имел в виду, с его окрестностями – ведь он какое-то время прыгал по закоулкам в поисках Обито. Так что я стал предполагать, что такого могло его заинтересовать, чтоб не стесняться посещать вместе со мной. Начка оружия? Как-то старомодно. Стрелка с кем-то? Он бы не скомпрометировал себя так просто. А, быть может, он знает, где Хидан?.. Что, кстати, хорошая теория, но в таком случае он ею бы поделился с организацией. А там бы уже знал Итачи.       Есть, конечно, менее таинственные причины… Например, алкомаркет, закрывающийся после десяти. Нужно купить дешёвое сакэ и надраться в хлам, ну, а то, что у карманного раба нет средств – какая разница?       Но я бы попытался исключить этот вариант. Он лично потратил мои деньги, собственными руками перелущивал купюры. Какузу пить любит… но считать деньги любит больше.       Да, деньги. Вариант с моим домом можно исключить.       Когда Какузу повернул в узкую аллейку, где единственной достопримечательностью были два мусорных контенера, я почувствовал неладное. — Ого, вот это виды! – здесь, конечно, было чище, чем в моём родном дворе, но я не мог не отметить то, с какой решительностью Какузу уводил меня в тупик, прямо к этим двум металлическим парням. – Прячешь здесь свою заначку, Какузу? — Значит, ты сегодня особо разговорчив, – это был не вопрос, а жесткое утверждение. – Отлично, давай используем твой болтливый язык во благо. Хочешь что-то рассказать о поисках Хидана?       Вот мы и выяснили, что ничего он о нём не знает. Плюсик к карме. — Я… – Я замялся на секунду, подбирая нужные слова из словаря. – Поверь, Какузу, дела идут как по маслу, мистер Гэмбл у меня на карандаше! Если что узнаю – свистну!.. — Значит, никаких подвижек? — Так ведь ориентировки по всему городу – это уже достаточный прогресс! У нас городок маленький, искать проще, рано или поздно обыщут все канализации, порты, где он может прятаться… — Что по поводу Обито? — А что по поводу него?.. — Ты давал слово, что с помощью технологий найдёшь и его тоже.       Постепенно, шаг за шагом, Какузу загонял меня к стене, и вот уже за моей спиной остался всего шаг свободного пространства. Ещё чуть-чуть – и упрусь в грязный холодный камень.       Пакет с продуктами выпал у меня из рук.       Я задрожал от страха. — Ну, знаешь, с ним случай посложнее, это как с кариесом коренных зубов, нужно немного повозиться… – затараторил я. — Меня не интересуют подробности, – отрезал Какузу, подбираясь ближе. – По нему есть данные? Коротко. — Я боюсь, если коротко, тебя ответ может не устроить… — Значит, нет? — Но не всё же так категорично! Рим не за один день строился!...       Какузу резко оборвал меня на полуфразе, цепко прихватив за горло. Я захлебнулся от изумления, но, к счастью, хватка оказалась не такой сильной, чтобы раздавить мне глотку. Я часто-часто задышал. — Какие дела у тебя с Итачи?       Вопрос в лоб был более неожиданен, чем я предполагал.       Онако я промедлил, и Какузу усилил давку, заставив меня жадно глотать воздух. Я зацепился за его руку, в надежде слегка поубавить напор его жестокости, но по ощущениям было, словно я сражаюсь с камнем - настолько бесполезно. — Я не понимаю… – Я закашлялся, свежий воздух отрезвлял, но не настолько, чтобы мне хватало собственных резервов. - Не понимаю, о чём ты говоришь…       В дело пошёл кунай. — Я могу освежить твою память, – Какузу отточенным движением распорол болоневый рукав, чтобы обнажить моё беззащитное запястье. То самое, над которым он когда-то издевался. Кончик лезвия слегка поддёрнул кожицу, наружу выступили капли крови. – Ты будешь вопить, как резаная индюшка, но уже после того, как я с тобой закончу, выложишь мне всю правду, как на духу. А теперь я спрашиваю ещё раз: какие у тебя дела с Итачи?       Я был бледен, как мел, и потерял всякую способность ориентироваться в пространстве. В голове глухо барабанил ритм собственного сердца. Потряхивало коленки, но упасть я физически не мог, пригвождённый к стенке. Кажется, стучали зубы. Я подумал, случись мне закричать, услышал ли бы меня хоть кто?..       