Beauxbatons!AU. Часть 2.
11 октября 2019 г., 19:12
— Мадам директор, все это сплошное недоразумение! — уверенно заявил Габриэль Агрест — преподаватель артефактологии в академии магии «Шармбатон».
— Что именно вы считаете недоразумением, коллега: яркую и весьма красноречивую демонстрацию ваших чувств в трапезной или… интрижку с ученицей? — недоуменно захлопала ресницами Олимпия Максим — она же директор знаменитого учебного заведения.
— Интрижку? С ученицей?! — от возмущения мужчина почти задыхался. — Что за дикость!
— Дикость не дикость, вот только события за завтраком говорят сами за себя. Не знаю, чем вы думали, идя на такой рискованный шаг, но будьте уверены: вся Академия прошепчется о вашем романтическом жесте еще как минимум месяц!
Габриэль раздраженно застонал и принялся мерить шагами директорский кабинет, бормоча себе под нос «невозможно», «ошибка» и «подлог». Олимпия тихо вздохнула, молча глядя на метания своего коллеги, а заодно созерцая колыхание фиолетовой с серебристой строчкой мантии в такт движениям. За долгие годы, проведенные за преподавательским столом, а после — в директорском кресле, женщина повидала всякие случаи. И хорошие, и плохие. Но сегодняшнее происшествие плохо вписывалось что в одну, что в другую группу.
Было вполне обычное субботнее утро. Ученики собрались в трапезной за завтраком, предвкушая поздравления с Днем святого Валентина от своих половинок. Ничто не предвещало беды, как вдруг неожиданно хор лесных нимф замолчал, а затем в воздухе появился странный, явно магического происхождения, вихрь. Покружив, он устремился к Маринетт Дюпен-Чен — одной из студенток выпускного класса. По пути сгустившись в облако, вихрь заплыл на колени к недоумевающей Маринетт, и неожиданно воздушные течения превратились в пламя. Девушка не растерялась и тут же залила огонь водой из волшебной палочки, а когда он исчез, на его месте обнаружился огромный букет ярко-алых роз. Осмотрев неожиданное приобретение, мадемуазель Дюпен-Чен обнаружила прикрепленную записку, заглянула в листок…
А дальше начались чудеса. Радостно взвизгнув на весь зал, Маринетт вскочила и принялась вальсировать с букетом, не замечая преподавателей и одноклассников. Алья Сезер — подруга девушки — кое-как смогла подобраться вплотную, сорвать записку, прочесть, а после устремить шокированный взгляд на преподавателя артефактологии. Карточку тут же нагло вырвала из рук сокурсницы Хлоя Буржуа, вчиталась в текст… и последовала примеру Сезер. Преподавательский состав, уже обескураженный, начал перешептываться, но к Хлое подошел Адриан — сын Габриэля — взглянул на записку поверх девичьего плеча и помог присутствующим расставить все точки над «i».
— Папа, ты что, серьезно?! Ты влюбился в Маринетт?!
Олимпия готова была поклясться, что не слышала такой гробовой тишины даже на итоговых экзаменах…
— Я требую расследовать этот инцидент! — прервал ее мысли голос коллеги.
— То есть вы продолжаете настаивать, что не дарили розы мадемуазель Дюпен-Чен? — осторожно спросила женщина, наблюдая за реакцией мужчины. К счастью, Габриэль устал бушевать и носиться по кабинету разъяренным демоном. Он тяжело опустился в гостевое кресло рядом с директорским столом и устало вздохнул.
— Разумеется! Поверьте, мадам, я в жизни бы не опустился до флирта с особой, которую обучаю!
— По-вашему, подарить букет красивой девушке — это унижение? — обиженно поджала губы Олимпия.
— Студентке! — поправил Агрест. — Даже если бы я и хотел за кем-то ухаживать, то уж точно не за собственной ученицей. Это противоречит преподавательской этике!
— Значит, что она красивая, вы не отрицаете? — неожиданно потеплела мадам Максим.
Воцарилось молчание.
