Лошади Росскетила

«О, лошадь! Как много она дала людям! Как быстро с ней побежал к горизонту человек! Как многой войн она выиграла для него, земли вспахала, дала еды, одежды и всю себя. Она — это воплощение силы, свободы, упорства. Как только человек захочет в своей жизни изменить вокруг себя мир — ему придется обратиться за помощью к ней. Подготовить почву, перевезти тяжелый груз, доставить срочную весть; догнать бежавших или, наоборот, погнать прочь от погони. Или просто дать оказаться там, где ни разу не бывал! О, лошадь! Сколь многим тебе обязан человек!» Так, понятно... Что там дальше? Ривай послюнявил палец, прижал его к углу желтой книжонки — уж настолько она была тонка, что книгой ее назвать язык не поворачивался — и уставился на абзац через десять страниц. «Все мы помним, что в 743 году человечество вынуждено было покинуть свои дома и скрыться от гигантов внутри трех стен: Марии, Розы и Шины, построенных нашими предками по какой-то секретной или вовсе утраченной технологии. Невзирая на все несостыковки между официальной версией и тем, что было известно самому первому поколению местных жителей (смысла рассматривать здесь все неточности я не вижу), с уверенностью можно говорить, что вместе с людьми приют тут нашли и такие животные, как лошади. Все они были разной породы и немногим отличались от современного боевого коня. Однако одна порода имеет значительные отличия в уме, здоровье, темпераменте и выносливости. Отличия значимые настолько, что сопоставимы с разницей между человеком и обезьяной (хотя сходство между этими волосатыми приматами и некоторыми невоспитанными молодыми людьми бывает налицо). Речь идет о Росскетиле и его потомках. Они похожи на лошадь и одновременно — нет, ни в коем случае, просто потому что это разумная лошадь. Сейчас объясню, друг мой, если ты ничего не знал про могучего Росскетила (и раз я об этом пишу, а ты это читаешь, то я, видимо, так и не сумел эту мысль до тебя донести). Предположительно в 753 году начала разрабатываться идея о разведотрядах, которые должны были выйти за пределы стен. Тогда еще не были придуманы УПМ, и вся выживаемость группы напрямую зависела от качеств не столько всадника, сколько лошади. И речь не только о скорости, ловкости, выносливости, но также о спокойствии. Хоть лошади и не представляют никакого интереса для гигантов, нельзя сказать, что лошади их не боятся — еще как боятся! Когда на них несется гигант, они от страха начинают ржать, своевольничать, водить затылком и, в конечном счете, пытаться скинуть обделавшегося всадника. Справедливости ради, прежде чем хулить бедных животных, попробуй подумать, а кто из людей стал бы скакать вперед, видя перед собой огромную движущуюся на тебя образину, да еще и таща на своей шее истошно орущего здорового мужика или не менее огромную крикливую бабу? То-то же! Не говоря уже о том, чтобы обучиться не бояться у них не было ни времени для обретения настоящего опыта, ни должной покорности. Перепуганные животные сбрасывали людей, отдавали их на растерзание гигантам и возвращались внутрь стен с дикими глазами и все в мыльной пене по бокам. Разумеется, они наотрез отказывались возвращаться и пытались избегать выхода в любом виде. Судьба приводила этих животных на фермы или вовсе за барский стол — и не в качестве гостя. Кто знает, вполне возможно, что из-за такого вот поведения лошадей идея „свободы за стенами“ (между прочим, сформулированная Густавом О'Крокком и Стеллой дель Монте, ныне преданным забвению из-за сговора с семьей Аккерманов. Именно два этих человека решили, что людям необходимо видеть хотя бы символические попытки возвращения за Стены — замечу здесь, что никто на самом деле и не надеялся, что настоящее возвращение произойдет, но об этом чуть позже) на Королевском совете постоянно была под угрозой невоплощения. К слову о графине дель Монте. Возможно, читающему сейчас это имя ничего не скажет, однако мой отец, Паоло, воспитывался с ее детьми и рассказывал об этой женщине чудные...» В коридоре послышался шум. Ривай встрепенулся и посмотрел на дверь. Кто-то пришел в кузницу или ему показалось? Вроде бы об пол стукнуло ведро. Или нет? Посидев с полминуты в тишине, Ривай прикинул, какова вероятность того, что посреди ночи сюда пришел именно Конрад, и приник к книжонке обратно, быстро-быстро листая и пытаясь выцепить знакомые слова, формулировки, какой-нибудь ответ... Вот тут что-то интересное: «Впрочем, я отвлекся на повествования о славных затеях давно почивших благородных персон, пора вернуться в логово истории о Росскетиле и Вагне, столь неопределенную и мистичную, что любой здравомыслящий человек поставит под