Это снова вернуло меня к извечному философскому вопросу. Кто хуже - Итачи или Какузу?..       И тем не менее, несмотря на страх и риск, я всё-таки боялся Итачи больше. Какузу мог навредить физически здесь и сейчас, но что произойдёт, если я каким-то образом скомпрометирую Итачи?.. Это будет быстро - но вряд ли милосердно. — У меня нет дел с Итачи, – недостаток кислорода напрочь выбил из меня всё красноречие. Мне с трудом хватало, чтобы членораздельно расставлять слова в контексте. – Я правда не…       Взгляд Какузу резко заострился. Зрачки сузились, его брови сошлись на переносице. Я догадался, что ошибся, за секунду до того, как стальная рука наёмника сжалась на моей шее, едва не переломив на пополам хребет. Я судорожно вцепился руками в пальцы, задёргался в трусливой панике, а уже через мгновение в перед глазами блеснуло замахивающееся лезвие.       В воспоминаниях живо всплыла тупая боль от железа в ране, жжение от каждого пореза и мучительные последствия кровопотери.       И я понял: я не выдержу. — Ты прав! – хрипя слюной, я судорожно цеплялся скрюченными пальцами за руку Какузу, темнота в глазах всё быстрее и быстрее захватывала пространство пред собой. – Ты прав! Я солгал! Хватит!       Это всё, на что у меня хватило сил. Затем пелена из жужащих мятликов накрыла моё зрение, и на какой-то миг я прекратил связь с реальностью.       А затем всё снова прояснилось. Глоток чистого воздуха я почувствовал словно удар - и принял его чуть ли не с радостью, впуская его в свои страдающие лёгкие. Какузу дал мне передышку, но руку с горла по-прежнему не убрал. Я истерично хлебал ртом воздух, не столько от страха, что Акацуки передумает и его пальцы снова сдавят мою шею, а из тех соображений, что мне хотелось успокоиться.       Я никогда не чувствовал себя настолько на волоске от смерти. Между молотом и наковальней. Даже несколько дней назад, на суде Акацуки и чуть раньше, со мной была Оливия и при мне был хоть какой-то оптимизм. Сейчас всё усложнилось. Какузу считает меня опасным. Итачи - полезным. Я один, здесь, рядом с этим забытым богом мусорным контейнером, и никто мне не поможет, кроме меня самого. — Отдышался? – Какузу отсчитал десять секунд на то, чтобы я вернул себе дыхание. – Тогда продолжим. Имей в виду, второго шанса у тебя не будет.       Это я уже понял…       Ну почему мне приходится постоянно выбирать?.. — Итачи давал мне поручения, – выдавил из себя я, царапая ногтями стену. Меня было страшно даже пошевелиться. – Акацуки меня использовали, и он тоже… — Он тебя использовал, как шпиона? - за меня окончил мысль Какузу. – Ты ни на что не годен, кроме этого. — Н-не… Т-то есть не только, – моментально переобулся я, увидев, как гневно загорелись глаза Какузу. - В качестве источника информации, например – чаще всего!.. Или путеводителя… А ещё… — Кончай голову морочить. Он приказал тебе шпионить за мной?       Я стиснул зубы. Правдивый ответ фактически приравнивался к признанию. Если Какузу меня расколет, Итачи тут же это поймёт по поведению остальных.       Что я могу сделать?.. — Нет, это моя инициатива, – ляпнул я лихо, когда тиски у горла уже начали сжиматься. – Это правда, Итачи приказал мне найти предлог, чтобы остаться у Оливии на всю ночь. Но вылазка в магазин не была частью его плана. Я и только я. Я хотел произвести впечатление на него. Да, да, я лип к тебе, чтобы всё вызнать про смерть Кисаме, но никто мне не приказывал, я всё сам, это всё я!       Я сказал правду – частично. По крайней мере, большая часть затерялась где-то в формулировках, где Итачи таинственными намёками и не поддающимися обсуждениями взглядами отдавал чёткие инструкции, за кем следить и что узнать. А в основном я мог покляться, что весь этот проклятый час только и думал, с какой бы стороны да подобраться к моему мучителю.       То, что миссия была провалена, даже не обсуждалось.       Я боялся, что Какузу снова не поверит мне. В последнее время моя история успешного лжеца знатно подкосилась, так что я не мог надеяться на лучшее. Мне оставалось думать, что если Какузу что-то и заподозрит, то сначала спросит, а не сразу пырнёт кунаем в рану. — Думаю, что ты лжёшь, мальчишка, – проговорил Какузу, намеренно растягивая слова.       