Обещание

Этого тупого детину с пышной бородой и грязными длинными патлами Икеде очень хотелось придушить. Но он сдержался, всё-таки он коп, а не бандюган. Просто бросил мужика к стенке и приложил тупой башкой о бетон. Прошипел в стремительно белеющее лицо: — Ты меня не понял вообще. Я старший инспектор Венчурской управы, и мне нужно бухло. Или нужен человек, который мне его доставит. Я могу вас всех перестрелять, блядь, или закрыть по подозрению в контрабанде, но я вожусь с вами, суками, и всё без толку! Ты конкретно на последнем нерве у меня уже! В его истерике не было игры. Когда кейяре номер два получил лицо и имя, что-то сдвинулось в Икеде, что-то лопнуло или перевернулось. Что-то изменилось, будто смертельная болезнь обнаружилась в сильном и безотказном теле и медленно, с каждым днём, с каждым вдохом и каждым ударом сердца убивала его. Он распечатал на плёнке портреты Аалоны и Луаны, так звали кейяре номер два, и повесил их на стену в гостиничном номере. Эти двое были похожи, как братья, и непохожи совсем. Бледное лицо Аалоны, невыразительное и простое, и экзотическая внешность Луаны представляли собой разительный контраст. Но роднило их одно: выражение мягкой и ласковой покорности, готовности подчиниться, удивительная и трогательная беззащитность. Глядя в эти лица, Икеда думал, что, пожалуй, улыбайке опасность не грозит. В ней были сила, протест, огонь. В этих — доверчивость и ранимость. Идеальные жертвы. Те, кому природа не дала ни клыков, ни когтей, ни даже ядовитого жала. Воплощение всего, что понимают эхмейцы под словом «кейяре». А Стах не понимал. Умом — не понимал. Он чувствовал это кожей, рвущимся из груди сердцем, до хруста сцепленными зубами. Если бы только можно было всё повернуть назад. Он подарил бы Аалоне эту ёбаную тарелку и дал достаточно кредитов, чтобы откупиться от нового рода, поступить в школу пилотов, или что здесь на Эхмейе похожего. Он посадил бы Луану и его парня на челнок и увёз на орбитальную станцию, а оттуда — на Венчуру. Да, там нет тропической зелени, но и рабства тоже нет. Они могли бы пожить у него. В конце концов, его и дома-то никогда нет. Он что, не прокормит двоих детей? Но глядели со стены две пары глаз, зелёные и золотые, а кто-то вырезал эти глаза, и этот кто-то всё ещё ходит, дышит, жрёт и срёт, а этого Стах перенести не мог. И поэтому не было в нем больше ни терпения, ни осторожности. Поэтому он прижал бородатого изыскателя коленом между ног и прямо в тупую рожу прошипел: — Соображай быстрее, у меня терпение вообще, блядь, кончается! — Инспектор, хули... — дёрнулся изыскатель, но освободиться не смог. — Я вообще не бухаю. Я в храм Май хожу, я теперь этот, как его... Феймарианин. Небесная Колыбель, короче. Благодать, бля, ни выпить, ни закусить. Вы бы нашего бригадира спросили, Мартин Мак-Куллан его зовут. Он всё про всех знает. Стах отпустил просветлённого. Был у него в запасе план на крайний случай: заставить компанию «ГеОйл», которой принадлежали все шахты Содружества на Эхмейе, провести внезапную проверку персонала на наркотические вещества. И у кого в крови обнаружится алкоголь, а такие найдутся непременно, тех вызвать на допрос с пристрастием. Но на это уйдёт время, а где-то под ложечкой тикал часовой механизм. Нет у маньяка причин остановиться. Не сегодня завтра найдётся ещё один изувеченный труп. Ещё один кейяре с глазами ласковыми и покорными. А вернее, вовсе без глаз. Мартин Мак-Куллан, бригадир изыскателей, находился на объекте. Стах попросил у Калеа полицейский глайдер, тот поворчал, но дал. В остальном на эхмейских копов рассчитывать не приходилось: вся следственная группа была по горло занята, обыскивая дома Конани и Луаны, анализируя содержимое их страниц в «Путях», проверяя их контакты. Лететь к бригадиру пришлось долго, почти четыре часа, и Икеда провёл время с толком, просматривая съёмки из лавочки с земным хламом. Посетителей было мало, кейяре среди них попадались редко. Чаще всего заходили именно земляне, приносили всякую ерунду: собачьи ошейники, украшения, мелочовку вроде пуговиц или кнопок. Однажды пришёл пожилой человек, осторожно и значительно, будто выигрышные карты, выложил