вопрос ее реальное существование. И правда, Вагна ни в одном документе я, в бытность свою штаб-офицером в Разведывательном корпусе, так и не выискал. Возможно, у него было какое-то другое имя, но я склоняюсь к другой версии: его настоящие документы находятся в Королевском архиве, куда ныне есть доступ только приближенным Короля Рейсса. Все-таки Вагн был дезертиром еще в то время, когда разведки не было, а эксперимент по изучению Застенья вела сама корона. Так вот, в 754 году существование разведотрядов было под угрозой — дела шли из рук вон плохо, это факт. Моя семья хранит одну легенду, реальность которой я буду доказывать ниже, но сейчас буду ближе к сути. В одной такой смертельной вылазке Вагн впервые оказался за пределами Стен и по чистой случайности вернулся целым и невредимым. Когда его отряд поглощали гиганты, он сумел обуздать лошадь и прискакал обратно. Избегая повторения такой же участи, он сбежал куда глаза глядят — в леса, в горы, в озера. Он долго странствовал, стараясь не попадаться на глаза людям — ведь те бы отдали его в полицию, его наверняка искали! Выбрав такую жизнь, он быстро дичал и все время хотел вернуться. В поисках крова он однажды шел по равнине где-то на севере возле Розы и встретил небольшой табун диких и худых лошадей, пасущихся у небольшого озера. Оголодавший Вагн притаился, он хотел было заколоть хотя бы одну клячу, чтобы наесться досыта, но тут заметил смотревшую на него лошадь. Совершенно спокойно она подошла к нему, дрожащему в кустах, и спросила: — Кто ты такой и почему прячешься? — и по голосу Вагн понял, что перед ним жеребец...» — Тц, — произнес Ривай, прерывая чтение. Еще задушевных разговоров с лошадьми не хватало. Есть тут хоть что-нибудь про это проклятье или нет? — Да что же вокруг за басни, блядь... «Очевидно, прочитав это небольшое введение, у вас на лице появилась саркастичная улыбка. Возможно, что сейчас какой-нибудь въедливый читатель (быть может, что это вы и есть?) вернется к титульному листу и, увидев список всех моих должностей, сразу расслабится, решив что ничего другого от человека, с младых ногтей посвятившего себя коневодству, выездке и дрессировке лошадей, слушать и не придется. Или вы просто пролистнете к середине, приговаривая «ближе к делу, старик»? А быть может, что кто-то даже закроет книгу и отложит ее в стол несомненно более сведущего во многих вопросах владельца моего опуса и пойдет заниматься своими делами... И тогда здесь мой просветительский долг обязывает меня сказать вам... нет, даже так: приказать вам остановиться. Замереть! Вернуться сюда, убрать изо рта курильные трубки и папиросы, отставить стаканы с огненной водой! Поставьте локти на подлокотники или, за неимением оных, прижмите их к бокам и вцепитесь руками в книгу, мой дорогой читатель! Эта книга не просто о лошадях, стоящих наравне для обывателя с быками, собаками, и прочей деревенской живностью, упрощающей унылый землевладельческий быт. Это книга о потомках Росскетила — разумных, самых спокойных и сильнейших в мире существ, во многом ничуть не уступающих человеку. Которые в поисках дома наткнулись на странствующего человека Вагна, заключили договор, и теперь их потомки служат в кавалерии Разведывательного корпуса!» Послушав болтливого рассказчика, Ривай открыл самое начало. «Лошади Росскетила», — гласило название. Ниже было: «Томмазо Рицци, берейтор Разведывательного корпуса, начинавший конюхом, продолживший конником, ставший разведчиком и, с приходом старости, занявшийся коневодством». На следующей странице: «Моему сыну, Кристиану Рицци. Это то, о чем мой отец велел мне молчать. Но никто не запрещал мне об этом писать, правда, друг мой?» И вот кто все эти люди?.. Какое они отношение имеют к Конраду? Похоже на какую-то бульварщину... В коридоре послышался громкий шаг и скрип половиц. У Ривая замерло сердце — заметили свет под дверью. Не дожидаясь своего разоблачения он задул свечи и метнул на столешницу бюро растрепанную книгу с оголившимся корешком. Он бросился к окну, накинул на себя капюшон, и дверь позади жахнула о стену. Через доли секунды высоко поднятый яркий фонарь осветил его в спину и под сиплый крик Конрада: «Стой, воришка!» Ривай, капитан Разведывательного корпуса, Сильнейший солдат человечества, правая рука командора Смита и попросту невыносимо грозный человек, бесшумно спрыгнул на тропинку между стеной и сугробами. Трясясь от небывалого напряжения, которого с ним не случалось даже на поле боя, он позорно вжимал шею в плечи и бежал к себе в казарму, страстно желая раствориться в ночи, как тысячу раз до этого он проделывал в Подземном городе. Но что же было стыдно-то так, а?