Escape

— Он обещал мне не сдохнуть! — со всей злостью выпалил Алекс, сжимая пальцами руль до побелевших костяшек. — Пусть только попробует нарушить обещание! Сволочь! Ненавижу его в такие моменты! — жужжал он, сбиваясь и с трудом сдерживая очередной импульсивный порыв. — Артем, только бы живой… только бы живой…       Раздался звонок, Алекс рефлекторно дернулся. Генерал Калаханов незамедлительно ответил. Пока разговаривал, все в машине затаили дыхание. Генерал отключил дворники, чтобы не мешали слушать. Метель на улице притихла на мгновение, как будто тоже ждала новостей. — Майкла взяли… — сказал Калаханов. Алекс смотрел на него своими огромными глазами и ждал. Ждал! — Тео, Ерохин… и Волков… живы! — добавил генерал, передавая поступающую информацию. — А-а-а! Красава! — воскликнул Муха. — Господи, слава Богу! — подал голос Азиз.       Алекс словил легкое головокружение, облегченно улыбнулся, закрыв глаза. Он ничего не проронил просто потому что мозги и горло затянуло в спазм. Генерал заметил, как парень отцепился от руля, но не знал куда деть руки от переполняющих его эмоций. Алекс приоткрыл окно и сгреб с лобового стекла немного снега. Окунул в него лицо. Стало полегче. — Можно мне к ним? — Алекс наскоро смахнул рукавом влагу с щеки. — Пока нет, куда ты собрался? — генерал сбросил звонок. — Еще не всю территорию зачистили! Тебе вход воспрещен! Ты вообще под стражей! — Пожалуйста! Будьте человеком! — Человеком? Алло! Вы все проходите как свидетели по этому делу! И пока вас не допросят… — Хотите, чтобы я вас похитил вместе с этой машиной? — перебил Алекс, заводя попутно авто. — Заглуши двигатель! — потребовал Калаханов. — Алекс, сбавь обороты! — послышалось от Азиза. — А то, что?! — На пожизненное хочешь? — Калаханов вскинул бровью. И Алекс повернул обратно ключ зажигания от греха подальше. — Так-то лучше! — Но я должен его увидеть! — возникал Алекс, держась за руль. — Там и брат мой! И Леха! — Повторяю для тупых! Территория не зачищена! Там опасно! Тебя только что пытались расстрелять в машине! Забыл? Что за куриная память?! Сиди и помалкивай! Они живы! С ними все будет хорошо! В больнице потом увидитесь! — Пожалуйста! — глаза Алекса покрылись болью всей Вселенной. — Нет! No! Nein! Non! Nee! 不 — выпалил генерал на всех языках, которые вспомнил в моменте. Какой-нибудь же должен Алекс распознать.       Повисшую гробовую тишину нарушало отопление автомобиля и шумное дыхание Алекса. — Последнее было на китайском? — спросил Уайт, сдвинув брови. Ход китайским конем уложил ненадолго мысли Алекса на лопатки. — Сейчас проводится полномасштабная операция! Шумно, грязно, кроваво! Я прекрасно понимаю, что у тебя в голове! Но если ты и дальше не сможешь это контролировать, я приму меры! Узнаешь обо всем, только когда очнешься. Усек?! — Да… — Не слышу! — ДА! — отчеканил Алекс. — Пожалуйста… хоть на пять минут! — Упертый, эгоистичный придурок! Ты слова понимаешь вообще?! — выругался Калаханов и набычился на парня. — Уайты все такие?! Твой отец сейчас тоже пытается права качать! Рвется в самую гущу! Гены пальцем не раздавишь… — покачал он головой, поражаясь слепой упрямости этих индивидуумов. — Боже, что за сборище баранов! — Он здесь? — Алекс растерялся. — В городе?! — А как ты думаешь?! Естественно! Он и не собирался уезжать! Тебя караулит!       В десяти метрах от них остановился бронированный военный фургон. — Желание есть повидаться? — спокойно спросил генерал. — У тебя две секунды на раздумья! Одна!       Из фургона выпрыгнули три высоких силуэта. В свете фар Алекс разглядел странный набор одежды у одного: верху была накинута военная пуховая куртка, а внизу виднелись классические брюки с идеальными стрелками. Головной убор отсутствовал. Взъерошенные на ветру волосы, знакомый до боли целеустремленный взгляд. Мужчине что-то говорили, он лишь кивал.       От страха сердце Алекса едва не скрутило кульбит. Парня будто приклеило к месту, тело решило прикинуться чехлом для сидения, только бы не заметили, что он здесь! Калаханов покосился на Алекса, все ли с ним в порядке. — Смелее… — сказал генерал и потянул за рычаг двери со стороны Алекса. — Поедешь с ними. Позже перехвачу вас. И еще. Без глупостей. Официально ты под следствием, попытка отойти от охраны хоть на два метра будет приравнена к побегу. Ты одна из центральных фигур в этом деле и пока я все досконально не выясню, даже дышать будешь исключительно по моей команде. Ты понял? — А если на два с половиной отойду? — осмелился спросить Алекс. — Тогда никаких поблажек. Сядешь вместе с братом. Артем пойдет следом за вами… И себя подставишь, и его. Лично проконтролирую!       Роберт неуверенно двинулся к машине, от ветра ноги путались в снегу. — На понт берете? — хмыкнул Алекс, но в глазах мелькнул испуг при упоминании Артема в таком контексте. — Это предупреждение! Скажи спасибо, что без наручников сидишь! Ты в числе подозреваемых, не забывай! — Прекрасно знаете, что никуда не собираюсь сбегать, я полностью в вашем распоряжении! Готов давать показания хоть двадцать четыре на семь, готов дышать по команде и в том ритме, который Вам нужен! — Я знаю… — сказал генерал. — Иди…       Калаханов чуть ли не вытолкнул Алекса из машины, а то смелости выйти самому не хватило бы. — Алекс?! — неуверенно раздалось в ночи. Роберт вглядывался в тусклом свете фар в его лицо. — Здравствуй! Это я… — Hi, Robby… — вырвалось на автомате.       Уайт старший в один шаг приблизился и схватил Алекса в охапку, крепко прижав к себе. Все слова оборвались. В нос ударил аромат дорогого парфюма, запах тут же разблокировал поток воспоминаний. Дом, семья, скандалы, другой язык, другая страна, времена, когда все живы. И были радостные моменты, и много на самом деле. И все это шквалом в голову. Причем у обоих. Из-за подступивших слез едва могли что-то произнести. Алекс только сейчас понял, как сильно он скучал, как больно все это было. Как не хватало кого-то родном рядом! Алекс усилил объятия, в ответ Роберт обнял его еще крепче. — Я не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь… Я так сильно перед тобой виноват… — произнес Роберт. Алекс чуть отстранился. Он не мог поверить, что человек перед ним это произносит. Что такое вообще возможно. У обоих стояли слезы в глазах. — Алекс, мне столько всего нужно тебе сказать… Все потом! Тебя нужно согреть! Давай в машину! — Роберт решительно потянул парня за собой.       Пережив скомканное приветствие, Алекса довели до грузовика и помогли забраться внутрь. Роберт сел напротив. Он был взволнован не меньше своего сына, а то и больше. — Сразу узнал меня? — спросил Алекс, не помня как он в этот грузовик-то попал. Все как под гипнозом. — Да… Конечно!       