Узоры на моих запястьях

— Ну почему со мной вечно какая-то хуйня происходит? Неужели я не достоин чего-то хорошего?! Если первая бутылка виски во мне пробудила настроение «Да пошёл ты нахуй, стриптизёр с самомнением выше крыши», то вторая пробила на сопли и слёзы, которые были равномерно размазаны по плечу Сольбьорт. Подруга вместе со своим соулом около двух часов слушала моё нытьё о несостоявшейся любви и сочувствующе гладила по плечу. — Ладно бы потерял бизнесмена какого-нибудь или красавца неземной красоты. Или того, кто тебе нравился как человек. А тут что? Пиздюк с биполяркой и раздутым ЧСВ, — недовольно констатировал Эйнар. Он, конечно, по всем фронтам прав. Но зато у меня есть два аргумента, которые ничем не побить. — Клеменс мой соулмейт, мы должны были прожить всю жизнь в любви и согласии, а потом умереть в один день. И вообще, я грёбанный неудачник! Птичка закатила глаза и, шумно выдохнув, встала напротив. Ну вот, меня лишили даже такого удобного для росписи соплями плеча. Сольбьорт пару раз моргнула, а затем влепила мне мощную пощёчину. — Соберись, мать твою, Маттиас! Если ты сам себя за неудачника считаешь, то как ещё этот твой пиздюшонок должен относиться к тебе?! Давай, закопай себя в могиле из говна, а он как раз плюнет сверху! Эйнар аж отшатнулся. Такая большая дядя, но характер Птички оказался больше. Бойся, медвед, бойся. Она у нас боевая птыца. Как клюнет в зад — всю жизнь будешь у проктолога как «Человек с личной пещерой» записан. — Ты меня понял?! — Бьорти встряхнула меня за плечи. А я вот и не знаю, что ответить на такое. Меня вообще тянет то ли обниматься с умиляющимся писком: «Мамочка!», то ли блевать в ведро. Скорее второе. — Хотите узнать, что я ел на ужин? — Боже, блять, Эйни, тащи тазик!

***

Воскресное утро началось с дождя за окном и настоящей бури в черепной коробке. Каждая извилина дурниной орала о том, какой я мудак. И почему у людей нет функции вытащить из головы мозг (если он там имеется, естественно) и прополоскать его в холодной водичке?.. До чего же было бы славно. Чем там вообще учёные занимаются? Парочка обретших друг друга соулмейтов выгнала меня спать на матрас на полу. Для полной картины не хватало миски рядом. Хотя погодите, вон тазик в паре шагов стоит. Правда, есть его содержимое я не стал бы под дулом пистолета, автомата и даже рогатки. — Утро доброе, жертва соулмейтства и перманентных маркеров, — Сольбьорт удивительно быстро и бодро приняла сидячее положение. — Ы-ы-ы-а-а-а-а, — а вот Эйнар нас своим красноречием не порадовал. — Солидарен с вами, коллега! — Я поднял вверх воображаемый бокал. На то, чтобы добраться до кухни к аптечке, а после этого ещё и запихнуть в себя завтрак, у нас ушло не меньше полутора часов точно. Если бы мы заказали доставку анальгина и пиццы у стаи черепах, они справились б с задачей определённо быстрее. А интересная разработка, кстати, надо будет предложить Андреану. Он ж у нас бизнесмен, шо в рот ебаться. Точнее, он и бизнесмен, и в рот… Ой, проехали. Меня нагло выпнули домой сразу после того, как мозг стал хоть немного функционировать, не давая мне битой по вискам каждые три секунды. Ладно, вру, я сам изъявил желание доползти до своей уютной кроватки и проспать остаток дня. План сильного и независимого от всяких Клеменсов меня готов и принят к исполнению.

