I
27 августа 2019 г., 04:12
Холодрыга стояла та еще — на улице все-таки середина февраля. Так еще и скользко. Молодой мужчина утопал в фиолетовом теплом шарфе и падал на тротуаре по дороге на работу через раз, не забывая помянуть дворников добрым словом. Он выходит из дома всегда за полчаса, так как живет не очень далеко. Необходимо забежать в свой кабинет переодеться, а потом к полдевятому утра прибыть на чертову врачебную конференцию. По средам там проходили большие разборы полетов. Юнги кинул взгляд на часы, где помимо идущих стрелок, неумолимо приближающих время к пятнадцати минутам девятого, были указаны день недели и дата. Сегодня была среда.
— Вот блядство, — прошипел Мин, вынужденный сделать очередной пируэт на дорожке.
Придет на конференцию впритык. Спал врач всего пару часов, так как разбирался с бумажками еще и дома. Заведующий отделением — это вам не в обычной администрации работать. Еще же и пациентов вести приходилось. С горем пополам Юнги чуть ли не дополз к порогу больницы. Войдя через приемное отделение, он поздоровался с парой врачей, встретившихся по пути следования, а также с охранником. Он быстро просеменил к лифту, нервно нажимая несколько раз на бедную кнопку, буквально вдавливая ее.
— О, Юнги-хен, доброе утро, — вежливо поклонился Чон Хосок, тоже только что вошедший в больницу и подошедший к лифту, — Как оно?
— Утро добрым не бывает. Могло быть лучше. А ты? Ты сегодня даже раньше на пару минут.
— А, — шатен отмахнулся, — жена подвезла. Я смотрю, ты весь лед асфальта собрал? — кинул взгляд врач на заднюю часть пальто хена, которая была немного испачкана в снегу.
— Копчик отбил, походу, — чуть кивнул Юнги, продолжая гипнотизировать взглядом движение лифта по этажам.
— Ты это, снимки сделай, если что, вдруг трещина, — обеспокоенно предупреждает Чон как травматолог.
Лифт приехал только через пять минут. В больницах лифт утром — это что-то невероятно долгое и утомительное. Однако коллеги уже стояли в нем, поднимаясь выше, по пути останавливаясь на каждом этаже, подбирая студентов, других врачей и младший медицинский персонал. Даже пациенты некоторые заходили.
— Ну, еще увидимся, — салютует Хосок, выходя на третьем.
Юнги ничего не отвечает, просто ждет, когда же эта железная махина, наконец, доедет до пятого этажа. Быстро выходя из лифта, он чуть ли не бежал к кабинету. Оставалось еще восемь минут.
— Черт, — бормотал Мин, пытаясь попасть ключом в замочную скважину.
Опаздывать не хотелось совершенно, иначе придется выслушивать нотации главврача перед всеми. Один раз уже такое было, и Юнги не очень понравилось, мягко говоря, краснеть на публике. Чего не скажешь о Хосоке, который был любителем опаздывать. Сначала его отчитывали, а потом и вовсе забили, но иногда все же поддевали. Что-то подсказывало неврологу, что в этом и был план Чона.
Переодевшись, повесив верхнюю одежду на плечики в шкаф, он захватил несколько историй болезни пациентов, которых вел, остальные истории принесут другие неврологи из его отделения, так что он не переживал. Кинув телефон в карман, предварительно поставив на вибро-режим, он вышел из кабинета, закрывая на ключ. Как только он повернулся, то сразу же наткнулся на процедурную медсестру.
— Мин-ним, доброе утро! Простите, там вашему пациенту из 510 палаты стало плохо, там… — девушка что-то сбивчиво пыталась объяснить, тушуясь под тяжелым взглядом опаздывающего заведующего.
— Какому конкретно? Там вся моя палата, Джиен, — начинает терять терпение Юнги.
— Шин Джису.
— У него грыжа поясничного отдела, — пробормотал Мин, глядя под ноги, но вновь перевел взгляд на перепугавшуюся девушку, — сделай ему диклофенак внутримышечно, 25 мг, я зайду к нему после конференции.
Юнги уже отошел на приличное расстояние, но развернулся к все еще будто бы вкопанной молодой медсестре:
— Джиен, — девушка обернулась, — не бойся. Иди делай, не стой столбом.
Она тут же энергично закивала, устремляясь в сторону процедурного кабинета. Юнги немного закатил глаза, но не сильно злился — она пришла к ним всего пару дней назад, только что со студенческой скамьи. Мало того, что она не сильно опытная, так еще и пугливая. Мин считал, что она справится. Рано или поздно. А сам тем временем побежал по лестнице на второй этаж, где был конференц-зал. Осталось три минуты.
Запыхавшись, он толкает одну половину легко поддающейся двойной двери, проходя в зал, оформленный в сине-бежевых тонах. Зал был почти полон. На третьем ряду, как и на этаже, расположились травматологи во главе с заведующим Хосоком, который приветственно помахал Юнги с огромной улыбкой от уха до уха. На четвертом ряду расположились неврологи, которыми заправлял Мин, но он обычно туда не садился. На пятом восседала терапия во главе с Ким Сокджином, который смерил нечитаемым взглядом ворвавшегося Мина. На других рядах вразнобой сидели нейрохирурги с хирургами и другие врачи. Завидев Намджуна, пожалуй, единственного человека, которого он мог терпеть, и который мог терпеть его, он тут же направился к мужчине на второй ряд, негласно закрепленный за реаниматологами, плюхаясь на свободное мягкое, но небольшое кресло, если сравнивать с кинотеатром. Намджун всегда занимал ему место.