Роберт не солгал. Хоть от прежнего Алекса и мало что осталось, но Роб действительно его сразу узнал, даже после пластической хирургии. Узнал по взгляду. Непривычная худоба Алекса сначала ужаснула. Не болезненная худоба, а само ее наличие. Парень не был очень худым, он выглядел нормально, просто не так как выглядел Алекс в те его самые «буйные» годы. Без лоска и румянца, без мышечной массы, без дорогой одежды и аксессуаров, без злости и наглости в глазах. Абсолютно другой. Что-то кардинально изменилось в нем и Роберт сразу это заметил. Это невозможно было упустить! От повышенного внимания Алекс почувствовал себя куском мяса на витрине, но не подал вида и внешне нисколько не смутился от пристального взгляда. Он вдоволь дал себя поизучать. — Ты что такой седой?! — наехал Алекс. — Дети довели?! — сказал он без улыбки.       Роберт замялся, на секунду опустил взгляд, но потом внимательно глянул на сына. — Я знаю, что ты все знаешь… Нам нужно очень многое обсудить с тобой… — Почему вы столько лет лгали нам? — Алекс спросил шепотом. — Почему вы в этой семье все свои роли перемешали и не имели смелости все поставить на места? — Не думаю, что сейчас подходящее место для разговора… — смутился Роберт. — Зачем надо было кормить меня ложью столько лет? Ложками… Я жрал эту ложь буквально с рук человека, который оказался вруном неимоверного уровня. Виртуозный лжец! — в голосе появились нотки металла и ментальная броня. — Прости меня, Алекс! Прости! — Роберт подсел рядом и крепко обнял сына. Алекс не сопротивлялся. Он больше всего на свете хотел, чтобы его вот так кто-то обнимал и не отпускал никогда. — Я все тебе объясню, все расскажу. Я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь увидеть ситуацию моими глазами. — Я тоже надеюсь… — ответил Алекс, смотря в пустоту.       Что Мухаммед, что Азиз испытали неоднозначные чувства, сидя в своем внедорожнике и наблюдая, как Алекса увели. Муха нахмурился, посматривая сзади на Калаханова. — Я вообще не сентиментальный, но подобные моменты шевелят меня. Я знаю Алекса совсем недолго, но я искренно за него рад сейчас! В его жизни что-то начинает меняться! — выдал Азиз задумчиво. — Согласен… — подал голос Калаханов. — Мужики, я сразу не сказал, не хотел при нем, чтобы не переживал лишний раз. Китова обнаружили там же, он в критическом состоянии, уже везут в больницу. Судя по обрывкам инфы, он стал жертвой Майкла. Его допрашивали с пристрастием. Пока не пришел в себя, говорят, его чем-то накачали. Будем надеяться, что очнется. Нестерова держали буквально за стеной, жив, но ранен, в сознании. Ерохин со сломанными ребрами после пули, Волков тоже ранен — сильный сотряс, пырнули еще чем-то, жив, жизни не угрожает. Их там хорошо отделали. — Надеюсь, мы к ним сейчас? — спросил Азиз. — Надо мужиков поддержать! Да и нам бы тоже медицинская помощь не помешала… — Товарищ генерал, можно вопрос? — Муха получил ответ кивком и продолжил: Если бы не Роберт, Вы ведь дали бы им встретиться? Да? Артему и Алексу. Дело же не в «свидетелях по делу»? Все дело ведь в нем, в Роберте?       Калаханов не соизволил отвечать, молча пересел на водительское, завел машину и они тронулись.

***

      В палате городской клиники господствовали тишина и умиротворение, периодами можно было различить шелест пауков за шторами. В царстве «стонущих» затишье — все пациенты на обезболе. В комнате одни мужчины, суммарный тестостерон которых равен экватору Земли. Все постояльцы, кроме Волкова, Алекса и двух охранников, лежали по своим койкам: Азиз читал книгу, Мухаммед дремал, Лешка полусидя залипал в Тик Токе одним глазком, Кит спал после капельниц. Ходячие пациенты круглосуточно сменяли друг друга у постели Китова, но только Волков вообще не отходил от его кровати все пять дней, что они здесь уже провели. — Поверить не могу, что тебя пропустили попрощаться только на полчаса… — шептал Артем, обнимая Алекса. Они стояли у окна возле батареи. Рядом наблюдала приставленная к Алексу «охрана», которая глаз с него не спускала, слушала все, что произносится и следила, чтобы речь не заходила о фактах расследования.       Хлопковые спортивки темно-серого цвета и фланелевая рубашка в клетку на голое тело — вся одежда, что была на Волкове. Под рубашкой сплошные бинты и бандаж на ребра, на голове повязка, на руке шина. Алекс буквально вцепился в его тело, в кожу на талии и не хотелось отлипать. Он набирался тепла на дни вперед. — Самолет через четыре часа. Я не знаю, надолго ли я в Англию. Толком ничего не говорят, — Алекс зарылся носом в воротник его «больничной одежды». — Я не хочу улетать без тебя. Не хочу оставлять тебя в таком состоянии… — Меня никто не выпустит, ты прекрасно это знаешь. Только набраться терпения. У Тео был? Как он там? — Был. Меня не пустили. Нам не разрешили даже на пару слов. Только через стекло двери три минуты глянули друг на друга и все. Выглядит получше. Улыбнулся, подмигнул. — Слышал, он уже вовсю дает показания. Меня тоже туда не пустили. Ни к тебе, ни к нему нет свободного доступа. Эти свидания по полчаса под конвоем — просто издевательство, — Артем поцеловал Алекса в висок и прижавшись ближе, прикрыл глаза, наслаждаясь моментом и стараясь его запомнить. Волков гладил парня по спине, рука легко скользила по кашемировому свитеру небесного цвета. Тепло, приятно. Еле уловимый запах мороза шел от волос Алекса. — Пока не вынесут все обвинения, нас так и будут гонять… Как у вас с Робертом? — Мы виделись несколько раз, но общение наше пока не клеится, факт. Я почти все время провожу с генералом в качестве допрашиваемого. Калаханов меня на каждом допросе раскатывает в хлам, в душу лезет, на изнанку выворачивает, — пожаловался Алекс. — Рядом с ним я себя чувствую так, будто должен быть благодарен, что дышу с ним одним воздухом. — Тоже самое, малыш… Пацаны скоро заценят, и до них доберется. — Алекс, привет! — еле слышно сказал Кит, просыпаясь. — Приве-е-ет! Как ты? — Алекс подошел, улыбаясь. — Давай подушку повыше сделаем… — они с Артемом заботливо и очень аккуратно приподняли Кита и подсунули под спину подушку. — Пить хочешь? — Артем дал ему воды, Кит осилил только два глотка. — Тём, будь другом… — из-за повязки на пол лица Киту пришлось повернуть к нему голову, чтобы увидеть одним глазом. — Отдохни… — попросил он. — Со мной правда все хорошо. Поспи! Матом прошу! Алекс, он постоянно рядом со мной. — Я уже раз отвернулся и тебя спиздили… Вон что из этого вышло, — Волков демонстративно указал здоровой ладонью на Китова, у которого все тело в пластырях, бинтах и местами в гипсе. — Алекс, рад тебя видеть, друг! Слышал, улетаешь? — Кит переключился на гостя, говорил тихо, но разборчиво. — Сегодня… Мне разрешили к вам опять на полчасика. — Жаль, что так мало! — Кит заметил как погрустнел Волков. Его и без того угрюмый вид приобрел новую степень угрюмости. Алекс был таким же мрачным. — Врач был уже? — спросил Алекс. — Какие прогнозы у вас всех, ребят? — Имеешь в виду, начинать ли