Так ты со мной?

— Что за чертовщина?       Юнги откровенно ничего не понимал, он же общался лично с Чимином, такого просто быть не могло. Мозг отчаянно не хотел верить, все же, мало что ли людей с таким именем? Кинув взгляд на уснувшего Намджуна, мужчина решил его больше не будить, и сходить в палату один. Натянув маску обратно, прикрывая рот и нос, он взял историю болезни и на негнущихся ногах отправился навстречу тревоге. В коридоре было тихо, если не считать раздающиеся тихие разговоры двух отдыхающих медсестер в сестринской и звуки аппаратов жизнеобеспечения. Стук начищенных туфель Юнги разрезал тишину медленно и размеренно. Первая палата. Вторая палата. Третья. Пытаясь унять дрожь в руке, обычно ему несвойственной, Мин слишком сильно сжимает ручку двери, поворачивая. Прикрыв за собой дверь, он разворачивается к одной из двух кроватей, которая была занята.       Это он. И сомнений никаких не было. Та же блондинистая голова, нос и сиреневый больничный костюм. Правда на лице было несколько ссадин и пара гематом, на одной руке гипсовая повязка, на ногах в области голеней аппараты Иллизарова.       Описать свои эмоции Юнги бы точно не смог. Была какая-то дикая смесь страха и искреннего непонимания того, что вообще происходит. Юнги никогда не верил в призраков и вообще всякую нечисть, но тогда вопрос о том, с кем же он все-таки разговаривал, сам собой напрашивается. И от этого прошибает холодный пот. Мозг любезно подкидывает все, что случилось за два дня, анализируя поведение окружающих на разговоры Юнги с Чимином.       Точнее, на его разговоры с самим собой. Тэхен ему даже и подыграл, как истинный психиатр. — Блять, — выругнулся Юнги, пораженно выдыхая и потирая лоб.       Немудрено, что его посчитали не совсем здоровым и оборачивались. А Чимин тем временем все лежал на кровати с закрытыми глазами и различными трубками и катетерами, очень слабо и медленно участвовали грудная клетка и живот в акте дыхания. ЭКГ показывала брадикардию, но все было не слишком уж беспросветно. Юнги подходит ближе к кровати, заходя слева, к мониторам, историю оставил на прикроватной тумбочке — зачем ее взял, он теперь не понимал совершенно. Впиваясь своим профессиональным цепким взглядом в поврежденное молодое тело, он не мог понять, за что это все Чимину. Этот Кот слишком светлый, чистый и добрый. По крайней мере душа у него именно такой и была, если он с ней разговаривал. Правда теперь Юнги страшно увидеть его как обычно.       Мин медленно тянется рукой к безвольно лежавшей кисти. Подушечками пальцев он аккуратно касается чужой бледной кожи, слушая периодическое пиликанье различной аппаратуры. Было как будто холодно, неосознанно мужчина поежился, все еще прикасаясь к немного пухленьким пальцам. — Почему же ты днем исчез? — спрашивает он в пустоту, прекрасно понимая, что никто ему не ответит.       Но тут же Мин вздрагивает от голоса за спиной: — Прости, я не хотел.       Чимин. Невролог отдергивает руку от человека, находящегося в забытье, и оборачивается. Блондин стоял почти впритык к Юнги, не сводя глаз с самого себя. — Кто ты? — сиплым голосом спрашивает Мин, смотря во все глаза на… призрак? — Чимин, — неопределенно передергивает плечами он, продолжая смотреть на себя нечитаемым взглядом. — Я это понял. Почему я тебя вижу? Парень, ты же в коме, какого черта происходит? — начинает раздражаться Юнги, стараясь обратить на себя внимание.       Неизвестность пугает, особенно пугает то, что ты разговариваешь с человеком, который вообще-то в коме и не может этого делать. Да и с человеком ли? И как вести себя в такой ситуации Мину было совершенно неизвестно. От страха он начинает нервничать еще больше, давно он не испытывал это чувство. — Я не могу ответить на твои вопросы, Мин Юнги.       Чимин сам не заметил, как перешел на ты, но ему откровенно было плевать. Потому что картина самого себя покалеченного, лежащего в реанимации, угнетала и поражала уже весь вечер. — Невероятно. Не мог сказать раньше, что только я тебя вижу? Я выглядел как идиот! — нервно жестикулирует руками Юнги, гневно смотря на душу.       