Обещание

Арестовать Икеду не удалось. Кейяре вцепился в него мёртвой хваткой, при попытке их разъединить забился в истерике, и доблестные эхмейские стражи порядка отступили. Стах воспользовался заминкой и назвал себя, указал на брошенный в прибое бластер, а также направление, в котором удрал убийца. При этом один из полицейских узнал венчурианского коллегу в лицо, что, впрочем, из числа подозреваемых его не исключило. Зато заставило прислушаться к его подсказкам, как лучше оцепить место преступления и куда должен прибыть глайдер медслужбы. Кэйлани держался цепко, и Стах отнёс его в глайдер на руках. Там же повторил свои показания, на этот раз самому Калеа. Все эти разговоры казались ему не особенно важными и не слишком срочными. Убийца сбежал, пляж оцеплен, Кэйлани жив. Главное — как можно скорее доставить его в госпиталь. Горло кейяре вспухло и налилось багряным кровоподтёком, кровь продолжала сочиться из раны, губы посинели. Стах испугался не на шутку. Но в глайдере на мальчика надели плотную маску, скрывшую всю нижнюю часть лица, и вскоре его налитые кровью глаза устало закрылись. Только тогда Стах решился осторожно разжать тонкие и длинные пальцы, вцепившиеся в его пиджак, сильные пальцы с такими же, как у Луаны, серебряными ноготками. А ещё он заметил, что бусы в волосах кейяре состояли не из жемчужин, а из мелких ракушек, покрашенных серебряной краской. Сам не зная для чего, он сунул нитку ракушек в карман. Дождь лил уже всерьёз, по бетону текли мутные ручейки. Спрыгнув из глайдера на бетон парковки, Стах мгновенно промок, но расстроился не от этого. Такой ливень смоет все следы. Они ничего не найдут. С удивлением понял, что Калеа стоит рядом, мокнет под дождём, глядит себе под ноги. Наконец, шеф проговорил: — Я не верю, что вы убийца, Икеда. У вас была возможность прикончить кейяре, а вы срезали удавку с его горла. И это ещё до того, как наши сотрудники оказались на месте преступления. И из бластера не выстрелили, хоть и могли. Такие дела. — Не мог я стрелять, шеф, — признался Стах. — Убийца был в тёмном, я его не разглядел. Он держал кейяре перед собой. У меня не было шанса на верный выстрел. — Вот я и говорю, — кивнул Калеа. — Вам не будет предъявлено обвинение. — Какое облегчение, шеф, — не сдержался Икеда. — Я прямо сейчас заплачу от благодарности. А Калеа неожиданно рассмеялся и подставил лицо струям дождя. Сказал: — Ты — боль в заднем проходе, ты знаешь это, Икеда? — Знаю, мне уже говорили, — усмехнулся и Стах. — Пойдёмте куда-нибудь, шеф, хотя бы и в управу. Я вам одну страницу в «Путях» покажу, поделюсь соображениями. Только вы уж меня с планеты не турните. А то мне придётся нарушить целую пачку эхмейских законов. — Может быть, ты и не поверишь мне, — отозвался Калеа серьёзно, — но отстранить тебя от дела было, пожалуй, единственным способом оставить тебя на Эхмейе. — Во как… — удивился Стах. — Мне так и сказали: «Если убийцу найдёт Икеда, то в руки правосудия его не отдаст. У него такой приказ: если убийца — человек, его следует ликвидировать и избавиться от тела и всех улик. А эхмейская полиция останется с нераскрытым убийством века». — Скажу честно, — признал Стах, — приказа такого не было. А вот желание было. Но теперь всё это изменилось, шеф. Кем бы он ни был, он принадлежит Эхмейе, не мне. — Значит, не возражаешь побыть тринадцатым шариком в кармане? Стах усмехнулся переводу, дословному, но вполне понятному. — Да запросто. Комм