Nothing breaks like a heart

— Рад, что вам понравилось, — в кармане у детектива завибрировал телефон. Магнус ловко достал сотовый и ответил на звонок широко улыбаясь. Рафаэль позвонил как нельзя вовремя. — Извините, сын, должен ответить. Пейте кофе, Александр, не стесняйтесь. — Верховный маг слушает вас, Рафаэль, — детектив засмеялся и закивал головой. — Да, мой внимательный нефилим. Да, я сказал " пейте кофе, Александр". Нет, не на свидании. Слушая разговор полицейского, Лайтвуд не смог скрыть удивления на своем лице. Это позабавило служащего, Бейн не переставал улыбаться. — Совершенно верно, если ты позвонишь на работу, тебе подтвердят, что я в кабинете. Нет, это не новый сотрудник. Александр – это человек, которого нужно защитить. Да, я ему помогаю. И если честно, я сейчас занят, родной. Верно, я задержусь, поэтому попросил Катарину побыть с тобой, пока я не вернусь. Нет, ты уже будешь спать. И мне жаль, что мы не поужинаем вместе. Обещаю, мы позавтракаем в твоем любимом кафе. Все, хороших тебе снов, мой послушный сумеречный охотник. Передам, прелесть. Не скучайте с Катариной. Магнус отключил телефон и посмотрел в настороженные синие глаза с улыбкой. — Мой сын просил передать вам, Александр, чтоб вы доверились мне и не волновались, я вас обязательно спасу. — О, спасибо, — молодой мужчина прищурил взгляд, ему понадобилось собраться с мыслями, прежде чем заговорить. — Ваш сын решил, что вы на свидании? — Да, он мой маленький ревнивец. — С парнем? — в голосе Лайтвуда слышались нотки сомнения и удивления. Магнус покачал головой. — Почему бы и нет? Я не имею предвзятого отношения касательно пола партнера. Все эти условности "мальчик – девочка хорошо, а девочка – девочка плохо" не для меня. Двадцать первый век на дворе, времена старой доброй инквизиции давно прошли. И ребенка своего я воспитываю в ногу со временем. Детектив вновь сделал глоток из стакана. — Неужели вы склонны к предубеждениям, Александр? — Нет. Мне абсолютно все равно, как живут другие люди. Пусть каждый любит того, кто ему нравится. — Алек ответил быстро, не желая обидеть собеседника. Он уже пожалел, что вообще задал свой вопрос детективу. — Не сомневался в вас, — Бейн внимательно всматривался в лицо синеглазого парня. — Но вас все равно что-то смущает. — С чего вы взяли? — Ваши глаза, Александр. Они не только красивы, они еще очень красноречивы. — Даже не подозревал о таких их особенностях, — Лайтвуд поставил свой напиток на стол и скрестил руки на груди. Вновь защитная реакция. Магнус усмехнулся. — Я же знаю, что прав. Александр, не стесняйтесь, признавайтесь, что вас удивило. Пусть это будет компенсацией за те неудобства, что я причиняю вам своими расспросами. Алек прищурился. Детектив приложил все усилия, чтобы не рассмеяться, ведь выражения парня должно было быть грозным, а вышло милым. — Вы сказали Верховный маг, а затем нефилим… верно? Вроде так звучало слово. — А, вы про это. Я уже было подумал, что мы обсудим мои грязные интимные тайны. Видя, что шутка не удалась, Магнус поставил на стол стакан с латте и вместо него взял фоторамку. Он протянул ее Александру. Алек настороженно посмотрел вначале на детектива, а после на фоторамку, но все, же взял ее в руки. Увидев, что на ней изображен детектив с мальчиком лет десяти - двенадцати в странных костюмах, Лайтвуд начал внимательней рассматривать фотографию. — Это я и мой сын Рафаэль. На его девятилетие устроили вечеринку в стиле Сумеречного мира. Я был в роли Верховного мага, а он в роли нефилима, он же сумеречный охотник. Он прочитал серию книг и влюбился в этот волшебный мир. И вот уже два года мы продолжаем играть. — Мужчина тепло улыбнулся. — До этого он был волшебником Биллом Уизли, а я менял роли, был то профессором Люпином, то профессором Макгонагалл, исключительно в ее облике кота. Ведь она была анимагом. — О, ясно, — брюнет поставил фоторамку на стол и впервые улыбнулся. Детектив