— Не спорю, мадемуазель Дюпен-Чен достаточно… миловидная барышня. Но, мадам, ухаживать за Маринетт неправильно! У меня сын ее возраста, как можно?!
— Нашли из чего сделать трагедию, — возвела очи горе женщина. — Только не-маги переживают из-за возраста. Я лично знаю нескольких весьма достойных волшебников, которые женились на своих ученицах и весьма счастливы.
— Но я не другие волшебники, мадам. И потом, вы прекрасно знаете, что…
— Знаю-знаю, не продолжайте. То, что вы храните целибат в память об умершей жене, ваше личное дело. Мне больше интересно, с чего вдруг вы решили его нарушить?
— Гоибниу великий! — простонал Габриэль и устремил на Олимпию усталый взгляд. — Да не мои это цветы! Не мог я послать никаких букетов! Наверняка в записке даже не моя подпись!
— Хорошая идея! — оживилась мадам Максим. — Мы проверим магическую подпись на букете мадемуазель Дюпен-Чен и обнаружим истину.
— Наконец-то, хоть одна здравая мысль, — выдохнул Агрест…
Спустя десять минут в кабинете появилась Маринетт Дюпен-Чен. В выходные студентам дозволялось переодеваться из школьной формы в обычную одежду, поэтому она облачилась в голубое платье до колена с длинным рукавом, хотя темные волосы были собраны в привычные низкие хвостики, перевязанные белыми лентами. Девушка трепетно прижимала к себе розовый букет и излучала такое счастье, что Олимпия против воли умилилась. Ах, как же прекрасна молодость!
— Вы звали меня? Мадам, профессор, — Маринетт присела в книксене.
— Да, моя дорогая, — тепло улыбнулась ей Олимпия. — Не могли бы вы ненадолго одолжить нам букет? Нужно провести одно исследование.
— Но зачем? — недоуменно захлопала глазами студентка. — Вы думаете, что он может быть проклят или облит зельем? Я не верю, что профессор бы навредил мне.
Она бросила взгляд на Агреста, но тут же зарделась и потупилась. Однако на личике успело мелькнуть такое откровенное обожание, что мужчина вздрогнул.
— Видите ли, Маринетт, профессор Агрест утверждает, что не слал вам подарков, и даже готов доказать свою правоту. Но чтобы помочь ему, потребуется ваш букет. Не переживайте, мы вернем вам цветы в целости и сохранности.
Девушка немного посомневалась, но все же отдала розы директрисе. А затем молча села в гостевое кресло, напротив Агреста и принялась ждать…
Олимпия и Габриэль изучали улику почти десять минут. Дотошно исследовав магическую формулу, по которой создали цветочную композицию, они наконец добрались до магической подписи. Мадам Максим взмахнула палочкой, и над цветами поднялась небольшая дымка, через несколько секунд превратившаяся в красивую белую бабочку с большими крыльями.
— А вот и подпись! — обрадовалась директриса. — Как думаете, коллега, чья она?
— М-моя, — заикаясь пролепетал мужчина, шокированно таращась на эфемерное насекомое, а после устало рухнул в кресло.
— Я не сомневалась. Ни капельки! — засияла Маринетт, вновь прижимая розы к себе.
— ДА НЕ МОГ Я ИХ ОТПРАВИТЬ! — крикнул Габриэль, поспешно вскакивая на ноги.
— Тише-тише, коллега. В любом случае доказательства говорят сами за себя, — спокойно ответила ему Олимпия.
И тут произошел непредвиденный поворот: преподаватель артефактологии в мгновение ока обогнул директорский стол и неожиданно взял главу академии за руку.
— Мадам Максим, Олимпия, — тихо, почти умоляюще заговорил Агрест. — Все это ложь! Ну хотите… хотите, я Родом поклянусь?
Его горячность насторожила директрису. Габриэль никогда не бросал слова на ветер, и если уж готов на столь серьезное действие, значит, и вправду не причастен к появлению посылки. И, судя по судорожному вдоху Маринетт Дюпен-Чен, она тоже припомнила о привычке преподавателя отвечать за все свои заявления.
