Мерзко

Эррор продолжил своё грязное дело. Он одним движением стянул штаны Инка и выкинул их куда-то в сторону. Взору открылись тонкие и худые ножки жертвы на одной из них красовалась татуировка в виде завитушек, это выглядело так эстетично. Эррор принялся оглаживать лодыжки жертвы, еле-еле прикасаясь к ним своими пальцами, эти движения оставляли за собой лёгкую рябь и мурашки по всему телу. Инк, всхлипывая, наблюдал за этим, а изо рта предательски вырывалось что-то отдаленно напоминающее стоны. У Пэинта появилось чувство отвращения, но не только к тому, кто был сверху, но и к самому себе. А единственная мысль, что крутилась в голове Пэинта: «мерзко, слишком мерзко». Закончив с поглаживаниями, и вдоволь наслушавшись «стонами» Пэинта, Эррор принялся к основной части. Положив руки на талию художника, он начал спускаться ими ниже к бёдрам. Как только пальцы дотронулись до ткани боксеров, заставляя пленника немного дёрнуться, актив принялся понемногу спускать их. На это Инк, рефлекторно, попытался прижать ноги друг другу, но между ними была помеха в виде Эррора, из-за чего художник, просто напросто, прижал насильника к себе ближе. — Уже жаждешь продолжения, шлюшка? — Эррор воспринял этот жест именно так. Глитч начал быстрее избавляться от последней вещи на теле пленника, которая также полетела в сторону, открывая вид на половой орган жертвы. Инк лишь зажмурил глаза, ему было так стыдно сейчас. Пэинт бы не хотел наблюдать за этим даже со стороны, что уж говорить о том, чтобы находиться в главной роли? Лучше бы он просто пошёл домой и не соглашался помочь Дасту, почему же Инк настолько наивен и безотказен? А пока пленник находился в своих мыслях, Эррор уже успел снять свои трусы оголяя, внушительных размеров, член. Глитч, издав смешок и натянув на себя улыбку, сел на грудную клетку мученика, вдавливая его в пол. Насильник был так близок к лицу художника, что его половой орган упёрся прямо к губам Пэинта. Инк начал трясти головой в попытках убрать от своего лица чужеродный орган. — Хватит, прошу! Я сделаю все, что ты пожелаешь, только не это! Отпусти, — вырвалось из уст страдальца. — Как же ты глуп, коротышка. Мне не нужно от тебя ничего другого, — Эррор выдержал паузу. — Я довольно много заплатил за тебя, шлюшка, так что привыкай. После этого, Эррор схватил Инка за челюсть двумя руками, проникая большими пальцами в рот, заставив его открыться и позволив насильнику сделать своё дело. Глитч двинулся вперёд, позволяя своему члену войти внутрь маленького ротика младшего. Сегодня, Инк на деле узнал смысл выражения «ебут по самые гланды». Покрасневший от слёз, а теперь ещё и от нехватки воздуха, Инк уже мечтал после этого ужасного соития, сигануть с этой же крыши. Уже ничего не держало его тут, даже брат, который сто процентов волнуется о младшем сейчас, о чём говорил надрывающийся гудок телефона. Брат, после смерти родителей, оказался единственным опекуном, тогда ещё мелкого, Инка. Ему на тот момент было около двадцати, так что проблем с оформлением опеки не было. Инк никогда не чувствовал себя обделённым или чересчур окружённым вниманием брата*. Закончив с оральными утехами, Эррор отстранился, окинул взглядом печальный вид его пленника и привстал. Сожаление у него так и не очнулось, а хотя было ли оно вообще? *** Малолюдная тропа, что уходила от школы, по ней шёл парень в капюшоне и сейчас он был окутан сомнениями. Шаг был быстрым, голова опущена, а руки спрятаны в карманах. Парень нервно пинал камни, что попадались под ногу, издавая раздражённый звук носом. Пройдя чуть дальше и свернув с тропы, Даст продолжил путь ближе к лесу. Там стояло раскидистое дерево с лестницей наверх. Подойдя к месту, паренёк облокотился на ствол, ожидая. Здесь собирались другие члены банды и об этом месте никто не знал кроме них. Быстро глянув на часы, пыльный издал раздражённое мычание и присел на землю, ждать ему ещё долго. Спустя пять минут пустого разглядывания местности, которую парень и так знал как пять своих пальцев, он потянулся в карман за сигаретами, но по ошибке достал оттуда стопку денег. Даст смутился, он только перестал об этом думать. Даст продолжил разглядывать эту порочную стопку денег из-за них он, можно сказать, продал одноклассника к которому, между прочим, никогда не желал зла. Даст прекрасно знал, для каких целей Эррору нужен Инк, и спокойно согласился помочь. Но сейчас, когда деньги были у него в руках, Даст был неспокоен. Купюры, каждая номиналом в пять тысяч, в его глазах превратились в обычные бумажки. Грех грыз его спину, сжирал изнутри, нет он не готов принять деньги, хоть уже и сделал это. Как и Даст, Глитч был одним из членов компашки Найтмера, но в отличии от всех