на прилавок десяток потрёпанных книг в мягких переплётах. Стах услышал: — Полина Дашкова, гениальная писательница двадцать первого века. Бумажное издание. Бумажное, вы понимаете? Стах понимал: захудалую лавчонку нужно обыскать. Но официального повода нет. Значит, придётся действовать на свой страх и риск. Может быть, и к лучшему, ведь интерес полиции спугнёт преступников, если они действительно связаны с этой лавкой. Стах уже стал сомневаться: а вдруг Аалона просто вышел через чёрный ход? На заднем дворе магазинчика у входа в какой-то склад тоже была установлена камера. Чёрный ход просматривался прекрасно. Стах едва не ослеп, вглядываясь в записи именно этой камеры... Быть такого не может, что он проглядел Аалону! Микриллиевую шахту пришлось обогнуть по широкой дуге: вокруг периметра с десятиметровыми вышками переливалось силовое поле. Лагерь изыскателей притулился к берегу небольшого озерца милях в пяти от шахты. Пилот едва сумел посадить глайдер между озером, стеной джунглей и стеной переносного барака. Стах спрыгнул на плотно утоптанный песок. Земля под ногами заметно раскачивалась, будто он только что вернулся из долгого рейса в ближнем космосе. За спиной непроходимая чаща утопала в болотце, где что-то вздыхало, возилось и шлёпало по воде. Неаппетитно пахло тухлой водой, гниющими растениями и разогретыми пищевыми пакетами. Из барака навстречу глайдеру вышли трое. Стах представился: — Старший инспектор Икеда, главное управление полиции, Венчура. Ничего, если я без стихов? Изыскатели, действительно похожие на типов из древних земных фильмов, довольно рассмеялись. Видимо, тоже не слишком жаловали эхмейскую стихотворную вежливость. — Мне нужно поговорить с бригадиром Мак-Кулланом. Не подскажете, как его найти? — А чё искать-то, — ответил один и почесал на щеке то, что и вправду могло быть укусом гадюки. — Вон он, в доме. Ужинаем. — Отлично! — усмехнулся Икеда. — Значит, я как раз вовремя. И это тоже понравилось диким земным людям. Хотя эти — точно с астероидов. Бригадиром оказался сухопарый человек лет сорока, с лысым черепом и цепким взглядом тёмных, глубоко посаженных глаз. Стах сразу понял: такого за хер к стенке не прижмёшь. Тут требовался другой подход. Едва закончился ужин, бригадир сам кивнул на дверь барака: — Выйдем, инспектор. Вышли. Мак-Куллан достал из внутреннего кармана промасленной куртки небольшой пластиковый пакет, из него — сигарету без фильтра. Разломал её пополам, протянул половину Икеде. Мелькнул огонёк зажигалки, и Стах затянулся глубоко и медленно. Сигарета была ужасной. От острого наслаждения на глаза навернулись слёзы. Пока оба не докурили, не было сказано ни слова. Остаток табака из окурков, которые уже невозможно было держать в пальцах, ссыпали в тот же пакет. И только потом Стах сказал: — Вы наверняка слышали об убийствах кейяре. Все полагают, что это сделали люди. — Из моих никто не мог, — отрезал бригадир. — Мы по одному не ходим. Иначе на нас всё на этой планете повесят. Было уже такое, больше не повторится. — Я никого не обвиняю. Мне нужны сведения, — Стах заставил свой голос звучать спокойно и уверенно. Так говорят с бродячими собаками и подследственными, склонными к насилию. — В крови кейяре по имени Луана обнаружили алкоголь. Мне нужно знать, кто мог ему дать выпивку. Откуда он её взял? — Без понятия, — пожал плечами Мак-Куллан. Стах достал из кармана куртки фотографии Луаны: до и после. Подержал перед лицом изыскателя. Добавил: — Мне пофиг, если кто-то провозит сюда бухло, гондоны, блядей или звёздную пыль. Мне пофиг, если сюда привезут ионную бомбу или гарем шейха Ибн-Гуревича. Мне нужно просто знать, откуда этот мальчик взял выпивку. Я не собираюсь бороться с контрабандой, во-первых, это дело не моё, во-вторых — оно гиблое. Мартин, мне плевать, если в вашей буровой установке бак залит чистым спиртом... — Мы в это дело не лезем, — нехотя проговорил бригадир. — Никто из тех, кто здесь работает, не станет так рисковать. Ведь за это выкинут с планеты, и пёрнуть не успеешь. Есть отдельные люди. Служба доставки, так сказать. У них есть дырка в расписании, какая именно — не знаю. Ну, пара часов, когда