мой не закрывайте. И это… вам же, наверное, сообщат о состоянии этого кейяре? Держите меня в курсе, если можно. И ещё: тут такое дело… Говорю сразу, чтобы потом без сюрпризов. Я привлёк к делу гражданского, сотрудника посольства. Дал ему доступ к камерам видеонаблюдения храма. Он-то и поднял тревогу. Сообщил мне, что кейяре вышел из храма. — Я знаю. Он связался со мной, и я активировал сотрудников… В управе было оживлённо, как будто не ночью, тем более новогодней, а в середине рабочего дня. Стах показал Калеа закольцованный аккаунт и сообщения на странице Мийалле, шеф тотчас вызвал ещё двоих эхмейцев: совсем молодую женщину и мужика постарше — ведущих аналитиков «Путей». «Детский сад, — подумал Стах. — Тцай, не приходя в сознание от виски, грибов и спор лишайника, выяснил больше, чем эти хвалёные аналитики». Но вслух ничего не сказал, конечно, снова всё объяснил про мутную страницу этого липового Кеоны с его липовыми друзьями. Предложил: — Надо снова вызвать на допрос Мийалле. Поспрашивать о её брате Найори, о Кеоне, о том, кто был мужем Найори. — Ну, на этот вопрос ответить проще простого, — оживился Калеа. — Достаточно поднять храмовый архив. Дайте мне минуту… Стах отлучился, отлил, позвонил Пятачку, поблагодарил за содействие и рассказал ему о событиях ночи. В коридоре при неудачной попытке добыть из автомата какое-нибудь горячее питьё он повстречался с опером, одним из тех, кто чуть не застрелил его на пляже. Опер угостил Стаха пахучим травяным чаем, отвёл в душ и дал комплект униформы, страшно большой, но новой и сухой. У опера не было наушников-переводчиков, но, несмотря на этот интересный факт, они с Икедой поняли друг друга прекрасно. А когда Стах вернулся в кабинет Калеа, тот ошарашил его сногсшибательной новостью. Мужем несчастного Найори был Бэйн. Сын Патриарха рода Поющих на Ветру, офицер штаба Крылатых. С экрана глядел на Стаха красавец почище Мейнаке, с холодным взглядом серо-голубых глаз, с такими же холодными серо-голубыми минна, с тонким хищным носом и твёрдым подбородком. «Охренеть, — подумал Стах. — Мне бы такого мужа». — Совпадений много, — предложил он нерешительно. — Подозрительная страница открыта из дома Поющих, муж Найори из того же дома… Налицо сходство Найори с жертвами, тот же типаж. И потом, шеф… Мейнаке из того же рода. — Проверим, — недовольно проворчал Калеа. Минна его выцвели до прозрачности. Ещё бы, кому охота связываться с сильным и влиятельным родом?.. Счастья это в любом случае не добавит. В кампус посольства Стаха отвезли на полицейском глайдере. В салоне он вздремнул, а вот потом выспаться не удалось: грохотал прибой, и холодные волны уносили всё дальше от берега, кричал во тьме его кейяре, полоски света на стенах храма наливались кровью, а Стах всё бежал куда-то, задыхаясь и падая, и не успевал, не успевал, не… Вязкий кошмар прервал пронзительный писк комма. Механический голос переводчика проговорил: — Доброго утра, господин старший инспектор Икеда! Вас решился побеспокоить Таймерин Ола из рода Серебряного Молчания. Вчера вы спасли от гибели моего сына — кейяре Кэйлани. Если бы не вы… Не ваше вмешательство… Голос прервался. Икеда почесал голую грудь и поправил перекрутившиеся за ночь трусы. Комм не транслировал видеозаписи, и это не могло не радовать. — Я всего лишь выполнял свою работу, господин Таймерин Ола. К тому же не слишком хорошо. Я сожалею о том, что не успел остановить преступника. Как