Чимин, наконец, переводит на него больные глаза, и тихо говорит: — Я сам только сегодня понял. Не знаю, как лучше объяснить. Вчера я неожиданно ощутил себя в этой больнице, память словно отшибло, как и бывает во сне, ты же обычно не помнишь, где было начало сна, так? Вот и у меня так было, слонялся по зданию, наблюдал за людьми, даже кота увидел. Встреча с тобой — самое яркое событие. А потом сегодня пришел в себя днем, здесь, в этой палате. Через пару минут душу словно выбили из тела, и… — Чимин замолчал, снова переводя взгляд на себя, — И дальше стоял рядом с кроватью, наблюдая как доктор Ким с медсестрой пытались сделать хоть что-то, чтобы вернуть мое сознание. Я думал, что умер, но тот монитор, — указывает он на ЭКГ, — показывал, что сердце живо.       Юнги мотает головой из стороны в сторону, пытаясь понять, спит ли он сам. — Это какой-то бред, бред, — устало тянет он, пытаясь успокоиться. — Но это не бред, я же здесь. Я словно завис между жизнью и смертью, и не знаю, что мне делать. — Ну так попробуй вселиться в самого себя. Черт подери, боже, да что я несу, — хлопает себя по лбу Юнги.       В его скептическом мозге пока не укладывалось почти ничего из того, что ему говорил Чимин. — Было бы все так просто, если бы не было так сложно, — горько усмехается Чим, обеспокоено смотря на мужчину.       Юнги в итоге совершенно сдается и отказывается понимать что-либо, просто устало садясь на небольшой круглый стульчик на колесах, закрывая глаза. Неожиданно прыскает со смеху: — Блять, а я ведь Тэхену на полном серьезе указывал на пустой диван.       Чимин облегченно вздыхает, понимая, что мужчина уже не злится. — У меня сегодня закрались сомнения, что меня никто не видит кроме тебя. А когда пришел твой друг, то мне вообще стало не хорошо. Когда ты ушел, я минут через десять очутился здесь, пытаясь что-то сказать медсестре, но вырывался только хрип. Я даже не помню, что я хотел, я так ее напугал. А дальше ты знаешь, — продолжает пояснять Чимин ситуацию со своей стороны, подходя к Юнги. — Тэхен меня шизофреником считает, походу. — Это его работа, судя по всему, — улыбается Чимин.       Они немного помолчали, но заведующий неврологии прервал тишину: — И что мне с тобой делать?       Чимин пожал плечами: — Я тем более не знаю, прости. Я просто надеюсь, что мое тело достаточно сильное, чтобы справиться с этим всем. — Ты совсем ничего не помнишь? — удивлен Юнги. — Нет, говорю же. Я не знаю, почему у меня такие травмы, — хмурится Чим.       Мин вздыхает, хватая историю болезни с тумбочки и крепко держа в руках. Поджав губы, он неуверенно протягивает историю вперед и смотрит на парня: — По правилам, пациентам нельзя давать свои истории болезней, но тут другой случай. Я готов нарушить запрет один раз ради тебя. Держи, возможно, это поможет тебе что-то вспомнить.       Как только Чимин протягивает руку, чтобы схватить папку, то пальцы проходят сквозь предмет. Светло-серые глаза широко открываются в страхе и удивлении. — Класс, — констатирует Юнги, — прямо как приведение. А ты можешь проходить сквозь стены?       Чимин обиженно хмурится, кусая нижнюю губу, и ничего не отвечает, но легко кивает. — Ну что ж, я могу тебе вкратце рассказать, хочешь?       И Чимин правда хочет и соглашается. После небольшого пересказа слов Намджуна, взгляд Чимина еще больше тускнеет. — Значит сбил, когда переходил на зеленый… — Урод, но уже ничего не сделаешь, — кивнул Мин. — Мин Юнги, — бросает отчаянный взгляд на него парень. — Что? — Пожалуйста, только не игнорируй меня, я понимаю, что тебе страшно. Мне тоже. Я очень рад, что есть хоть один человек, с которым я могу общаться сейчас. Иначе я бы сошел с ума, и, вероятно, так и не пришел бы в сознание. А так, возможно, есть шанс? — Чимин кидает взгляд на кровать. — Шанс есть всегда. Если честно, не представляю, как тебе помочь. — Просто говори со мной, — улыбается Чим, — хотя бы иногда. Можешь с мобильником ходить.       Юнги хмыкнул, чуть улыбаясь: — Неплохая идея.       Юнги просидел в палате Чимина еще полчаса, сам же пациент сидел на подоконнике, болтая ногами и разговаривал о всякой чепухе. — Юнги, о тебе кто-то заботится?       