нам ползти в сторону кладбища? — подал голос Леха и со стоном сморщился. — То не дождешься! — Заведующий был недавно в нашей палате страждущих. В целом, у всех могло быть и хуже! — ответил Азиз. — Артем как всегда храбрится, но на самом деле скрипит как старый дед из-за ребра. Руку ему прооперировали, теперь с шиной бегать, врач заверил, что сможет даже крестиком вышивать! На Тёме обычно все заживает как на собаке, будем надеяться, что и в этот раз будет также. Муха все еще тошнотик, мучается головными болями! Кит пока лежачий, позвонки к счастью не сломаны, но ушибы на спине сильные, ребра заживают, скоро потихоньку будем поднимать; на руке кости собрали и поставили правильно, должно теперь нормально срастаться! Возможно сядет зрение на один глаз, пока рано говорить. Дальше только время! Леха — наш красавчик, в рубашке родился, — он хоть и еле дышит сейчас, но прикинь, пуля переломала ему ребро, однако осколки не повредили легкое. Я почти бегаю уже, нога меньше болит, — Азиз похлопал себя по колену. — Это я вкратце передаю то, что врач нам минут сорок рассказывал. Так нудно, что Муха под конец просто уснул. — Я не сплю, че ты гонишь? — промурлыкал Мухаммед, не открывая глаз. — На свет больно смотреть, а под веками темно и уютно. Но я с вами!       Алекс присел на край кровати Алексея. — Лех, как ты? Что врач говорит? — Предложил вытащить ребра и отдать собачкам, — поделился Леша, вымученно улыбнувшись. Снова сморщился. — Чем я могу тебе помочь? — Все нормально, Алекс, восстановлюсь. Прооперировали, дышать тяжко до сих пор, спать не могу. А так норм! Главное, что легкое не проткнуло… — Эта пуля, что раздробила тебе ребро, для меня предназначалась. Ты мне жизнь спас, дружище. Леш, что я могу для тебя сделать? — Кот, у тебя девять жизней, — Леша подмигнул парню. — Не ходи по карнизам только. Лады? Береги себя! А то у меня ребра заканчиваются уже… — Ха. Ха. Ха. Мне сказали, тебе кошмары теперь снятся? — Было пару раз, будто снова бомба на торсе и Майкл тянется взорвать. Жутковато. С нами работают психологи. Но хочется напиться и забыться… — Мне ничего от кошмаров не помогало в свое время, — поделился Алекс. — Поэтому я так часто пил и накуривался. Особенно в острые периоды, когда депрессия накрывала. В один из таких периодов Волков и нашел меня в клубе… Так что, алкоголь и трава помогают. Но тебе не рекомендую. Лучше попробуй без этой херни. — Не обещаю, но прислушаюсь! За меня не беспокойся, у меня и оберег есть, — хихикнул Леша и у других появились улыбки на лицах. — В ящике тумбочки лежит. На память оставил, зацени, — Леха хохотнул через боль. Алекс заинтересованно заглянул в ящик и сам заржал. Вытащил оттуда некогда собственноручно нарисованный им «портрет» Лешки — огромный волосатый член. В рамке! — Я думал, выбросил. — Такой шедевр?! Не-е! Буду прикладывать его к больным местам, — ответил Леха, задорно улыбаясь. Мужики не выдержали, засмеялись в голос. — Муха рамку притаранил подходящую! — Юмористы!       Приближающийся голос генерала Калаханова, доносящийся из коридора, разом взбудоражил всех и выдернул из идиллии. Мужчина так громко говорил в трубку, что женщина на том конце могла бы и без телефона его услышать. И неважно, что они находились в разных странах.       Волков так и не понял, зачем Калаханову в принципе нужен телефон, если он легко может докричаться до другого государства. Голым голосом. Они с Китом переглянулись и оба тяжело вздохнули, не сговариваясь.       Калаханов заглянул в палату: — Здоров, мужики! Как оно?!       «Здравия желаем! Пока не сдохли…» — Смотрю, выздоравливаете! Всякое дерьмо жрете! — генерал заметил на столе коробку из-под пиццы. — Как вы, бойцы?! Бодрее выглядишь, Китов! — Да я уже горы могу свернуть! — улыбнулся Кит. — Дайте мне горы! — вызвался он, на сонном энтузиазме пошевелив пальцами в гипсе. — Калаханов кинул ему на ноги кипу бумаг и Китов захлопнул улыбку. — Все это надо заполнить к завтрашнему дню. Волков сказал, поможет тебе. Волков сказал, Волков сделает. Да, Волков? — Без вопросов… — Что это? — Кит недоверчиво сдвинул брови. — Доки на твою реабилитацию в Швейцарии. Супруга поедет с тобой. — В Швейцарии? Говорили же, у нас тут останусь. И чем я буду рассчитываться? Бинтами? — Финансовый вопрос тебя вообще не касается! — рыкнул Калаханов. — Там все оплачено уже. Не грей голову. — Кто спонсор? — Кит покосился на Артема, но тот пожал плечами. — Это малость из того, что государство может для вас сделать, — пояснил генерал. — Так что вопрос с деньгами полностью закрыт. По поводу транспортировки только пока не решили. Если на территории смогут посадить вертолет, то и этот вопрос будет закрыт. — «Государство» случайно не Робертом зовут? Вертолеты — его почерк… — едко заметил Алекс. Вопрос остался без ответа.       Генерал отправил охрану в коридор, подозвал Азиза к себе и что-то тихо говорил по поводу рабочих моментов расследования. Азиз внимательно слушал и соглашался со всем. Попробуй не согласиться.       «О, Боже Иисусе!» — раздалось с постели Китова. Калаханов резко развернулся, озадаченный. — Я спинку ему чешу, — прокомментировал Артем. — Не обращайте внимание.       Генерал повернулся к Азизу, вспоминая на чем остановился. Сбили с толку. — Кит, у меня к тебе только один вопрос, — полушепотом обратился Волков, сидя на тумбочке у его кровати и почесывая другу лопатку. — Где он? Где мой Кокс, Кит? — Я думал, не вспомнишь! Он в надежных руках. У соседа пока… А потом, когда я вернусь, можно я заберу себе?       Их шепот приковал к себе все уши, что были в наличии. Но мужчины не обращали внимания и шептались дальше. — Я просил на время взять! Ты решил присвоить чужое имущество? — спросил Артем. — Имущество? Речь о Коксе! Меня сначала дико штырило, конечно, но потом я привык. Я привык, я подсел! Если ты заберешь, у меня ломка начнется! Оксанка вернется и она подсядет! Она тоже любит такое! — Он мой! — настаивал Волков также шепотом. — Ты знаешь, сколько это все стоит? Это роскошь, это привилегия! Зачем оно тебе? Ты видел цены? Оставь мне, пожалуйста! Полкило радости! Я когда под ним лежал, мне знаешь как спокойно было?! А сейчас тем более, я когда домой вернусь, я так буду расслабляться и отвлекаться! — Вы что, наркоманы?! — Калаханов стоял с вытянутым лицом, разинув рот. — Вы что тут несете?! Какая роскошь? Какие привилегии? Совсем охуели?! Полкило чего у вас там?! Кокса? — Ну да… А в чем проблема? Мало? — спокойно спросил Волков. — Будет больше со временем! — Где ты его взял?! — побагровел Калаханов. — На улице нашел… — Артем… — окликнул его Алекс. Он кажется побледнел, став свидетелем их диалога. Рядом представитель Интерпола, охрана, за дверью ребята из полиции. Муха, Азиз и Лешка дико насторожились и встревоженно слушали, боясь вмешаться. Напряжение зазвенело в воздухе. У Лехи промелькнула мысль, не черепно ли мозговая травма мягко подвела Артема к таким красочным глюкам. — Что?! Что вы все на меня так смотрите? — с абсолютной непосредственностью в глазах спросил Артем, едва сдерживая улыбку. — Покажи ему! — потребовал Кит. — Покажи им всем, с чего нас штырит! Пусть и они знают! Пусть весь мир знает!       