— Утро, Намджун, — буркнул Мин, переводя дух.
— Утро, Юнги-хен. Ты сегодня поздновато, сейчас начнется уже, — перевел на него уставший взгляд реаниматолог.
— Блять, если бы дорогу посыпали хоть чем-то, дошел бы быстрее, — проворчал Мин, потирая поясницу через белый халат.
— Ну, это понятное дело, — мямлит Джун, закрывая глаза и упираясь головой в ладонь стоящей на подлокотнике кресла руки.
— Ты в ночную сегодня был, что ли?
— Ага.
— Доктор Мин, доброе утро, — прошептал ему сзади сидящий Чонгук, травматолог, находившийся под непосредственным руководством Хосока. Он буквально год назад закончил ординатуру, но Хосок все еще заботился о нем и помогал. Операции, обычно, они выполняли вместе. Да и вели себя прямо как отец и сын, что невероятно умиляло.
— Доброе, ага, — чуть развернулся к нему Мин, — как у тебя с той пациенткой?
— Все неплохо, я вызвал нейрохирурга на консультацию, как вы и советовали.
— Сильный сотряс все-таки, да?
— Да уж. Но неврологическая симптоматика, слава всевышнему, чуть спала.
— Это хорошо, а что на МРТ?
Ответить Чонгук не успел, так как главврач начал конференцию.
— Доброе утро, коллеги, присаживайтесь, — ровным тоном, без намека на доброжелательность, поприветствовал пожилой мужчина вставших врачей, — начнем с реанимации, пожалуй. Доктор Ким, прошу.
Намджун тяжело поднялся и вырвался из царства сна ненадолго:
— Отделение реанимации. Состояние пациентов стабильное, новых поступлений не было.
— Это хорошо, спасибо. Травматология?
Мин слышал, как где-то позади него поднялся с места Хосок, бодрым голосом начиная отчет.
— Отделение травматологии. Поступила пациентка с переломом проксимального отдела бедренной кости и…
Договорить не успел, так как его наглым образом прервал откровенно глумившийся над ним главврач:
— А что это вы сегодня вовремя, доктор Чон?
Хосок даже растерялся, хлопая глазами.
— Э, ну, так получилось?
— Вы меня спрашиваете?
— Нет, — нахмурился Чон.
Юнги закатил глаза, наклоняясь к Намджуну:
— Козел.
— Вы что-то сказали, доктор Мин? — тут же переключается мужчина на Юнги с гадкой ухмылкой.
— Ничего, — буркнул Мин.
Хосок продолжил свой отчет. Ничего особенного в отделении не происходило, просто поступило четыре человека с различными травмами и проведено одно эндопротезирование коленного сустава.
— Ладно. Впредь не опаздывайте, как раньше. Терапия?
На пятом ряду закопошились.
— Отделение терапии, поступило пять пациентов, — немного нахальным и уверенным голосом начал Джин свой отчет.
Он рассказывал все очень долго и подробно. Кажется, Намджун точно заснул, отчего получил легкий щипок в колено от Юнги, потому что главврач заинтересовался поведением Кима. А Сокджин все рассказывал и рассказывал, главврач кивал, задавая небольшие вопросы.
— Выпендрежник, блять, — сделал свое заключение после отчета Джина Юнги.
— Дорогие коллеги, вам необходимо брать пример с заведующего терапией доктора Кима. Это идеальный пример того, каким должен быть отчет на утренней конференции. А спать будете у себя дома, Ким Намджун, — с укором главврач перевел взгляд на проснувшегося вмиг под действиями Юнги и повышенного тона главного Джуна.
Конференция закончилась через еще полчаса, Юнги даже не особо старался выложиться в своем отчете за отделение, но вышло минут на пятнадцать. Не то, что у Джина — он занял добрых тридцать минут. Выходя из зала, Юнги и Намджун тут же направились к автомату с кофе, попутно перекидываясь фразами.
— Этот Хасэн — невероятно выбешивающая тварь. Вот какого он приебался к Хосоку? — лениво тянет Юнги.
— Понравился он ему, — без энтузиазма поддерживает беседу засыпающий на ходу Нам.
— Да уж. Еще и гребаную выскочку Сокджина обхаживает и хвалит, — простонал Юнги, покупая себе горячий шоколад.
— Может быть я и «гребаная выскочка», но точно получше тебя, Мин Юнги, — раздается за спиной у невролога.
Юнги закатывает глаза, берет стаканчик с напитком и поворачивается лицом к коллеге со второго этажа.
— Заебал время занимать на конференции. Как будто всем так интересно, на что конкретно аллергия у того или иного пациента, и как ты подбирал препарат. Люди со смен домой хотят, между прочим, — рукой, державшей стаканчик, он махнул в сторону пытавшегося купить себе как и обычно эспрессо Намджуна — он еле попадал по кнопкам, — Джун, помощь нужна?
— Чего? — вяло переспросил младший, растерянно глядя на двух заведующих отделений.
— Ты тыкнул на шоколад вместо эспрессо, — сдержанно поясняет уже Джин.