Мужчина задумался ненадолго. — Думаю, что нет. И любви никакой нет уже очень-очень давно. Зачем тебе? — Я чувствую, что ты внутри страдаешь, — пожимает плечами парнишка. — Страдаю? Нет, не думаю, что именно это слово. Скорее мне просто порой одиноко. А вот Намджун точно страдает, ему жизненно необходимо человеческое тепло, но не встретил еще того самого человека. — А мне кажется, встретил, — задумчиво тянет Чимин куда-то в потолок. — Не понял? — выгнул бровь невролог, меряя взглядом парня. — Это всего лишь мои догадки и чувства, — отмахнулся Чимин, — я вообще заметил, что мне легче стало понимать людей, я много за ними наблюдаю сейчас. — Может ты и прав, — соглашается Юнги, вглядываясь в красивый профиль.       Тепло разливалось глубоко внутри, но он не скажет об этом. Вообще сама идея о том, чтобы признаться в пускай пока небольшой, но симпатии, была заведомо провальной. Этот парень даже не является материальным существом сейчас. А его безмерно помятая оболочка лежит в реанимации. И никто не знает, когда этот человек придет в себя.

***

— Извините, к сожалению, я ничем не могу помочь, все отделение забито. Да, я понимаю. До свидания.       Юнги кладет трубку рабочего телефона и откидывается на спинку стула. Голова трещала. Да и к тому же сам по себе понедельник — день тяжелый.       Все выходные он не видел Пака, почему-то это странным образом снижало настроение и заставляло нервничать. Поругался с мамой по телефону, например, в пух и прах. Теперь они не желали друг с другом общаться, пока кто-то один из них, чаще это бывает Юнги, не переступит гордость и не извинится. Мать и сын были безумно похожи характерами друг на друга, что еще больше усугубляло ссоры. Единственный человек, с которым получилось хорошо провести время, — племянник, Мин заезжал к Юнхи не так часто, как хотел бы, но если получалось, то друг от друга они не могли оторваться. У них даже имена похожи. В общем, выходные были насыщенные, только вот мысли о Чимине все равно из головы не выходили, с чем он поделился с мальчиком восьми лет. — Юнхи, как думаешь, если очень сильно скучаешь по едва знакомому человеку, то что это означает? — задумчиво спрашивал он, вертя в руках палочку от мороженого.       Племянник с детской подозрительностью посмотрел на дядю, и тут же расплылся в шальной улыбке: — О, а ты влюбился!       Мин чертыхнулся на кресле: — Чего? Ребенок, я этого человека знаю всего пару дней. Тем более, там все слишком сложно… — он не стал посвящать Юнхи в дебри всей ситуации, ему просто был интересен детский взгляд на взрослые вещи — обычно именно дети думают очень логично и почти всегда знают, что ответить.       А ответов у Юнги вообще никаких не было. — Ну, я считаю, — мальчик поднимает руку с еще недоеденным мороженным вверх, привлекая внимание, — что тут все логично. Думаешь, скучаешь, значит влюбился! Все же просто! Я вот люблю Джиен!       Мин удивленно глянул на племянника: — Э, стоп-стоп-стоп, Джиен — моя подчиненная. И она старше тебя, оболтус, — он дает легкий подзатыльник Юнхи, — Ты же видел ее всего лишь один раз. — Ну и что, — насупился Юнхи, — я ее люблю, и женюсь на ней, вот увидишь! — Подрасти сначала, ей тебя еще минимум десять лет ждать. Да и это симпатией зовется, — по-доброму хмыкнул Юнги, ероша черные волосы мальчика, который показал язык.       И правда, Юнхи так хотел посмотреть изнутри на работу Мина, что попросился в отделение. Где и увидел красивую, но неуверенную в себе девушку. Юнхи не знал, что у нее был первый день работы. — Это у тебя симпатия, а я люблю, — бурчит Юнхи, чувствуя, что любимый дядюшка навел беспорядок в волосах. — Симпатия, так симпатия. Просто как-то слишком быстро. Это ненормально, мне кажется, что уже так сильно скучаю, времени прошло всего ничего. Да и тем более, — Юнги вовремя прикусывает язык, чтобы не сказать «тем более он в коме, а я каким-то неебическим образом общаюсь с его сознанием или душой, хер поймешь, но мне это нравится». — Чего «тем более»? — А, да так, не обращай внимания. — Юнги-хен, а можно мне еще раз на работу к тебе? — Мин разрешал племяннику обращаться как к хену, хотя и был старше его намного. — Так, ребенок, у тебя школа, ты и так пропустил понедельник, не наглей. Тебе еще волосы потрепать? — улыбается Юнги.       