У стены из красного кирпича...

fall out boy — bishops knife trick

      Иногда друг к другу притягивает вопреки законам логики или брошенным в тишину обещаниям больше не видеться. Но наперекор судьбе и против своих принципов, смирившись с ожидаемым концом, они идут навстречу жизни, что встретили несколько недель назад у стены из красного кирпича.       Ничто не предвещало беды: обычный вечер обычного выходного, выпил не много, но опьянел от чужого танца. Чонгук запомнил, наверное, на всю жизнь те капли пота на ключицах, сверкающие от ярких клубных огней, и тот вкус холодного виски, что отнюдь не помогал остыть.       Ничто не предвещало беды: Чимин наслаждался вечером, танцевал, искал человека для обоюдного удовольствия и расслабления, но запомнил, наверное, на всю жизнь, то разочарование от ощущения холодной постели рядом с собой и аромата кофе в воздухе.       Они виделись всего два раза с перерывом в неделю, но после этого прошёл уже месяц. Целых 5 недель никто из них не хочет покидать мысли другого. Настолько мучительно, что идея сходить в тот судьбоносный клуб не кажется такой уж дикой и бредовой.       А вдруг…

***

      Он шёл, не ожидая встретить его, потому что считал себя ненужным и разовым.       Он шёл, ожидая встретить его, ибо понял, что не может прогнать его образ из своих мыслей и снов.       Того, кто никого не ждёт, постигнет меньшее разочарование, если он никого не встретит. Но если ты на что-то надеешься, то разочаровываться будет намного больнее.       Эти двое сегодня по разные стороны баррикад, и какими бы мотивами и громкими словами они не прикрывались, сердце говорит только лишь об одном — увидеть его, и плевать, что это было на один раз, плевать, что ушёл по-английски, плевать, что не догнал, просто плевать на всё, когда сердце так и тянется снова почувствовать движения тех массивных бедер и запустить пальцы в рыжую шевелюру, ожидая услышать долгожданные три слова, шепотом и нежно, прямо над ухом, опаляя горячим дыханием.       Чимин слишком уверенный в себе, но стоя у стены в ожидании промелькнувшей макушки убеждается в том, что глубоко внутри — трус, который не может признаться самому себе в своих же чувствах, боится ответственности или что хуже — отказа.       Чонгук слишком не уверен в себе, не знает, зачем пришёл в этот клуб, на подсознании отрицая очевидные вещи — свои чувства. Ему не достает смелости для того, чтобы признаться кому-то другому в своих чувствах, потому что боится отказа и того, что проблема будет именно в нем.       Две параллельных стенки одного клуба, в руке брюнета — стакан сока, в руке рыжего — стакан виски. Они такие разные, но предпочитают одну музыку, под которую можно плавно двигать бедрами на танцполе. Чимин — танцор, который не стесняется своих движений, Чонгук же, теперь наученный, отдается ритму и просто плывет по течению, случайно уходя в глубь танцпола.       Они оба смотрят в противоположные стороны, надеясь увидеть такой нужный взгляд. Музыка захватывает, а вокруг становится всё больше и больше людей, всё меньше и меньше воздуха и пространства. Так, что Чонгук чувствует спиной чужое тело и движения бедрами в такт его. Его целиком и полностью накрывает флешбеками и образами сексуального рыжего парня, что теперь так настойчиво стучится в его мысли почти каждую минуту.       Чимин не оборачивается, он умеет кайфовать и отдаваться танцам, чувствовать не только ритм музыки, но и ритм людей, которые танцуют вокруг него. Человек за его спиной двигается не так как обычные люди в клубах, он будто стесняется или пробует, на вкус: каково это — ни о чем не думать, освободить разум от лишних мыслей и просто двигаться.       Трогать чужие бедра, не поворачиваясь лицом, довольно неудобно, но он хочет сохранить интригу и до последнего не раскрывать карт, ни для себя, ни для партнера. Он сегодня ждал кое-кого, и все еще ждёт, а внутри надеется, что этим движениям парня научил именно он несколько недель назад.       Из стороны в сторону, музыка становится все медленнее, а движения — плавнее. Чимин борется с жгучим желанием повернуться и запустить руки в каштановые волосы, проведя кончиками пальцев от затылка до талии, вызывая кучу мурашек, даже через трикотаж чёрной футболки. Он уже не сомневается в том, что аккурат за его спиной танцует именно Чонгук, тот самый Чонгук, который цеплялся за простынь руками в моменты их совместной страсти, а на утро — буднично варил кофе. Тот Чонгук, который с виду так неопытен и юн, но внутри него живет та еще блядь. Но Чимину это нравится, нравится настолько, что готов отказаться от принципа не заводить отношения, лишь бы целиком и полностью владеть этим подарком судьбы, что так греет сейчас и душу, и тело, находясь в миллиметровой доступности.       Чонгук уверен, что за его спиной танцует Чимин. Он эти движения бедрами даже во сне и с закрытыми глазами узнает, а движения мягких пухлых пальцев не спутаешь ни с чем. Яркими фейерверками взрываются воспоминания об их первом поцелуе у стены из красного кирпича, возле черного выхода из клуба, где так тихо и никто их не потревожит. Как Чимин терзал губы до умопомрачения, потом переходил на шею и ключицы, давая возможность младшему любоваться ненормально звездным небом в ту ночь. А сейчас ему греет и душу, и тело этот аромат духов, смешанный с естественным запахом вспотевшего Чимина. Так, что он готов пойти на риск и открыть своё сердце этому человеку.       — Я скучал… — Чимин не выдерживает, резко оборачивается, сразу хватая лицо Чонгука ладонями и заглядывая прямо в карие глаза.       Ему не нужно время на то, чтобы убедиться в правдивости своих догадок. Он чувствует это сердцем.       — Я тоже… — а теперь ещё и губами, потому что уж слишком долго они оба ждали этого момента, то надеясь, то разочаровываясь в подарках судьбы.       Они наслаждаются моментом, вкусом друг друга, как будто вот-вот, и мгновение улетучится. Уже бесполезно отрицать то притяжение, что позволило им встретиться в первый раз, а потом второй… тот, который заставил задуматься над очевидным и таким банальным. А потом третий — тот, который стал судьбой.