Артем одной рукой взял телефон друга, нашел фотографию и развернул к ним. Красивый, глазастый котяра смотрел на них с экрана телефона. — Я нам всем случайно кота завел. Котейка сказал, что его зовут Кокс, — прояснил ситуацию Волков. — Он еще маленький… — Вы спрашиваете, какая роскошь, товарищ генерал? — говорил Кит. — Вы видели цены на лотки? А корм? А от вшей лекарства? Я когда в ветеринарную клинику возил его, охренел сколько это все стоит! Коты давно приравнены к предметам роскоши! Но я привык к нему, привык к шерсти в моем чае! За сутки! Он ходил за мной даже в туалет, наверное думал, что я там что-то жру и без него! Мы кореша! — Тьфу ты! Идиоты! — выругался Калаханов. — Волков, с огнем играешь! — пригрозил он. — Навалили вы кринжа, конечно… — облегченно выдохнул Леха. — Полкилограмма кота! — Леша уже полюбил этого котика за одно только имя. — Кокс! Коксик! Кокся! — Был бы у тебя кот, звали бы его кот Кринж! Стопудово! — угарнул Алекс, продолжая сидеть на лешкиной кровати. Леха орнул в голос. С улыбкой на лице оба парня посмотрели друг на друга, понимая, что давно на одной волне. — Простите! — Волков рассмеялся, в глазах по чертенку. — Хотелось разрядить обстановку! — Извините нас, товарищ генерал, — добавил Кит, улыбнувшись на один бок из-за травм. — Это наш способ не сойти с ума. Знаете, я когда очнулся и увидел всех живыми, я заплакал, — голос дрогнул и улыбка окончательно сошла с его лица, он стал говорить серьезно и с наездом. — Это мои друзья! Все живы! И я не сдох! Мне дали второй шанс! Я смогу увидеть своего ребенка, когда он родится! Я лежу здесь и переосмысливаю всю свою жизнь! Все сейчас пытаются бодриться, особенно Артем. Он больше всех старается не показывать свое истинное состояние, потому что пацаны ориентируются на него. Весь наш юмор — способ не утратить последние капли рассудка. Товарищ генерал, — Китов говорил теперь только с ним, не обращая внимание ни на кого больше. — После того допроса в тридцать шесть часов, когда вы Артема прям из больницы умыкнули, Волков вернулся сам не свой. Его как будто сломали окончательно. Я не знаю, что там происходило, но вы его хорошо обработали. Он запретил мне снять побои после допроса, а надо было! Вы всех так допрашиваете или только его? А теперь и Алекса увозите подальше… При все моем уважении к Вам… — Кит… — остановил его Артем. — Пожалуйста… не надо… — Как скажешь… — Кит кивнул и замолчал, насупившись. Ему было, что сказать. — Тебе повезло с друзьями, Волков, все за тебя горой! — произнес генерал нейтральным тоном, но глаза прищурил. — Говорят, взаимное доверие, уважение, поддержка и АБСОЛЮТНАЯ ЧЕСТНОСТЬ — основа любой дружбы. Так ведь? — мало кто в комнате понял, о чем Калаханов говорил. Артем опустил взгляд, на щеках грозился появиться легкий румянец, но Волков тихонько продышал всплеск адреналина. Продолжения темы не последовало. — Компашка у вас интересная, конечно, — сказал Калаханов, сменив тон на более снисходительный. — С некоторыми из вас мы еще побеседуем само собой на допросе. Но удовлетворите мое любопытство, пожалуйста! Расскажите, как вы все познакомились? Историю Алекса и Артема мы опустим, все в курсе, думаю, — генерал прижался к стене, скрестив руки на груди, и замер в ожидании. Это была не просьба, это был приказ говорить. — Кита я знаю с детского сада… — сказал Волков. — Оно и видно! — ухмыльнулся Калаханов. — Мы с Мухой в одной школе учились, — воодушевился новой темой Азиз. — А с Артемом познакомились позже, но в то же лето, что и Муха с ним. Много лет назад, — вспоминал он. — Мой старший брат на рынке торгует сухофруктами и орехами. Большая лавка у него. Я зашел к брату по делам, а Артем у прилавка выбирал. Говорит: «Мне грех орецкий надо». Пауза. Все трое друг на друга смотрим, моргаем. Как мы заржали, когда до нас всех дошло. А потом еще так перемкнуло, что не сразу сообразили как правильно будет. Отвечаю, ржали так, что слезы полились. Так и познакомились. За грехами теперь только к моему брату ходим! — Помню эту историю! — улыбнулся Мухаммед. — У нас не так весело было, но тоже ничего! Тёмыч каждый год в Дагестан приезжал на каникулы, — рассказывал Муха. — Тусил с местными, многих уже знал, особенно кто постарше и на байках. Гаражи, то-се. Знакомы мы с ним еще не были. Я там выебывался в тот день на байке отца, новый элемент освоил, рвался продемонстрировать. Короче, опрокинул байк, повредил руку сильно, палец чуть не оторвал. Сидим все, ждем скорую. Я бледный, в полуобмороке, но терплю, пацаны же рядом, я и так несолидно прокололся, не хотелось еще и размазней быть перед ними, хотя куда уже хуже. Обидно на душе было очень за ошибку свою, плакать хотелось. Артем вызвался первую помощь оказать, спрашивает, аптечка есть хоть? Нет, конечно, какая аптечка еще? Кавказцы заживляются силой солнца и воздуха! Помню, как он вздохнул тяжело, по-своему, по-фирменному. Потом собрал конструкцию из досточки и книги. Клади, говорит, конечность со всеми комплектующими. Уложил руку мою, значит, закрепил синей изолентой. Ну вот, грит, у тебя теперь две правых руки. А я смотрю, а сустав на пальце и правда в другую сторону смотрит и так смешно стало. Больно и смешно. Пацаны подтрунивают, а он сидит рядом, внимания на них не обращает, что-то мне рассказывает, отвлекает, а потом поворачивается и с таким восторженным взглядом просит меня научить его этому элементу, когда выздоровею. — Элементу, после которого ты эту травму получил? — уточнил Алекс, слушая завороженно все, что рассказывали. — Да! Я думал, шутит, поиздеваться решил или так поддержать пытается. А он на полном серьезе прикинул, сколько времени нужно на восстановление, забил мне стрелу. И приехал. Думаю, ну ты и отбитый. Подружимся! — Интересно! — подал голос генерал и мимолетно глянул на Артема. Волкова не покидало чувство, что Калаханов будто снова составлял его психологический портрет, только теперь со слов друзей. Генерал внимательно слушал, кивал, сдержанно улыбался и все запоминал. Волков знал, что тот не спускал с него глаз, даже если не смотрел на него напрямую. Волков всегда был в его поле зрения. — То есть, прикиньте, ему плевать было, что у меня не получилось, — говорил Муха. — Он вообще не воспринял это как позор, неудачу или непрофессионализм, а как случайность! Я после этого пересмотрел свое отношение к ошибкам. — Чем все закончилось? — Элемент мы усовершенствовали, всех разъебали. Дружим много лет… — А с Алексеем как познакомились? — История не банальна, — вздохнул Леха. — Когда мне