Белоснежка и Гробовщик

Тьма.. густая и вязкая, окутывающая и дурманящая, пропитанная страхом и похотью. Она наполняет шкаф, в котором между складками дорогих одежд прячется юная леди. Или прячет…

* * *

Гробовщик стоял в стороне от кучки «прощающихся», оперевшись на воткнутую в землю лопату, которой он только что выкапывал конечную станцию для трупа. Лис был глубоко погружен в свои мысли и, порядком, устал ждать конца того «представления», что устроили эти люди вместо похорон. Он выпрямился, потянулся и решил ненадолго улизнуть, дабы передохнуть от этих страдающих лиц. Черный балахон Гробовщика и его длинные словно сотканые из серебрянных нитей волосы вздымались в леденящих порывах английского осеннего ветра, пока он медленно шел вдоль захоронений, держа лопату на плече и размышляя о чем-то, глубоко погрузившись в себя. Однако его внимание привлек какой-то тихий неровный звон. Он осмотрелся в поисках источника звука и остановил свой взор на каменном надгробье с надписью

«Ребекка Уильям

Куинстон

1867-1883»

— Живая? — с любопытством и легким недоумением спросил он, не отводя взгляд от колокольчика, соединенного под землей с пальцами умершей. За его немалую практику, разумеется, были пара случаев, когда заключение о смерти было ошибочными, и «мертвые» вдруг «просыпались» во время отпевания или похорон, но спустя пять лет после захоронения… Даже земля над могилой успела уплотниться и зарасти травой. Сейчас в нем одновременно зажглись дикое любопытство и внутренний конфликт, заключающийся в определении природы ее воскрешения, и он с нетерпением начал работать лопатой, дабы освободить это пробудившееся нечто из-под полутораметрового слоя земли. Жнец ненадолго замер, когда лопата, после некоторого времени усердного копания вдруг уткнулась во что-то твердое, но тихий скрежет и постукивание из-под земли, лепет брыкающегося колокольчика быстро вывели его из оцепенения, заставляя продолжить вскрытие могилы. Вскоре гроб, а точнее та почти сгнившая конструкция, что от него осталась, оказалась на поверхности земли. Мужчина смел с него лишнюю грязь. — «Кто бы мог подумать…» — размышлял он. — «Будь этот гроб более низкого качества, или же сделай его не я, а кто-то другой, навряд ли осталось бы что-то от него или его содержимого…»       Гробовщик, недолго думая, вскрыл ржавые замки и распахнул крышку гроба, немного отстранившись на всякий случай. Та со скрипом ржавых металлических петель и треском гнилого дерева откинулась назад, поднимая в воздух вокруг облако пыли и грязи, на сквозь пропитанное запахом затхлости, сырости и плесени, а после, ударившись о землю, отвалилась от основания и раскололась на две неравные половины.       Внутри деревянного ящика сквозь столб пыли было различимо какое-то движение, а после послышался кашель и тяжелое хриплое дыхание. Жнец разогнал эту смердящую туманность рукавами своего балахона, и его взору сквозь челку и присущую для всех жнецов близорукость открылся вид на девушку. При том вполне живую, правда столь бледную, что ее кожа вполне могла по белизне на несколько тонов превзойти наряд, и изрядно истощенную, хотя под ее белоснежным платьем, по видимому предназначавшемся для свадьбы, а не для похорон, снабженным мощным и сильно стянутым корсетом, пышными подолом, едва ли уместившимся в сам гроб, и длинными кружевыми рукавами, слегка просторными для исхудавших ручек, это было едва ли заметно.       — Как ярко… — из под тонких ладоней, прикрывавших глаза от вечернего, но все равно яркого света, послышался тихий, чуть хриплый, но бархатный лепет.       Гробовщик опустился на колени рядом с… Ребеккой и слегка навис над ней, непроизвольно прикрывая вид на клонящееся к горизонту солнце, и бросая тень на ее лицо, пока что скрытое, от чего в мужчине зарождался огонь любопытства. Она медленно опустила руки, пытаясь хоть что-то разглядеть непривыкшим к свету взглядом, и остановила свой взор на лице жнеца.       Она была похожа на запылившуюся где-то на чердаке куклу: белая будто фарфоровая кожа без единого изъяна; огромные серые с карьими вкраплениями глаза, обрамленные пышными ресницами, такими же смольно черными, как и блестящие закрученные, словно празднечные ленты воронные локоны, опускающиеся чуть ниже плеч и немного потрепанные; маленькие, словно детские, чуть приоткрытые пухлые, розовые губки; и точеная фигурка.       — Я думала… — ее едва слышную речь прерывал кашель. -…ангелы носят белое…        Гробовщик с недоумением посмотрел на нее. Он еще не до конца убедился в причине ее столь неожиданного воскрешения, а тут она со своими… Тут на его лице расплылась широкая улыбка, и он усмехнулся, прикрыв рот рукой, спрятанной под длинным рукавом его наряда. — «Какая смешная…» — Жнец посмотрел на свою одежду — черная, бесформенная, навевающая что угодно, кроме чего-то хорошего. Как вообще ЕГО можно было принять за ангела? Но она с такой надеждой и верой смотрела на него, что было даже как-то жаль ее разочаровывать. Он уже и не помнил, когда в последний раз на него кто-то так смотрел, и было ли подобное вообще. Но тем не менее.. — Как ни прискорбно, но я далеко не ангел. — он убрал маленького черного паучка с ее лица. Очевидно заполз сквозь трещины в гробу, пока тот был еще в земле.       — Разве? — девушка с легким огорчением и непониманием посмотрела на него и приподнялась в гробу.- Как же так?.. Я так долго ждала.. Я же видела... -она зачем-то встала, осматриваясь все еще не привыкшими к дневному свету глазами и, по видимому, пытаясь прийти в себя. Казалось, она была в полном смятении. - Кто же тогда отведет меня к вратам Рая? Как же моя душа... а-ах... — Но не пробыла она и пяти секунд в положении стоя, как взялась за голову, из ее рта вырвался тихий болезненный стон - в глазах потемнело, ее голову и мышцы пронзила дикая боль, тело свело судорогами. Она потеряла равновесие и полетела вниз. Благо Лис подставил руку до того, как Бекки оказалась на земле. Спустя еще несколько мгновений она потеряла сознание. Не долго думая, он поднялся и подхватил девушку на обе руки.       «Какая забавная и интересная вещица…» — Так куда ты там собралась? — он усмехнулся и понес ее прочь с этого проклятого места, подгоняемый холодным сентябрьским ветром.