От любви не убежать

      Чириканье… Не припоминаю, чтобы у нас дома была канарейка. Или это родители с дачи притащили какую-то живность? Только с какой стати им тащить её ко мне? Нет, бред какой-то. Сегодня же суббота. Блин, точно! Меня же машина сбила! Резко распахнув глаза, я вскочил с… травы? Да быть не может! Откуда в ноябре такая сочная, ярко-зелёная трава? И деревья, словно в разгар лета.       «Какая ещё трава?! На дворе почти зима! Что за ерунда? Ты, Роман, дожил до глюков. А ещё, кажется, лошадиное ржание слышится… Ржание?! Что тут, чёрт возьми, творится?»       В панике подскочил на ноги — и тут же упёрся взглядом в лошадиную морду и встревоженное лицо какого-то мужика с ярко-рыжими волосами. «Может, это он меня сбил? А потом вывез в лес, чтобы замести следы? Спрятать моё бренное тело?» Нахмурившись, я попытался вспомнить хоть что-то, но в голове — звенящая пустота. Полный непорядок! Попробовал выпрямиться — в левом боку неприятно кольнуло. Хоть перелома нет, и на том спасибо. Ушиб, похоже, знатный.       Справа была дорога. Шумная, людная… Стою, смотрю на странное изобилие и понимаю, что не понимаю ничего. Столько народу я никогда не видел. Особенно вторых: в каких-то нелепых костюмах, балахонах, кольчугах… Явно ролевики (сам пару раз смотрел «Властелин колец»). «Наверное, если заорать что-нибудь вроде «Абракадабра!», меня тут же начнут понимать? Что за секта юных поклонников Толкина? Интересно только, в какой части необъятной родины я нахожусь. Где у нас в ноябре бывает такое лето? И где проводят настолько масштабные игры?»       Неожиданно — то ли шестым чувством, то ли просто задницей — я ощутил нависшую опасность. Резко обернулся, немного опешил. На меня, подняв столб пыли, неслась лошадь. Еле успел отскочить: точнее, меня одёрнул за руку тот самый рыжий мужик. Но он тут же отдёрнул руку.       — Ваше Величество, простите вашего верного слугу! — истошно вскрикнул мужик и начал кланяться, чуть ли не касаясь лбом земли. Железные доспехи со скрежетом коснулись земли.       Пока я, раскрыв рот, таращился на этот цирк, вдруг заметил свою руку. Точнее, не совсем мою — она была крупнее. Что тут вообще происходит? Оглядевшись, увидел водную гладь небольшого озерца. Подскочив к нему, заглянул в отражение. Опустил взгляд вниз — и…       «Какого чёрта? Что это? Как это вообще возможно? Этого не может быть!» Прямо из водной глади на меня смотрел мужчина лет тридцати. Лицо красивое, даже хищное. Глаза — как у матёрого охотника, пронзительные, не отпускают. Бирюзовые, точно светящиеся в полумраке, с вертикальными зрачками, как у кошки. Широкие скулы, аристократический прямой нос, волевой подбородок. Всё это великолепие украшено густой длинной серебряной шевелюрой. Телосложение крупное, что не сказать не радует. Одет я в белую свободную рубаху и чёрные обтягивающие брюки.       «О боже…» Ещё и звериные уши! Чтобы увидеть себя полностью, повернулся боком и попытался вывернуть шею, разглядывая отражение. Там, где должен быть копчик, торчал пушистый белый хвост — чуть ли не по земле волочился.       Я, конечно, не эксперт, но, судя по детским воспоминаниям и прочитанным фэнтези-книгам, моя нынешняя внешность идеально подходит под описание оборотня. «Всё. Это точно конец. Либо я в коме, и мне снится вся эта непонятная хрень, либо просто сошёл с ума». Чёрт возьми, точно сошёл! Как?! Как я всё это сделал? Неужели я действительно в другом мире? Это многое объяснило бы… Но в голове всё равно не укладывается, как я мог здесь оказаться.       — Простите мою глупость, Ваше Величество. Я ещё давно заметил ваше странное состояние, но не придал значения. Если Ваше Величество усомнилось во мне, то вот, — рыжеволосый протянул меч с золотой рукояткой и выгравированным гербом. «Так, стоп… Я ещё и король?! Чёрт… А если он догадается, что я не он?» «Нужно срочно подыграть».       — Встань, — не грубо, но властно потребовал я.       — Да, Ваше Величество, — мужик поднялся на ноги, склонил голову так, что половина лица скрылась в рыжих волосах. Постояв с минуту, всё же поднял взгляд, смотрит вопросительно. — Ваше…       — Называй меня по имени, — решил выкрутиться я. Надо же выяснить, как меня теперь зовут.       — Хоть я и служу пять лет верой и правдой, но мне не позволено…       — Это не обсуждается.       — Хорошо, — помедлив, заговорил он. — Вильгельм фон Адальберт, Вы себя хорошо чувствуете? Вы в первый раз потеряли сознание… Да ещё во время конной прогулки.       — Всё хорошо, — соврал я. «Так… Как же теперь узнать его имя?»       — Лимьэр! Его Величество очнулось! Светлейший Рэ услышал наши молитвы! — вопя во всё горло и размахивая какой-то чёрной тряпкой, к нам бежал седой старик с козлиной бородкой. У этого тоже есть звериные уши! А у рыжеволосого нет. Может, он человек? «Понял: рыжеволосого зовут Лимьэр. Буду звать его Лимом. И, как я понял, он моя охрана».       Подбежав, старичок начал распинаться, какое это чудо, что я пришёл в себя. Оказывается, у меня остановилось сердце. И здесь, о великие боги, я вернулся к жизни. Так что отпали последние сомнения: моя душа переселилась в это тело. Но за всё время, пока я стою, люди, проходя мимо, либо смотрят в пол, либо, бормоча молитвы, падают на землю, если случайно встречаются со мной взглядом. «Неужели я такой деспот? Даже «мои люди» боятся не то что в глаза — лишнее слово вставить. Тяжёлый случай…»       Из размышлений меня вывел душераздирающий крик. Позади, согнувшись в три погибели, стоял рыжий парень, похожий на лисичку, и закрывал своим телом от ударов плетью ребёнка. «Это точно не ролевая игра… Слишком реалистично выглядит кровь».       — Что за чёрт?! — толкнул рукояткой меча рыжеволосого парня, который о чём-то оживлённо беседовал со стариком.       — Это… — Лим испуганно посмотрел вперёд. — Рабы.       — Рабы?! — «Что вообще в этом мире происходит?» Снова взглянув на рыжика с ребёнком, я вдруг почувствовал, как что-то болезненно сжалось в груди. — Я хочу его купить, — внезапно сказал я Лиму.       — Купить? Но это же самый низший сорт… Вы правда хотите? — недоумевающе спросил мужик, а старик, стоящий позади, почесал бородку и с какой-то странной улыбкой смотрел на меня.       — Да! — я уже не мог спокойно стоять на месте. Подбежал к рыжику с ребёнком, заорал: — Эй, ты!       Непроизвольно вырвался какой-то рык. Люди, находившиеся поблизости, шарахнулись в сторону. Сам не ожидал от себя такого.       Чем ближе я подходил, тем бледнее становился толстячок, избивавший лисёнка. У него даже кнут из рук выпал. Быстрее всех удирал убелённый сединами старик, который до этого был величием и спокойствием. Теперь он подбирал длинные одежды и мелькал тощими голыми ногами. Со всех сторон неслись крики ужаса и рыдания. Площадь опустела в мгновение ока. Те, кто остался, стояли с опущенными головами.       — В-в… Ваше Величество, — пропищал толстенький коротышка. Стараясь придать себе как можно более грозный вид, я начал медленно надвигаться на него. Поднял с земли кнут, покрутил в руках.       — В чём он провинился? — рычаще спросил я.       — Он! — толстяк ткнул пальцем в рыжика, который, давясь слезами, обнимал ребёнка. — И его мелкое отродье, за которым он не уследил! Из-за них половина моего скота убежала в лес! Я должен был продать этих животных высокопоставленным господам. Теперь скота нет — эта омежья шлюха будет расплачиваться своим телом. Это единственное, на что он способен, — с каждым его словом я всё больше хотел вкатать гадёныша в землю и залить сверху бетоном.       — Я хочу купить его, — кивнул я на лисёнка, который, завидев меня, побледнел ещё сильнее. — И ребёнка тоже, — при слове «ребёнок» рыжик заплакал ещё громче. «Что я, блин, такого сделал?»       — Купить? Их? — толстяк начал глупо хлопать маленькими глазками.       — Да. Лимьэр! — не успел я моргнуть, как он уже стоял передо мной. — Расплатись. И поехали. Нужно обработать раны.       — Будет исполнено, — Лим бросил какой-то мешочек толстяку, и к нам тут же подкатила карета. Подняв на руки рыжика и позвав за собой ребёнка, я уселся внутрь.

