#местодрам

Черт, вот дерьмо, нет. Нет, ты не можешь держать нас под своим каблуком. Ты чувствуешь боль в моем голосе? Fever 333 — Hunting Season

I

      Учительница пол-урока читала Поле нотацию (ну и классу заодно: им было некуда деваться). Теперь все знали в подробностях, что у них тут самое что ни на есть учебное заведение, а не какой-нибудь там клуб, и что сюда, в это заведение, — what a twist!* — приходят учиться, а Поля… он, видимо, пришел отвлекать других собой. И вообще, дама забальзаковского возраста была убеждена, что юноши должны выглядеть как юноши, а не краситься в розовый. Может, там, где Поля якобы учился раньше, было можно, но тут — в этой обычной славной школе — место приличное, не какая-нибудь элитка. *Вотэтоповорот!       Поля смотрел в потолок — это его закатанные глаза не вернулись на прежнее место. Еще пол-урока в него плевались бумажками и подколками. Мотя стойко пыталась сохранять лицо и дружбу.       Под конец, когда этот цирк превысил ожидания, заявился главный клоун.       Он торжественно внес в кабинет розовую сахарную вату. Он запрыгнул на первую Пóлину парту, уселся на его тетрадь и, покачивая ногой, попытался всучить презент. Поля, как полагается, стал воротить нос. До не смутился и разулыбался:       — Да держи уже. Цвет один в один: моя ты сладкая принцесса.       Учительница, сбежавшая подальше — в угол, хотела раскричаться, схватив журнал для обороны в руки, но голос у нее сорвался, как урок:       — Дима, ты мешаешь мне вести!..       — Так ты созрел? Насчет свидания? Или туалета.       — Ты мешаешь, — сказал Поля.       — И че?       Поля поднял взгляд. До сразу протянул ему сладкую вату.       — Я за ней с утра через весь город ехал.       — «И че»?       — Все ради тебя.       — Ага.       — Че, не веришь?       — Дима, — снова сказала учительница, — мне придется отвести тебя к директору.       — Я занят, — отрезал До. Спросил у Поли доверительным шепотом, склонившись ниже: — Хочешь — украду тебя из башни с драконом?       Поля оценил его видок с видом скептичным. И вынес приговор:       — Рыцарь из тебя откровенно так себе…       — Так ведь и ты — ненастоящая принцесса.       Поля пожал плечиком, как кокетка, и бросил:       — Да пофиг.       — Заметано, — оживился До и отдал сахарную вату По́линой соседке по парте. — На-ка, подержи.       До сгреб в Пóлину сумку канцелярию, закрыл на молнию и запустил в коридор. Затем он с грохотом отодвинул парту, схватился за спинку стула и потащил Полю со скрипом через пол-кабинета. Поля сидел с отсутствующим видом, скрестив руки и закинув ногу на ногу.       — Дима, верни Полякова на место! Сейчас же! Я снова буду вызванивать твоих родителей, ты слышишь?!       До открыл дверь с ноги, выволок Полю и закрыл — так же. Но, подумав, открыл снова, вернулся и забрал сахарную вату.       Напоследок он встал между учительницей и выходом: проверил, как она там поживает. Поживала она бледно. Он оторвал для нее кусочек сахарной ваты — смягчить моральный ущерб.       Она сказала:       — Нет, спасибо…       — А че?       — Я на работе.       — И че?       — Дима, выйди вон из кабинета.       Ну нет так нет. До привык к отказам. Он съел кусочек сам и, напевая на ходу, выбрался обратно на свободу.

II

      До уселся перед Полей на корточки и, улыбаясь, завертел перед ним палочку. Поля вздохнул, отщипнул себе клочок и растворил на языке. До пришел в восторг и, пользуясь моментом, привстал, чтобы потрогать розовые волосы. Потрогал, умилился:       — В честь чего такая красота?       Поля снова скрестил руки, бросил без выражения:       — Влюбился.       — Да ты что? В кого?       — В тебя.       До подавился ватой.       — Да ты что?       — Ага.       До завис, как будто обрабатывая, где сарказм. Поля держал мину кирпичом, как настоящая надменная аристократия.       До, конечно, растерялся, но быстренько пришел в себя.       — Розовый — мой любимый цвет.       — Оригинально.       — Не, тебе очень идет. Тебе надо было так родиться.       Поля разомкнул губы, помолчал, вздохнул, сказал:       — Ага.       — Ты осветлился, наверное? Был темненький.       — Ага, сжег волосы ко всем ебеням.       До вдруг замер. Потом перестал улыбаться. Потом сказал:       — Поля, крошка, принцессы не ругаются.       — Ну… — Поля уставился на свой маникюр, словно его нисколько не заботило. А потом ответил: — Можешь меня отшлепать.       До открыл рот в восторге и зашептал:       — Поля, я ж отшлепаю…       Поля пожал плечиком. До с вопросом «Че, не веришь?» выпрямился, схватил его за руку и рывком потянул со стула. Поля, видимо, не ожидал: тут же потерял свое дерзкое равнодушие.       Чтобы отшлепать Полю, нужна была хотя бы одна свободная рука. У До не оказалось ни одной. Пришлось Полю отпустить.       До погнал его по коридору. Вещи остались где-то там, где замер одинокий стул.