словил себя на мысли, что ему нравится как выглядит Александр Лайтвуд. Что ему приятно знать, он, Магнус, заставил того улыбаться. Синеглазому брюнету очень шла улыбка. Он сразу выглядел на порядок моложе, ведь милые ямочки появлялись на бледных щеках. — Это очень круто, что вы разделяете интересы своего ребенка. — Спасибо, — Магнус встал и обошел стол, чтобы вновь занять своё место и продолжить сбор информации. — Я, как и вы, отец-одиночка. Для меня мой сын - это самый важный человек на земле. Я не могу иначе. Мне просто необходимо разделять с ним его интересы, достижения и неудачи. Я считаю, он и есть моя миссия на этой планете. А моё самое главное задание, это сделать его самым счастливым ребёнком. Бейн говорил правду, от чистого сердца, ведь это была его философия по жизни. Видимо Александр почувствовал всю искренность полицейского. Он был солидарен с каждым словом старшего мужчины. Магнус ликовал, он нашел подход к Лайтвуду. А значит нужные сведения он соберет намного легче и быстрее. — Согласен с вами. Максвелл для меня тоже всё. Улыбаясь детектив вновь придвинул к центру стола диктофон. — Готовы продолжить? — Да. — Вот и отлично, Александр. Для детектива были ощутимы изменения в беседе. Молодой мужчина больше не принимал закрытых поз, все меньше смотрел на Магнуса с подозрением. Полицейскому оставалось лишь похвалить себя. — Хорошо, спасибо за пояснения. Теперь я бы хотел поговорить о том периоде, когда у Лили не стало родителей. — Я не совсем понял, что именно вы имеете в виду. — Со слов вашей сестры, вы хотели бросить свою, на тот момент, девушку, но когда у той случилось горе, вы передумали. — Можно и так сказать, — Алек сжимал и разжимал пальцы рук и, казалось, наблюдал за этим, но его взгляд был рассеянным. И детектив мог позволить себе рассматривать его. — Это страшно, знаете, иногда я очень ей сочувствую, она осталась совершенно одинокой. Я понимаю, что нас с Максом она оттолкнула сама. Но все же... в целом мире нет никого, кто бы ее любил. Думаю, это и есть её самое большое наказание. — Это и правда неприятно, быть нелюбимым. — Да. Мне кажется, что именно после смерти родных она так отчаянно пыталась добиться этого от меня. — Поверьте моему опыту, случай с её родителями это не причина, а следствие. Скорее всего это врожденная психологическая болезнь, чаще всего такие отклонения передаются генетически. Возможно, в роду у одного из родителей был кто-то душевнобольной. Например, страдающий шизофренией или биполярным расстройством. Этого вполне достаточно, чтобы у их потомков даже через несколько поколений проявились подобные наклонности. Просто травма, причиненная потерей родных, стала катализатором. Хотя, как по мне, первым толчком к деструктивному поведению Лили послужила смерть брата. — Вполне возможно так и было. Что-то подобное говорил мне и ее лечащий врач, — Алек не смог скрыть удивление. — Это из основ психологии. Старшие офицеры проходят курсы в обязательном порядке. Сейчас не девяностые, вести допрос с помощью дубинки не модно. И противозаконно, теперь мы вооружёны знаниями. Магнус усмехнулся сам себе, а Алек лишь кивнул ему. — Погодите минутку, — Магнус порылся в записях разговора с Изабель. — Ах, да, вот оно. Ваша сестра сказала, что вы назвали сына, в честь погибшего брата, и что это не понравилось вашей бывшей супруге. — Да, и что с этого? — Алек невольно напрягся. — Ничего, просто с материалов дела и со слов Изабель, я знаю, что Лили пыталась утопить вашего с ней сына, а с ваших слов я узнал, что ее брат погиб в ванной. И вот, что я думаю... Полицейский потянулся за стаканом и допил свой кофейный напиток, прежде чем договорить. — А думаю я о том, не пыталась ли ваша бывшая жена воссоздать сцену из прошлого? Видно, смерть младшего брата ранила её сознание подростка много глубже, чем она сама подозревала? Лайтвуд нахмурил лоб и крепко сцепил пальцы в замок. Он не понимал, к чему