Реаниматолог удрученно вздыхая, переводит глаза на свой выбор, уже выполняемый автоматом.
— Ну, значит, шоколад, — вздыхает он.
Юнги продолжает испепелять Джина, тот в свою очередь продолжает:
— Вот увидишь еще, я буду вместо многоуважаемого Хан Хасэна, Юнги.
Последний в очередной раз закатывает глаза, кривя губы:
— Ты уже говоришь это не в первый раз. Всем похер.
— Тебе не будет, когда я стану главврачом, — ухмыляется Джин, — три шкуры спущу.
— Ты сначала стань, идиот, — начинает выходить из себя блондин.
— А шоколад вроде ничего, — не в кассу вставляет и свои пять копеек Намджун, отпив этого приторно-сладкого напитка.
Сокджин лишь еще больше ухмыляется, и оставляет этих двоих, проходя чуть дальше в свое отделение. Мин старается изо всех сил прожечь в его спине дыру.
— Юнги-хен, — задумчиво говорит Намджун, наблюдая за палочкой в своем стакане, — ты был бы лучшим главврачом.
Юнги громко хмыкает, чуть расслабляясь.
— Да уж, спасибо. Пожалуй, пропущу пару конференций. Все равно этого старого мудака не будет.
— Да, говорят в отпуск сваливает, а его зам не будет на конфах сидеть.
— Ну, вот и зашибись. Больно надо мне этого придурка еще слушать, — кивает старший в сторону терапии.
— Ладно, пошли что ли. Если я в ближайший час не попаду домой, то завалюсь спать прямо здесь на полу, — трет глаза Намджун.
Врачи зашли в лифт, молча доехали до пятого этажа, где вышел Юнги, прощаясь с Намджуном — тот поехал на шестой, где была реанимация. Не заходя в свой кабинет, невролог сразу же направился к тому пациенту, которому Джиен сделала обезболивающий укол. Поговорив с ним, Юнги медленно поплелся в кабинет. Работа с пациентами утомляет, но он ее любит. Он чувствует, что полезен обществу. После каждого выздоровевшего пациента или которому он просто смог помочь задержать ухудшение состояния Юнги чувствует себя немного живым. Ему почти тридцать, до дня рождения в марте недолго осталось, но все-таки мысли о том, что он мог бы прожить эти года намного лучше, не покидали. И возможно даже найти любовь на всю жизнь? Только вот ничего не получалось. Ни разу не был женат, детей тоже нет. Единственная отдушина — двоюродный племянник по маминой линии. Он еще совсем мелкий, но Юнги обожает с ним возиться, когда есть свободное время.
К сожалению, свободного времени было очень мало. Он женился на работе, как шутит мама. Женщина уже почти отчаялась увидеть внуков, но все же не теряла надежды — тридцать лет — это же так мало. А Юнги мог бы, пожалуй, завести семью, как Хосок. Просто вот одна проблема была — Хосок совершенно другой человек. Юнги всегда в глубине души восхищался им и признавал, что сам он намного хуже этого вечно неунывающего и веселого травматолога. Поэтому он, наверное, и сдружился с Намджуном больше. Тот был тоже убежденным холостяком, женившимся на работе. Да и по характеру больше задумчивый, под стать Юнги.
Проходя вдоль коридора, мужчина почувствовал вибрацию входящего вызова мобильника. Принимая его, он даже не посмотрел на экран, все так же бредя по светлому и гладкому линолеуму.
— Да?
— Юнги, почему ты не перезвонил, — заверещала в трубку девушка, с которой он переспал пару раз, не обещая чего-то серьезного.
Он немного отшатнулся от трубки.
— Зачем орать? Не перезвонил, потому что не хотел, это сложно понять?
Девушка что-то еще визжала на том конце провода, Юнги уже остановился перед своей дверью, так и не достав ключа.
— Чего ты от меня хочешь? Я ничего тебе не обещал, просто оставь меня в покое, поняла? — довольно грубо отчеканил он, сбрасывая вызов.
Блондин тяжело вздохнул, закрывая глаза.
— Все будет хорошо, не расстраивайтесь, — услышал он теплый и тихий голос за спиной.
Юнги открыл глаза и нахмурил брови, поворачиваясь к источнику голоса. На небольшой мягкой скамейке напротив двери в его кабинет сидел юноша с такими же блондинистыми волосами, как и у самого врача. У парнишки были мягкие черты лица, немного пухлые щеки, одет он был как пациент в сиреневую рубаху и штаны. Светло-серые глаза смотрели словно в душу, но одновременно с этим на пухлых чуть бледных губах играла слабая улыбка. Юнги даже не знал, что ответить, бегая по симпатичному лицу глазами. В конечном счете он легонько кивнул.
— Спасибо, но откуда вы знаете?
— Чувствую, — тут же нашелся незнакомец, улыбаясь чуть шире.
— Вы пациент нашего отделения? — переводит тему Юнги, почесывая затылок — ну не мог он вспомнить, чтобы такой человек поступал к ним.
— Кажется, нет, — загадочно тянет с все той же улыбкой блондин, — Я просто люблю гулять. Вы же не против, что я тут сижу?
— Конечно нет, с чего бы, — бурчит Юнги, тут же возвращаясь в свое привычное состояние.
Напротив раздался тихий, переливающийся, как речушка на солнце, смех.