здоровье кейяре Кэйлани? — Ему лучше, спасибо. Голос ещё не вернулся, но дыхание пришло в норму, отёк уменьшился. Он в сознании, уже дал показания полиции, письменные, разумеется. И написал также, что хотел бы увидеть вас. В любое удобное для вас время. Час спустя Стах, умытый, выбритый и приодевшийся, вышел к воротам кампуса. Там его уже ждал большой глайдер, сияющий фиолетовыми бортами с серебристыми зигзагами. Стоило ему появиться, как из глайдера выскочили четверо, в них Стах с трудом опознал семью Кэйлани. Статная женщина, слишком бледная даже по человеческим меркам, схватила Стаха за запястья, повернула его руки ладонями вверх и, согнувшись в низком поклоне, прижалась к ним лицом. В наушниках зазвучал голос: — Господин старший инспектор, моя супруга Виколия Ола выражает вам самую глубокую признательность… Мы все — ваши должники навеки. Наша жизнь принадлежит вам. Стах и опомниться не успел, как молодой парень повторил трюк с ладонями. За ним — девушка. — Мой сын Айво, теперь он в роду Весенних Радуг… Его супруга Майоке… И, наконец, глава семейства приложил к ладоням Стаха свою породистую физиономию. Икеда пожалел, что не взял с собой Пятачка. Невозможно было предугадать, какой от него ожидали реакции. Осталось только раздать семейству заранее припасённые наушники и сказать положенное: — Не стоит благодарности. Это наша работа. Теперь ещё поймать надо этого гада. Но мы поймаем, не сомневайтесь. Госпиталь поразил Икеду многообразием красок и обилием весёлой тропической зелени, цветов и разноцветных гирлянд. Стах успел заметить, что большинство просторных палат вмещали как минимум десяток коек и впечатляющее количество посетителей, но в палате Кэйлани других больных не было. Полицейские у входа проверили личность каждого, а Стаха даже обыскали, забрав при этом бластер, и лишь потом пропустили в небольшую светлую комнату, тесную от цветов, корзин с фруктами и разноцветных флажков с надписями. Икеда бросил один взгляд на Кэйлани и сразу подумал, что совершенно неправильно считать кейяре девушками. Ни одна из знакомых ему женщин не согласилась бы принимать визитёров, если бы выглядела так, как Кэйлани. Стах постарался не замечать налитых кровью глаз, громоздкой белой шины на шее, отёчного желтоватого лица. С улыбкой он протянул кейяре наушники, подождал, пока тот приладит их, и лишь потом проговорил: — Ну, здравствуй, Кэйлани. Я вижу, тебе лучше. Улыбка на измученной мордашке показалась особенно трогательной. Кейяре быстро пробежался пальцами по экрану комма, набирая сообщение: «Здравствуйте, господин старший инспектор Икеда…» — Да брось! Зови меня Стахом. «Стах… я знаю, простого выражения благодарности недостаточно…» Кейяре бросил комм и схватил Икеду за руку, сильно сжал его ладонь. Стах осторожно большим пальцем вытер слезу со щеки Кэйлани, сказал негромко: — Не реви, нос заложит, дышать не сможешь. Я однажды на Эльдорадо тамошнего жёлтого тумана вдохнул, так глотку себе обжёг, думал – конец. Долго говорить не мог. Парни из моего взвода молились, чтоб я навсегда онемел. Видимо, плохо молились. Кейяре снова улыбнулся, по-детски шмыгнул носом. Потянулся к комму, попросил: «Расскажите». Стах согласно кивнул, бросил взгляд на остальное семейство. Те смотрели так, будто ждали от него какой-то истины мироздания, а не армейской байки. — Ладно. Какие-то умники из конторы Природных ресурсов решили построить на Эльдорадо базу, чтобы начать разрабатывать