было десять я ездил с родителями на выставку в Москву, — сказал Артем. — Хорошо помню наше путешествие. Сейчас покажу, у меня эта фотка есть в телефоне. Вот она, — он отдал свой сотовый по кругу, чтобы все глянули. — Так, а с Алексеем как это связано? Как вы познакомились? Там? — спросил Калаханов, досконально разглядывая десятилетнего пацана на фотке. Артем уже тогда был выше среднего. — А его я задержал за попытку угона… моей тачки. — Чего?! Серьезно, что ли? — искренне удивился генерал. — Я по молодости и по дурости связался с плохой компанией, — говорил Леша. — Я не хотел учиться, пил, курил, хулиганил. Мне семнадцать, а мозгов как у канарейки. Попал на бабки, пацаны на районе не церемонились, поймали меня и мне пришлось делать то, что они скажут, чтобы не остаться инвалидом. Угон — не самое страшное, что они придумывали. Я рандомно угнал машину. Оказалось, тачка принадлежит менту. А так как опыта толком нет, то Артем меня поймал почти сразу же. — Да, я задержал его, допрашивал, отпускать не собирался. Ему грозил хороший срок, если бы я дал делу ход. Кстати, одно из моих первых дел. Ерохин, тогда еще носил другую фамилию. Пацан был напуган, как мне показалось, много говорил, много оправдывался, а потом вдруг замер. Я смотрю, а он пялится на фотографию у меня в рамке. На эту самую фотку, которую я только что показал вам. Пялился так, что леща дать захотелось! Думаю, какого хрена он там разглядывает. Это личное! Я сначала воспринял это как угрозу! — Я узнал там кое-кого, — пояснил Алексей. — Получается, ты знал кого-то из семьи Артема? — спросил генерал. — Не-а, — парировал Артем. — Ровно за нами там позировал маленький мальчонка в шортиках. Так вот Леха узнал в нем себя… Что там говорить, мы оба лишились дара речи. Хотя, не скажу, что я ему сразу поверил, но за попытку удивить смягчился. А потом слово за слово и мы проговорили всю ночь. — В какой-то момент допрос действительно перешел в беседу. Он снял с меня наручники. Мы реально разговаривали всю ночь, о разных вещах, — о жизни, преступлениях, подростковых каких-то моментах, дворовых законах. Утром он встал у окна, долго смотрел куда-то вдаль. Потом спросил: кофе или чай. Я сказал, кофе. Спать хотелось. Он кинул папку с записями и моими документами на стол прям перед моим носом, демонстративно не запер дверь и вышел… — Меня не было сорок минут. Когда я вернулся, Лешка был на месте. Я подумал, подумал и аннулировал дело. — Почему? — Не знаю, я дал ему возможность напороть херни, попытаться сбежать, забрать документы, поступить по старому сценарию. А он оказался слишком честным, что… Короче, я его отпустил в итоге. Вместо угона я занялся той шушерой, что район в страхе держала и Леху заставила машину угнать. А Лешка пришел на следующий день и принес свою фотку, где на переднем плане был он, а я стою вдалеке боком со своими родителями… Это действительно был он! Так и познакомились. С Лехой мы оставались на связи, он пошел учиться, нашел себя в боевых искусствах, короче, сменил дорогу. Дружим по сей день. — Я знаю, что у тебя черный пояс по Тхэквондо… — сказал Алекс. — Мне генерал твое досье показывал. Ниндзя… — От пуль не спасает, к сожалению… — Лешка грустно улыбнулся. — Господин Волков свято верит, что каждый заслуживает второй шанс… — задумчиво произнес Калаханов. — А вы нет? — спросил Леша. — Слушайте, а где сейчас Борзый? Вы его взяли? — опомнился вдруг Кит. — Кстати, да! — добавил Алекс. — Где он? И кто он? — Думаю, с этим Борзым не так все однозначно, да, майор? — обратился генерал к Волкову. Калаханов уставился на Артема и тот выдержал его взгляд, не отвел. — Почему? Вам что-то известно про Борзого? — допрашивал Кит. — Поведайте! Кто такой? Откуда взялся? Насколько опасен? Столько слухов противоречивых! — Странно, что вы еще не обсудили это, но раз вы настаиваете… — замялся Калаханов, глянув на часы. — Если Артем Викторович не против затронуть сейчас эту тему вскользь, а я думаю, он не против! То я мог бы вкратце рассказать то, что мы совместно с Волковым раскопали о нем. О том человеке, что якобы поспособствовал ликвидации Стива Хэрриса. Борзый его кличка. Все вы ее неоднократно слышали.       У Лехи, Мухи, Азиза и Артема что-то екнуло внутри. Особенно у Артема неприятно защекотало где-то в животе. Потому что ничего они совместно с генералом на Борзого не раскапывали. Калаханов делал это в девяноста пяти процентах односторонне. Не против ли Артем — звучало как издевательство! Против! Волков почувствовал, как похолодели его руки. — Если только вскользь… — нерешительно ответил Волков и сглотнул, понимая, что это неизбежно. Сразу захотелось на свежий воздух почему-то. — Откуда он вылез вообще? — спросил Алекс. — Откуда вылез? Итак! Небольшая предыстория, господа. Начиная с конца девяностых, как вы знаете, многие пережили неспокойное время, Кавказ не исключение. Во многих деревнях велись активные военные действия еще долгие годы. Собственно, мало где было безопасно тогда. В одном глухом ауле враждовали две группировки. Назовем их грубо «белые» и «красные». Враждовали давно, годами, даже десятилетиями, но не истребляли друг друга до конца, они все были на одной территории, местные. Пришли третьи, обозначим их как «синие», и решили они навести свои порядки на чужой территории. Напомню, к мирным жителям это не относилось, мирные вообще не знали, кто из верхушек за что борется. Власть и жители всегда обитают на разных уровнях. Пришли «синие» и захотели завладеть землей, людьми, всем, что там было. Они хотели создать условия, при которых «белые» и «красные» объединятся и будут работать на них. У «синих» были ресурсы и люди… а еще у них было оружие и деньги… А это уже весомые доводы. Их люди — это в основном контрактники, профессионалы и не очень. Борзый был среди них, в первом отряде. Их отряду не повезло. Ночное нападение горцев на часть, дальше плен. Пацанов растащили по подвалам. «Синим» выдвинули условия — либо они уходят с их земель и получают своих людей живыми, либо — по частям. Как думаете, что сделали «синие»? Правильно. Ничего! Они предали своих людей, бросили на произвол судьбы. С земель не ушли, условия не выполнили. Посылки с человеческими частями тел не заставили себя долго ждать… пальцы, уши…       Волков слушал молча, в полном шоке, только грудь вздымалась от частых и неглубоких вдохов. Откуда у Калаханова подробности?! Откуда?! Это не вскользь! Это вглубь! — Что происходило в подвалах? — спросил Алекс. — Пытки, издевательства, убийства. Насилие, помноженное на насилие. Одному Богу известно, что там было еще. Сведения засекречены. Погибла пятая часть отряда. Позже в официальных документах числилось нечто вроде «обвала в горах» или что-то подобное. Но хоронили в закрытых гробах. — Ни хрена себе. Что там произошло, что все это засекретили? Получается, Борзый выжил… что