Обещание

Мийалле на допросе улыбайкой не казалась. На милой мордашке застыло выражение напряжённого внимания. Стаху захотелось подойти к кейяре, погладить её по спинке, сказать какую-нибудь дебильную шутку, чтобы девочка расслабилась хоть немного, но сделать этого он, конечно, не мог. Калеа решил, что Стах не должен лично присутствовать при допросах эхмейцев. Икеда вынужден был согласиться. Ему показалось, что и самому шефу было неловко, будто допрашивать кейяре — всё равно что топить котят. Оставалось лишь смотреть на изображение на экране, наблюдать со стороны, как Лойя называет своё имя и дату допроса, перечисляет всех присутствующих: кейяре Мийалле из рода Кир’на’аола и лео’на’акюа храма Виру. Стах для себя сделал пояснение, что эти самые лео-н’ка — что-то вроде жрецов, исполняют на Эхмейе роль адвокатов. Может, и правильно, это люди божьи, их, по идее, не подкупить и не запугать. Ещё ему понравилось, что Мийалле допрашивала ухоженная Лойя, которая умела создать вокруг себя атмосферу уюта и благополучия. Если и ей было неловко, она умело скрывала это за спокойной и доброжелательной улыбкой. Вопросы задавались обычные: «Знали ли вы кейяре по имени Аалона Мейру, при каких обстоятельствах познакомились, где вы были в ночь на тридцатый день десятого месяца, кто ещё входил в круг знакомых Аалоны, были ли у него враги?..» Мийалле отвечала сдержанно и строго по делу: «Познакомились в храме Май, в ночь убийства был дома, никого не подозреваю». Стах бросил на комм Лойи: «Спросите, хотел ли Аалона бежать с Эхмейи?» Если инвестигатор и удивилась, то виду не подала, задала вопрос ровным тоном. Зато кейяре всполошилась, залепетала: — Нет, он не хотел, он не собирался бежать! Просто он любил всё земное! Там такая тарелка была, с синими цветочками… Лео-н’ка коснулся её руки, и Мийалле сконфуженно замолчала. Вот же змея старая! Лойя, однако, почуяла добычу: — Где была тарелка? Мийалле, вы не должны утаивать сведений от следствия. Ведь вы же хотите, чтобы мы нашли убийцу Аалоны, не так ли? Но кейяре уже сообразила, что ляпнула лишнего, заговорила спокойнее: — Простите, я неправильно выразился. Просто Аалона упоминал такую тарелку, очень тонкой земной работы. Но я не знаю, где именно он её видел. Может быть, он и говорил мне об этом, но я не помню. В музее, может быть? Стах расстроился. Противная девчонка, задрать бы эту её монашескую робу да всыпать по попе ремнём, небось бы сразу разговорилась. А впрочем, нет. Эта не заговорит. Упрямая, строптивая, сильная духом улыбайка. Дурочка, не понимает, что она может быть следующей. Завершая допрос, Лойя задала вопрос, который задавали всем: — Мийалле, мы хотим ознакомиться с содержимым вашего комма и профиля в «Путях». Для этого нам нужно ваше разрешение. Даёте ли вы его? Вмешался в разговор жрец, старая паскуда: — Вы имеете основания подозревать моего подопечного в причастности к преступлению? — Нет, но… — В этом случае я рекомендую Мийалле отказаться от обнародования личной информации. — Мийалле, это может помочь следствию. Ты и сам можешь не подозревать, что обладаешь важной для нас информацией, — предприняла ещё одну попытку Лойя. — Нет, извините, — ответила кейяре тихо. — Обратитесь к Мийалле в женском роде, — посоветовал Стах. — Спросите, когда у неё Белый обряд? Знает ли она, в какой род пойдёт? Хочет ли туда? Нравится ли ей какой-нибудь парень? Лойя справилась с неожиданностью довольно быстро. Спросила задушевно: — Мийалле, ты хотела бы обратиться? Как считаешь, ты готова к этому?.. Услышать ответ удивленной кейяре не довелось. В крохотный кабинет без окна, где Стах подслушивал допрос, ворвался взлохмаченный Брай, с ходу выпалил: — Нашёлся один! Пропал две декады назад, но родители не знали! Узнали только три дня назад! Что делать? Вызвать сюда? На допрос? — Поехали к ним! — вскочил Икеда и, хлопнув по плечу зардевшегося мальчишку, устремился к выходу. Может быть, Брай нашёл парня кейяре номер два, а может быть, и нет. Но попробовать стоило. Мийалле уже дала ему всё, что от неё требовалось. На тарелочке с голубыми цветочками… Полицейский глайдер затормозил у большого нарядного дома, окружённого ухоженным садом. — Фигасе! У них целое поместье, — заметил Стах. Брай объяснил: — Это дом рода. Каждый, кто принадлежит к роду, может там жить, хотя семейные пары обычно живут отдельно. Но у этих горе, поэтому они вернулись в род. На крыльце дома стояла бледная немолодая женщина, которую