— Тогда у меня только один вариант развития событий, — задумчиво протянула Олимпия, мягко вытаскивая свою ладонь из рук мужчины. — Кто-то воспользовался вашей палочкой, чтобы сотворить букет и подарить мадемуазель Дюпен-Чен от вашего имени. Могло ли такое случиться?
И тут, к общему удивлению, Габриэль Агрест неожиданно смутился.
— Могло. Признаться, я очень туманно помню вчерашний вечер.
Мадам Максим утвердительно кивнула. Вчера преподавательский состав праздновал день рождения Миз Менделеевой — зельеварши Академии и с выпивкой, мягко говоря, компания переборщила. В том числе и профессор Агрест, который потом добрых полчаса изливал душу своей начальнице. Но Олимпия решила не упоминать непротокольные увеселения при Дюпен-Чен.
— Думаю, что дело обстояло так, — уверенно начала она. — Вы вчера возвращались к себе, будучи в… изрядном подпитии. Вы могли попасться студенту, у которого имеется на вас зуб, а недоброжелателей, поверьте, хватает. И, воспользовавшись вашим беспамятством, решил отомстить вам и испортить репутацию. Выбрав в качестве жертвы мадемуазель Дюпен-Чен, которая, как известно, к вам неровно дышит.
Послышался громкий всхлип, а затем шуршание. Профессор и мадам тут же обернулись к его источнику. Маринетт, выронившая из рук букет, смотрела на обоих немигающим влажным взглядом.
— Значит… значит, мой подарок… чья-то шутка? — дрогнувшим голосом спросила она.
— Выходит, шутка, моя дорогая, — как можно мягче ответила директриса.
Дюпен-Чен еще раз всхлипнула, а затем спрятала лицо в ладонях и расплакалась. Олимпия краем глаза взглянула на Агреста и обнаружила, что он в шоке. Реакция была неудивительной — преподаватель артефактологии славился непереносимостью женских слез, они буквально вгоняли его в ступор.
— Ну-ну, моя дорогая, не плачьте, — сказала женщина, подойдя к студентке и ободряюще положив ладонь на ее плечо. — Не спорю, розыгрыш достаточно жестокий, но не стоит лить слезы. Я уверена, профессор Агрест обязательно найдет виновного и накажет по всей строгости. Не правда ли?
— Разумеется, — поддакнул мужчина, а затем осторожно сделал шажок в сторону, подальше от Маринетт. — Будьте уверены, я три шкуры с мерзавца спущу!
Однако столь пылкое обещание не подействовало. Девушка так и продолжила плакать.
— Пожалуйста, успокойтесь, — попросил Габриэль. Заметно было, что он сильно нервничает.
— Мадемуазель тоже можно понять, — сказала Олимпия, утешающе гладя Дюпен-Чен по голове. — Чувства, мечты и надежды были так безжалостно растоптаны. В праздничный день, да еще и при всей Академии.
Словно в подтверждение слов, Маринетт зарыдала еще сильнее, чем серьезно напугала Агреста.
— Неужели никак нельзя успокоиться? — сдавленно пробормотал мужчина, явно не зная, куда себя деть.
— Даже не знаю, — покачала головой мадам Максим. — Если только компенсировать…
— Чем? — тут же перебил артефактолог.
— Ну, сделать что-то, что способно перекрыть неприятный осадок.
— Что же?!
Женщина задумалась.
— Умоляю, мадам Максим, не тяните!
— Кажется, вы собирались в Париж сегодня? — после некоторой паузы заговорила волшебница, а получив утвердительный кивок, продолжила: — Вот и возьмите Маринетт с собой.
— Думаете, поездка поможет? — скептически поднял бровь Габриэль.
— Скорее всего. Девушке нужно развеяться, а прогулка пойдет на пользу. Вот увидите: немного свежего воздуха, чашечка горячего шоколада, и мадемуазель даже не вспомнит о своем горе. Только, ради всех богов, не бросайте Маринетт одну в городе. Это может усугубить переживания.
Мужчина явно не одобрил идею, вот только плач Дюпен-Чен уже становился надрывным и грозил перерасти в настоящую истерику.