остальных, он был по настоящему чокнутым и лишённым всех моральных норм. Все в компании прекрасно знали, что лучше не переходить дорогу Эррору, чтобы не стать объектом травли, как это стало с Инком. Глитч хоть и выглядит спокойным и рассудительным, но на самом деле он может не колеблясь согласится на самые тяжкие преступления. О мотивах, которые заставили Эррора так сильно ненавидеть Инка, знали почти все. Его бесила без эмоциональность художника, Эррору хотелось выдавить из него хоть какие-то эмоции и просьбы перестать, но Инк поставил себе крест своим молчанием. ..... Психопат уселся поудобнее между ног жертвы и резким движением закинул их к себе на плечи, создавая удобные условия для продолжения. Не успел художник отдышаться, как он почувствовал, как член насильника приблизился к его анусу. Видимо Эррор не хотел церемониться с разрабатыванием анального отверстия младшего и хотел закончить всё «быстро и со вкусом». Мгновение и по всему телу Инка побежала резкая и жгучая боль, художника начало трясти, из уст сорвался крик, а из глаз вновь хлынули солёные слёзы. Эррор даже не думал останавливаться, наоборот, это завело ещё больше. Резко, словно пуля, Глитч вошёл в маленькое отверстие. Крик стал ещё более громким и молящим, а разум начал мутнеть от боли. Вскоре, Пэинт перестал понимать что происходит, перед глазами всё плыло, а боль перестала быть такой выраженной. Инк потерял сознание от болевого шока. *** Проснулся Инк от того, что его телефон опять затрезвонил надоедливую мелодию. Инк, не открывая глаз потянул руку к предполагаемому местонахождению телефона. В голове у Инка крутилось мысль, что сейчас он дома, в тёплой постели. Вытянув руку и ощупав пространство, Пэинт так и не нашёл поблизости телефон, разлепил глаза. Кругом темень, на небе из-за, туч ничего не было видно, моментально стало холодно, словно стянули одеяло, а надоедавшая мелодия гудка стихла. На секунду на лице художника читалось непонимание, а потом оно сменилось грустью. Воспоминания хлынули в, ноющую, голову. «Так это был не сон» - пронеслось в мыслях. Инк, найдя свой телефон, глянул на количество пропущенных, «29» и все они от старшего братца. Последний звонок был в 1:49, то есть только что. Не успел Инк удивиться тому, что он отключился почти на 10 часов, как он почувствовал, что сидит в одежде. На секунду в голове проплыла мысль, что Эррор просто ударил того по голове, а сцена с изнасилованием просто сон, хотя эта мысль быстро испарилась, как только Инк попытался встать. Сильная, острая боль в зоне таза, говорила об обратном, изнасилование всё же было. Оказывается Эррор не настолько мудак, хотя то, что он не оставил свою жертву голым на улице, не оправдывает его поступок. Издав тяжёлый вздох, Инк, упершись о стену, попытался встать. Издав тихое шипение, художник всё же поднялся, и кое-как собравшись с силами прошёл немного вперёд. Убедившись, что не упадёт, Инк схватил портфель и двинул к лестнице. Оказавшись на первом этаже Инк понял, что не знает, как будет объяснять брату своё отсутствие и многочисленные болячки на теле. Разум всё ещё был мутным и ничего путного в голову не лезло. Инк просто решил не возвращаться домой, делов-то! Входная дверь каким-то чудом оказалась не заперта, хотя ответ не заставил себя долго ждать, на ручке двери весели ключи с запиской, которая гласила: «Закрой за собой дверь, шлюшка, ключи можешь оставить)))». Инк схватил бумажку и изорвал её на огромное количество маленьких кусочков и уже хотел раскидать всё прямо перед дверью, но быстро понял, что так охранник догадается, что кто-то тут бывал ночью. Хоть Инк и порвал бумажку как Тузик грелку, но дверь за собой закрыл, а ключи выкинул куда-то в кусты, они ему ни к чему. Направлялся Пэинт куда глаза глядят, домой идти нельзя, к друзьям тоже. Единственное место куда он мог пойти — это какой-нибудь парк. Пока Инк шёл по опустевшему городу, к нему в голову шли разные ужасные мысли и воспоминания. Из раздумий Инка вывела капля, что упала ему на голову, следом вторая, третья и так далее. Начался дождь. Желание идти дальше отпало, и художник приземлился на скамейку, расположенную у какого-то подъезда. Откинув голову назад, Инк взвыл от дикой усталости и боли. "Ничего хуже уже не будет" - пронеслось в очередной раз в голове. - Хватит под окнами выть, наркоманы ёбаные! - послышалось со второго этажа того дома, рядом с которым остановился Инк. Последняя фаза, озверевшего и явно не трезвого мужика, проехалась лезвием по душе бедного Художника. Не дожидаясь того, что бы этот мужик вышел на улицу и не надавал пиздюлей по, и так больной, заднице, Инк ушёл восвояси. Слёзы опять потекли по лицу, хорошо, что сейчас дождь, это не так заметно.