Строгим с мальчиком абсолютно не получалось быть. Они много дурачились еще, а к вечеру воскресенья Юнги поехал к себе, обещая все же познакомить Юнхи с Джиен.       Приятные воспоминания помогли немного забыться.        Но все же хотелось понять, почему именно ему доступно то, что закрыто для других. Для чего это все? Если судьба решила дать ему шанс обрести свое счастье, то у нее очень плохое чувство юмора. А ведь он действительно соскучился по этим излучающим счастье глазам. И теплота там тоже была, там было буквально все.       Что тут и думать, Юнги никогда бы не сказал, что кто-то вообще сможет покорить его настолько, что он начнет думать об этом человеке. Тут еще и странно все так получается.       Под стать Мин Юнги.       Сейчас было около полудня, но Чимин до сих пор не показался у него в отделении. Юнги уж начал переживать, что что-то случилось, но, кинув взгляд вниз из окна, он увидел стоявшего на холоде все в той же больничной одежде Чимина, увлеченно рассказывающего что-то тому самому серому коту. Ну, или кошке. Мужчина сначала нахмурился, на улице же февраль, но потом понял, что Чимин нематериален, поэтому, наверняка, не чувствует холода. Оставалось просто ждать, но Юнги хотелось, чтобы он немедленно пришел к нему, и почему-то было немного обидно, что Пак и не спешит. Хотя врач понимает, что все это — глупость несусветная. Еще и эгоизмом попахивает, парень в подвешенном состоянии находится же, страшно представить, что переживает сам Чимин.

***

— Чонгук-и, здравствуй, — в шутливой манере распевая фразу, поздоровался Тэхен с травматологом в коридоре.       Блондин, вообще, не так часто заглядывал в травматологию, чтобы не смущать бедного донсена, но тут прям приспичило. — З-здравствуй, хен, — Чонгук тут же залился цветом мака. — Как дела? — улыбается квадратной улыбкой Тэ, смотря прямо в растерянные и бегающие из стороны в сторону темно-карие глаза. — Эм, ну, — Чонгук уж слишком заробел под таким пристальным взглядом.       Этот странноватый психиатр ему нравился, отрицать смысла не было, но черт возьми, он не может перестать краснеть, как школьник, когда мужчина с ним заговаривает. Тэхена же искренне забавляла такая реакция на самого себя, он вовсю флиртовал с младшим. — Ты чего, все хорошо? Ты какой-то пунцовый, Чонгук-и, — продолжает смущать Чона блондин, широко улыбаясь, — у меня, кстати, другие линзы сегодня, как тебе?       Чонгук все же осмелился установить зрительный контакт с хеном, и тут же пожалел — глаза, с плескавшейся там страстью и интересом, заставляли захлебываться в смешанных чувствах. Какой же он, все-таки, красивый, думает Чон, резко опуская взгляд в пол. — Д-да, я заметил. Зеленые, — запинаясь бормочет Чонгук. — Красивые? — продолжает наседать на него старший, все еще не убирая счастливую улыбку. — Очень, — тяжело выдыхает травматолог, окончательно потерявшись.       Тэхен удовлетворенно чуть склоняет голову в бок. И решает добить бедного врача окончательно. — Ты как помидорка, Чонгук-и.       Естественно, Гук не выдерживает и разве что не срывается с места, тут же направляясь в ординаторскую на всех порах, на ходу кидая скомканные извинения. Тэ провожал его потускневшим взглядом. — Ну вот, опять. — Лучше бы на свидание позвал, дурак, — буркнул вернувшийся с прогулки Чимин, воочию наблюдая всю ситуацию.       Тэхен неожиданно поворачивается в сторону Пака и подозрительно смотрит прямо на него. Чимин же испуганно и шумно сглатывает, замирая на месте. Эти глаза в светло-зеленых линзах пронзали насквозь. В буквальном смысле, потому что Тэхен ничего и никого не видел. — Показалось, что ли, — все еще хмурится психиатр, всматриваясь в коридор, — Сейчас тоже шизу поймаю, как Юнги, пф, — закатывает он глаза, чуть приподнимая уголки губ и немного помотав головой, чтобы сбросить секундное помешательство, — хотя мне и так недалеко. — Да какая уж тут шиза, — обреченно шепчет Чимин, смотря прямо в спину удаляющегося Кима.