никто из эхмейцев в небо не смотрит. Они сажают корыто, маленькое, типа военного дозорного крейсера, в старом космопорту. Это милях в ста – ста двадцати от столицы. Там их ждут, сгружают товар, и через полчаса они уже стартуют, ищи их свищи. — Кто принимает товар? Как он распределяется? — Не знаю! — решительно отрезал Мак-Куллан. — И знать не хочу. — Но сигареты ты же где-то купил, — не отставал Икеда. — Ну, скажу я тебе, — усмехнулся бригадир, — ты эту точку прикроешь со своими дружками красномордыми, а нам потом лапу сосать? — Можно сделать и так, Мартин, — кивнул Стах. — А можно устроить засаду в космопорту, взять с поличным и катер, и скупщиков. И тогда все лавочки прикроются одновременно. И навсегда. — Слушай, ладно, — махнул изыскатель тёмной ладонью, — пообещай мне одно. Если они по убийству не проходят, ну, невиновны, ты их не закроешь. Идёт? — Идёт, — согласился Стах, немного удивленный наивностью такого матёрого зверя, как этот бродяга. — Значит, есть такая лавочка в дистрикте Ниало, прямо за торговым центром. Её держит эхмейец, но жена у него землянка, с Манеки. Причём, прикинь, она его обратила. Бывает же. Так вот, та лавка торгует всякими земными штуками. К нему ходят многие продать всякую мелочовку, начиная от банки из-под «Спрайта» и заканчивая, например, мотком медной проволоки. Как ни смешно, эхмейцы покупают это всякое повидло. Покупают и наши, но не муть эту. Можно прийти к нему и сказать, что тебе нужна грелка. Грелка, запомнил? Вот, он продаст тебе грелку, а в ней будет стакан спирта. Потом ты его бодяжишь с чем хочешь. Или же ты можешь купить у него чипсы, а в пакете чипсов будет другой пакетик, с сигаретами. Но чипсы нужно спрашивать с зеленью, запомнил? Это стоит дорого, но люди берут. А что делать? — Так, ладно, а другие места такие есть? — спросил Стах на всякий случай, хотя и этого было с него достаточно. — Может, и есть, не знаю. Даже наверняка есть. Не ради же одного Мишки будут катер гонять. — Мишки? — удивился Стах. Изыскатель ответил ему почти человеческой улыбкой: — Ну, так мы зовём этого старика, Мишка. У него такой медведь есть в лавке смешной, только он его не продаёт. Ну, так и пошло, Мишка и Мишка. — Спасибо, Мартин! Пожали руки. Ладонь у изыскателя была жёсткая и крепкая, будто деревянная. На обратном пути Стах то грустил, то подрагивал от азарта. Всё сходилось на лавке этого самого Мишки. Стах припомнил и название магазина: «Колыбель». В самом деле, так когда-то считали, что Земля – колыбель человечества. Пока в глубоком космосе не нашли останки давно погибшей цивилизации, которая оказалась прародительницей и землян, и мехавейцев, и эхмейцев. Это потом уже земляне расселились по ближним планетам, колонизировали Армстронг, Новую Руссу, Венчуру, Данапорт, Манеку, Эльдорадо, Каледонию. А затем к Содружеству присоединились и другие планеты, колонизированные не землянами, но всё равно имеющие с ними общих предков... Значит, «Колыбель». Стах оживил экран комма, снова принялся рассматривать то, что записали ему жучки. Да, точно, зверь из искусственного меха. На медведя похож так же, как и на собаку или волка, хотя хвоста всё-таки нет. Ага, вот это интересно! Явно двое землян, прилично одетые, кажется, даже знакомые. Может быть, видел их в посольстве. Микрофон ближайшего жучка передал только неясный гул голосов. Наверное, батарейки садятся. Через пару дней нужно наведаться к Мишке, подбросить ему новых товаров земного производства. Владелец лавки исчез за ширмой, за которой, видимо, скрывался вход в подсобку. А через минуту он появился, держа в руках... грелку. Простую резиновую грелку. Земляне расплатились, продавец упаковал покупку в коробку, коробку положил в пластиковый мешок. Стах так засмотрелся на это шоу, что даже не заметил, как в магазине появился ещё один посетитель. Обратил на него внимание только тогда, когда земляне забрали свою драгоценную ношу и направились к выходу. Магазин снова опустел. Лишь у подсвеченной витрины с меховым зверем стоял... Стах задохнулся, выронил комм, дрожащими пальцами пошарил под ногами, подобрал, обалдело уставился в экран. У витрины с искусственным медведем стоял Аалона.