месторождения алмазов. А надо сказать, что планета эта довольно паршивая. На первый взгляд, не хуже Эхмейи, а на деле: что ни тварь — страшно ядовитая. И не только твари: воздух, вода, почва, растительность. Растения — вообще отдельная тема. За ночь вырастает такой побег, с человека ростом, ствол с руку толщиной… Он и сам не заметил, как увлёкся рассказом, уж больно живой интерес блестел в глазах Кэйлани, и всё так же крепко сжимали его руку длинные пальцы с серебристыми ногтями. Незаметно рассказ перешёл на сослуживцев, и Стах немного приврал, записав в свой взвод мутанта Сабрина с зелёной кожей и перепонками между пальцами, который на самом деле служил на Новой Руссе, к тому же не в десанте, а у подрывников. А раз уж так, то можно было рассказать об алмазах величиной вот с этот стол, о похожих на мяч плодах, взрывающихся облаками ядовитых спор, о двух лунах Эльдорадо, от которых ночью бывало светло как днём… Только появление медика прервало рассказ. Тот попытался надеть на Кэйлани дыхательную маску, но кейяре остановил его решительным жестом и набрал на комме: «Стах, приходите ещё. Пожалуйста. Хоть ненадолго». После этого медик сказал, что пациенту нужен отдых, женщины принялись обнимать Кэйлани, а потом их всё-таки выгнали. Стаха обнимали уже в коридоре. Из большой палаты дальше по коридору доносились взрывы смеха и ритмичное попискивание какого-то музыкального инструмента. Таймерин неожиданно прокомментировал: — У нашего рода, разумеется, тоже есть свой покой в этом госпитале. Но Кэйлани туда не поместили. Ведь ему нужна охрана. Он видел убийцу и, вероятно, сможет его опознать. Из госпиталя Икеда направился прямо в полицейское управление. Там ошеломляющее заявление Таймерина подтвердилось лишь отчасти. — Он-то уверен, но шансов мало, — признал шеф Калеа. — Было темно, и убийца намеренно держался в тени. Кэйлани его не разглядел, описать не смог, но в то же время заявил, что узнает. Сказал: «Высокий, сильный эхмейец, крупные руки, тёмные волосы». Но вот что интересно, Икеда. Эйнаре снял с шеи кейяре капли слюны. По предварительным результатам — ДНК человека. Гуманоида земного типа. — Может, моя слюна? — предположил Стах. — Не то чтобы я его облизывал, конечно… — Полный анализ ещё не проведён, Икеда. Образец твоей ДНК у нас есть. Надеюсь, совпадения не будет. — Да, я тоже надеюсь, шеф. Потому что в этом случае дело можно считать раскрытым, — заметил Стах без сожаления. Его уже не слишком волновал тот факт, что убийца может оказаться человеком. Пусть. Лишь бы раздавить гадину. — ДНК каждого человека, рождённого на планетах Содружества, хоть бы даже и на астероидном поясе, попадает в центральный банк данных. Установить личность будет делом пяти минут. — Теперь по странице в «Путях», — продолжал шеф. — Ни Бэйн, ни Мейнаке её открыть не могли. Бэйн был тогда на орбите, на совместных учениях с космодесантом Содружества. Мейнаке расследовал кражу в Вайолее. Это на другом континенте. Более того, кейяре Кэйлани утверждает, что убийцей не может быть Кеона. Видишь ли, Кеона у нас, оказывается, добрый и грустный поэт, как же он может быть убийцей? — Да, серьёзный аргумент, — ухмыльнулся Стах. — Но кто же нашему кейяре тогда назначил свидание на пляже? — Добрый и грустный Кеона и назначил. Пообещал принести с собой пушистых зверей с Земли, — ответил такой же кривой улыбкой шеф. — А потом, и наш Кэйлани в этом уверен, произошла какая-то ошибка, и на место