— Вы всегда такой хмурый?
— Наверное, не знаю, — отвечает Юнги, нервно теребя край кармашка белого халата, в который положил телефон.
Тяжело разговаривать с другими людьми, которые не являются твоими пациентами и коллегами с работы. Он уже почти забыл, каково это.
— А у вас есть молоток? — с глазами полными восхищения навалился вопросом на заведующего парень.
Мин даже сначала не понял, о чем тот спросил его, глядя в эти широко открытые и по-детски невинные глаза.
— Конечно, — выдавливает он, все же отвлекаясь и отмирая.
— А покажете? Пожалуйста, — как маленький ребенок просит этот странный паренек.
Юнги пожимает плечами, отмечая, что этот пациент немного странный, но довольно забавный. Он достает из другого кармана халата неврологический железный молоток золотого цвета. Парень на скамейке с неподдельным восхищением тут же выдает:
— Вау, круто!
Юнги чувствует себя немного неловко, стоя так в коридоре спиной к двери своего кабинета с протянутой рукой, где был молоток, в сторону пациента, сидящего на скамейке. Но ему было приятно, что к нему отнеслись с такими эмоциями. Ему вспомнилось, что единственный человек, который с таким же энтузиазмом выспрашивал у Юнги о его работе и просил показать молоток, был любимый племяшка.
— Да вроде ничего особенного, молоток как молоток, — сконфуженно произносит Юнги, понимая, что начинает краснеть.
— И вы бьете им людей, да?
— Э, — губы Юнги растянулись в улыбке, понимая абсурдность фразы, но решил подыграть, — конечно бьем и сильно, чтобы конечности дергались.
Блондин на скамейке открыл рот в удивлении, все еще улыбаясь и хлопнул в ладоши:
— Классно! Я тоже хочу законно бить людей! — и заливается смехом.
Юнги про себя думает, что этот парнишка точно странный, но до ужаса интересный и подкупающий своей детской наивностью или же своеобразным чувством юмора, тут уж как посмотреть. Мужчина все еще немного улыбался, убирая молоток в халат.
— Я пойду еще погуляю, до встречи, доктор… — прищурившись, чтобы вчитаться в бейджик, тянет парень, — Мин Юнги.
— До встречи.
Блондин встает со скамейки и медленно отходит куда-то в сторону второго выхода из отделения. Мин провожает непонятным даже ему самому взглядом эту хрупкую спину в сиреневой больничной рубашке, судорожно перебирая варианты отделений, где бы тот мог лежать.
— Юнги-хен, — тянет уже снившийся в страшных кошмарах голос откуда-то сбоку, — с тобой все хорошо?
Юнги поворачивает голову налево и видит Ким Тэхена.
— Ну, здравствуй, ты еще вчера должен был прийти на консультацию. Да, у меня все нормально, с чего вопросы такие?
Тэхен как-то подозрительно на него смотрит, поправляя медицинский халат на себе и склоняя голову чуть вбок.
— А тебя ничего не смущает? Знаешь, ты можешь поговорить со мной если что, я могу помочь, — заговорщически предлагает Тэ, почти не моргая.
От этого странного взгляда в ужасно ярких голубых линзах кровь стынет в жилах. Юнги дергает плечами.
— Слушай, прекращай свои шуточки дурацкие. Твоя помощь, я надеюсь, мне понадобится в последнюю очередь.
— А может и в первую. Ты с кем болтал-то? — продолжает заваливать осторожными вопросами Ким.
Юнги закатывает глаза. Ох уж эти психиатры.
— Прекращай, — блондин открывает кабинет, пропуская внутрь Тэхена, — с пациентом, он вроде не из нашего отделения.
— С пациентом, значит, — задумчиво тянет Ким, уставясь в одну точку на оконной раме и замирая посередине комнаты.
— Так, свали к моей пациентке, ты мешаешь, ТэТэ, — бурчит Юнги, чуть отпихивая с центра кабинета младшего, проходя за свой стол, — Там бабушку глянешь в 509 палате, у окна лежит, по шкале Занга депрессия с тревогой выраженные, плюс симптомы налицо, еще и деменция под вопросом.
— А тебе не надо пройти этот тест, а? — растягивает слова Ким, хитро прищурившись.
— Свали в туман, Тэхен. И сними эти вырвиглазные линзы, ты же народ пугаешь, — усмехается Юнги, перекладывая документы из верхнего ящика стола.
Тэхен шлет ему шутливый воздушный поцелуй, забирая со стола нужную историю болезни, и выходит из кабинета.
Юнги, наконец-то, откидывается на спинку мягкого офисного стула на колесиках, чуть отъезжая назад. Под голову он кладет руки и глубоко вдыхает и выдыхает больничный запах бумаги и медикаментов. Почему-то перед глазами эта милая улыбка, обдающая теплом и искренностью. Он так и не спросил имя и отделение. Почему с этим мальчишкой хотелось говорить еще и еще? А точнее, слушать этот звонкий и расслабляющий одновременно голос.
Через два часа на обход, как закончится завтрак, и пациенты придут в себя. А пока можно погрузиться в документацию и оформление историй болезней.
Раздается звонок рабочего телефона на столе.
— Нервная, Мин Юнги у аппарата, — тяжело вздыхает Мин, беря трубку.