Он вот-вот замахнётся на меня! — Нет, я клянусь! – закричал я истерично. – Всем, чем хочешь! — Неубедительно. — Это правда, правда, правда, – как заведённый, повторял я и вдруг ощутил набегающие на щеках дорожки слёз. Это могло дать хоть какое-то преимущество в моей ситуации. – Послушай, Какузу, убей меня. Убей, да. Или пытай. Но я могу поклясться своей жизнью, что сказал правду. Хорошо, я сделал это ради своей семьи, не ради Итачи, доволен? Я хочу её защитить, мне всё равно, как я это сделаю, сколько раз мне нужно будет поднести вам тарелочку с голубой каёмочкой на серебряном подносе… Я просто хочу, чтобы вы оставили мою семью в покое. - Я чуть успокоился, попытался взять себя в руки. К несчастью, получалось это весьма трудно. – Но откровение, которое меня посетило, придало мне сил. – Я эгоист, понятно? Я люблю свою семью и своих друзей. Так что если я выслужусь, как покорная собачка, перед Итачи, без предварительных приказов, он оценит мои заслуги и в решающий момент не тронет никого, кто дорог мне… Я ни о чём не жалею, я поступил правильно.       Не язык, а помело…       Я видел себя со стороны - трясущегося от ужаса, едва стоящего на ногах, с обескровленным лицом, вот-вот разрыдающегося, как маленькая девочка на утреннике… но с непреклонным взглядом. Никто бы не посмел усомниться, что я говорю правду – а я не лгал.       Непреднамеренно,      я воспользовался запрещённым приёмом великих мудрецов: смешал ложь с правдой. И уже ориентировался на то, что сказал последним. Но я шёл ва банк. Какузу был хороший игрок. И если мне опять не повезёт, ставок в игре больше не будет.       Я решительно не отводил взгляда от Какузу. Тот же загадочно молчал, высматривая в моих непроизвольных слезах показушную постановку.       Тишина в воздухе угнетала. Казалось, напряжение между нами вот-вот разрядит искры. — Что ты сегодня узнал?       Новый провокационный вопрос носил в себе двойное дно. Я сразу же раскусил его и понял, что важно здесь не что ответить, а как ответить. — Ничего важного для Итачи, – как можно спокойнее ответил я. Хотя был уверен, что дрожь в голосе и стучащие друг о друга зубы не придали этому никакой невозмутимости. – Мы просто были в магазине. Молчали всю дорогу. — И? — И сразу после этого пошли домой. Ничего криминального по пути не произошло.       Какузу кивнул.       Кажется, мои ответы его вполне удовлетворили. — Сегодня ты ночуешь на базе, щенок, вместе со всеми, - сказал Какузу нисколько не угрожающим тоном, скорее протоколирующим факты. - Если я узнаю, что Итачи известен наш разговор, я заставлю тебя лично прикончить всю твою семейку. Доступно? – Я тупо кинул. – Отлично. На сегодня всё.       И сразу же после этого Какузу убрал руку от горла. Я воспринял это с небывалым облегчением - словно исчез валун с груди. Я жадно хватал холодный сырой воздух, не чувствуя на этот раз бездушных пальцев на коже шеи.       Кунай возвратился на законное место за спину. Какузу со мной закончил.       Закончил….       Одной этой мысли хватило, чтобы моё тело пронзила расслабленная судорога. Все те силы, которые были мне необходимы для поддержки организма в трудную ситуацию, враз покинули меня. Я медленно сполз по стенке, чувствуя расползающийся в груди жар, как в лихорадке, не в состоянии даже пошевелить рукой. Мне казалось, ещё чуть-чуть – и моё сердце разорвётся, так дико оно отстукивало барабанную чечётку в моих висках.       Я смотрел на Какузу, взгляд которого хладнокровно остекленел к моей персоне, и подумывал, на какой исход рассчитывал лично он? В этом месте. Он планировал расфасовать моё тело по двум контейнерам и избавиться, ведь я, по его мнению, достаточно упрям, чтобы выдать правду? Или это просто воздействие на психику…       Нет, я не хотел об этом думать. Не хотел развивать мысль, зачем, почему и что будет если. Может быть, чуть позже. Когда восстановлю порядок мыслей. И поужинаю.       По крайней мере, кое-что я всё-таки уяснил: порог профессионального терпения Какузу был выверен с астрономической чёткостью.