свидания явился убийца. — Абсурд, — уверенно заявил Икеда. — Абсурд — это логика кейяре, — пожал плечами шеф. И неожиданно прибавил: — Не совпадает правда мошки с правдой птицы. И трудно взрослому с кейяре согласиться. А Стах подумал про пушистых зверей с Земли. — Шеф, а можно мне личную просьбу озвучить? Допустим, бластер именной я не заслужил, но так, по мелочи, а? Когда на следующий день Стах отправился в госпиталь, под мышкой у него торчал крупный пакет с логотипом центрального управления полиции. Содержимое пакета привело стражей у двери палаты в шок. Один из них, вероятно, наиболее сообразительный, достал свой комм и связался с начальством, после чего Стаха всё же пропустили. Кэйлани выглядел получше. Шину на его шее заменили повязкой, лицо уже не казалось таким отёчным, но лучше всего была улыбка, которой кейяре встретил своего гостя, да ещё торопливый жест, которым он подхватил со столика наушники-переводчики. — Привет, — проговорил Стах, устраиваясь на сиденье у кровати. Большой пакет переместился на колени кейяре. — Вот. Это тебе. Подарок от полицейского управления. И от меня немножко. Кэйлани осторожно заглянул в пакет, как будто опасаясь, что из него выскочит страшный таракан. Тихо ахнул и поднял на Икеду круглые щенячьи глаза. — Бери, не бойся, — рассмеялся тот, уж больно забавно выглядел мальчишка. — Это тебе. Двумя руками, будто ребёнка, кейяре вытащил из пакета большого игрушечного медведя. Игрушка была неновой и ничем не примечательной, но Кэйлани глядел на неё так, будто держал в руках бластер последней конструкции. Или бриллиантовое ожерелье. Потом снова перевёл взгляд на Стаха и что-то беззвучно прошептал. — Да, это из лавки Мишки. То есть Хеики по-вашему. Да ты не бойся, я его купил, — соврал Стах. Ну не рассказывать же ребёнку, что его игрушка изъята из хранилища вещественных доказательств как не имеющая отношения к делу? — И шеф Калеа разрешил, так что теперь он твой. Кэйлани собрался было обнять мишку, но почему-то передумал и бережно устроил игрушку у себя под боком. Поднял на Стаха сияющие глаза. В этот раз переводчик уловил его скрипучий шёпот: — Спасибо… — Да ладно, не за что. Я ещё с тобой поговорить хотел. Ты как сейчас, нормально? Или я позже могу прийти, завтра, например… Кэйлани решительно дёрнул рукой: «Нет!» Подхватил комм и быстро набрал: «Спасибо, я не устал. Только голоса нет, а всё остальное прекрасно». — Отлично, — обрадовался Стах. — Я, конечно, с твоими показаниями ознакомился. Но мне непонятно кое-что. Ты же Кеону лично не знал? Только в сети общался? Утвердительный жест. — И это он тебя позвал? Он предложил тебе уйти из храма и встретить его на пляже? Тогда почему же ты думаешь, что это не он на тебя напал? Кейяре всё же обнял мишку, потёрся щекой о его макушку, будто в попытке спрятаться. Икеда даже пожалел немного, что приходится говорить о неприятном. — Ты не думай, Кэйлани, как правильно ответить. Не пытайся меня убедить. Просто говори, что думаешь. Говори, как чувствуешь. Понимаешь? Кейяре принялся набирать свой ответ сначала медленно и неуверенно, постепенно набирая темп. Обходился одной рукой, второй обнимал мишку. «Мне казалось, Кеона — практически наш ровесник. Может быть, чуть старше, как Конани. Или как мой брат Айво. Мужчина, который ещё помнит, как это — быть кейяре. Которому интересны пушистые звери с Земли, или тарелка с цветами, или такие маленькие ужасно кислые конфеты. А ещё он