"Мы из разных миров"

      Третий год обучения в школе чародейства и волшебства только начинался. Новые предметы, новые преподаватели, новые проблемы — и, конечно же, новые приключения. Двое друзей-слизеринцев — Скорпиус Малфой и Альбус Поттер — не могли скрыть лёгкой грусти по каникулам. Ведь как ни крути, учеба остаётся учебой: даже если ты учишься магии, домашние задания всё равно никто не отменял.       Скорпиус, однако, решил относиться к этому проще. Если уж учиться — то с интересом. К тому же, быть одним из лучших учеников факультета для него стало делом принципа. Он всегда стремился доказать, что фамилия Малфой — это не только наследие, но и собственные заслуги.       Днём друзья изучили расписание, разложили вещи и лениво обсуждали предстоящие занятия. Альбус, вечно с усмешкой на губах, заявил, что если хотя бы один урок по зельеварению пройдёт без взрыва котла, это уже будет успех.       Ближе к вечеру, по многовековой традиции, все ученики собрались в Большом зале. Под зачарованным потолком мерцали звёзды, в воздухе витал аромат жаркого и тыквенного пирога, а сотни свечей плавали в воздухе, заливая зал мягким светом. Каждый факультет сидел за своим длинным столом — зелено-серебряные цвета Слизерина, золотые Гриффиндора, синие Рейвенкло и жёлтые Хаффлпаффа переливались в свете пламени.       Шум стих, когда к кафедре поднялась директриса Минерва Макгонагалл. Она, как всегда, держалась с достоинством, взглядом окидывая зал, где сотни глаз были устремлены на неё.       — Добро пожаловать в Хогвартс, — начала она своим твёрдым, но тёплым голосом. — Надеюсь, этот учебный год принесёт вам не только знания, но и мудрость.       Некоторые ученики зевали, кто-то переговаривался шёпотом, а самые прилежные слушали каждое слово. Что сказать — дети есть дети, даже в магическом мире.       Но тут директриса сделала короткую паузу и произнесла:       — …А также представляю вашему вниманию нового преподавателя по «Защите от тёмных искусств» — Ориону-Камелию Розье.       Все головы повернулись в сторону молоденькой ведьмы, вставшей из-за преподавательского стола. Она слегка поклонилась, касаясь взглядом каждой из факультетских линий. Светлые волосы, аккуратно убранные за плечи, мягко сияли в свете свечей, а в зелёных глазах мерцала уверенность.       — Что примечательно, — добавила Макгонагалл, — профессор Розье обучалась в школе магии Махотокоро, где была лучшей ученицей своего курса.       После этих слов зал зашептался. Ученики перешёптывались, одни с любопытством, другие — с откровенным удивлением. Ведь фамилия Розье давно не звучала в британских волшебных кругах.       Семья считалась почти исчезнувшей: последние из рода, по слухам, погибли или скрылись после войны.       Тем интереснее было, что кто-то вновь носит это имя — и ещё преподаватель в самом Хогвартсе.       Ориона-Камелия Розье тут же стала главной темой вечерних разговоров.       Альбус и Скорпиус переглянулись.       — Ты тоже заметил? — шепнул Поттер.       — Сложно не заметить, — ответил Малфой, чуть приподняв бровь. — Похоже, этот год будет интересным.       Когда ужин подошёл к концу, Макгонагалл пожелала всем приятной ночи, и потоки учеников направились в свои гостиные.       Позже, уже в спальне, Альбус и Скорпиус немного отдохнули, но усидеть на месте не смогли. Поттер прихватил из сумки пару сладостей, купленных в экспрессе, и предложил прогуляться.       Они спускались по лестнице, ведущей в общую гостиную Слизерина, весело споря, куда отправиться первым делом. Но стоило им переступить порог, как тишину нарушил знакомый голос:       — Ухуху, кого я вижу! Неужели это наш любимый дуэт? — с наигранным удивлением протянул Крейг Боукер, лениво облокотившись о спинку кресла. — А вот и наш слизеринский Сквиб в компании тайного сына Волдеморта!       Шайка Боукера громко расхохоталась, привлекая внимание всех в гостиной. Несколько учеников обернулись, кто-то ухмыльнулся, кто-то скривился. Скорпиус сжал челюсть, но промолчал.       