дальше? — у Кита мурашки по коже. — Тогда он еще не был Борзым, — ответил генерал. — Эту кличку он получил как раз после того, как уцелел там. Враги и дали ему такое погоняло. — В смысле? Как так? — Он умудрился примирить «красных» и «белых», объединил их и помог избавиться от «синих», благодаря этому вытащил свой отряд из плена, — объяснил Калаханов. — Погодите! — встрял снова Алекс. — То есть, пока резали его сослуживцев по частям и отправляли на родину, он дипломатом заделался? И нашим, и вашим? — Алекс, неверно мыслишь! Он пытался выжить… Это не одно и тоже, — снова пояснил Калаханов. — Он свой отряд вытащил! — Жесть какая… — Так вот, — продолжил Калаханов, — все это наложило отпечаток на его личность. Борзый, как человек, очень неоднозначный. Он умен, хитер, ужасно изворотлив и очень опасен на самом деле. Жесток, неуправляем и мстителен. Он живучий и адаптивный! Некоторые считают его хладнокровным убийцей, другие не видят в нем открытой опасности, но и те, и другие все же обходят его стороной и признают авторитет. Беспрекословно причем. У него большой список нарушений законодательства на всех уровнях. Каких дел он только не проворачивал! Мы выяснили, что в обычной жизни Борзый хочет казаться слабее, чем есть. Из-за этого многие его недооценивают. Такая тактика позволяла ему подкрадываться к врагам вплоть до затылка! А врагов он рвет на части в буквальном смысле! Что-то от себя добавите о нем, коллега? — спросил Калаханов и деловито уставился на Волкова. — Мы с Вами видимо на разных Борзых копали… у меня более позитивные сведения… — ответил Артем с пересохшим горлом. Однако, тело вспомнило вкус чужого запястья во рту и тут же затошнило. — Почему мне жутко от этого описания? — сказал Алекс. Волков услышал в его интонации нотки страха и отвращения и все нутро похолодело. — Что-то хорошее о нем будет? — спросил Кит. — У меня было подозрение, что Артем его знает, возможно где-то пересекался. А он очень избирателен в общении. — Само собой! — ответил генерал. — Борзый на мелкую рыбу не пойдет. Без причины противнику шею сворачивать не станет — нужна на самом деле веская причина, чтобы Борзый заинтересовался и включился. Сильно принципиальный, но, наверное, в меру справедлив. Человек с очень хорошей свертываемостью гор, преград нет, пролезет везде: в любую щель, в любую дверь. Если замок не поддается, откроет с ноги. Мы узнали, что у него обширный круг влияния, но узкий круг близких, доверенных. Близкие — его слабое место. Борзый, как и Волков, за своих порвет. В этом у них много общего. Борзого легко прижучить, если потянуть за нужные ниточки. — Так и где все-таки Стив перешел ему дорогу? Я пока не догоняю, — сказал Кит. — Угрожал бизнесу, территории? Или в чем там дело было? Кавказец на англичанина! Как они состыковались? — Быть может было что-то еще… — предположил Калаханов. — И где Борзый теперь? Как можно его вычислить? — спросил Кит. — Ему ведь большой срок грозит не только за убийство Хэрриса, но и… как Вы сказали, там большой список. — Ближе, чем вы думаете… — ответил Калаханов. — Вопрос! Так почему Борзый сконцентрировал свое внимание на Стиве? — громко спросил генерал, чтобы каждый его услышал. — Думаю, было что-то еще… — без эмоций ответил Волков. — И что же? — спросил Кит. — Не что-то, а кто-то… кому угрожала опасность и кого надо было защитить… — сказал Артем.       Калаханов молча кивнул. Повисла тишина. Громкая. Непонятная. Пугающая. Алекс моргал через раз, молча смотрел на Волкова, а Волков также молча на него. — Артем, ты его реально знаешь лично, что ли?! Борзого этого, — встрял Кит. — Почему ты уверен, что… — Кит осекся на секунду, одной рукой достал телефон, что-то быстро вбил и молча положил на место, смотря в одну точку. Он побледнел враз. — Вижу, Вы тоже переводчиком воспользовались, господин Китов… — отозвался Калаханов. — Угу… — буркнул он растерянно. — Так вот, — решил он до конца прояснить, — с чеченского слово «Борз» означает «Волк»…       Алекс перестал моргать… и дышать тоже. Он замер как истукан, переваривая то, что сейчас услышал. Волков в таком состоянии стоял давно. — Ты и есть Борзый? — тихо спросил он и не узнал свой голос. Связки закостенели. — Хладнокровный убийца, кавказский авторитет, хитрый, живучий и адаптивный, который выжил в тех подвалах?! От которого и Тео, и я шкерились и боялись как огня?! — Типа того… — Волков старался оставаться спокойным, пытаясь скрыть, как его колошматит сейчас, однако венка на шее пульсировала быстрее обычного и прошибло потом. Вся эта тема для него очень нервная, и до определенного времени являлась табу не только для других, но и для себя самого. — Мне приписывают слишком много того, что ко мне вообще не относится… — попытался оправдаться Волков. — Но да, это я. Товарищ генерал, Вы меня правда таким видите? Я же изложил Вам все… — Кто знал об этом? — Алекс оглянулся по сторонам и стало понятно, что все кроме него и Кита.       Больше всех потерянным выглядел Кит. Он теперь все время молчал. Широкоформатно думал. — Как ты выжил там?! — Алекса больше ничего не интересовало сейчас. — Что они там с вами делали?! — Сведения и правда секретные, я не могу… — Я имею право хоть что-то о тебе узнать!!! — завопил Алекс, который вот уже пару минут стоял в полном охуении. Он был зол. — Говори! Говори хоть что-нибудь! Хрен я из этой комнаты выйду, пока не расскажешь все! — крикнул он. — Малыш, сядь, пожалуйста… — Волков старался быть мягче. — Сядь?! Ты, получается, даже не следователь?! А кто ты тогда??? Я вообще о тебе ничего не знаю! И не знал никогда! — Алекса накрывала непреодолимая волна паники и ярости. — Ваше Величество, Борзый! Собственной персоной! — Тут мы с тобой квиты… 1:1 — Так-то ты прав, конечно! Ты всегда блять прав! Только почему столько лжи вечно в твоей правде?! — злился Алекс, размахивая руками. — А вы?! Вы все знали?! Леха!       Все молчали. После паузы Артем заговорил снова. — Когда убили нашего с Китом друга, а потом и моего отца, я сделал все, чтобы попасть в органы и отомстить. Ну, хотелось мне всех тварей достать и наказать! И Армия была, а потом и по контракту в горячие точки. Никто не знал! Только там мне не свезло, наш отряд взяли в плен. Наш командир в части не сказал нам, что мы были всего лишь пушечным мясом между трех группировок, пешками в их грязной игре. И власти были вообще ни при чем. Властей там не было. Весь этот замес руководился конкретными отдельно взятыми людьми. Страшно было? Еще бы! Три месяца нас держали в подземелье как товар на обмен… и… — он осекся. — Ты же на глазах у меня все время был! Когда ты вообще успел в горячие точки ломануться? — спросил Кит. — Как ты морально выстоял? Как тебе удалось выжить?       