***

В понедельник товарищ мой соул (читать: говнюк мелкий) не соизволил появиться на занятиях. Как и во вторник. И в среду. Зато мне поступил крайне неожиданный звонок. Когда третий учебный день недели остался позади и я довольно шлёпал из университета домой, меня настиг Андреан. Я, конечно, был очень рад услышать друга и узнать о починке всех труб в его клубе (не, правда рад, это не сарказм, токсичные вы люди). Но потом наш сахарный решил, что я очень подхожу на роль… — Танцора? Ты чего, человек-анекдот, забыл, кому позвонил? Или номер Птички потерял? — Да не-е-ет, ну чего ты такой злой? Мне правда помощь нужна. Котик, ну совсем некому выйти. — Напомнить, как я грациозен и раскрепощён на сцене? — Может, Бьорти согласится позаниматься с тобой немного? Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… Я тебе заплачу за выход как за двойной! Ну я всех уже обзвонил, никто не может. Эти не в городе, те работают в других клубах… — А-а-а, всё! Я понял, понял! Но два дня на подготовку…. Пятница послезавтра, алло! Может, Сольбьорт станцует? Она хоть и не бедствует, но навряд ли откажется. — Там всё спланировано уже. Нужны два парня. У Птички хоть и прическа пикси, но её… эм… выпуклости мы никакими бинтами не скроем! Матти, выручай, котик, прошу-у!

***

Песня, выбранная арт-менеджером, оказалась довольно красивой, мягкой и плавной, хоть и с дерзким сюрпризом в конце. Мои движения только под слово «была» из этого списка можно подогнать. Если Сольбьорт красиво извивалась, показывая мне, по её словам, лёгкую связку, то я больше походил на рекламный щит, шатающийся из стороны в сторону от ветра. Глядя на умиляющееся и всепрощающее лицо подруги, прекрасно знающей о моей недогибкости, я безумно радовался тому факту, что именно она выступает в роли моего хореографа, а не тот надутый павлин, которого Андреан устроил нянькой своих танцоров. — Матти, ты же актёр. Вслушайся в слова. Просто сыграй роль — здесь поётся как раз о трудном разрыве любовных отношений. Видишь, тебе даже играть не надо. Просто представь своего пиздюшонка на моём месте. Если бы я был ранимой личностью, то с огромной вероятностью обиделся на слова подруги, попросил б её заткнуться и всё в таком духе. Но нет. Птичка права на все сто процентов. Мне надо думать не о движениях, будь они неладны, а о роли. Что ж, любовь так любовь. Когда день Хэ наступил, меня одели во что-то чёрное и обтягивающее. Это было чем-то средним между костюма Пита Мелларка из первой части «Голодных игр», где он с пафосным лицом ехал на колеснице с языками пламени за спиной, и попыткой парочек за 40 разнообразить свой секс всратыми прикидами. Но Андреан и Сольбьорт сошлись во мнении, что выглядел я красиво, пафосно и вообще хоть прямо сейчас на трассу. В таком случае просто доверюсь их вкусу и немного помедитирую, пока девочка-гримёр размазывает по моим глазам чёрные тени. Мой выход на первом куплете, а напарник (последний герой этого клуба, млин) выйдет только на втором. Благо, весь позор прикроет цветной дым и небольшое количество пиротехники. Кто будет смотреть на мои попытки не сдохнуть от стыда на сцене, когда есть красивый огонёчек и красные облачка? Только друзья посмотрят. А ещё заснимут, нарежут мемов и будут мои пируэты до конца жизни припоминать. Ну и ладно, я не могу подвести Андреана и мою несчастную наставницу, оставшуюся с, дай бог, хотя бы одной нервной клеткой. Сердце хуже алкаша, долбящегося ночью в дверь, пытается пробить грудную клетку. Ладони нагло потеют, благо, от них сейчас мало что зависит. Главное не забыть, как пользоваться лёгкими и не впасть в кому, всё остальное поправимо. «Соберись. Дыши и всё будет от души. Ты всё сможешь. Андреан и Бьорти надеются. Всё будет хорошо. Всего четыре минуты позора потерпеть…», — раз за разом мысленно твердил себе я. До выхода осталось всего несколько секунд. Ведущий объявляет номер, приглашая всех гостей подойти поближе. Красочно обещает им шоу, от которого они забудут, как дышать. Три. Два. Один. Свет софитов, первый бит ударил по ушам. Вы хотели горяченькое? Вы это получите. Я ещё докажу, что рано записался в неудачники. В первую очередь докажу это себе.