***

      За всё время поездки лисёнок, которого я усадил себе на колени, заснул — точнее, упал в обморок. Малыш, сидевший напротив, не сводил с меня глаз. Совсем ещё кроха, лет пяти-шести, с большими синими глазами, в которых читалось всё: от лёгкого страха до такого искреннего восхищения и трепета, что мне стало не по себе. Сам он был рыжим, с чёрными прядями, бледный и взъерошенный, как воробушек. Смотрел заворожённо, едва дыша. Волосы припорошены пылью, а на них даже красовалась паутина — непонятно, где он умудрился её найти. Несмотря на чумазость, мальчишка был до невозможности милым. Белоснежная рубашка (я надеялся, что тёмные пятна — не дизайнерская задумка) покрылась грязью и… кровью. Заправлена она была в коричневые шортики чуть выше колена. На коленке — немаленький ушиб, который стоило бы сразу обработать.       Рыжик, несмотря на заплаканное личико, выглядел по-своему красиво. Длинные волосы цвета спелого мандарина, лисьи ушки, плотно прижатые к голове, пухлые губы, вздёрнутый носик и молочно-белая кожа… На руках виднелись синеватые следы от пальцев.       Я уткнулся лицом в его шею и начал проваливаться в сон. Запах мандарина, кажется, впитался даже в меня. Ведь стоит ощутить знакомый аромат — и воспоминания накрывают с головой. Разве мандарины не напоминают о Новом годе?

***

      Замок, к которому мы прибыли, оказался точь-в-точь как на картинках из книжек. Огромный, величественный, увитый лианами и цветами. Кое-где выглядывали каменные статуи. Едва мы подъехали к воротам, началась настоящая кутерьма. Люди бегали туда-сюда, что-то кричали. Заметив у меня на руках Рыжика, они тут же подхватили меня и потащили — как оказалось, в мою комнату.       Она была гигантской! Справа, у стены, возвышался камин, перед которым стояли два уютных кресла, обитых тканью нежного оливкового цвета. Слева от двери — кровать с резными деревянными столбиками, поддерживающими атласный балдахин с бахромой. Напротив — полированный деревянный стол, заваленный кипами документов, умоляющих, чтобы их разобрали. В углу стоял громадный шкаф, украшенный золотыми узорами, а на полу лежал пушистый ковёр с длинным белым ворсом. Вся мебель казалась изящной, словно принадлежала члену королевской семьи.       Едва я осмотрелся, Рыжика забрали. Но уже через десять минут его вернули — помытого, обмотанного бинтами и уложенного на кровать. «Полежи, отдохни», — решил я, оставив его на попечение юного паренька, а сам помчался искать библиотеку.       Я стоял перед ней, запрокинув голову: стеллажи уходили под самый потолок, заставленные книгами. «Да тут ни за что не найду нужное», — подумал я. Но то ли мне повезло, то ли звёзды сошлись — нужная книга сама бросилась в руки. Оказалось, этот мир не так уж сильно отличается от моего. Здесь тоже были альфы, омеги и беты, но это ещё не всё. Людей делили и по цвету волос.       Белые волосы, как у меня, — признак господства, величия, аристократии. Блондины, брюнеты и шатены — большая часть населения, ничем не примечательная. А рыжие и красноволосые — низший ранг, в основном рабы или проститутки. Хотя некоторые, как Лим, могли дослужиться и до королевских служащих. Планету населяли оборотни, умеющие превращаться в зверей. Но попадались и полукровки — без ушей и хвостов, зато с острым умом и глубокими знаниями. Такие люди могли достичь многого ещё в детстве.       Омеги, хоть и были аналогом женщин, воспринимались здесь исключительно как инкубаторы для наследников-альф. Никто не интересовался их увлечениями, не предлагал хорошую работу. С ними обращались как с животными! Альфа мог изнасиловать омегу — и ничего ему за это не было. Женщины в этом мире тоже были, но прав у них всё равно больше, чем у омег.       Важен был и запах. У омег — лёгкий, сладкий, воздушный; у альф — тяжёлый, властный. Беты вообще не пахли. У женщин запах напоминал омежий, но с терпкими нотками.       Мир состоял из пяти огромных материков, омываемых морями и океанами. Над каждой частью суши стоял свой глава — Правитель. Все они из семьи царских альф.       