Волков не отвечал. Слова не подбирались. — Как тебе удалось, друг? — Без понятия… — Артем пожал плечами. — Этот период своей жизни я мало помню. Просто фокусировался на том, что делаю. Без ожиданий, без надежды. — Почему ты никогда об этом не рассказывал? — еще тише спросил Кит. — Нельзя было! Секретно! — Артем, что стало потом с вашим командиром? Его наказали, надеюсь? — спросил Калаханов. — Его сожгли… не мы… но на наших глазах… — Бля-я… — обалдел Кит. — Я кажется помню тот год, ты говорил, что поживешь в Дагестане немного, свалил на несколько месяцев, — вспоминал Китов. — М-да… А потом ты вернулся домой, другой совсем: закаленный, бесстрашный какой-то. Похудел ты тогда сильно. Я тебя не узнавал порой, думал вот это сила в тебе! Я не знал, откуда это, не догадывался, что ты залил свои раны горячим свинцом, чтобы намертво срослось! Ни слова о боли, ни слова, что надломлен! Ты отомстил убийце отца и продолжил работать в том же духе. Озлобленный и неугомонный. Вот откуда у тебя характер такой стал… — дошло до Китова спустя столько лет. — Господи, через что ты прошел… — Смерть Стива — твоих рук дело? — осторожно спросил Алекс. — Такие люди как Стив, они своих обидчиков в живых не оставляют, — сказал Артем. — И вопрос только в том, кто успеет нанести удар первым. Потому что он пришел бы за нами. И это достоверная информация. Я не хотел рисковать ни Алексом, ни собой, ни своими ребятами. Под ударом были все — весь отдел, Кит, все мы. Все, кто занимался этим делом! Сразу было понятно, что защиту нам никакую не предоставят. Я хочу, чтобы вы все знали, я его не заказывал напрямую, ни в коем случае. Я попросил своих ребят максимально его изолировать от нас, и шепнуть мне, если Стив начнет руки к нам тянуть. Чтобы я успел что-то предпринять! Но он перешел дорогу не только мне, он залупился там и на местных, хотел подвинуть пацанов в тюрьме и сесть на трон, его и прикончили за это. Такие дела. Борзый НИ ПРИ ЧЕМ! Я пальцем Стива не тронул! — Не успел… — подкорректировал ответ Калаханов. — Опасный авторитетный кавказец… — заключил Алекс, недобро поглядывая на Волкова. В голосе обида, во взгляде опасение и тревога. — У каждого есть свой внутренний дагестанец… — сказал Артем, разведя руками. — Не у каждого он такого масштаба! — произнес Уайт. — Сколько тайн вокруг этого имени! Сколько вранья! Сколько страха! — Осторожно, Алекс, у Артема разгон от милого создания до бешеной собаки — секунда, — предупредил генерал, холодно улыбнувшись. — Ой, не придумывайте! — отмахнулся Артем. — Я регулярно прохожу тренинги от бешенства у психотерапевтов! Так что — две секунды, — показал он пальцами. — Прогрессируешь! — желчно бросил генерал. — Молодец! — Итак! — обратился генерал ко всем. — Я думаю, что Алекс, что Китов заслуживали знать правду. Тем более, что это уже не секрет. Алекс, у тебя тридцать секунд и на выход! Аэропорт сам к тебе не приедет! — Калаханов направился к двери, поравнялся с Волковым, обжог своим взглядом и молча вышел. — Почему ты не сказал мне? — Алекс подошел к Волкову вплотную. — Почему ты выбрал врать мне в глаза? — Не знаю. Я струсил. Я пытался еще в хижине тебе сказать, что мое истинное лицо тебе вряд ли понравится. — Дело ведь не в Борзом! Дело в том, что вместо правды ты выбираешь лгать! Из раза в раз! — Ты сейчас услышал правду! — Но не от тебя! Не от тебя, Артем! — У тебя сейчас будет другая жизнь, своя… — Своя? — удивился Алекс. — Обтекаемая ложью со всех сторон… — Алекс злобно хлопнул Артема по плечу, но не дал к себе прикоснуться в ответ. — Созвонимся, Борзый… если разрешат…       Алекс вышел и все стихло.       На шатающихся ногах Волков добрел до окна, распахнул створку, сделал пару вдохов. От ледяного воздуха стало еще хуже. Закрыл. Молча прошел до постели Кита, уселся на полу и уткнулся подбородком в край матраса, смотря на Китова. — Прости, что ты услышал это не от меня…— прошептал он, взяв друга за руку. Кит молчал. — Калаханов под тебя роет основательно! — выдал сосредоточенно Азиз. — Почему ты нам не сказал, что все настолько серьезно?! — Азиз, ты же сам слышал, — сказал Леша. — Слабое место Борзого — близкий круг. Через нас всех он и жмет на Волкова. Мы же не знаем, что нам грозило бы за нашу самодеятельность по этому делу. А законов мы много переступили. Но нас не трогают. Алекс не в наручниках, а мог бы… Единственный из нас, на кого нацепили намордник и посадили на цепь — это Артем. — Я дал на это согласие… — ответил следак. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь вообще происходит? — спросил Кит, силясь не впадать в обиду. — То, что ты Борзый, это я уже понял. Но почему генерал ведет себя так, будто знает все твои слабости и раздавит тебя в любой удобный для него момент? Что этот урод имеет против тебя? — Только факты, Кит, только факты… — тихо сказал Волков, смотря в одну точку. — У волчонка появился новый хозяин, который, кажется, не любит животных… — Я все еще не понимаю ничего… — заговорил Кит тише обычного. — Чувствую себя идиотом… досадно быть за бортом… — Прости меня, Кит, за вранье, за то, что скрыл от тебя информацию о себе… и подверг опасности… Прости меня! Пацанов не вини, это я отдал приказ молчать. У нас с тобой сейчас будет много времени. Я обо всем тебе расскажу. Во всем покаюсь. — Артем, я тебя любым принимаю и люблю, слышь? — обозначил Китов. — И борзым, и обычным… Ты мой друг, но… — он замялся. — Мужики, я правильно понял, что вот этот борзый говнюк, давно обменял свою жизнь на жизнь Алекса?! Он всю ответственность взял на себя и просто доигрывал победителя? Довел всех до финиша и… дальше что? Почему теперь Калаханов жонглирует яйцами Борзого?! Что за… — Пообещайте мне, пожалуйста, чтобы дальше ни происходило, никто из вас не будет больше вмешиваться, — жестко перебил его Артем. — Ты что-то знаешь, чего не знаем мы? — Муха не стал скрывать накатывающего раздражения. — Борзый, ау! — Вы же слышали, что Калаханов обо мне сказал? Какая я мразь… Я слабак, дерьмо… Какие еще вопросы? — Ну-ка, иди-ка сюда! — выпалил Муха и за шкирку дернул Артема вверх, нагло подтолкнув к середине палаты. Благо комплекция позволяла. — Полегче! — вырвалось у Артема, словившего головокружение. — Мужики! Вы че?! — всполошился Леха. — Борзый, объясниться не хочешь, а?! — Муха наступал, подталкивая Волкова дальше к стене. Затем положил тяжелую ладонь Артему на плечо, фиксируя мужчину на месте. — Про какую абсолютную честность в дружбе Калаханов намекнул? Думаешь, мы не заметили? — Ну, ударь меня, Муха… может, полегчает… — с горькой насмешкой сказал Артем, разведя руки и не сопротивляясь. — Я заслуживаю! Поверь мне! — Заслуживаешь? Ты нас где-то обманул? — допытывал Муха, продолжая удерживать Волкова одной рукой. — Что было на том допросе? — Ударь меня… — теперь это звучало как просьба.       