ведет детектив, зачем тот копается в их с Лили семейных драмах. И чем это поможет её поймать. — Возможно. Я не знаю, что вам на это ответить, — парню не очень хотелось воскрешать в памяти то, как он откачивал сына. — Ничего и не нужно говорить, это мои мысли вслух. — Значит, после горя Лили, вы решили продолжить свои отношения. Не бросать девушку, так сказать, в такой тяжелый период совсем одной. — Вроде того. — По вашим личным ощущениям, ваши чувства были вызваны привычкой или жалостью? Синеглазый парень покосил на полицейского. — А этот вопрос к чему? — Я пытаюсь составить для себя ваш портрет, как жертвы. Понимаете, в нашей правовой системе, понятие виктимности, почти отсутствует. И как по мне, это правильно, но иногда, очень редко, бывают случаи, когда жертва своим поведением сама провоцирует преступника. Вот я и хочу понять, было ли с вашей стороны виктимное поведение. — Я не совсем понял, о чем вы. Что это за термин такой? — Виктимность, грубо говоря, Александр, это склонность человека стать жертвой преступления. — По-вашему, это я виноват и довел ее? — в голосе Лайтвуда послышалось раздражение. — Ну все, с меня хватит. Алек уже собирался подняться, но Магнус выставил перед собой руки и начал извиняться. — Ну что вы, Александр. Я не это имел в виду. Клянусь, — детектив смотрел на молодого мужчину с мольбой. — Вы же умный человек, дайте мне договорить, и вы сами всё поймете. Алек нахмурился и скрестил руки на груди, Магнус вздохнул. — Я ни в коем случае не хотел обвинить вас. Лишь хотел понять причины вашего поведения. Вы не довели её, но вы долго терпели, чем подыгрывали ей. Уверен, вы не раз всё хотели прекратить, но обстоятельства извне мешали вам, потом вы хотели сохранить семью для сына. Но, что двигало именно вами? Алек долго молчал и пристально всматривался в глаза детектива. — Я не знаю. — Простите? — Я не знаю. Если убрать, как вы выразились, внешние факторы, то тогда я не знаю, что двигало лично мной. — Разве так бывает? Молодой мужчина лишь пожал плечами. — Вы, наверное, так сильно любили её? — Наверное, я не знаю. И хватит об этом. — Хорошо, — Магнус сделал пометку в блокноте и напротив этой записи поставил большой знак вопроса. Детектива заинтересовало, что не так с этим красивым парнем. Что им двигало, если не любовь? Принципы? Мнение окружающих? Или он патологическая жертва? Хотя последнее вряд ли. Кроме смерти брата, детских травм у того не было, да и рос он в образцовой семье. — К кому именно вас ревновала Лили? — Не знаю, наверное, ко всем. — К кому больше? Может кто-то у нее вызывал агрессию? Алек на миг задумался. — Максвелл, Джейс, Изабель, Лидия, мой покойный брат Макс. — Отлично. В смысле это не есть хорошо, но прекрасно, что у нас появились новые персонажи. И так, поясните, кто такие Джейс и Лидия. И опишите пожалуйста, какие именно вспышки ревности эти люди вызывали у Лили? Самые яркие. Синеглазый парень вздохнул и монотонно, голосом профессора, стал рассказывать Магнусу про каждого. — Джейс – мой лучший друг. Лили всегда хотела гулять со мной, даже если мы хотели с ребятами погулять отдельно. — Не отпускала вас ни на шаг? — Да, доходило до смешного, она заходила в мужскую раздевалку сразу после тренировок, чтобы мы без нее не сбежали. Магнус не удержался и выгнул одну бровь. Верно истолковав его выражение лица, Лайтвуд решил пояснить. — Пару раз Джейс подбивал меня сбегать из под ее контроля. Мы выходили через черный вход раздевалки и таким образом избегали встречи с ней на выходе. — Почему ей не нравилось, что вы проводите время с друзьями? — Не знаю, она хотела, чтобы всё мое время было посвящено ей. Она почти всех моих друзей и знакомых испугала, Джейс единственный, кто оказался самым упрямым. — - Неудивительно. А какую агрессию, она проявляла по отношению к вашему другу? — Поначалу это были словесные перепалки, после она пыталась пару раз ударить его. Но я всегда преграждал