— Юнги-хен, нужна консультация, — слышится бодрый голос, как и всегда, Хосока.
— По поводу?
— Поражение лицевого нерва, походу, пациент улыбается только одной стороной, забежишь?
— Куда денусь с подводной. Через минут десять жди.
И так проходят почти все дни. Он спешит на каждую конференцию, разбирается с документацией в кабинете, потом совершает обход, консультирует отделения и периодически общается с заглядывающим как к себе домой психиатром Ким Тэхеном. И не мудрено, ведь неврология и психиатрия — тесно связанные между собой отрасли. Психиатрического отделения в их больнице не предусматривалось, поэтому руководство просто имело штатного консультирующего психиатра, работающего в день, и очень редко берущего ночи.
Когда Юнги выходит из кабинета, закрываясь на ключ, то, обернувшись, сталкивается с тем самым странным пареньком.
— Доктор Мин Юнги! Давно не виделись, да? — красивые и пухлые губы растягиваются в доброжелательной улыбке.
Юнги кидает взгляд на наручные часы — прошел только час с их встречи. Уголки губ поползли немного вверх, снисходительно улыбаясь.
— Ну да, давненько. Как погулял?
— О, здесь так здорово, очень светло и просторно, — тут же взахлеб начинает повествовать блондин.
— А тебе не пора на процедуры к себе в отделение? Ты же наверняка из терапии?
— Ой, я в этом не разбираюсь, не мучайте терминами, — отмахивается парень, смеясь.
— Но, как тебя з… — Юнги не удалось закончить.
— А вы любите животных, Мин Юнги?
— Э, — тупит взор врач от такой резкой смены темы, но опомнившись, отвечает на поставленный вопрос, — Люблю.
— И я люблю, у нас есть что-то общее, да? — подмигивает неизвестный пациент.
— Кажется, да, но к чему такой вопрос? — нервно и коротко смеется мужчина.
— Я видел через окно на улице серую кошку!
— Вот как, у нас тут кошек не водилось, вроде, — чуть нахмурился Юнги, перебирая все года своей работы тут.
— Но она была. Или он.
— Я верю. Слушай, мне на консультацию нужно на третий этаж, не хочешь вместе прогуляться? Хотя я все же беспокоюсь, как бы тебя в своем отделении не потеряли, кот, — неожиданно Юнги дает прозвище этому забавному парню, так как имя до сих пор не услышал и не смог спросить, тот перевел тему, возможно, не хочет открываться настолько.
— Кот! И обязательно серый, да? Мне нравится, доктор Мин, — опять блондин чуть хлопает в ладоши, — Давайте гулять, конечно.
Они вдвоем прошлись к лифту, Мин слушал беспрерывное щебетание про серую кошку от своего нового знакомого незнакомца. Они быстро доехали до третьего этажа.
— Доктор Мин, — машет ему из другого конца коридора Чонгук, — сюда!
Юнги тихо бормочет парню рядом:
— Я не совсем уверен, что тебе можно там быть, но в любом случае, стой аккуратно и позади меня.
Блондин кивает, замолкая. Пара медсестер обернулась в сторону этой странной парочки. Войдя в палату, где его ждали Чонгук и Хосок, он поздоровался с пациентом, спрашивая про травму, при каких обстоятельствах получил и когда проявились симптомы. Пока средних лет мужчина рассказывал информацию о себе, Юнги поглядывал за спину, чтобы видеть, чем занимался этот блондин. Тот, кажется, внимательно слушал рассказ, не обращая внимания ни на кого больше.
— Хен, все в порядке? — чуть вздергивает брови вверх Хосок, обращаясь к неврологу после рассказа своего пациента с переломом правой скуловой кости.
— Да, а что? — Юнги немного свел брови к переносице, не понимая сути вопроса.
— Ну, просто, — Хосок переводит глаза куда-то за спину врача, — Да, так, ничего.
— Доктор Мин, это же лицевой нерв, мы все правильно поняли? — вмешивается Чонгук.
— Да, похоже на правду.
Юнги еще несколько минут возится с пациентом травматологии, касаясь поврежденного лица, заставляя мужчину выполнить ряд действий, чтобы окончательно убедиться. После дачи рекомендаций, он посоветовал медикаменты, и если что, то сразу к ним в неврологию переводить, а пока пусть лечат перелом.
— Ну, как тебе? — осторожно обращается Юнги, когда они с незнакомым пациентом-котом, выходят из палаты. — Скукотища, наверно?
Юнги даже не замечает, что Чонгук неуверенно кидает Хосоку фразу «Доктор Мин хорошо себя чувствует?».
— Это классно! Хотел бы и я быть врачом, только вот танцы больше люблю. А еще музыку. Говорят, я хорошо пою, — паренек вприпрыжку небольшой амплитуды идет рядом с Юнги.
— Ты какой-то слишком счастливый. Это немного странно, — бурчит под нос Юнги.
— Да ну, а что тут еще делать, в этой больнице, тухнуть от своей болячки?
— Да уж. Ты так и не сказал, где лежишь.
Парень как-то резко останавливается, заставляя и мужчину сделать то же самое, вызывая подозрительные взгляды медсестер и врачей. Счастливое лицо будто стерлось.
— Эй, — тихо позвал врач, пытаясь не спугнуть пациента.
Но тот неожиданно улыбается, прямо смотря на Юнги.