Альбус только прищурился и ответил холодным, спокойным голосом:       — Ну, по крайней мере, у нас с ним мозги есть. А ты как, Крейг, всё ещё путаешь зелья с полировкой для котлов?       Смех теперь раздался уже с другой стороны зала. Улыбка Боукера на мгновение погасла. Слизеринская гостиная вновь зашумела, но напряжение повисло в воздухе — явственно, как запах сырости и водорослей, всегда стоящий под сводами подземелий.       — Просто не обращай внимания, Альбус, — прошептал своему другу Малфой, едва заметно дёрнув его за рукав. — Не стоит.       Но Поттер уже почувствовал, как внутри поднимается злость.       — Ну уж нет, вы так просто от нас не отделаетесь, — с ухмылкой произнёс Крейг Боукер, делая шаг вперёд. Его глаза блестели от самодовольства, а за спиной раздалось приглушённое хихиканье его приятелей.       — Что, Поттер, не слишком-то ты похож на своего великого отца, да? — издевательски продолжил один из них. — Тот хотя бы что-то из себя представлял. А ты... жалкое подобие.       Слова падали, как яд. Альбус стиснул кулаки, но пока молчал.       — О, а вот и наш Малфой, — вмешался снова Крейг, скользнув взглядом по Скорпиусу. — Или, может, правильнее будет — Реддл? Как же твоей матушке пришло в голову... — он не успел договорить.       Кулак Скорпиуса резко врезался ему прямо в нос, издав сочный, глухой звук. Боукер рухнул назад, схватившись за лицо, из-под пальцев побежала кровь.       — Не смей! — выкрикнул Малфой, и в его голосе слышалась не ярость даже — боль. — Не смей говорить о ней!       После этого всё сорвалось с места. Парни сцепились. Слизеринская гостиная огласилась шумом — крики, удары, кто-то перевернул кресло, посыпались книги. Несколько учеников вскрикнули, кто-то побежал за старостой.       Скорпиус чувствовал, как внутри всё кипит. Он мог терпеть насмешки в свой адрес, но не позволял никому задевать его мать.       Для него она была всем — и боль её утраты всё ещё жила в сердце.       Через пару минут в гостиную вбежали другие ученики и староста Слизерина, высокий парень с нашивкой на мантии.       — Прекратить немедленно! — громко крикнул он, и звук его голоса эхом разлетелся под низкими сводами подземелья.       Ребята, тяжело дыша, наконец отступили.       Боукер держался за окровавленный нос и шипел от боли.       — Вы оба пойдёте со мной, — сухо произнёс староста, глядя на Поттера и Малфоя. Позже всех зачинщиков драки отвели в больничное крыло, где мадам Помфри с тяжёлым вздохом обработала ссадины и залечила синяки. Староста тем временем направился к директрисе, чтобы доложить о случившемся.       Утром, когда солнце едва пробивалось сквозь зачарованные окна, директриса Макгонагалл вызвала всех причастных к инциденту к себе в кабинет. Атмосфера была напряжённой.       Сидя за своим массивным столом, она медленно сняла очки и посмотрела на двух виновников.       — Я, признаться, удивлена, — произнесла она холодным, но сдержанным тоном. — Никогда бы не подумала, что сыновья Малфоя и Поттера способны учинить потасовку в стенах школы.       Альбус и Скорпиус стояли, потупив взгляд.       — Мы… сожалеем, — произнёс Поттер, слегка запинаясь. — Это больше не повторится. — Мы поняли свою ошибку, директриса Макгонагалл, — добавил Малфой.       Минерва смерила их внимательным взглядом, потом вздохнула и, прищурившись, сказала:       — Слизерин лишается пятидесяти очков. А вам, господа, настоятельно рекомендую помнить: в этой школе нет места дракам, оскорблениям и унижению других.       После короткой паузы она добавила мягче: — Идите. И подумайте, ради чего вы здесь на самом деле.       Дверь за ними закрылась тихо.       А впереди их ждал новый день — и, как всегда в Хогвартсе, новый поворот судьбы. ***       Первый рабочий день Камелии Розье начинался именно так — с прохладного воздуха, который, казалось, пробирал до костей.              