ее попытки. Она часто говорила, что я должен выбрать либо ее, либо его. Аргументируя это тем, что я больше времени трачу на него, чем на нее. Были и угрозы и шантаж. Один раз она даже кинула в меня вазу. Она не любила Джейса, и чем дольше мы дружили, тем больше он ее раздражал. Не знаю почему так было, я потом на работе с многими ребятами общался, мы даже к некоторым в гости ходили, и все было хорошо. Но стоило мне при ней упомянуть его имя, как начинался очередной скандал. — А что насчет Лидии? Кто это? — Моя коллега по работе. Лили была уверена, что у нас роман. Хотя это было невозможно. — Почему? — Вопрос сам вырвался с языка Магнуса, и положив руку на сердце, он был вызван сугубо его личным любопытством. — Потому, что я не понимаю, как можно изменить жене. Да и Лидия, для меня, только друг. Она прекрасный специалист и человек. Я давно не работаю в той компании, а отношения с Лидией мы до сих пор поддерживаем. — Это из-за ревности к Лидии, ваша бывшая супруга ударила вас пепельницей? — Да. Хотя я до сих пор не могу понять, что ее разозлило. — Опишите мне тот день пожалуйста. — День как день. Детектив мягко улыбнулся. – Я понимаю, что вы, Александр устали и мои вопросы порядком вам надоели. Но, я очень вас прошу, опишите мне тот день. Синие глаза пристально глядели на детектива. Магнус видел в них множество эмоций и только мог представить, что сейчас творится в голове Лайтвуда. Пауза затянулась, и Александр наконец-то разорвал их зрительный контакт, переводя взгляд на окно. На улице уже давно потемнело, и в соседних домах в окнах горел свет. Голос молодого мужчины звучал глухо и совсем без эмоций. Магнус невольно вздрогнул. – В принципе день был хороший. Лили сварила мне мой любимый чай с травами, мы решили пойти погулять. Я хорошо помню тот день, солнце очень ярко светило и я думал о том, что наша жизнь вроде налаживается. Мы преодолели ее вспышки ревности, недовольство моих родных, мои многочисленные проблемы со здоровьем. Магнус уже хотел перебить брюнета и спросить, что за проблемы со здоровьем у него были. Ведь Лайтвуд молодой парень, да и нигде не говорилось, что у него есть какие-либо хронические заболевания. Но детектив вовремя прикусил себе язык. Перебивать сейчас говорящего, было бы верхом идиотизма. Поэтому он быстро черканул в блокноте короткое: «Что за болезнь???» и продолжил внимательно слушать. – Все начиналось складываться. Я работаю и учусь, Лили хлопочет по дому. Мы вновь много общаемся о книгах, она даже подумывает все же поступить на медицинский или в химико-математический институт. И это меня радовало, ведь Лили очень умная девушка и талантливая, мне казалось, стоит ей найти увлечение для себя и глупая ревность пройдет сама собой. На прогулке я хотел рассказать, что нашел несколько подходящих учебных заведений. Но тут позвонила Лидия, сказала, что мне придется немного поработать на удаленке, так как она в командировке сейчас, а мне за эту работу выплатят дополнительную премию, я с радостью согласился. Ведь я был на полставки, так как еще учился на тот момент, а мне нужно было платить за аренду и продукты. Мы немного поболтали с ней, я расспросил, нравится ли ей Лондон. Когда я сказал Лили, что прогулку нужно отменить до завтра. Она вновь начала заводиться, мол, почему Лидия звонит мне на выходных и почему это она указывает мне что делать, а что нет. Мы долго пререкались и вроде бы уже скандал сошел на нет. Как он вспыхнул с новой силой, я даже не успел досмотреть фотографии, что мне скинул Джейс. Алек вздохнул, его тонкие бледные пальцы цеплялись за подлокотники кресла, на котором он сидел. – Она кричала, что я уделяю внимание всем, но только не ей, что я эгоист и не люблю ее. Что позволяю всем вмешиваться в нашу семью. Что Лидия и Джейс хотят нас разлучить. Что Иззи стерва. Она кричала и кричала. В этот момент позвонил Джейс и пытался меня спросить получил ли я фото. Но мне пришлось