— Доктор Мин, вы любите мороженое?
Мин прикрывает глаза и трет виски, опять не понимая, что происходит с этим странным человеком.
— Да.
— Надо как-нибудь поесть вместе, да?
Юнги только устало кивает, окончательно запутываясь в мыслях. Его окликает подошедший Хосок.
— Юнги-хен, зайдешь за историей в ординаторскую? У нас тут еще студенты хотят с тобой пообщаться.
— Да, конечно, — кивает Мин.
— Ну, я пойду поброжу еще. До встречи, — губы этого странного блондина расплываются в легкой улыбке.
Мин легко кивает в его сторону, получая слегка удивленный взгляд заведующего травматологией. Парень уходит куда-то в сторону выхода к лестницам, проходя мимо лифтов.
— Э, хен? Идем? — неуверенно начинает Чон, кладя ладонь на напряженное плечо старшего.
— Да, да, я же сказал.
В ординаторской он быстро пробегается глазами по истории болезни, попутно общаясь с молодыми ребятами, которые пока только грызут гранит науки, но тяжело было сосредоточиться из-за этого солнечного Кота с потрясающей улыбкой и голосом. До конца рабочего дня он больше не видел его.
***
— Говоришь, познакомился с пациентом другого отделения? — жуя сэндвич с курицей и овощами, спрашивает Намджун. Они с Юнги сидели в столовой в обеденный перерыв на следующий день. Мин без особого интереса водил вилкой по своему завтраку, так как это была его первая еда за день — пюре и какие-то сомнительные на цвет овощи, а Намджун взял только бутерброд треугольником и коробку апельсинового сока, вкус которого, правда, абсолютно не ощущал. — А из какого? — Хер знает, отмазывается от темы и не говорит, — обреченно растекается на стуле невролог. — А зовут как тоже не сказал? — недоумевает Джун, откусывая еще. — Нет, но если встречу его сегодня, то докопаюсь, он у меня заговорит, — нотки уверенности и азарта проскакивают в голосе Юнги. — Такой настрой тоже хорошо. — Ты как после суток? — Да пойдет, сегодня еще одно дежурство. — Ты убьешь себя, Нам, — качает головой Мин, исподлобья посматривая на донсена. — Все равно дома делать нечего. Знаешь же прекрасно это чувство, когда тебя никто не ждет, не в обиду. — Да какие тут обиды, я тебя понимаю. Просто не бери часто смены, я начинаю переживать, Намджун, а это нехорошо. — Да уж, я наверное действительно заработался, раз уж даже ты начал переживать, — шумит трубочкой Намджун, выпивая сок до конца. Юнги еще немного поковырялся в еде, аппетита, почему-то не было. — Хотел бы я знать, что меня дома ждут. Каково это, интересно же. — И мне, — кивает Джун, отвлекаясь на вошедшего Сокджина, — о, твой обожаемый друг пожаловал вкусить пищу богов. Юнги даже смотреть не надо, чтобы понять по тону и словам Намджуна, кто там идет. Мужчина закатывает глаза и будто выплевывает: — Ублюдок. — Не «ублюдок», а всемирный красавчик, Мин Юнги, — снова волшебным образом Джин слышит невролога, усмехаясь, когда проходит мимо их столика. Мин только фыркает. — Ну, он на самом деле симпатичный гад, тут не поспоришь, — задумчиво выдает Ким, вертя в пальцах пустую коробку сока. Юнги хмурится, окидывая непонятным взглядом друга: — Может тебе это, к Тэхену на консультацию? — Ой, да пошел ты, — вяло бросает реаниматолог, — Как ты его вообще терпишь, мне страшно с ним находиться просто в одном здании, а он у тебя еще и в отделении зависает постоянно. — Привык, — пожимает плечами блондин. Около трех дня Мин стоял в своем кабинете спиной к двери. Вглядываясь в пейзаж за окном, он думал, что же и когда пошло в его жизни не так, что он выбрал приоритетом работу вместо простого человеческого счастья — семьи. Ведь была же девушка в университете, он ее любил и вполне мог построить это все, но… не смог? Побоялся? А эта девушка уже замужем лет как пять и родила мальчишку. Все было бы легко, если бы не было так сложно. Юнги про себя горько смеется. А все было в руках. Если бы он был как Хосок, было бы намного проще. Неожиданно мужчина замечает внизу на улице, перед входом в приемник, бегущего серого кота. Или кошку. И правда, на территории больницы было животное, удивлению Мина не было предела. — Что за черт, — бормочет он, хлопая глазами. — Простите, Доктор Мин, — раздается тихий шелест почти у самого уха. Мужчина дергается от страха, паника захватывает все естество, а затем, когда он, разворачиваясь, видит перед собой того самого парня в сиреневом больничном костюме, он отступает. — Ты чего так пугаешь, чуть сердце не остановил! — Юнги буквально слышит, как его насос для перекачивания крови слишком сильно и активно работает, — Ты как сюда зашел так незаметно? Парнишка пожимает плечами и выглядит вполне виновато, чуть втягивая голову в плечи. — Простите, я не хотел пугать. Так получилось. Я подумал, что отвлеку вас, если зайду как обычно все заходят, — быстро бормотал Кот. — Все в порядке уже. Удивительно, — словно самому себе прошептал Юнги, всматриваясь в красивые черты лица