— Если вас это немного утешит, профессор Агрест, вы можете добавить прогулку в персональный счет к обидчику. Тогда возмездие выйдет еще слаще, — неожиданно сказала мадам Максим, будто поощряя коллегу решиться.
Тот с минуту промолчал, а затем выдал:
— Я согласен. Только пусть мадемуазель… успокоится.
— Давно пора бы, — сказала директриса, похлопав девушку по плечу, и заговорила чуть громче: — А то ведь с таким громким плачем можно не услышать, что тебя приглашают прогуляться.
Маринетт моментально притихла.
— Так-то лучше, — улыбнулась Олимпия. — А теперь, моя дорогая, приведите себя в порядок и собирайтесь. Месье Агрест будет ждать вас через… полчаса в главном холле.
Дюпен-Чен медленно отняла руки от лица и обернулась к мадам Максим.
— Если это очередная шутка…
— На сей раз без шуток, мадемуазель, — перебил Габриэль, очевидно, почувствовав себя немного увереннее. — Мне бесконечно жаль, что с вами обошлись таким жестоким образом, и в качестве… компенсации за моральный ущерб приглашаю вас сопровождать меня в Париже. Мне надо уладить несколько дел, а затем мы вполне сможем… немного пройтись по городу.
Он говорил запинаясь, будто слова давались с трудом. Но девушка, кажется, не обратила внимания на перемены в речи. Она утерла слезы, слегка улыбнулась, от чего ее заплаканное личико стало еще более милым, и тихо промолвила: «Хорошо».
— Ну вот и замечательно! — радостно хлопнула в ладоши Олимпия. — Раз задача решилась, предлагаю вам обоим идти собираться. Меня тоже ждут неотложные дела…
***
Поздно вечером мадам Максим потребовала отчета у своего домового эльфа. Оказалось, что профессор Агрест и его студентка вернулись в Академию примерно за час до отбоя. Оба выглядели уставшими, но довольными. Эльф отметил, что артефактолог достаточно тепло попрощался с мадемуазель, еще раз извинился, и его наградили легким поцелуем в щеку и скромной улыбкой. Мужчина опешил, и, пожелав доброй ночи повторно, заторопился в комнату. Он был донельзя смущен, однако глаза задорно блестели, а на губах застыла легкая улыбка… Дослушав до конца, Олимпия отослала эльфа и победно ухмыльнулась. Значит, тайная операция удалась! Возможно, волшебница никогда бы не додумалась до авантюры с букетом, но уж слишком проникли в душу вчерашние слова Габриэля о пустоте жизни и потерянных годах, проведенных во вдовстве. Ощутив болезненный укол в сердце, Олимпия принялась по-матерински утешать своего самого любимого и выдающегося бывшего ученика. Разговор плавно перешел к кандидатурам на роль возлюбленной. Мадам Максим рекомендовала коллеге одну знакомую за другой, но все варианты Агрест безжалостно отвергал. А когда она рискнула поинтересоваться, какой мужчина представляет свою избранницу, пустился в весьма туманные объяснения. Кое-как вычленив из сумбурного монолога нужные детали, женщина собрала их воедино… и перед внутренним взором предстала Маринетт Дюпен-Чен. Олимпия довольно хорошо знала эту семью и решила попытать счастья. Она пересказывала Габриэлю все, что знала о Маринетт, а в ответ получила кивки одобрения. Воодушевившись идеей пристроить коллегу в хорошие руки, мадам воспользовалась невменяемым состоянием артефактолога и чужой волшебной палочкой сотворила роскошный букет и записку. Конечно, было трудно не выдать себя, а еще пришлось использовать всю свою женскую хитрость, чтобы Агрест пригласил девушку на свидание. Директор понимала, что ухаживать за юной особой, возможно, будет трудно, тем более после перерыва в отношениях, ну да ничего. Габриэль еще потом скажет спасибо за помощь… Мадам Максим умиротворенно вздохнула и направилась из кабинета в свои покои. Когда-нибудь она обязательно обнародует историю знакомства. Но не раньше, чем у новоявленной четы Агрест родится малыш. А лучше трое.