Но внутри неё царила уверенность и спокойствие. Она шагала по классу лёгкой, почти танцующей походкой, оценивая обстановку. На губах играла довольная улыбка, а в каждом движении ощущалась грация и власть. Её походка, осанка, взгляд — всё в ней заставляло учеников буквально замирать.              Кто-то даже задержал дыхание.       Они не могли отвести от неё глаз — просто смотрели и любовались, будто находились под действием невидимого чара.              Камелия остановилась посреди класса, её серебристые глаза скользнули по рядам, и уголки губ чуть дрогнули в хитрой улыбке.              Она явно чего-то ожидала.       Но ученики всё так же продолжали молча на неё смотреть, как зачарованные.       Тишину нарушил голос — звонкий и настороженный.              — Что вы с нами сделали, профессор? — произнесла Роза Уизли, поднявшись из-за парты. Её рука дрожала, но палочка уверенно была направлена прямо на Розье. Камелия лишь рассмеялась — тихо, мелодично, почти ласково. Но этот смех только усилил напряжение в классе.       — Повторяю, профессор, что вы сделали с нами? — голос Розы дрогнул, но палочку она не опустила.              — Опусти её, милая, — мягко произнесла Камелия, не теряя улыбки. — Не переживай, это всего лишь проверка. Сама посмотри. Она повернула голову к ученикам, и в тот же миг чары исчезли. Ученики моргнули, словно проснулись, оглядываясь в растерянности.              — Видишь? — продолжила она, чуть склонив голову. — Это была всего лишь проверка, и ты справилась с ней первой. Поздравляю, Уизли. Ты очень способная девочка. После этих слов Роза густо покраснела и неловко опустила палочку. Камелия щёлкнула пальцами — и остальные ученики окончательно «проснулись». Они не понимали, как в классе вдруг оказалась преподавательница.        Розье чуть приподняла подбородок и произнесла с лёгкой улыбкой:       — А теперь, пожалуй, можно и представиться. Я — Ориона-Камелия Розье, ваш новый профессор по Защите от тёмных искусств. Надеюсь, мы с вами найдём общий язык. Она ненадолго замолчала, обводя взглядом учеников.       — Сначала можете задать свои вопросы, а потом каждый из вас представится. Рука Розы снова поднялась. Камелия кивнула — давая разрешение.       — Почему мы все были заколдованы? — спросила девушка, всё ещё не до конца уверенно. — Это ведь не Империус? Оно же запрещено...       — Верно, — спокойно ответила Камелия. — Это было не Империус. Заклинание называется «Ловушка Вейлы». Его особенность в том, что можно околдовать сразу многих людей, и все они будут очарованы заклинателем. Но в отличие от Империуса, оно не лишает воли и не заставляет подчиняться. Оно лишь заставляет... смотреть. И видеть нечто прекрасное.       — Тогда какой из него прок? — сказал кто-то из студентов Гриффиндора.       — Ну, за то, что без моего согласия задали вопрос, я сниму с вас пять баллов, молодой человек. Но на вопрос всё же отвечу, — женщина опёрлась о стол, после чего продолжила говорить:       — Расскажу вам историю. Когда-то давно один вор захотел обокрасть Министерство Магии. Эта мысль настолько засела в его голове, что он не мог ни спать, ни есть. Желание стать великим вором и попасть в историю было слишком велико. Проникнуть в само здание не составляло проблемы, но ему нужна была публика, нужен был азарт. И вот, в одну прекрасную ночь он встретил её — ту, что дала ему вдохновение, ту, что стала последним пазлом в его плане. Это была вейла — прекрасное существо, которое притягивало к себе так, что ты не в силах оторвать взгляд. Вейла стала его музой, помогла создать это заклинание. А изюминкой всего этого была потеря памяти жертвы. Когда же обнаружили дневник этого вора и вещи из Министерства Магии, это стало настоящим открытием, даже достоянием. Вор действительно стал великим и оставил след в истории. Поищите как-нибудь на досуге имя этого человека — думаю, вам понравится почитать о нём, — после чего она улыбнулась.       