напротив. Этот парень невероятный, сочетание какого-то будто беспричинного счастья, наивности и доброты покоряет. Отогревает. Вызывает весну внутри, хотя на улице февраль. И сердце качает кровь быстрее и без страха неожиданности. Переведя дыхание, Юнги смотрит прямо в серые глаза: — Как тебя зовут? — Юнги даже договорить не успевает. — Чимин. — Чимин, — словно пробует на вкус сочетание букв проговаривает Мин, — Что ж ты раньше не говорил? Блондин молчит, неопределенно пожимая плечами. Он отходит к небольшому черному диванчику и со всего размаха плюхается на него, облегченно выдыхая. — Какой у вас мягкий диван… Юнги усмехается: — Ты пришел на моем диване полежать? — На самом деле, я пришел спросить, как у вас дела. Это ставит в тупик. Вводит в чистейшей воды ступор. У него спрашивают, как дела? Это у него-то? И вообще, он не совсем понимает, как так получилось, что он начал общаться с этим Чимином, похожим на серого кота. — Зачем тебе это? — спрашивает Юнги первое, что приходит в голову. Чим медленно поворачивает голову в сторону рабочего стола, за которым уже сидел заведующий. — Мне кажется, вам это нужно. Вам хочется, чтобы о вас заботились, не так ли? И Мин откровенно не понимает, откуда этот парень знает его так хорошо. Он даже почти давится слюной, слегка покашливая. А заботы хотелось. До чертиков. Просто он не признается. Возможно, он не достоин какой-либо заботы и удел его — быть одиноким, но спасать жизни? Он уже и так превратился во что-то наподобие ледышки. Эмоции-то есть, но чаще это раздражение на некоторых коллег, например, здравствуй, Сокджин, или же это усталость. Еще черствость, он даже не помнил, когда в последний раз плакал или страдал по кому-то, а с появлением этого блондинистого, не побоится этого слова Юнги, чуда произошло что-то странное. Он все утро, пока сидел в кабинете вместо конференции, и весь день думал о том, что хотелось бы еще раз увидеть этого пациента. И он увидел. Бабочек в животе, конечно, никаких нет, там органы кровавые, пучки нервов, сосуды, сальники и прочее, что изучалось на курсе анатомии в универе. Но было что-то такое, что радовало впервые за долгое время, заставляя сердце и все остальное трепетать. — Доктор Мин? — обеспокоено зовет задумавшегося невролога Чимин. Юнги совсем немного, но все же растерянно поднимает глаза на уютно устроившегося собеседника на диване и неожиданно даже для самого себя спрашивает: — Ты любишь море, Чимин? — Думаю, что да, — слегка улыбается блондин. — Надо как-нибудь посетить его, да? Чимин смеется, узнавая себя в словах Юнги, запрокидывая голову. И Юнги боится, что от этого жеста может слететь крыша, и тогда поход на прием к Тэхену ему будет заказан. — Конечно! Стук в дверь прерывает их разговор. Чимин резко оборачивается, улыбка чуть гаснет. Юнги считает, что бояться нечего и приглашает войти стучавшего. На пороге оказывается Тэхен: — Слушай, ты не представляешь, что сегодня было! — даже не до конца закрывая дверь, к нему врывается младший. Все еще в этих ярких линзах, чем немного пугает Чимина. Юнги замечает это и подкалывает психиатра, чтобы парень немного расслабился: — А, опять народ пугать ходишь, неудивительно что сегодня что-то все-таки случилось, — усмехается Мин, слегка подмигивая все еще обеспокоенному Чимину. Тэхен замер, смотря на Юнги, затем он перевел взгляд в сторону дивана, затем снова на заведующего неврологии, щуря подозрительно глаза, а рот чуть приоткрывая в задумчивости. — Тэхен, познакомься, это Чимин, тот пациент, о котором я говорил, — кивает в его сторону Юнги. Ким настороженно оглядывает хена, чуть сглатывая. Затем через несколько секунд на его губах играет широкая и квадратная улыбка, правда какая-то натянутая, но Юнги не заметил. Тэ поворачивается в сторону Чимина. — Очень приятно. И Чимину не по себе. Почему-то кружится голова, а ног он словно не чувствует. — И мне приятно, — тихо выдавливает он из себя, как и улыбку. — Так что случилось? — окликает задумавшегося Тэхена. — Я заглянул в травму, — начинает воодушевленно Тэ, словно забыв обо всем, что только что произошло, — Там был Чонгук-и, ему понравились мои линзы, хен, так что иди в задницу, — врач показывает язык, улыбаясь. — А, ну, Чонгук — это самый важный критик. Для него стараешься? — бормочет Мин, перекладывая в папку какие-то бумаги, поглядывая на потухшего Чимина, закрывшего глаза. — Хен, ты же знаешь, что я без ума от нашего молоденького специалиста, — водит пальцем по поверхности стола блондин, растягивая слова. — Так пригласи его уже, хватит тупить, — немного нервно советует Юнги. — Было бы все так просто, если бы не было так сложно, — вымученно выдыхает Тэхен. — Как же это знакомо, — давит незлую усмешку Юнги. — Он такой сексуальный, когда опрашивает пациентов, пытается выглядеть серьезным, но, о боже, — Тэ машет воображаемым веером около