***

— Привет, — робко здоровается Пак, оказавшись в кабинете Юнги, который писал что-то в истории болезни.       Мужчина тут же снимает очки и смотрит на парня, сдержанно улыбаясь. — Здравствуй. Как погулял?       Чимин садится на диван, не отрывая взгляда от врача, и улыбается чуть больше. — Очень хорошо, я нашел кота. — Я видел, — кивает Юнги. — Как это? — изумляется младший.       Мин лишь машет рукой в сторону окна, и тот все понимает. — Так это кот? Не кошка? — Кот. К тебе, кстати, доктор Ким идет, который психиатр, — предупреждает мужчину Пак, вызывая у него тяжелый вздох и закатывание глаз. — О, боже. Ему же не нужно сегодня консультировать никого. — Доктор Мин?       Юнги дергает от этого обращения, но все же испытующе смотрит, мол, что? — Мне было одиноко без тебя, — грустно улыбается Чимин.       И эти слова, Юнги клянется, как бальзам на душу. Он облегченно вздыхает, понимая, что не один такой, и надежды оправданы. — И мне, — смущенно бормочет он, краснея. — Ким Тэхен сказал бы, что ты как помидорка, думаю, — хохочет звонко Пак.       В дверь стучат. — Кстати о птичках, — хмыкает Юнги, немного успокаиваясь и возвращается в свое обратное состояние. — Помни, ты всегда можешь приложить телефон к уху, — шепнул Пак, прикладывая ладони по бокам от губ.       Тэ заходит через несколько секунд. — М, привет, Юнги-хен. Как самочувствие? — словно плывет, он подходит медленно к рабочему столу. — Здравствуй, пока не умер. С чего такие вопросы? — кидая один взгляд на блондина, Юнги вновь опускает его к бумагам, надев очки. — Ну, мало ли тебя что-то беспокоит? Ты не перегружаешь себя работой? — осторожно начинает копаться в нем Тэхен, поглядывая в сторону дивана, куда ему в пятницу указывал Мин. — Тэхен, заканчивай, я не отдам свои мозги, можешь расслабиться. Лучше у Намджуна это спрашивай, вот уж кто-кто, а он перегружает себя работой. Ему бы реально психологическая помощь не помешала.       Тэхен поворачивается к Юнги лицом, собираясь что-то сказать, но невролог его тут же прерывает: — Ты что, опять в линзах? Чонгук уже заценил? — Заценил, — послышался смешок со стороны дивана.       Мин бросает туда взгляд и чуть сам со смеха не прыскает, да и удивление подавляет, но выдавать себя нельзя. — Ага, ему они понравились, — как-то грустно отвечает Тэхен. — А что грустим? Он же мужчина твоей мечты, или нет?       ТэТэ берет со стола черный кубик, вертя в пальцах. — Он сбежал от меня в ординаторскую, — глубоко вздыхает Ким, глядя на кубик. — Я бы тоже сбежал, засмущал бедного парня, — посмеивается Чимин, и Юнги немного дергается, пытаясь подавить улыбку и в сторону дивана не смотреть. — Да ты что? А ты чего сделал-то?       Тэхен пожимает плечами: — Мне нравится видеть его смущенным, ну, пофлиртовал с ним немного, ну… — Немного? — восклицает Пак, уже почти задыхаясь от смеха и прикрывая рот рукой, и Юнги не выдерживает, вопросительно смотря прямо в сторону дивана.       Ким сразу же подмечает это, устремляя свой взор туда же, не забывая коситься на коллегу. — Вот поэтому я и спрашивал, все ли у тебя хорошо. Скажу честно, на диване никого в пятницу не было, Юнги-хен, — серьезно говорит зеленоглазый, отставляя кубик обратно на стол.       Мин закрывает лицо ладонями, а улыбка на губах Чимина постепенно гаснет. — Хен, что происходит? Я, конечно, ни на что не намекаю, но по-моему это симптом… — Я вижу человека, который лежит в коме, — резко выпаливает Юнги, отдирая ладони от лица и твердо смотря на обомлевшего психиатра, — какое это заболевание по психиатрическим меркам, а, Тэхен?       