Вверх снова поднялась рука Розы.       — Да, мисс… — она не закончила, ведь имени девочки не знала.              — Роза Грейнджер-Уизли, — закончила предложение за профессора сама Роза. — Я хотела спросить: если с помощью этого заклинания можно совершить такое преступление, тогда почему его нет в списке запрещённых?       — Его нет среди запрещённых заклинаний, так как оно не способно создать глобальные проблемы магическому сообществу. Его можно обезвредить и, собственно, не попасть в «ловушку Вейлы». Увы, это заклинание может привести человека к потере собственной идентичности. Но со временем всё становится на свои места, и люди даже не понимают, что были под действием заклинания. Я долго не понимала, почему его отнесли к тёмным заклинаниям, — она хмыкнула. — Оказалось, его действие пагубно влияет на человека. Жертва живёт любовью к своему предмету очарования, не видя ничего, кроме него. При этом заколдованный ни ест, ни спит, и, если не прекратить действие заклинания, очевидно, что ждёт дальше… — женщина на пару секунд замолчала. — Смерть.       После этого посыпались вопросы о том, как защититься и как избавиться от заклинания, если уж попал под него. Камелии понравилась активность её учеников, поэтому она с радостью отвечала на их вопросы. ***       Все шли молча. Сейчас диалоги были ни к чему, да и второй раз нарываться на драку — тоже не вариант. Парни опаздывали на урок, и всем казалось, что они упускают возможность познакомиться с новой преподавательницей. Да, она никуда не денется, и да, она ещё будет с ними работать. Но первое впечатление о них уже будет испорчено. А ведь она такая прекрасная, да ещё, наверное, и молодая — настоящее достижение для Хогвартса и его преподавательского состава.       Остановившись перед дверью в аудиторию, мальчики не могли решить, кто будет стучать.       Почему-то всем вдруг стало страшно.       Можно сказать, что слизеринцам не повезло — Камелия услышала какой-то шум за дверью и, улыбнувшись, направилась к ней. Тихонько приоткрыв, она наблюдала, как парни спорили между собой.       — Не хотела вас перебивать, но, мне кажется, уже пора войти в класс, — произнесла она, а затем, не дожидаясь их реакции, спокойно вернулась к кафедре. Ошарашенные мальчишки поспешили за ней и остановились возле своих мест. Один из них попытался сесть, но тут же прозвучал голос Камелии:       — Я разве позволяла вам присесть, молодой человек? — холодно произнесла она, смотря ему прямо в глаза. Блондинка словно накалила воздух в классе. — Вы опоздали на урок и, к тому же, проявляете своеволие. Это не делает вам чести. Ваше воспитание, боюсь, оставляет желать лучшего.       Атмосфера в классе явно стала напряжённой. После слов профессора повисла тишина. Никто не решался её нарушить — все ждали, чем закончится эта сцена. Скорпиусу показалось, что ещё чуть-чуть — и Розье испепелит его одноклассника взглядом. Всё же это было всего лишь опоздание, но теперь происшествие превратилось в настоящее представление.       Камелия тяжело вздохнула:       — Надеюсь, вы понимаете, что подобное поведение портит ваше лицо в моих глазах. Я догадываюсь, почему вы опоздали, но это не оправдание. Дракам в школе не место. Разве что дуэлям — но, кажется, разрешение вам никто не давал...       — Видишь, Малфой, это из-за тебя нас отчитывают, — с усмешкой перебил Крейг. В тот же миг возле него, словно из воздуха, появилась преподавательница. Легко схватив его за подбородок, Камелия наклонилась к нему, заставив юношу густо покраснеть.       — Вы не правы, мистер, — тихо произнесла она. — Ваша вина — в бестактности. Такие люди почти всегда плохо заканчивают, поэтому научитесь сдержанности и манерам. — Она улыбнулась и отпустила его. — Ваши глаза уже ответили за вас, так что не напрягайтесь пытаться что-то сказать — это вам явно даётся с трудом. И да, я снимаю с вас десять баллов.       После этого Камелия вернулась к своему месту, затем вновь направилась к ученикам.       — А теперь… — она остановилась перед виновниками, глядя на них строго. — Вы дружно извинитесь за опоздание, поклонитесь и попросите разрешения сесть. Все поняли, о чём я говорю? Или у кого-то есть желание мне что-то возразить? Парни переглянулись, синхронно извинились и поклонились. Камелия, удовлетворённо кивнув, наконец позволила им сесть.       В классе снова воцарились мир и спокойствие, словно ничего и не произошло.       — Ах да, — добавила преподавательница, повернувшись к ним. — В наказание вы целый месяц будете убирать эту аудиторию. — Она взглянула на кучку опоздавших, которые синхронно закивали, прекрасно осознавая, что теперь часть их свободного времени придётся провести с тряпками и ведром.       — Так как мы отвлеклись, можем поговорить о чём-то другом, — спокойно произнесла девушка, оглядев класс. — О чём вы там хотели поговорить?       Некоторое время никто не решался ответить, но вскоре одна из учениц Гриффиндора подняла руку. Камелия кивнула, и девушка встала.       — Вы чистокровный маг? — спросила она.       — Да, — с лёгкой улыбкой ответила Розье. — Я чистокровный маг. Если я не ошибаюсь, моя семья входила в Священные двадцать восемь. Мой род от самого начала и до меня состоит из чистокровных волшебников. Кроме моего дяди и его детей — они были Пожирателями Смерти. Увы, их участь оказалась плачевной. Они сражались и умерли за идею волшебника, который просто их использовал. Жалкая смерть… но иногда желания и слепая вера приводят к печальному концу.       Она на секунду замолчала, затем добавила уже мягче:       — Если вернуться к вопросу о крови, то я считаю, что деление на касты — это пережиток прошлого века. Потенциал и стремление — вот что действительно важно. Если же вы будете цепляться за старые установки, добра из этого не выйдет. Некоторые ученики были явно шокированы её словами. Они-то думали, что их профессор гордится происхождением и превозносит «чистоту крови».       — Но ведь ваш род так же древен, как Малфои или Блэки, — сказал кто-то из учеников. —       У него ведь тоже своя история и уникальность...       — Слова «древний» и «история» вас не смущают? — спокойно спросила Камелия. — Поймите: прошлое должно оставаться в прошлом. Вы — это вы. Пусть даже у вас родословная, как у королевского кота, — но за вас всегда будут говорить ваши поступки, а не кровь, не фамилия и не заслуги предков. В этот момент прозвенел звонок.       — Урок окончен, — произнесла она, и ученики начали собираться. Все разошлись, кроме одного — Скорпиуса.       — Мистер, вы хотите остаться на дополнительные занятия? — спросила Камелия, заметив юного Малфоя, который стоял у парты.       — Нет… я бы хотел понять, почему вы так ответили, — тихо проговорил он.       — Для начала, сударь, стоит представиться, если вы решили поговорить с дамой, — заметила она с лёгким прищуром.       — Простите. Я Скорпиус Гиперион Малфой.       — Малфой? — Камелия удивлённо подняла бровь. — Всё же этот мир умеет удивлять. — Она чуть улыбнулась. — До чего же сильные гены в этом роду. Вы действительно похожи на Люциуса Малфоя. Как же это забавно.       — Вы знали моего дедушку? — осторожно спросил юный волшебник.       Женщина ухмыльнулась.       — Когда-то давно мой отец дружил с вашим… как оказалось, с вашим дедом. У меня была возможность пообщаться с главой семейства Малфой, но, в силу возраста, я помню его смутно. — Она чуть откинула волосы за плечо и взглянула на парня.       — Тогда вы, должно быть, знали и моего отца, — в глазах Скорпиуса мелькнул тёплый отблеск, будто разговор о семье забрал холод от упоминания Люциуса.       — Увы, нет, — покачала головой Камелия. — Когда я жила в Англии, у вашего дедушки не было детей. По крайней мере, я о них ничего не знала. — Она развела руками, и юный Малфой слегка погрустнел. Но вскоре его взгляд стал задумчивым.       — Давайте вернёмся к сути. Вы ведь хотели спросить, почему я считаю, что происхождение ничего не значит? — мягко уточнила она.       Скорпиус кивнул.       — У меня довольно большой жизненный опыт, — начала Камелия. — Когда я училась в Японии, моё происхождение не было для меня преимуществом. Я бы даже сказала, что, родись я в обычной семье азиатского волшебника, моя жизнь была бы проще. Но судьба распорядилась иначе. И, возможно, именно это помогло мне стать собой — неидеальной волшебницей, которая, как и все, ищет свой путь. Думаю, теперь вы понимаете ход моих мыслей. К тому же, кто как не вы должен знать цену происхождению и тому, что оно приносит.       Малфой молча кивнул.       — Спасибо, что ответили, профессор. Я благодарен вам. До свидания. — Он вежливо поклонился и вышел, направляясь на следующий урок, на который, к слову, уже снова опаздывал.       Камелия проводила его взглядом и чуть усмехнулась.       Кажется, этот учебный год обещал быть полным не только опозданий. ***       Первый визит Попечителя Хогвартса пришёлся на четвёртое октября. Закончив с делами, Драко отправился в школу магии. Мужчина трансгрессировал в Хогсмид, а оттуда добрался до замка на карете.       Аристократ шёл по длинным, пропитанным магией коридорам Хогвартса, направляясь к кабинету директора. Воздух здесь пах старыми свитками, свечным воском и лёгкой пылью древних времён. На него нахлынули воспоминания о школьных годах — противоречивых, но дорогих. Он не мог сказать, что то время было хорошим или плохим — скорее, поучительным. Этот этап жизни многому его научил, и, проходя мимо знакомых стен, Драко не чувствовал ни горечи, ни сожаления.       Он постучал в дверь и, услышав короткое «войдите», зашёл внутрь. В кабинете, помимо Минервы Макгонагалл, находилась молодая беловолосая ведьма. Женщины о чём-то негромко беседовали. Когда директриса заметила гостя, она прервала разговор и сдержанно улыбнулась.       — Здравствуйте, мистер Малфой, — произнесла Макгонагалл, поднимаясь из-за стола. Профессор защиты от тёмных искусств повернула голову к вошедшему и кивнула ему в знак приветствия.       Драко едва заметно нахмурился, поражённый тем, кого увидел. В памяти вспыхнула сцена на станции — тот короткий миг, когда их взгляды встретились, и странное чувство, которое он тогда испытал. Теперь, глядя на ведьму, он поймал себя на мысли, что принял её за ученицу.       Внешний вид Камелии Розье только усиливал это впечатление. На ней была короткая чёрная кофта-топ с вышитой серебряной змеёй, клетчатая складчатая юбка и чулки — один выше колена, другой едва доходил до середины голени. Образ завершал выразительный макияж: тёмные тени, чётко очерченные губы и ледяной блеск в глазах. Всё это создавало впечатление дерзости и уверенности, от которых Малфой невольно ощутил настороженность. Молодёжь нынче бывает слишком прямолинейной — лучше держать ухо востро.       — Тогда я пойду, миссис Макгонагалл. У вас, как вижу, гость поважнее, — сказала Камелия с лёгкой улыбкой, проходя мимо Драко и оставляя за собой тонкий аромат роз. Когда за ней закрылась дверь, Малфой повернулся к директрисе, недовольно сжав губы.       — Простите, Минерва, но, как я понимаю, ученице не место здесь, во время занятий. И, к слову, подобный внешний вид…       Он не успел закончить — дверь вновь открылась, и в кабинет заглянула та самая ведьма.       — Прошу прощения, что перебиваю ваш столь важный разговор, — с ноткой иронии произнесла Розье. — Забыла сказать, миссис Макгонагалл: передайте, пожалуйста, моим ученикам, что наши дополнительные занятия переносятся на понедельник.       Она снова улыбнулась — той самой загадочной улыбкой, которую Драко запомнил ещё со станции.       А затем, не дожидаясь ответа, легко поклонилась и вышла.       Драко остался стоять, едва заметно нахмурившись.       В его глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство — редкое чувство для человека, привыкшего всё понимать и контролировать.