с двух сторон обнимали двое: мужчина помоложе, чем-то похожий на Калеа, и почтенный старец с лицом будто вырезанным из белого с сиреневыми прожилками кварца. Пока шли по цветущей аллее, Стах вдруг почувствовал острую зависть: у этих людей было куда вернуться. У них было место, где их всегда ждали, где они — дома. Не потому что они успешные или чем-то особенным заслужили такое право, а просто оттого что они есть на свете, а значит, принадлежат чему-то большему, чем они сами… У них был род, а что есть у него, Стаха Икеды? Куда ему идти, когда случится в его жизни большое и несправедливое горе? Их провели через просторный холл с зеркальными стенами, через анфиладу ярких комнат в маленький внутренний двор с каменными скамейками под пышной глянцевой листвой. Разговор взял на себя Брай. Он показал пластиковую карточку-удостоверение и представил их обоих. Эхмейцы выглядели растерянными и напуганными. Их минна едва угадывались на бледных лицах. Брай спросил: — Расскажите о вашем сыне. Когда вы видели его в последний раз? Ответил мужчина помоложе, видимо, отец: — Мы проводили Конани в двадцатый день этого месяца. Это что же, двадцать дней назад?.. Девятнадцать?.. Примерно с месяц назад он сказал, что уезжает в экспедицию на Омевиере. Мы, конечно, принялись ему помогать, собирать тёплые вещи, обогреватели, ведь это север… — Видите ли, — вступила в разговор мать. Ее звали Мэйлеа, красивое имя, сильное и женственное, — наш Конани этой весной перешёл в другой род. В род Золотых Облаков. Это могущественный род и очень консервативный. Так случилось, что его обратила женщина намного старше. Она, несомненно, достойная госпожа, но в её возрасте не стоило бы брать себе кейяре. Я бы не взяла, а ведь я моложе. Разница в интересах, темпераменте, взглядах на жизнь слишком велика. Конани был несчастен, я знаю. Мне кажется, он выдумал эту поездку на север, лишь бы только на какое-то время исчезнуть из дома. — Что заставило вас забеспокоиться? — вступил в разговор Стах. — Почему вы думаете, что Конани не на севере? Снова ответила женщина. Видимо, в этой семье она была старшей, причём не только по возрасту. — Позавчера мне позвонил один мой сотрудник, он работает на метеорологической станции в Омевиере. Позвонил по работе. Сказал, что, похоже, на Эйнаре-кон движется сильный циклон. Мы поговорили какое-то время, потом я спросила: «Как поживает Конани? Не нуждается ли он в чём-нибудь, как вливается в коллектив?» Посёлок на Оме невелик, все новоприбывшие на виду. Так вот, Мел сказал мне, что уже несколько месяцев к ним никто не приезжал. Так мы узнали, что Конани исчез. Мы также связались с его работодателем и выяснили, что никто не посылал его ни в какую экспедицию. Он выдумал всё от начала до конца. И теперь мы не знаем, что с ним произошло. Мы не знаем, где он. — Он пропал, — нервно вздохнул отец. — Причём пропал уже давно. Двадцать дней назад. Время упущено! — Мы сделаем всё возможное, чтобы найти вашего сына, — уверенно и спокойно сказал Брай. От его стеснительности не осталось и следа. — Нам понадобится взглянуть на его комнату, комм и страницу в «Путях», — добавил Стах. Он чувствовал, как что-то тяжёлое и холодное перехватило горло. Он готов был поспорить: мальчика по имени Конани нет в живых. Но был ли он тем самым парнем, с которым сбежал кейяре номер два? — Комм он забрал с собой. На его комнату можно взглянуть прямо сейчас, но для этого надо поехать к нам домой. Что же касается его профиля… — Мы можем направить официальный запрос в администрацию «Путей», — поспешил добавить Брай. — Если вы дадите разрешение, мы получим доступ. — Вздор, — вскинула подбородок Мэйлеа. — У меня есть доступ. Я дам вам его ключ. Стах молча протянул женщине свой комм. Она включила свой, разыскала нужную информацию и, быстро набрав код доступа, вернула комм Стаху. На экране сияла красками закатного моря страница Конани в «Путях». На фоне алого неба высокий и стройный парень со светлыми волосами и неяркими голубовато-синими минна обнимал хрупкого кейяре. У мальчика были тёмные вьющиеся волосы, затянутые в тугой узел на затылке, и лисьи глаза, приподнятые к вискам. Оба они улыбались. Их лица светились тихим сиянием, как бывает только с теми, кто любит, любим и счастлив. Стах понял, почему никто не опознал кейяре номер два по составленному экспертами рисунку. С экрана глядел на него мальчик, обладающий хрупким, ускользающим, волшебным очарованием.