Тэ тяжело сглатывает, как и Чимин, совершенно не ожидавший такого откровения от Мина другому человеку. Все же Ким берет себя в руки, как профессионал своего дела, и продолжает разговор: — Ты назвал его Чимином. Как давно ты его видишь? — Со среды. Он и поступил к нам в то время, машина сбила. Узнал об этом всем только поздно вечером в четверг от Намджуна. И, поверь, было тяжело свыкнуться с тем, что я вижу того, кого не видят все. Даже себя сумасшедшим успел посчитать, — говорит Юнги, поглядывая на внимательно его слушавшего Чимина. — Он точно не плод твоего воображения? — Сходи к Намджуну, он тебе покажет его, если не веришь. Он кстати был при твоем разговоре с Чонгуком и говорит, что тоже убежал бы. — А? — хлопает глазами Тэхен, разворачиваясь к дивану, — Это почему еще?       Конечно, он никого не видел. Но если этот Чимин и вправду там находился, то он все же слышит и видит все, что здесь происходит. Юнги он поверил, потому что этот невролог — самый серьезный человек, который врать не станет. Да и выдумывать что-то. Тэхен надеялся, что другу не нужна его помощь, как психиатра, но выглядело это все до безумия странно.       Пак тоже хлопал глазами, понимая, что его не видят, но явно обращаются к нему. Поэтому он чуть подумав, намекает Юнги, чтобы он передал слова, но смотрит на Тэхена. — Просто нужно на свидание пригласить, а не смущать его. Этот врач согласится, Тэхен ему нравится, я видел у него на мобильнике фотку на заставке в субботу. Просто он слишком стесняется такого поведения, оно какое-то напористое.       Мин согласно кивает, думает он точно так же, хотя и не видел, как именно общается Ким с Чоном. После того, как он все передал, то Ким поднимает брови вверх, а потом тут же хмурится и дует губы. — Ну вот. — Не расстраивайся. Ты старше, приглашай куда-нибудь, он не откажет. От него ты вряд ли чего-то дождешься, Тэхен. Просто не налегай. — А, Юнги-хен, он на кролика большого похож, это так мило, — тянет Тэхен, улыбаясь, вспоминая Чонгука.       Юнги выгибает одну бровь, кривя губы, а Чимин давится со смеху. — Диагноз — влюбленный придурок, топай отсюда. Только, пожалуйста, никому не говори о Чимине. — Я нем, как рыба! — проводит пальцами по губам Тэ, — Надеюсь, ты контролируешь ситуацию со своим здоровьем.       Он уже повернулся спиной к Юнги, но тут же разворачивается обратно. — О, чуть не забыл, что сказать хотел. Это ты с линзами меня сбил! Ты в курсе, что Намджун общается тесно кое с кем? — заговорщически спрашивает Тэ, прищурив глаза. — А мне-то что? Общается — молодец, чего только со мной якшаться? — Я не уверен, что тебе понравится то, что я скажу, — как-то неуверенно смотрит Тэ. — Да хватит кота за хвост тянуть, — раздражается Юнги. — Видел, как у Сокджина сидел Намджун в кабинете. Ну ты знаешь, я сегодня на консультацию в терапию должен был заглянуть. Удачно заглянул.       Складка между бровей Юнги становится глубже, а само лицо угрюмей, кажется, даже один глаз задергался. Чимин обеспокоенно смотрел на невролога, не понимая, что здесь такого, что доктор Ким из реанимации общается с кем-то еще. Но Пак просто многого не знал. — Заебись, — шипит Юнги, — Я, конечно, извиняюсь, но какого хуя? — Намджун-хен тебе разве не говорил ничего? — удивляется Тэ. — Ненавижу эту суку, — вспоминая лицо выскочки-Сокджина, продолжает грубо Юнги.       Еще чуть-чуть, и на нем можно будет яичницу жарить. — Юнги-хен, да не парься ты так, может, все не так плохо? — А я ведь говорил, — раздается тихое от Чимина.       