"Мы из разных миров"

Повествование ведется от лица Драко Малфоя.       Мир довольно переменчив. Мы не всегда можем принять события, что происходят с нами, — думая, будто это всего лишь сон. Просто сон, кошмар, от которого утром не останется и следа. Но, увы, непринятие порождает множество иллюзий, которые потом тяжело осознать.       Сегодня мне предстоит отвести Скорпиуса на платформу 9¾. Третий год подряд я провожаю его в школу. Честно говоря, я не понимаю, куда летит время. Казалось, ещё вчера мой мальчик учился ходить, говорил своё первое слово… Мы с Асторией провожали его в Хогвартс. Первая школьная дружба — и с кем же? С сыном Поттера. Наверное, это странно, даже парадоксально, ведь когда-то мы с Поттером были заклятыми врагами. Жизнь — самое непредсказуемое, что может быть в этом мире.       Этот день всегда был особенным. Он начинался с вкусного завтрака, смеха и, конечно, историй — разных, но всегда увлекательных. Вещи уже собраны, остаётся лишь ждать. Но мы никогда не скучали, наслаждаясь каждым моментом. На станции нас всегда ждало прощание, наставления и, конечно, то самое протяжное «ну маааам».       Это всегда забавляло.       Но сегодняшнее утро оставило за собой недоеденную овсянку и грусть. Отец снова ворчал — почему, мол, мой сын такой слюнтяй. Ведь он же Малфой.       Малфой.       Гордый носитель чистой крови.       Бесит.       Только сейчас это уже не имеет значения. Мне нужно думать о сыне — он продолжение меня и Астории.       Он — наш мальчик.       Мой дорогой сын, которому не нужно быть идеальным, не нужно гнаться за чужими ожиданиями. Пусть живёт своей жизнью, познавая горечь, радость и сам мир, в котором он растёт.       И вот мы уже на перроне.       Настроения ни у кого нет. Скорпиус старается не показывать, что его терзают воспоминания — те самые, светлые, которые мы когда-то создавали вместе. Я лишь слышу, как он тихо вздыхает. Этот вздох — тяжёлый, тянущий за сердце. Я приобнимаю его, чтобы хоть немного успокоить.       Мы оба должны понять — по-другому не будет.       Теперь мы одни.       Настало время прощаться.       Прощаясь с сыном, я понимаю: ему будет тяжело. Но я надеюсь, что рядом с друзьями мой мальчик найдёт покой и снова научится улыбаться.              Я уже собрался с мыслями и был готов сказать несколько напутственных слов, как вдруг кто-то врезался в меня. Конечно, я был ошарашен таким столкновением и резко повернул голову, но там уже никого не было. Меня старательно обходили, словно я был каким-то препятствием.       Я лишь заметил непослушные локоны платиновых волос, ускользающие следом за своей хозяйкой. Девушка, по всей видимости, от кого-то убегала — она даже не смотрела назад, торопливо устремившись вперёд.       Вслед за ней бежали домашние эльфы. Судя по всему, они принадлежали этой барышне. Маленькие создания были явно встревожены и выкрикивали:       — Госпожа, подождите! Вы не можете так поступить!       Выглядело это странно и даже немного нелепо.       Не знаю, сколько ей лет, но выглядела она довольно молодо — возможно, ученица старших курсов или молодой педагог. Её внешность вызывала много вопросов. Если убрать японские аксессуары, одежду и макияж, она напоминала бы настоящую аристократку. Однако, казалось, девушка сознательно пыталась скрыть это.       Макияж, вместо того чтобы подчеркнуть строгие черты лица, делал её почти детской. Наверное, сейчас так модно. Но её глаза — голубые с лёгким серебристым переливом — требовали более изысканного акцента. При этом лицо оставалось чересчур милым. Длинные белые волосы, скорее всего, были аккуратно уложены и закреплены азиатскими заколками, но бегство от домашних эльфов явно стало причиной растрёпанной причёски. Она придавала девушке неожиданную простоту, домашность, что не слишком сочеталось с её образом.       Я не слишком разбираюсь в женской одежде, но, как мне показалось, на ней было кимоно небесного цвета с рисунком дикой вишни. Талию охватывал широкий золотой пояс, а длинные рукава особенно выделялись на фоне укороченной юбки — чуть ниже колен. Она была пышнее, чем в традиционных японских нарядах, так что весь наряд скорее напоминал кимоно, чем действительно им являлся.       На ногах у неё были тапочки на платформе — тут я, признаться, даже не знаю, как правильно назвать подобную обувь.       При том, что я видел её впервые, у меня возникло странное чувство — будто мы уже знакомы.       И, что ещё удивительнее, я поймал себя на мысли: ей бы подошёл красный цвет. Странная мысль.       Через мгновение мы с сыном стали свидетелями того, как домашние эльфы наконец догнали свою госпожу. Впрочем, это было ожидаемо — в такой обуви далеко не убежишь.       — Госпожа… почему вы всегда ведёте себя как взбалмошный ребёнок? Зачем вы снова привлекаете внимание людей? — проговорил бедный эльф таким тоном, будто он здесь исполняет роль её отца.       — Ну, Амайо… — протянула она, заскулив точно как дитя. — Я ведь и так пошла на уступки. Согласилась ехать поездом, хотя у меня было много идей, как добраться до Хогвартса, — запинаясь и неловко улыбаясь, произнесла девушка с лёгким японским акцентом.       — Ваш внешний вид… вы же едете не на японский фестиваль, а в Хогвартс. Поэтому Амайо просит вас переодеться, — продолжал тот самый эльф, а остальные стояли в стороне, наблюдая, как старший по званию воспитывает свою госпожу.       — Эх… ладно, будь по-твоему. А то ведь не отвяжешься, — недовольно пробурчала она, надув щёки.       Смахнув рукой, девушка вызвала в ладони бумажный зонтик с тем же узором, что и на её кимоно. Легко покрутив его, она изменила свой наряд.       Теперь это было что-то похожее на прежнее платье, но юбка стала прямой и полностью закрывала ноги. Цвет наряда сменился на чёрный, рукава стали ещё длиннее. Не понимаю… зачем такие рукава? Она что, хранит там свой багаж?       Затем девушка закрыла зонт — и он обратился в волшебную палочку.       Я невольно попытался вспомнить хоть что-то подобное — заклинание, трансформацию, теорию, — но, при всём желании, не смог.       Всё закончилось тем, что она обняла своих домашних эльфов и тихо сказала что-то вроде: — Не переживайте, ваша госпожа справится.       Честно говоря, это было ещё страннее, чем её переодевание. Когда она попрощалась с ними, эльфы исчезли.       А она… посмотрела в нашу сторону.       Наши взгляды пересеклись.       И что-то сжалось внутри. На меня нахлынула тоска, необъяснимая, беспричинная.       Мысли стали путаться, лезли какие-то грустные образы без смысла и формы.       Но стоило ей войти в вагон — всё исчезло.       Вся моя отрешённость постепенно растворялась. Я глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки, и ещё раз повернулся к своему сыну. Хотел было прочитать ему долгую тираду о дисциплине, поведении, напомнить, что Хогвартс — это школа, а не место для дуэлей и приключений.       Но, глядя на него, я понял, что все эти слова сейчас были бы лишними.       Он стоял передо мной — уже не маленький мальчик, но всё ещё мой сын. Такой же упрямый, со светлыми волосами, чуть сбившимися на лоб, и тем самым выражением лица, которое так напоминало Асторию.       Я подошёл ближе и обнял его.       — Береги себя, Скорпиус, — тихо сказал я, не желая, чтобы голос дрогнул.       — Хорошо, пап… — ответил он, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Я усмехнулся, чуть сжал его плечо, отпуская.       Скорпиус медленно зашёл в вагон, оглянувшись ещё раз — короткий взгляд, в котором смешались детская грусть и что-то взрослое, похожее на понимание.       Поезд дёрнулся и тронулся, постепенно набирая скорость. Красный паровоз растворялся в клубах белого пара, унося с собой часть моего сердца.       Я ещё долго стоял, глядя вслед. Люди вокруг спешили, прощались, махали руками, но я не замечал никого. Лишь когда последний вагон скрылся за поворотом, я выдохнул и, поправив воротник, направился прочь с платформы.       Сегодняшний день точно останется в моей памяти надолго — как утро, когда прошлое вдруг столкнулось с будущим. Повествование от лица Драко закончено.       Зайдя в Хогвартс-экспресс, Скорпиус шел медленно, почти задумчиво, к их с Альбусом привычному купе. Коридор был наполнен шумом, смехом и гулом разговоров, но всё это казалось далёким и нереальным.       В груди всё ещё жила пустота — тихая, но болезненная. Он знал: друг попытается отвлечь его, подбодрить, как всегда. Но чем можно утешить человека, потерявшего мать?       Он понимал — её уже не вернуть. Всё, что ушло в небытие, остаётся там навсегда. Нужно просто время. Время, чтобы боль притупилась, а воспоминания перестали ранить.       Альбус Поттер ждал его в купе — том самом, где началась их дружба. Он прекрасно понимал, каково Скорпиусу. Потерять мать, которая всегда была рядом, — это испытание, которое даже взрослому не под силу, не то что юноше.       Когда Малфой вошёл, они долго молчали. В поезде шумели другие ученики, мелькали лица за окнами, а между ними царила неловкая тишина. Но спустя полчаса Скорпиус заговорил.              Он рассказал Альбусу о своих страхах, тоске, о том, как тяжело возвращаться в школу, где всё напоминает о прошлом. Альбус слушал внимательно, не перебивая. Иногда просто кивал, иногда тихо поддакивал, давая понять — он рядом.       Постепенно разговор перешёл на что-то лёгкое. Альбус, как обычно, шутил, подбрасывал темы, чтобы отвлечь друга от мрачных мыслей. И вскоре в разговоре мелькнула тема странной девушки — той самой, что бежала по платформе от своих домовых эльфов.       Они оба вспомнили этот момент, и на лицах появилась лёгкая улыбка. Кто она? Ученица? Новенькая преподавательница? Или просто странная путешественница, что случайно оказалась там?       Они строили догадки, спорили, перебивая друг друга, и впервые за долгое время Скорпиус рассмеялся — тихо, но искренне.       А за окном медленно мелькали поля и леса, приближая Хогвартс.       Поезд уверенно нёс их к новым урокам, новым встречам и... к новой истории, начало которой они даже не подозревали.