III

      До загнал Полю в угол. Поля попытался — в обманный маневр, но До сорвался за ним. Кеды скрипнули об пол. До боком придавил Полю к стене и умудрился ни разу не попасть по заднице. Ему мешала дурацкая сахарная вата… и Полины ноги, и Полины руки.       В этой возне Поля споткнулся — то ли об самого себя, то ли об До — и рухнул на пол…       До выбирал недолго: он бросил сахарную вату, резво упал, но не отжался. А Поля — обомлел… До навис над ним с самой злорадной физиономией, какую сумел состроить, и зарычал. Поля пришел в себя — и закатил глаза.       До зацеловывал воздух угрожающе. Поля дернул бровью, потом схватил за шею и притянул к себе. Они встретились губами.       Глаза у До расширились.       Он заторопился соскочить, пополз куда-то Поле в ноги, но — не умолять. Свалился на пол, сел напротив, как песик, ушибленный-отвергнутый посреди игры. Он вытер губы тыльной стороной ладони.       — Поль, ты че?..       Поля приподнялся на локтях, прикрыл глаза пушистыми ресницами, лишив их бликов, и спросил вызывающим кивком.       До посидел еще немного, потом совсем расстроился и встал. Он отряхнулся. Разочарованно пнул сахарную вату, но она прилипла почти намертво. До подергал ногой, избавляясь от нее, как и от остатков гордости, и, весь хмурый-понурый, обиженный и раздраженный, поплелся подальше от Поли. Но разочек обернулся на него, как на предателя.

IV

      До уходил с вещами, а Поля — наоборот: за своими как раз пришел. Они столкнулись, и До пихнул его плечом. Полю развернуло почти на девяносто.       До встал на месте, сунул руки в карманы, отклонился назад.       — Так и знал, что ты ваниль голубая…       — Так и знал, что ты просто дебил…       — Шалава. Шапокляк.       Поля закатил глаза. До показал ему оба средних пальца, пятясь назад. Поля скрестил руки на груди. Так До прошел почти весь коридор — и скрылся за поворотом, как будто держал Полю на мушке. Поля, правда, так и не догнал, откуда он сбежал — со съемок дешевого боевика или из психдиспансера.

V

      На следующей же перемене До толкнул Полю в стену и побил. Всерьез и кулаками. И, уронив Полю на пол, попытался еще ногами, но фрейлины заступились и отогнали скомороха тяжеленными сумками. Они спросили:       — До, ты не попутал?       До и правда выглядел попутавшим — и сдал назад. Белоснежка припугнула его, топнув ножкой. Фрейлины заохали и помогли Поле подняться.       Поля обернулся. Посмотрел непроницаемо и облизнул губы, оставляя в их трещинках красное. До заметно напрягся, но Поля ничего не спросил. Поле было не надо: все опять стало понятно.

VI

      В столовой, в обед, До подкрался к девичьему столику. Встал позади Поли. Никто не успел среагировать: приняв грациозную позу, До вылил компот на розовые волосы. Плюхнул, как вишню на этом гомофобном торте, сухофрукты — на макушку.       Компот стекал. Поля сидел неподвижно. Неподвижно сидели фрейлины.       Шум в столовой затихал…       Вдруг в этом затишье Мотя встала с места и плеснула До в рожу из стакана чаем.       Столовая затихла.       Потом какой-то вундеркинд провозгласил:       — Война! — и кинул котлету в лицо однокласснику.       Одноклассник ответил тем же, но вундеркинд пригнулся: котлета прилетела в девичий затылок. Началась перестрелка.       Шквал огня и хлеба не затронул До. Он трагично сделал шаг назад. А потом усмехнулся Моте — и как будто даже посмирнев, сунул руки в карманы и покинул столовую.       Мотя вернулась к Поле.       — Ты как? Нормально?       Поля брезгливо снял шматок персика со своего пиджака за триста долларов и сказал:       — Ага.       Это еще почти вписывалось в концепцию «все понятно», хотя по швам уже трещало.