Я читал запоем, глотая страницу за страницей. Информация лилась рекой, и я быстро начал разбираться в местных реалиях.       «Спокойно, Маша, я Дубровский!» — мысленно одёрнул я себя, отгоняя назойливый кошмар. «Как говорила Скарлетт О’Хара, я подумаю об этом завтра».       И тут на меня обрушились чужие, но вдруг ставшие родными воспоминания. Имена, статусы, даже то, кто я такой… То, что я вспомнил, повергло меня в шок. Теперь понятно, почему на меня так все реагируют. Это тело принадлежало беспощадному правителю! Захват королевств, территорий — всего не перечесть. Правитель был жесток, у него даже гарем есть, и кого там только нет — даже альфы! А вот детей у него не было.       С громким хлопком закрыв книгу, я направился в сад. Свежий воздух немного успокоил, и я решил потренироваться в оборотничестве. Оглядевшись, закрыл глаза и представил себя белым волком. Я будто смотрел на себя со стороны. Синие нити энергии оплели тело — и в следующее мгновение я уже стоял на четырёх лапах. Осмотревшись, растянулся на траве. Солнце приятно пригревало, расслабляя. Хоть я и был в полудрёме, я отлично ощущал каждый шорох, каждый звук. Вдруг я почувствовал запах пряников, доносящийся откуда-то рядом. Приоткрыв один глаз, увидел возле себя того самого малыша с голубыми глазами. На этот раз он был чистенький, одетый в новую одежду. Заметив, что я проснулся, и видя моё спокойствие, он осмелился подойти ближе. Его маленькие ручки начали гладить меня по шерсти, не боясь моего гнева. Видимо, он ещё слишком мал и не понимает, кто я такой и чем это может грозить.       — Привет, — вдруг заговорило это чудо. — Ты такой красивый и большой! Меня Мир зовут. А тебя? Ой, ты же не ответишь… Папа говорил, что животные не разговаривают. Ты, наверное, тоже не говоришь, да? — Он говорил быстро-быстро, голос дрожал и сбивался от волнения.       Я аккуратно поднялся, чтобы не напугать малыша. Он вздрогнул, в глазах мелькнул испуг. Тогда я изо всех сил постарался дружелюбно мурлыкнуть. Малыш снова вздрогнул, растерянно посмотрел на меня и снова шагнул ко мне. Я тихонько приблизился, и Мир, поняв, что я не хочу зла, ослепительно улыбнулся, протягивая ручонку к моей морде. Я поднырнул под неё и легонько боднул. Мальчишка радостно хихикнул и начал гладить мою голову.       И тут на пороге появился испуганный Лисёнок. На нём была белая рубашка и бежевые штаны, рыжие волосы заплетены в красивую косу. Он испуганно пискнул и через секунду сорвался с места, помчавшись к нам.       — Мир! Отойди от него! — кричал он на бегу. Мой рыжик. Мой. И это не обсуждается. Пусть кто-то только попробует к нему подойти — голову оторву! Лисёнок остановился в нескольких шагах, боясь сделать лишний шаг, и всё так же протягивал тонкие руки к малышу. — Мир, зайка, иди к папе, — чуть ли не плача просил он. Неужели думает, что я его съем? Глупый.       — Папа! Смотри, какую я большую собаку нашёл! Он такой огромный, давай его к нам возьмём! Я буду за ним ухаживать. Честно! — выпалил малыш и тут же залез ко мне на спину, усевшись верхом. Мой рыжик побледнел, закусил губу и попытался стащить сына.       — Слезь! Это… — стряхнув Мира, я поднялся и двинулся к нему. Лисёнок попытался отойти, но плюхнулся на попу, прижал ушки к голове и отвёл взгляд. Неужели я настолько страшный? Обидно.       Мир времени не терял: проскочив мимо меня, он прыгнул в объятия отца. Тот обнял сына, словно пытаясь оградить его от всего мира.       — Ваше Величество, простите моего сына и спасибо вам за то, что спасли нас, — проговорил лисёнок, не открывая глаз.       Я перекинулся обратно в человека. Мир надулся.       — Ты не пёсик, — обиженно засопел он.       — Мир! — взвизгнул рыжик.       — Ха, ну прости, малыш, — я потрепал его по рыжей макушке и опустился на корточки перед ними. — Я обещаю, что куплю тебе щенка. А пока пойдёмте есть. Ты ведь с папой голодный? — Мальчик активно закивал и потянул отца за руку. Присмотревшись, я заметил, как они похожи: Мир — полная копия моего лисёнка, только глаза другие.