У стены из красного кирпича...

childish gambino — i. crawl

***

      Чонгук неопытен, по крайней мере, ни в какое сравнение не идёт с богатым списком человека, что сейчас так умело, вряд ли случайно, задевает самые чувствительные точки.       Чонгук буквально захлебывается чувствами, что накрывают с головой — ему давно не было так хорошо, до мурашек под кожей и нехватки воздуха от собственных ощущений.       Чимин умеет делать минет — это младший понял ещё тогда, когда чуть не кончил сразу же, как только тот дотронулся до крайне возбужденной плоти, обведя языком каждую венку, не оставляя без внимания ни одного миллиметра.       Чонгук сегодня сдаётся, не может больше терпеть — позорно, с поднятыми руками сдаётся в плен, кончает не последний раз за ночь, а Чимин, не отрываясь от чужого члена, глотает всё до последней капли и плавно переходит на растяжку такого податливого сегодня ребёнка. Чонгук готовился к походу в клуб, но он совсем не против того, чтобы чиминов язык и мягкие, немного пухлые, пальцы, дарили ему наслаждение снова и снова, подготавливая, расслабляя и возбуждая.       Чимин переворачивает Чонгука на живот, подталкивая того поджать под себя ноги, выпячивая зад — рыжеволосый входит не резко, мягко, плавно, позволяя младшему привыкнуть. Но после не щадит от слова совсем — втрахивает Чонгука в кровать, почти сразу найдя нужный угол и заставляя парня стонать в подушку, громко, бесстыже, слишком пошло, но не стыдно.       Наверное, их слышат все соседи — стены в панельном доме тонкие, и неважно, что Чонгуку утром уходить отсюда с покрасневшим от неловкости лицом, а Чимину — каждое утро видеть то ли заинтересованные, то ли осуждающие взгляды примерных семей и миленьких (или не совсем) бабулек, что вечно идут куда-то утром рано, сканируя обстановку между жильцами.

***

      Чимину давно не было так хорошо, настолько хорошо, что утром, прочувствовав прохладу пустой постели слева от себя, он всерьёз расстроился. И под эгидой «как-нибудь повторим» тот даже не оставил свой номер телефона, исчезнув с ароматом свежесваренного кофе на плите и небольшой запиской там же, на столе:

«Надеюсь тебе было хорошо, потому что мне очень. P.S. Спасибо за уроки танцев».

      Чимину давно не было так хорошо, с тех пор, как прочитал записку, оставив где-то там на холодильнике, прикрепив магнитом, привезённым из Европы, где когда-то был с родителями. Скорее всего, Чонгук осмотрел их все, пока готовил кофе, да и вообще — Чонгук был в его квартире, на этой постели, на этой подушке, был в его душе.       Чимину давно не было так хорошо, ни с кем, кроме него. Потому что с тех пор ни один человек из клуба не располагает к себе так, как это сделал на первый взгляд застенчивый кареглазый шатен. И можно было бы убедить себя в том, что это был секс на одну ночь, но почему-то пронзительный взгляд больших, как блюдца, глаз и плавные, не совсем умелые, движения бёдрами не выходят из головы, как ни старался их оттуда выгнать, забываясь в алкоголе, наркотиках и вечеринках.       Чимин вернулся в прежний ритм, ему давно не было так хорошо, хоть и пытался заглушить и перекрыть, но, сука, все не то.       По пьяни, наобум, по интуиции снова приходит в тот самый клуб, наивно и самоуверенно думая, что его здесь будут ждать.

***

      Чонгук не привык уходить по-английски, он слишком чувствителен к таким вещам, как эмпатия и вина перед другим человеком. Но хочется избежать лишней неловкости от утренних взглядов и попыток вспомнить имя очередного партнера, хотя имя рыжеволосого врезалось в память ещё в их первую встречу.       Чтобы меньше чувствовать себя сбежавшим преступником, делает кофе, попутно рассматривая интерьер небольшой студии — довольно светло и уютно, как он любит, никаких лишних деталей, всё сдержанно и выполнено в классических цветах. А чего стоит его вкус на запахи — Чонгук успел оценить ягодный гель для душа, шампунь с запахом ягод, скраб для лица с ягодным экстрактом и даже ягодный джем в холодильнике.       Почему ему сложно уйти, ничего не сказав?       Чонгук не привык убегать и сбегать, пытается всегда решать проблемы по мере их поступления, нанося удар прямо в лоб. Но не сейчас — молча уйти, оставив больше свободного пространства на кровати для её хозяина, кажется самой лучшей идеей, а о том, как быть дальше, он подумает потом.       Снова те же лекции, снова он не может сосредоточиться на словах преподавателя, потому что в голове мелькает образ рыжеволосого парня, с которым так легко было танцевать в подворотне, так по-новому, но так, казалось, естественно.       Перед глазами все ещё видится его умиротворённое спящее лицо с пухлыми губами и спутанными от ночных приключений волосами. Чонгуку уже дурно от того, что из головы не выходит тот, для кого сам Чонгук был всего лишь разовым.       Психует и решает наконец-таки отвлечься от парня, ведь неужели в городе нет других сексуальных рыжих парней? Вот только других клубов Чонгук не знает, а спрашивать у друзей он сегодня не в настроении.       Платит за вход, сразу же проходя на своё любимое место у стены, думая, что здесь его никто не ждёт.