Мин тут же бросает на него испепеляющий взгляд, хотя умом понимает, что парень тут совсем не виноват. — Он что-то знает тоже? — Тэ слегка кивает в сторону дивана.       Юнги совершенно не до этого всего. — Блять, я поверить не могу! А я-то думаю все, чего это он в последнее время притихший, когда мы об этой сволочи говорим! — Юнги-хен, может, тебе поговорить с Намджуном? — Я ни за что не допущу, чтобы этот придурок навредил Джуну. Уж мозги-то я ему вправлю, как следует! — потирает кулаки Юнги, предварительно сняв очки. — Юнги, ему хорошо с этим человеком. — Что? — непонимающе уставился Юнги на Чимина.       Весь запал огненный будто водой окатили. В мгновение он остыл, всматриваясь в красивые и уверенные в своей правоте светло-серые глаза. Ким же вообще, казалось, перестал понимать что-либо. — Ладно, зря я, наверное, сказал. Я думал, ты немного порадуешься за друга. Джин с ним был очень милым, не таким козлом, как всегда. И Намджун-хен как лампочка рождественская светился. Подумай над этим, — осторожно подбирая слова, проговаривает Тэхен, пятясь к двери.       И выходит. А Юнги ошарашенно продолжает смотреть на Пака. — Ты смеешься надо мной? Ему с этим недомерком и хорошо? — Но это так. Я видел их в воскресенье, только этот терапевт поднимался к нам в реанимацию. Доктор Ким действительно расцветал, когда его видел. — И эта выскочка ему не грубила?       Чимин нахмурился: — Я не понимаю, о чем ты. Этот заведующий терапии совершенно так не выглядел. Он был очень дружелюбным. — Что за чертовщина, — бормочет Юнги, прикрывая глаза рукой.       Похоже, это теперь девиз по жизни. — Не обижайся на него. Ему хорошо. — Почему он мне не сказал? Мы же друзья, черт подери. — А ты не думал, что он просто не знает, как сказать? Вы с этим Сокджином, видимо, друг друга терпеть не можете, что ему еще делать? Разрываться между другом и человеком, который нравится, ему тяжело. Не забудь об этом, когда решишь поднять тему, — примирительно улыбается Чимин.       Парень встает с дивана и подходит к будто бы вымотанному врачу. Он встает совсем близко, смотря сверху вниз. Юнги же устало в очередной раз за день откидывается спиной и головой на спинку стула, всматриваясь в чужие привлекательные черты лица. — Жаль, я не могу прикоснуться к тебе, — шепчет Чимин, двигая ладонь к бледной щеке Юнги, — Я бы тебя успокоил. Например, обнял бы.       Внутри все трепещет. Мужчина не ощущает прикосновения пальцев, но чувствует совсем легкий ветерок. Сердце решило участить ход без ведома Мина, а мурашки — совершить прогулку по всему телу. Юнги прикрывает глаза. — А я бы сжал тебя крепко в руках. Действительно, жаль, что я не могу дотронуться до тебя.       Чимин все еще плавно водил пальцами вдоль гладко выбритой щеки. Но ничего не ощущал. Мысленно же блондин представлял эти касания кожа к коже, что заставляло плавиться мозги. — Ты такой необычный, Юнги-хен, мне кажется, что я еще не встречал таких людей ни до комы, ни во время нее. Я очень боюсь, что когда очнусь, то не вспомню тебя. — Не бойся. Я заставлю вспомнить, — уверенно отвечает Юнги, вызывая улыбку, полную надежды.

***

— Чонгук-и! — Д-Доктор Ким, п-пожалуйста, мне нужно работать. — Чонгук-и! Ну, крольчонок! — Что?! — Ну, помидорка, постой! — С-стою. — Пойдешь со мной? — Что? К-куда? — Как куда? На свидание!       Если вы подумаете, что покраснеть еще сильнее, чем самый насыщенный красный, нельзя, то вы ошибаетесь. А где-то рядом хихикал Хосок, отвлекаясь от рассмотрения рентгенограммы.