Муха громко хлопнул в ладоши аккурат у лица Артема. Волков вздрогнул от неожиданности, но рефлекс защищаться не сработал, по телу пролетела легкая дрожь. Нетипичная для него реакция. — Прежний Борзый втащил бы мне уже… — сказал Муха без укора, нагло заглядывая ему в глаза. — Ты сдался?! — Так может, вот оно, истинное лицо Борзого, а не то, о чем все говорят? — сказал Артем, стоя у стены. Глаза уставшие и красные. Он смотрел исподлобья, затем хмыкнул. — Вот он, настоящий Борзый… Тварь дрожащая… — Я не слышал, чтобы Калаханов тебя дерьмом или мразью назвал! Это раз! — Муха больно ткнул пальцем ему в грудь. — То, что Борзый хочет казаться слабее, чем есть, — слышал! Что справедливый, что живучий, — слышал! Что дерьмо, мразь или слабак, — Нет! Ты такую операцию провернул! Алекса выдернул! Если бы Калаханов хотел тебя посадить, ты давно бы за решеткой гнил! Он же спрашивает, как мы все познакомились! По-моему, он ищет способ, как тебе помочь, брат. Читай между строк! Думай блять! Он тебя прижучил, но не добивает! А почему? — Мне кажется, я знаю почему, — сказал Кит. — Это не они назначили Артема быть желающим участвовать в операции по поимке Майкла. Это не Интерпол заставил его делать всю грязную работу. Он сам к ним пришел, вручил им информацию, себя. Подставился… Поправь меня, борзота ты ходячая, если я ошибаюсь. — Ну, так-то это похоже на Борзого, — Мухаммед смерил Волкова взглядом. — Чего молчишь? Спишь, что ли? — он потыкал Артема в грудь с издевкой. — Муха… — голос Артема стал тверже, взгляд агрессивнее. — Пока я не сломал тебе палец… лучше убери его… — предупредил он. Муха не торопился. Волков резко откинул его руку и отошел к окну. — Кит, ты походу прав! Я думаю, еще и Роберт играет здесь не последнюю роль. Да, Борзый? — сказал Мухаммед вызывающе. — Парни, мы с Азизом стали свидетелями, как Тёма пытался порвать с Алексом в том заброшенном доме, — напомнил тем же тоном Муха. — Признайся, Артем, это Роберт тебя «попросил»? Я не верю, что ты так легко и добровольно бы Алекса оставил! — Я не буду это комментировать! — Артем вглядывался в горизонт. — А надо бы! Роберт ненавидит Волкова и категорически против их с Алексом отношений! — приоткрыл тайну Азиз. — Вы думаете, чего Алекса так скоропостижно утаскивают в Англию? Ощущение, что Артему запретили подходить к нему. И давно! А Тёма согласился на все их условия, чтобы вытянуть Алекса из этого замеса! — Дайте угадаю, Алекс даже не в курсе об этом? — спросил Лешка. — Детский сад какой-то! Роберт, зная на что ты ради Алекса пошел, все равно запретил вам видеться? Какое дно пробитое… — Мне кажется, Алексу нужно быть осторожнее, — сказал Азиз. — Артем выяснил, что по завещанию, если прямых наследников нет, Роберт все же имеет право вступить в наследство, а не быть просто управляющим. Уайт старший скрыл этот факт. Корпорация может стать его, если он захочет. Алекс не является сыном Эндрю, Роберт при желании легко это докажет. Минус прямой наследник! А вот если Алекс пойдёт против, Роберт может организовать ему экспертизу на вменяемость. А у Алекса все шансы не пройти её. Либо проплатят, либо Алекс просто не выдержит напряжения и унижения. Парень на грани. Я не знаю, что за человек, этот Роберт, но то, как он относится к своим детям — это мне пока покоя не даёт. Тео — его признанный сын, но и его, и Алекса, фактически выбросили на улицу, — сказал Азиз. — Как только начинает страдать репутация семьи, они зачищают грязные пятна! И не важно, что это дети родные! — Надеюсь, не дойдет до этого, — сказал Артем. Он удивил всех своим внешним спокойствием, граничащим с безразличием. — Дела плохи, пацаны, — сказал Азиз. — Проблема не в Калаханове или Роберте. Артем их не боится. Ему плевать, прижучат его или нет, посмотрите на его состояние. Тёма думает, что потерял Алекса навсегда…       Волков стоял у окна, обнимая себя за плечи: — Я в нормальном состоянии! Мы в больнице! Кто вам сказал, что я сдался? — спросил он хрипло. — Это видно, дружище… — сказал Азиз, разглядывая его поникший силуэт со спины. — Сейчас все будет вставать на свои места, — сказал Волков. — Процесс запущен. От этого никуда не деться. Все будет так, как должно быть! Каждый получит по заслугам. Алекса я вытащил и отпустил. Он разберется со своей жизнью сам. Он взрослый! Птенчик достаточно оперился и летит домой! Я передал ему эстафету за его жизнь и больше я за него не отвечаю. Все, что будет дальше — его выбор. Без моего вмешательства и контроля. Я верю, он все разрулит. У парня все будет хорошо, даже если мы больше не увидимся, — от его слов повеяло безнадегой. — Не неси чушь… — отрешенно прошептал Китов. — С какой стати вы не увидитесь?! Что за упаднические настроения? Пошел он нахуй, этот Роберт! Дай Алексу время! Просто дай время! Ты вон сколько месяцев о нем все выяснял, и сколько времени привыкал к правде о его подвигах! Он тоже имеет право на длительный пищеварительный процесс! — Имеет, бесспорно! — Волков глянул на друзей. — Только, нах я ему такой поломанный?! Ну, рили? Я и себе-то не нужен такой… Я со своей жизнью-то не разобрался! Он едет ДОМОЙ! Всё! — Ох, сдается мне, ты Алекса плохо знаешь… — прошептал Леха себе под нос.       Артем уселся на свою постель, опустив лицо в ладони. — Вы правы, я сдался! — признался он. — Я не могу больше! Мне плохо… Я по-ды-ха-ю… — добавил шепотом.       „Никогда не видел тебя таким уязвимым, ни разу! — подумал Китов. — Влюблен по уши…» — Я бы тебе бесплатный совет дал, Борзый, — сказал Азиз, мягко положив ладонь ему на плечо. — Тот совет, который ты обычно шлешь отправителю обратно в жопу! — Слушаю… — Тебе надо выпустить эмоции. Ты слишком долго их прятал. Тебе надо разрешить себе то, что ты запретил себе в том подвале — это чувствовать. Не храбрись. Надо поплакать. Я серьезно сейчас говорю, пацаны. Это лучшая терапия, которая лечит быстрее всего. — Я знаю, — ответил Артем. — Но мужики не плачут. Я даже на похоронах отца не плакал. Что делать?       Не сговариваясь, они скучковались у одной кровати, рядом с Китовым. — Друзья, а давайте плакать не как мужики, — сурово предложил Муха. Но вместо слез у всех полезла улыбка на лицо. Артем прыснул со смеха, все подхватили. Стало очень смешно от абсурдности ситуации, поплакать они захотели, мужчины, сотканные из стали. Смешно настолько, что в какой-то момент, они начали замечать друг у друга слезы на глазах. Сначала от хохота, потом настоящие. У каждого о своем. — Вот же черт… — хрипел Артем, захлебываясь в слезах. Крупными каплями они беспрепятственно стекали по лицу и шее. Его просто прорвало, он не сдерживал. И правда становилось легче. Боль уходила. — Прикиньте, сейчас кто-нибудь зайдет! — выдал Кит, высмаркиваясь. — Не знаю, я лично лук режу! Невидимый! — выдал Артем, забирая у него салфетки. И пошла новая волна смеха. Другого. Легкого. — У меня тут ветер просто в лицо, штормовой, — сказал Кит. — А так-то я стабилен! — Ежик едко пукнул… глаза режет! — выдал Леха свою версию и мужики попадали.