писал стихи. Да нет, вы так не смотрите. Конечно, у нас все пишут, но Кеона писал другие стихи, не поучительные, не такие, чтобы ободрить или утешить. От души, понимаете? Очень грустные. А этот, на пляже, он взрослый был. Совсем взрослый мужчина. Очень сильный, решительный. Командир. Я не боялся садиться в лодку, я просто не хотел. И он страшно удивился: как это я посмел ему перечить? Схватил меня за руку, я еле вырвался. Кеона бы так никогда не сделал». — Кэйлани, мне бы посмотреть на твою страницу в «Путях». Шеф просил тебя открыть её для следствия? Ты не обязан, но я просто при тебе, с твоего комма мог бы взглянуть. Если позволишь. Быстрый утвердительный жест, повторённый несколько раз, сообщение: «Конечно, я уже открыл мою страницу. Там, правда, разговоры разные, личные… ну да неважно. Посмотрите, там и стихи Кеоны есть. Он их послал мне и ещё нескольким кейяре. Луане, например. Но это давно было, года два назад». — Спасибо, Кэйлани. Ты же знаешь, мы вреда не причиним ни тебе, ни твоим друзьям. Ещё один вопрос: ты совсем его не рассмотрел? Я помню, было очень темно на пляже. Но у него был фонарик. Может, руки или ноги его видел? Ботинки, брюки? Кейяре задумался, снова по-кошачьи потёрся щекой об игрушку. Кажется, у него это уже вошло в привычку. «Ботинки его были похожи на армейские. Но у нас в таких многие ходят. На руках у него были перчатки, чёрные, это меня удивило. Это необычно. Помню его голос, он говорил по-эхмейски без акцента, по-столичному. Помню его фигуру, рост, силу. Лица я не видел, но узнать его смогу. Точно смогу!» И посмотрел на Икеду с вызовом. — Лапочка, полстолицы уже слышало, что ты можешь опознать убийцу, — сказал Стах с мягким упрёком. — Ты бы об этом не трепался. Ведь это же опасно. Он может испугаться и попытаться тебя прикончить. Кэйлани уставился на Икеду с живым любопытством. Как выяснилось, по другой причине. «Маленькая лапа? — для наглядности он взял верхнюю конечность мишки и помахал ею в знак приветствия. — Почему я — маленькая лапа?» Стах засмеялся. — Это переводчик тормозит, — пояснил он. — Так у нас говорят о ком-то милом. Ну, лапочка, зайка, киска. Вот как тебя мама зовёт, когда ты что-то хорошее сделаешь? Кейяре вдруг залился розовым румянцем. «Маленький Ла. Так она меня зовёт». — Вот! — обрадовался Стах. — Солнышко. Ты и есть солнышко на любом языке. Кэйлани беззвучно засмеялся, потом вдруг цапнул руку Икеды и прижал её к горящей щеке. Засмеялся и Стах, свободной рукой взлохматил гривку кейяре. Ребёнок в обнимку с мишкой. И это белобрысое солнышко кто-то хотел задушить, изнасиловать и расчленить. Его заманили в ловушку не тряпками, не драгоценностями, не какими-нибудь крутыми гаджетами. Пушистыми зверями с Земли. Мягкими игрушками, если по-нашему. И этот «кто-то» вполне возможно Мейнаке. Сильный, высокий эхмейец, привыкший командовать. Прохладный в любую погоду, неутомимый Мейнаке, который во время оргазма поджимает пальцы ног, а после — мурлычет, как большой и сытый котяра… — Добрый день, — послышалось в наушниках. Стах обернулся и увидел величественную Виколию с проступившими на лице яркими минна цвета морской волны. Из-за её спины выглядывала любопытная мордашка Ипо. Стах, застигнутый чуть ли не в обнимку с кейяре, немного смутился, а вот Кэйлани — ничуть. Нехотя отпустил руку Икеды, продемонстрировал своё богатство и хриплым шёпотом объявил: — Смотрите, кого мне Стах подарил! Его зовут Маленькая Лапа!