отключить телефон, так как из-за её криков ничего не слышал. Я попросил Лили ненадолго замолчать, так как я не могу поговорить с Джейсом. В следующее мгновение пепельница залетела мне в голову. Я даже не думал, что у девушек такой хрупкой конституции как у нее может быть столько силы. От неожиданности я даже упал обратно на диван и как в мультике ловил звездочки. Молодой парень горько улыбнулся и неосознанно потер шрам над бровью. – Я первые секунды испугался, что осколки попали в глаза, и я ослеп. Но оказалось это просто кровь залила мне все лицо. Она умудрилась рассечь кожу до кости. Диван мы выкинули, кстати, химчистка потребовала баснословную сумму за чистку дивана от крови. А он мне нравился, удобный был. Мы купили его на распродаже за смешные деньги. И цвет красивый был, цвет топленого шоколада. – Александр, – Мягко позвал детектив, вытаскивая Лайтвуда из болезненных воспоминаний. – Что за фото прислал вам Джейс? Лили их видела? – М? А да, она как раз принесла мне перекусить, когда я работал за компьютером. Она стояла у меня за спиной. – Парень задумался. – Кажется, это были фотки с мальчишника брата Джейса, Себастьяна. – А у вас случайно не сохранились эти фотографии? – А зачем вам? – Точно не для утешения собственного любопытства. – Детектив усмехнулся растерянному брюнету. – Ладно, сейчас посмотрю. – Алек с хмурым лицом листал свой телефон пока не нашел то, что искал. – Вот, я сохранил пару фоток. Холодные бледные пальцы соприкоснулись с горячей смуглой ладонью детектива, в тот момент, когда Алек протянул Бейну свой мобильный через стол. Брюнет вздрогнул от неожиданности. – Эта фотография и следующая. На первой фотографии была разношерстная компания молодых людей, а на второй фотографии золотоволосый блондин крепко обнимал Александра поперек талии, брюнет же обнимал блондина за плечи, так как тот был немного ниже его. Парни улыбались, лицо Лайтвуда святилось от счастья. Его голова была в пол оборота развернута к другу, в синих глазах плескалось тепло, а на молодом лице была широкая улыбка, из-за которой сразу проступали ямочки на щеках. – Я попрошу вас скинуть эти фотографии мне на электронную почту, что я вышлю вам на ваш номер, так же укажите номер телефона, имя и фамилию вашего друга Джейса. Я ведь правильно понял, Блондин на втором фото – ваш друг Джейс? – Да, но зачем вам эти фото? – Лично мне они не нужны, для дела пускай будут. Лайтвуд нахмурился и недовольно сказал «Ладно», Магнус лишь хмыкнул. – И если вас не затруднит, могу ли я получить доступ к вашим семейным фотографиям? Ваших родных и вашей семьи с Лили? Бейн подумал, что нужно будет попросить Андерсена, достать фотографии и у опекунов Лили, чтобы посмотреть на юную девушку и ее погибшую семью. – Зачем? – Я не знаю ни вас не ее, не ваших родных, я и моя команда должны составить их психологические портреты. – Зачем? – Вновь повторил Алек уже более строго. – Чтобы мы могли составить план действий. Понять ее отношение к тем или иным людям, с которыми она раньше жила или контактировала. – Зачем? – Детектив нахмурился, видно, когда Лайтвуд не в духе он совсем замыкается и воспринимает все в штыки. Бейн тяжело вздохнул. – Вы пытаетесь подавить мою волю своей холодностью? Лайтвуд смотрел на него, поджав губы. – Я все равно попрошу фотографии. Вы можете не давать мне их, но уверен, что ваша сестра Изабель, всё равно мне их предоставит. А то что вы мне грубите, всё равно не принесет результатов. Мы с вами в одной лодке Александр, и нам с вами нужно грести веслами в одном направлении, а не махать ими в разные стороны. – Чем это всё поможет поймать её? Почему просто нельзя расклеить её фотографии по городу? На улицах полно патрульных машин. Неужели нельзя просто поймать Лили, и вернуть в клинику, черт побери. Голос Алека стал раздражительным, и было видно, что молодой мужчина был готов сорваться на истерику. Магнус выключил диктофон и мягко