лица, — это слишком горячо, хен. — Избавь меня от подробностей, пожалуйста. Тебе бы самому не помешало к себе на прием, — чуть кривит губы Юнги. — Это уже будет называться раздвоением личности, Юнги-хен, ты чего? — Я же пошутил, дурында, — закатывает глаза и улыбается Мин. — А, точно. Все время забываю, что ты шутишь. Ха-ха. — А, вали уже куда-нибудь. Обратно в травму, например. — Да ты что? Он же как помидорка ходит по отделению, когда я туда наведываюсь. — Мне казалось, тебе это нравится? — спрашивает Юнги, кидая обеспокоенные взгляды на притихшего Чимина на диване. — Ну, может и да, но не могу же я его от работы вечно отвлекать? А вдруг он осколки костей неправильно сопоставит? — Тоже верно. — И еще кое-что. Твоя бабуля из 509 с депрессией и тревожностью все-таки имеет еще и деменцию. Не подписывает ни в какую бумаги о переводе в психиатрическую клинику, требует родственничков. Поговоришь с ней? — Блять, здорово, — тяжело вздыхает Юнги, предвкушая долгий спор с упрямой бабушкой, — Ладно, ты иди, я догоню. — Океюшки, — улыбается Тэ, выскальзывая из кабинета летящей походкой и напевая какую-то веселую мелодию. — Чимин, посидишь тут немного, подождешь? Ты в порядке? Может, тебя отвести…? — Юнги не договаривает, прерванный парнем. — Нет, все в порядке, идите, — улыбается, но как-то через силу, Чимин, — подожду. А когда Юнги возвращается, то его кабинет пуст.***
Юнги был опечален. Чимин же сказал, что подождет, и почему кабинет оказался пустым? Он не мог дать ответа на этот вопрос. И дежурить оставаться совершенно не хотелось сегодня, но пришлось. Весь вечер он больше не видел Чимина. Не видел это светлое чудо, бродившее по коридорам больницы. И кота серого на улице он тоже не видел больше, сколько бы не всматривался из окна. Или кошку. За неимением больше дел и поступлений, чему он был несказанно рад, он решил отправиться в гости к Намджуну на шестой этаж. Наказав медсестрам на посту если что звонить на мобильник, он поднимался по лестнице в медленном темпе, так как колени болели при физической активности уже долгое время. Полгода назад сделал снимки, показал Хосоку, на что тот поставил артроз первой степени, дал необходимые рекомендации, которые, правда, Юнги, как и большинство врачей, не выполнял, либо делал редко, забивая на собственное здоровье, леча других. Сгорая сам, свети другим. Поднявшись в реанимацию, он надел маску, застегнул халат на все пуговицы и прошел в кабинет заведующего, где и обнаружился Намджун, сложивший голову на руки на столе. — Нам, вечер, — поздоровался Юнги, опуская маску вниз. Блондин присел на диванчик, смотря на просыпающегося и измученного на вид Джуна. — Выглядишь дерьмово, — констатирует факт Мин. — И я тебя люблю, — отбивает Намджун, потирая глаза, — сколько времени? — Одиннадцать вечера. У меня ничего интересного, решил к тебе заглянуть, проверить, не помер ли ты на рабочем месте. — Спасибо за заботу, хен, — приподнимает уголки губ в улыбке Намджун. — Как у вас тут? — Сегодня что-то тяжко. Оказывается, я вчера ушел и почти сразу поступление было. На конференции случай разбирали, тебя же не было. Парня сбило джипом, пока он дорогу на зеленый свет переходил. Там травмы серьезные, Хосок и Чонгук вчера операции проводили на левой руке, лучевая сломана в двух местах, и на большеберцовых костях обеих нижних конечностей. Плюс кома третьей степени. На МРТ серьезный ушиб головного мозга от столкновения со столбом. Мне Суён сказала, что привезли сине-белого, дышал очень плохо, еле откачали, и впал в кому. Как же пацана молодого жалко, ему всего двадцать три. Следим вот за ним. И вдруг, представляешь, — Намджун оживился, — приходит в сознание днем! Я охуел, извини за мат. Суён орет, чтобы я тащил свою сонную задницу в палату, я спотыкаюсь на ровном месте в коридоре, ладонь разодрал, сука, забегаю, парень хрипит, глаза не открывает, правда. Его хватило на пару минут. Не смогли никак помочь, Юнги-хён. Просто не успели что-то вообще сделать. — Так и что с ним в итоге? — проникшись пациентом друга, требует продолжение истории Мин. — Впал опять в кому. Ты бы знал, как обидно, почти до слез. Но в нашей профессии этому не место, к сожалению, а может и к счастью, хрен разберешь. — Я могу как-то помочь? Ты же знаешь, если нужно что-то, всегда говори, помогу чем смогу. — Да там вроде неврологического ничего такого нет, кроме комы. По крайней мере, пока. — А можно историю глянуть? — Валяй, третья палата, он там один, — махнул рукой Намджун в область своего рабочего стола, — можно я чуть-чуть полежу, да? Спасибо, — и складывает обратно руки на стол, кладя сверху голову, отвечает сам себе, не дожидаясь ответа. Юнги подошел ближе, оглядывая стол, с краю находились пронумерованные папки — по палатам. Он достал папку под номером три, выуживая оттуда историю болезни. Сердце пропускает удар. «Имя: Пак Чимин»