посмотрел на синеглазого парня, вовсе не злясь на того за вспышку негодования. – Вам кажется, что мы сейчас только и делаем, что тратим время да протираем штаны вместо того, чтобы искать вашу бывшую супругу. Вы расстроены её побегом, вы растеряны, так как не понимаете, ни к чему это приведет, ни какие последствия из этого наступят. Вас пугает перспектива того, что вновь придется срываться и менять дом, имена и город. У ваших родных вновь будут неприятности, а может и нет. Вы злитесь от того, что бессильны и не можете контролировать самостоятельно все, что происходит сейчас. Вы злитесь, что зависите от других, незнакомых вам людей. Я вас понимаю Александр. Понимаю и хочу помочь. Синие глаза смотрели неотрывно, и Бейн, завороженный их красотой, даже немного поддался вперед, облокачиваясь грудной клеткой о столешницу, чтобы рассмотреть получше их необычный цвет. – Мы не бездействуем. Мои коллеги сейчас направились, кто собирать информацию о Лили, кто в клинику. У всех патрульных есть фотографии сбежавшей. Но мы не можем расклеить её фотографии на каждом столбу или послать портрет на местное телевидение. Потому, что пока мы не изучим личность Лили Бернс, до такой степени, чтобы угадать какой пароль она выбрала для почты или какой фильмец захотела бы посмотреть вечерком, мы не можем предугадать ее действий и её мотивов. Эта женщина, скорее всего, убила несколько человек в клинике, организовала бунт и выдала тело другой пациентки за своё. Пыталась ножом порезать супруга и утопить ребенка, не говоря уже о других агрессивных нападках. А ни я, ни мои люди не хотят, и не будут действовать вслепую. Потому что любая жертва от рук Бернс, станет нашей ответственностью. А не вашей, Александр. А всё потому, что мне было неловко вас расспрашивать. Лайтвуд скрестил руки на груди, и отвел взгляд. – Вы ошибаетесь. – В чем? – Лили только моя ответственность. – Вы, наверное, плохо меня слушали. – На слух я не жалуюсь. – А на что жалуетесь? – На вселенскую несправедливость в мире. – Почти прошептал Лайтвуд. – А если серьезно? – Не понял вопроса. – Взгляд брюнета вновь был направлен на детектива. – Вы сказали: «мои многочисленные проблемы со здоровьем», что это были за проблемы? Алек вздрогнул всем телом, как будто его ударили. Это напрягло Магнуса, что за странная реакция, на, казалось бы, простой вопрос. – Это не ваше дело. – Я не из-за любопытства спрашиваю. И понимаю, что никто не любит выглядеть слабым или больным. Но, вы сказали, что вы преодолевали, а значит это что-то серьезное? Лили раздражало, что вы болеете? Она не любила ухаживать или её беспокоили дополнительные траты на лекарства? – Это. Не. Ваше. Дело. – Холодным тоном повторил Алек. Бейн вздохнул, тут что-то не так. Его чутье подсказывало, что нужно расспросить, чем таким болен Александр Лайтвуд. – Будь, по-вашему, не моё, так не моё. – Магнус нарочито сделал тон своего голоса оскорбленным и немного обиженным. – Я пытаюсь вам помочь, а вы хамите. – Я не хамил. – Но точно хотели. Лайтвуд выглядел недовольным и не спешил отвечать детективу. Бейн, вздохнул и продолжил. – Мне нужно будет собрать новые сводки, и ваши показания, чтобы обсудить их с коллегами. После этого я составлю новый список вопросов для нашей беседы. Завтра, после обеда, во сколько вы сможете подъехать в участок? Лайтвуд прикрыл глаза, и устало потер переносицу. – После семи вечера. – Отлично, буду вас ждать Александр. – Я могу идти? – Думаю, сегодня вы больше не настроены на разговор. Алек хмыкнул и стремительно поднялся. – Кажется, мы наконец-то пришли к взаимопониманию. До свидания. – До встречи. Магнус смотрел на закрытую дверь своего кабинета. Нехорошее предчувствие заполнило все инстинкты детектива. Что-то слишком много тайн и потерь, для одной обычной семьи. Слишком много недоговорок и болезненных тем для Лайтвуда. Мужчина выудил фото Лили Бернс и долго рассматривал его. «Что же ты задумала Лили?»